Главная

Персоналии

К

Кабанис Пьер Жан Жорж

КАБАНИС (Cabanis) Пьер Жан Жорж (род. 5 июня 1757, Конак, Коррез – ум. 5 мая 1808, Рюэй) – франц. философ и врач; ученик Кондилъяка. По политическим воззрениям близок к жирондистам; был сторонником революции, готовил материалы для речей Мирабо по вопросу об общественном воспитании. В соч. «Du degre de certitude de la medicine» пытался установить реальность медицинской науки. Считал медицину главным средством совершенствования человеческого рода, поскольку, воздействуя на тело, можно, по его мнению, добиться и изменения духа. Кабанис утверждал, что мышление – такой же продукт мозга, как секреция поджелудочной железы или печени. Вместе с А. Л. К. Дестют де Траси был основателем учения об «идеологии» как науке о всеобщих и неизменных законах образования идей. Главный философский труд Кабаниса – «Rapports du physique et moral de l'homme» (1866).

Каблиц Иосиф Иванович

КАБЛИЦ Иосиф Иванович (30. 06 (12. 07). 1848, Требешово Поневежского у. Ковенской губ. — 4(16). 10. 1893, Петербург) — социолог и публицист, представитель правого крыла либерального народничества, публиковавшийся под псевд. Юзов. В общественно-политической деятельности К. выделяются два периода. В первый период (с нач. и до кон. 70-х гг.) он находился на позициях революционного народничества. Активно включился в деятельность анархистских кружков, в 1874 г. в Петербурге сформировал свой кружок, в к-рый входили И. Я. Чернышев, Н. Я. Стронский, В. П. Рогачева и др. Основываясь на идеях М. А. Бакунина, кружок К. признавал целесообразным пользоваться любым "подходящим случаем", чтобы вызвать отдельные бунты, "вспышки" крестьянских восстаний. Известен К. и как активный участник "хождения в народ", пропагандист бакунинских идей на юге России. С 1878 г. К. переходит на позиции либерального народничества, о чем свидетельствовали его статьи в газ. "Неделя" и журн. "Слово". В указанных статьях, а также в работах, опубликованных в журн. "Мысль", "Устои", "Русское богатство", "Русская мысль" и др., К. сформулировал концепцию народничества, в основание к-рой положен принцип уважения всякой личности, в т. ч. личности крестьянина. Интеллигенция призвана, считал он, не навязывать свои проекты народу, а оказывать на него чисто духовное воздействие. Разрабатывая свой подход к изучению общественной жизни, К. пытался объединить "позитивные стороны" двух философских течений — "идеализма" и "реализма". По его убеждению, мир, или "вещь в себе", существует, но не познается. При соприкосновении субъекта и "вещи в себе" образуется мир явлений, в к-ром живет и действует познающий субъект. "...Границы действительного мира вещей совсем не совпадают с границами мира явлений; границы этого последнего определяются только силами субъекта и вполне совпадают с этими силами". К. подразделял мир явлений на три группы: "субъективно-творческие" (явления мира социального, нравственного, эстетического), "субъективно-созерцательные" (явления внешней природы, независимые от воли человека) и "смешанные" (отчасти зависимые от воли человека) (Основы народничества. 1888. Ч. 1. С. 158, 163). Поскольку ни о каком соответствии "кажущегося мира явлений" действительному миру не может быть и речи, К. приходит к выводу, что "всякая философия, т. е. познание объекта, будет всегда субъективна". Основополагающей проблемой социальной философии К. считал соотношение личности и' общественной среды. Главную функцию об-ва он видел в достижении социальных форм, пригодных для развития личности. Но и социальные отношения, в свою очередь, являются продуктом духовной, волевой деятельности людей, т. е. мысли и чувства личности определяют общественную форму. Хотя все богатство социальных отношений детерминировано субъективными волевыми устремлениями, абсолютной свободы воли быть не может. Поэтому К. вводит понятие относительной "психологической свободы воли". Существуют два вида факторов, ограничивающих волю личности. Первый — факторы внутренней организации человека: биологический, нравственный, эмоциональный; второй — воздействие внешних условий, а также коллективной психологии на личность. Общественные формы К. подразделял на устойчивые и неустойчивые. Среди последних он выделял два типа: 1) общественные формы, созданные меньшинством личностей, стоящие ниже среднего умственного развития (напр., переход "удельно-вечевой Руси в Московскую", к-рый произошел под влиянием монголо-татарских орд); 2) общественные формы, стоящие выше средней личности и основанные на временном настроении об-ва или на насилии (напр., религиозные секты, строящиеся на коммунистических началах и являющиеся, по К., носителями умственного прогресса). Устойчивая форма одна, она устанавливается в том случае, если соответствует среднему уровню умственного и нравственного развития личностей, составляющих данное об-во. Примером такой формы К. считал крестьянскую общину. По его мнению, общинное владение землею, утвердившееся в России в наибольшей степени, способствует нравственному развитию народных масс. Признавая идеальной общественной формой "самобытные" рус. начала, К. отрицал возможность повторения Россией пути европейской цивилизации. Единственное ценное достижение капитализма в том, что он ведет к обобществлению труда. Но и этой цели, по мнению К., Россия добьется самостоятельно, без развития капитализма: "Русский народ не нуждается в капиталистическом кнуте для развития в себе способности сообща владеть орудием производства" (Основы народничества. Ч. 1. С. 365).

Соч.: Русские диссиденты: Староверы и духовные христиане. Спб., 1881; Социологические очерки. Основы народничества; Интеллигенция и народ в общественной жизни России // Основы народничества. Ч. 1 и 2. Спб., 1888—1893.

Лит.: Соловьева Е. А. Очерки из истории русской литературы XIX в. 3-е изд. Спб., 1907. С. 347—349; Харламов В. И. Теория "малых дел" Юэова в оценке читателей-современников // Из истории общественно-политической мысли в России XIX в. М., 1990.

Кавелин Константин Дмитриевич

КАВЕЛИН Константин Дмитриевич (4(16). 11. 1818, Петербург — 3(15). 05. 1885, Петербург) - философ, историк, правовед, публицист. Род. в дворянской семье. Среди его учителей в до-университетский период был Белинский, дружеские отношения с к-рым он сохранил и впоследствии. В 1839 г. окончил юридический ф-т Московского ун-та, затем работал над магистерской диссертацией "Основные начала русского судоустройства и гражданского судопроизводства в период времени от Уложения до Учреждения о губернией" (защищена в 1844 г.). До 1848 г. К. преподает на кафедре истории рус. законодательства в Московском ун-те.  В 1861 по настоянию властей, после студенческих волнений был вынужден прервать преподавание до 1878. Симпатизировал Герцену, когда выступал за отмену крепостного права и освобождение крестьян с землей, но затем порвал с ним. Полагал, что философия должна стать наукой о человеческой душе, заниматься не абстрактными общими понятиями, а стремиться к конкретному знанию индивидуальной души. Ставил себе целью углубление христ. этики, и поэтому привлекал психологию к объяснению нравственного и духовного мира человека. Психологию он вообще считал ключом ко всем областям знания, в т. ч. философии, хотя и разделял «мир психический» и «мир физический». Ратовал за культурное сближение с Западной Европой, оставаясь поборником развития национального самосознания рус. народа. В 40—50-х гг. опубликовал ряд статей по рус. истории, этнографии и правоведению, в основном в журн. "Современник" и "Отечественные записки". Среди них "Взгляд на юридический быт древней России" (1847), "Ответ "Москвитянину" (1847), "Исторические труды М. П. Погодина" (1847), "Исследования С. М. Соловьева" (1856). Именно в этот период у него складывается концепция рус. истории. Будучи одним из главных представителей т. наз. государственной школы в историографии России, он усматривал национальное своеобразие рус. истории в основном в ее государственном, политическом характере. Хотя личностное начало в Древней Руси, по мнению К., не отрицается, оно понимается не в положительном и деятельном значении (как в Европе), а в негативном, пассивном. При сложившихся тогда исторических обстоятельствах этот факт был полезным н благодетельным, т. к. "помог образоваться и установиться политическому телу". Наконец, в Европе все общественное развитие делалось "снизу", а у нас — "сверху", т. е. правительственными постановлениями. Государство, сложившееся в России, К. определяет как тип "двора или дома", поскольку царь, являясь безусловным господином, осуществляет свою власть как владелец усадьбы, а все его подданные — от самых низших из них до самых высших сановников — обязаны нести к.-л. службу. Подданные становятся "сиротами царя", а потому слуга — это высший титул и награда. Главное совр. требование видится К. в принципе гуманности, в развитии личностного начала, выражавшемся в благосостоянии и нравственном развитии каждого человека и всех вместе. К. считает, что поскольку "индивидуальность есть почва всякой свободы и всякого развития", без к-рых немыслим человеческий быт, и поскольку Россия все-таки является европейской страной, то и у нас должна со временем "создаться" личность. Принцип личности представляется ему результатом развития германского элемента, сложившегося под влиянием христианства и греко-римского мира. Именно в этом и проявилось прежде всего западничество К. Не отрицая противоположности исторических судеб России и Запада, К. считал, что конечные цели у всех об-в едины и когда-нибудь этим разным вариантам поисков достижения общечеловеческого идеала суждено встретиться на общей почве. В 1857—1861 гг. К. работал на кафедре гражданского права в Петербургском ун-те. В период подготовки реформы 1861 г. он активно с либеральных позиций включился в обсуждение крестьянского вопроса. Его перу принадлежит "Записка об освобождении крестьян в России" (1855), в к-рой, считая главным злом крепостное право, он требовал его отмены путем административных реформ. Поскольку движение отечественной общественной жизни, с т. зр. К., происходит "сверху вниз", особую роль в этом процессе он отводил дворянскому сословию, призывая последнее к благоразумию, к ответственности перед об-вом и историей. Оценивая политическое положение России, К. определял его как "самодержавную анархию". Целью же для России он считал "самодержавную республику", т. е. устройство, при к-ром соблюдается единство интересов государя, высших слоев об-ва и осн. массы населения, представленной крестьянством. В течение 70-х гг. К. написал ряд философских соч., среди к-рых наибольшее значение имела работа "Задачи психологии" (1872), в к-рой рассматриваются пути, могущие привести к созданию "положительной науки", приверженцем к-рой он был. Испытав воздействие позитивизма О. Конта, К., однако, не стал его последовательным сторонником. Для него характерно стремление дополнить позитивистскую теорию анализом фактов психической жизни, признать за ними действительное существование. Такой подход может быть охарактеризован как попытка построения своеобразного "психологического позитивизма" (Зеньковский считал К. "полупозитивистом"). Все науки, изучающие человека, сходятся, по его мнению, в области психологии. Он полагал, что в реальном мире не существует сущность вещей, и то, что мы называем сущностью, представляется ему психическим явлением, следствием отделения признаков от представления о целостном предмете. Соответственно категории времени и пространства независимо от тел существуют только в нашем уме, это лишь психические продукты, они не существуют реально, как нечто особое и самостоятельное. К подобным формам К. относил и понятие истины. Он считал обманом ума такое понимание процесса познания, при к-ром в конце этого процесса может быть достигнута к.-л. безусловная истина. Лишь достижение наибольшего соответствия между нашим психическим состоянием и фактами делает возможной произвольную деятельность человека. Его сознательное воздействие на мир объясняется рядом психических факторов, среди к-рых осн. место занимают особые способности души. Попытка К. обосновать равноправность существования и мира реального, и мира идеального встретила еще при его жизни критическую оценку со стороны как идеалистической, так и материалистической мысли: "Задачи психологии" были подвергнуты критике Самариным и Сеченовым. Каждый из оппонентов выдвинул свои аргументы, указывая в первом случае на уступки К. материализму, во втором — идеализму. Др. значительная философская работа К. "Задачи этики" (1886) логически продолжала первую. Он попытался проанализировать в ней понятие свободы воли, рассмотреть соотношение нравственности, религии, науки. Наряду с психологией этика, по мнению К., глубже всего проникает в тайны психической жизни и деятельности человека и ближе всего подходит к истокам ее зарождения. Свободная воля как осн. нравственная категория выражает у К. способность действовать по внутренним мотивам или побуждениям, а не исходя лишь из внешних впечатлений, внешних толчков. Мотив рождается внутри нас, вытекает из нашей индивидуальной природы и принимает в сознании определенным путем сформировавшийся образ, а основой этого образа является тот материал, к-рый поступил в сознание, стал для него доступным. К. считал бесспорным факт борьбы и столкновения мотивов, а борьба эта "решается по законам механики": наиболее сильный мотив одерживает верх над др. и в конечном счете выражается в действиях и поступках. Рассматривая соотношение религии и нравственности, К. полагал, что у них одна цель: нравственное развитие и совершенствование человека. Он отмечал существенное различие научного и религиозного мировоззрения, указывая на то, что все расхождения между ними лежат вне области нравственности. "Задачи этики" — последняя крупная теоретическая работа К. Последняя из общественно-административных должностей, к-рую он занимал (с 1883), была должность президента Вольно-экономического об-ва.

Соч.: «Задача психологии», 1872; «Задачи этики», 1885; Собр. соч. (т. 1-4), 1897-1900; Наш умственный строй. М., 1989.; Корсаков Д. К.Д. Кавелин. Очерк жизни и деятельности. СПб., 1986.

Лит.: Корсаков Д. А. К. Д. Кавелин: Очерк жизни и деятельности. Спб., 1896; Милюков П. Н. Юридическая школа в русской историографии // Русская мысль. 1886. Кн. 6; Рубинштейн Н. Л. Так называемое государственное направление в русской историографии // Очерки истории исторической науки в СССР. М., 1955. Т. 1.

Каверзнев Афанасий Аввакумович

КАВЕРЗНЕВ Афанасий Аввакумович (кон. 40-х гг. XVIII в. — 20-е гг. XIX в.) — ученый, пытавшийся осмыслить с философских позиций проблемы существования и развития живых организмов. Учился в духовной семинарии, для продолжения образования был послан в 1771 г. в Германию. Здесь он написал свой главный труд "Философическое рассуждение о перерождении животных", вышедший двумя изд.: в 1778 и в 1787 гг. Осн. мысль соч. К. заключается в том, что животные формы изменчивы или, по его выражению, способны перерождаться под воздействием внешней среды. Т. обр., К. ищет не мистическо-спекулятивное объяснение изменчивости животных, а объективно-научное. В работе ставится вопрос и об общем происхождении и родственной связи всех животных, не исключая и человека. Теорию К. о причинах биологических различий между расами мы могли бы сегодня назвать географическим детерминизмом. "Коль скоро человек, — писал он, — начал с места на место переходить и из одного в другой климат переселяться, то произошла вдруг перемена в его природе. Первое и явственнейшее различие состоит в цвете, второе в виде и величине, а третье в естественных свойствах. За первобытный цвет человеческого тела почитается белый, но оный в течение различного климата, им обитаемого, чрез жар и долговременность столь переменился^ что едва поверить можно, якобы арапы, лопари и белые люди произошли от одного рода, ежели бы мы не были уверены частию в том, что в начале мира создан один только человек". Все это позволяет назвать К. мыслителем, близким κ т. зр. эволюционизма.

Соч.: Философическое рассуждение о перерождении животных: Пер. с нем. 2-е изд. М., 1787.

Каган Моисей Самойлович

КАГАН Моисей Самойлович (р. 1921) — специалист в области философии, культурологии и эстетики. Окончил филологический факультет ЛГУ (1942) и аспирантуру кафедры истории искусства исторического факультета ЛГУ. Участник Великой Отечественной войны. С 1946 преподавал на этой кафедре, а с 1960 — на филос. факультете того же ун-та и в ряде др. российских и зарубежных вузов. Кандидат искусствоведения, доктор филос. наук (1968), заслуженный деятель науки РФ, вице-президент Академии гуманитарных наук. Автор большого числа публикаций, многие из которых переведены на иностранные языки или написаны для зарубежных издательств и журналов; руководитель авторских коллективов, создавших исследования по истории эстетической мысли и мировой художественной культуры.

Своеобразие исследований К. — разработка методологии системного подхода, а в последние годы и принципов синергетики, применительно к изучению человеческой деятельности, теории и истории культуры и искусства. Это позволило на основе критерия необходимости и достаточности выявить структуру деятельности как субъект-объектного отношения, проявляющегося в трех видах предметной деятельности — познании бытия, его ценностном осмыслении, преобразовании (практическом и идеально-проективном), а также в общении как практическом и духовном субъект-субъектном взаимодействии. В этом контексте художественно-образное воссоздание бытия истолковывается как синкретическое объединение взаимно отождествленных четырех указанных выше видов деятельности. На основе этой же методологии дается структурный анализ культуры во взаимосвязи ее материальной, духовной и художественной подсистем (последняя отождествляет духовное и материальное и тем самым отличается от универсально свойственного деятельности эстетического потенциала). В последних работах обосновывается синергетическое осмысление закономерностей исторического развития мировой культуры. На протяжении многих лет К. систематически работает в области искусствознания и художественной критики.

Начала эстетики. М., 1964; Морфология искусства. Л., 1972; Человеческая деятельность. М., 1974; Мир общения. М., 1989; Системный подход и гуманитарное знание. Избр. статьи. Л., 1991; Град Петров в истории русской культуры. СПб., 1996; Философия культуры. СПб., 1996; Философская теория ценности. СПб., 1997; Эстетика как философская наука. СПб., 1997; О времени и о себе.СПб., 1998; История культуры Петербурга. СПб., 1999; Искусствознание и художественная критика. Избр. статьи. СПб., 2000; Се человек: жизнь, смерть и бессмертие в «волшебном зеркале» изобразительного искусства. СПб., 2000; Mensch — Kultur— Kunst. Hamburg, 1994.

Калкидий

КАЛКИДИЙ (Calcidius - в лучших манускриптах (Van Winden, p. 2, η. 1; Waszink, p. xvii; Gersh, p. 421), также Халкидий [Chalcidius], хотя такое написание некорректно) (5 в. н. э.), латинский платоник, переводчик и комментатор «Тимея».

Жизнь. Прямых свидетельств о жизни К. не сохранилось. Вероятно, был родом из Сев. Африки. Период творческой активности К. - 5 в. - установлен на основании лингвистического анализа, в частности, обращено внимание на словарь К., восходящий в т. ч. к авторам поздней Античности (Амвросию, Августину, Кассиодору), а также на стиль его сочинений, характерный для таких поздних латинских писателей, как Клавдиан Мамерт, Сидоний Аполлинарий, Эннодий (Waszink, p. xiv-xv; Gersh, p. 424; Dillon 1977). Ныне отвергнутая более ранняя датировка творческой активности К. - 1-я пол. 4 в. - была получена на основании отождествления Озия из письма К., предваряющего перевод «Тимея» и комментарий, с Озием, епископом Кордовы (256-357/8). В пользу такого отождествления говорили титульные надписи манускриптов 11 в. Cod. Escorialensis S. III, 5 и Cod. Vaticanus 3815 (Wrobel, p. x; Switalski, p. 3, 6; Gersh, p. 69-75; Van Winden, p. 2). Аргументы против: 1) упомянутый К. Озий может быть тождествен другим Озиям, в частности жившему в Милане ок. 395 чиновнику императора (Dillon 1977), 2) аргумент «от молчания» Исидора Севильского (560-636) и Августина (ум. 430): Исидор, известный своей ученостью, не упомянул имени К. (Waszink, p. xiii-xiv; Dillon 1977, p. 401-402), Августин же пользовался переводом «Тимея» Цицерона, а не К. (Dillon, p. 402).

Сочинения: 1) перевод части диалога «Тимей» (Plat. Tim. 17—53с); 2) комментарий к «Тимею» (Calc. In Tim. 31c-53c); 3) письмо К. Озию, предваряющее перевод и комментарий, в котором обозначено намерение К. перевести и разъяснить диалог «Тимей». Комментарий к «Тимею» опирается на текст неполного перевода диалога (до Tim. 53с), при этом К. намеренно пропускает часть текста Платона, посвященного рассмотрению устройства идеального государства (Tim. 17-26d) и происхождения мира и человека (27ab). Экзегетический метод К. традиционен для позднеантичных авторов, как греческих (Александр Афродисийский, Порфирий, Сириан и др.), так и латинских (Макробий): К. цитирует текст Платона небольшими фрагментами и рассматривает каждый фрагмент, привлекая к своему толкованию различные отражающие интеллектуальные традиции его времени сочинения (как последователей Платона, так и его противников). О проблеме источников «Комментария» К. см.: Jones, р. 194-208; Van Winden, p. 28-51; Waszink 1962, p. xxxv-cvi; Gersh, p. 425-434. В целом в «Комментарии» прямо или опосредованно отражены представления ведущих позднеэллинистических школ — платонической, перипатетической и стоической. Источниками К. служили тексты Платона, Аристотеля, Нумения, Адраста, Плотина, Порфирия, а также Филона Александрийского и Оригена. Первые семь глав «Комментария» можно рассматривать как введение. В них идет речь о причине пропуска К. начальной части «Тимея» при разъяснении фразы: «...такой древний и простой рассказ не нуждается в толковании... поскольку его смысл представляется ясным всем» (In Tim. Wsz, 27-1, p. 58-59; ν. 25, p. 58); объясняется смысл сочинения (ratio totius operis - Ibid., ν. 1, p. 59), указывается цель написания (propositus scriptoris -Ibid.), приводится содержание книги (ordinatio libri), в которой К. выделяет 27 тем (Wsz, ν. 5, p. 60-61), по большей части следуя структуре «Тимея»: 1) О сотворении мира; 2) О происхождении души; 3) О соразмеренности или гармонии; 4) О числах; 5) О неподвижных и блуждающих планетах, к которым относятся Солнце и Луна; 6) О небе; 7) О четырех родах живых существ (небесных, крылатых, плавающих, земных); 8) О происхождении человеческого рода; 9) О причинах, по которым одни люди — умны, а другие - глупы; 10) О видении (De visio); 11) Об образах; 12) О пользе видения; 13) О материи; 14) О времени; 15) О первичных [четырех] элементах материи и их взаимодействии; 16) О различных телесных гуморах и флегме; 17) Об ощущении запаха и вкуса; 18) О различиях цветов и их переходе из одного в другой, также об имеющихся сходствах цветов; 19) О первичной жизненной субстанции; 20) О душе, ее частях и месте; 21) О членах тела и суставах; 22) О происхождении различных народов; 23) О болезни тела; 24) О болезни души; 25) Об излечении обоих видов материи; 26) О мире и обо всем, что содержится в нем; 27) Об умопостигаемом боге. Такой перечень мог быть результатом беглого чтения диалога К. и отметки им примечательных моментов, некоторые из которых могли быть заголовками из работ ранних комментаторов на другие части «Тимея». Собственно «Комментарий» начинается с рассуждения о пропорциях (Tim. 31 с), поскольку, по мнению К., эта тема является одной из неизученных (artes incognitae - Ibid., ν. 23, p. 58). С этого места К. точно придерживается текста Платона, почти ничего не пропуская. Помимо «введения» (cap. 1-7) в этом разъяснении (cap. 8-355) возможно выделить две части: о божественном провидении (cap. 8—267) и о первичной материи (cap. 268—355). Часть первая, посвященная божественному провидению, включает в себя два раздела. В первом речь идет о сотворении мира (cap. 8-118): об устройстве тела мира и мировой души, о существующей гармонии между телом мира и его душой с отступлением о неподвижных звездах и блуждающих планетах, о соединении души и тела мира; во втором - об устройстве мира после его создания (cap. 119-267), здесь имеется рассуждение о видах бессмертных существ (о видимых богах: неподвижных звездах; земле; блуждающих планетах), о невидимых богах или демонах, о смертных существах. Часть вторая, посвященная учению о первичной материи, состоит из вводного раздела (cap. 268-274) и трактата о материи (cap. 275-320), в котором изложены доксография, мнение самого К. о материи и дано сравнение взглядов К. в отношении материи и того, что изложено в «Тимее». Далее «Комментарий» прерывается. Несмотря на то что из своего плана К. разъяснил лишь первые 13 тем (Tim. 31с - 53с), «Комментарий» представляется вполне законченным произведением (Van Winden, p. 24-27). Основные темы «Комментария», заданные «Тимеем», могут быть рассмотрены в виде отдельных «трактатов». Изложенные К. традиционные представления о происхождении и устройстве мира даны в сочетании с учением о душе (мировой и индивидуальной, т. е. человеческой), материи, судьбе, святых ангелах или демонах (демонология). Здесь же К. рассуждает о происхождении человеческого рода; о подобии человека миру (макрокосм-микрокосм). В основе тварного мира у К. лежат три начала: Бог-Материя— Образец (Deus-Silva-Exemplar). Все начала просты, бескачественны и вечны. Бог отождествляется с высшим благом, он лежит за пределами бытия, природы, ума. Бог предшествует миру как причина, а не во времени, поэтому мир одновременно и «создан» (factus), и «вечен» (aeternus). Тварный мир — живое существо, он состоит из мировой души и тела. Мировая душа создана Богом (так же причинно и вне времени), это — «третья субстанция». Она — нечто промежуточное между делимой и неделимой субстанцией; вечна, поскольку самодвижима. Мир пронизывает жизненное начало; центр жизни не совпадает с центром мира, Землей, но находится в вечно движущемся Солнце. Рассуждение о материи (cap. 275-320), занимающее большую часть «Комментария» (и включающее в себя разъяснение Tim. 47e-53c), начинается с исторического обзора предшествующих теорий (евреев, до-сократиков, эллинистических авторов) и заканчивается собственно учением о материи. Традиционно материя - ни телесна, ни бестелесна, скорее, она потенциально и телесна, и бестелесна; нескончаема во времени (perpétua); беспредельна (infinita); не имеет форм и качеств. Особенность трактовки К. в том, что материя - одновременно изменчива и неизменна, подлежит и не подлежит воздействию (что близко воззрениям Порфирия). Взаимодействие идей, форм (species) и материи описывается в платоновских терминах «отец» (pater) - «мать» (mater) - «отпрыск» (proles) (cap. 273; 277, 13-278, 7; 330; 324,19-23). К. говорит, что все сущее - это продукт деятельности бога, природы или человека - художника, подражающего природе. Здесь природа-космос - это ипостась, следующая после ипостасей традиционной неоплатонической триады (бог-ум-душа). Учение о судьбе (cap. 142а-190). Здесь К. рассуждает о соотношении судьбы и провидения. Провидение - это или сам бог, или ум бога. Судьба (fatum) действует на уровне мировой души. Судьба позиционируется и как субстанция (substantia), и как действие (actus). К. признает наличие свободной воли человека и случайности. Применительно к судьбе рассматриваются понятия «возможность», «необходимость», «дивинация» и др. К. критикует стоическое учение о судьбе как фатализм. Об индивидуальной душе. Рассуждая о человеческой душе, К. вслед за Порфирием отвергает аристотелевское определение души как энтелехии тела, предпочитая ему платоническую трактовку души как разумной самодвижущейся субстанции. Демонология (cap. 127-136). Подробнее, чем в «Тимее», К. разработана демонология, основные положения которой восходят к «Послезаконию» (981а-985е). Следуя Платону, К. перечисляет пять составляющих частей Вселенной: огонь, эфир (также огненный, но более грубый по природе), небо, воду и землю (cap. 129). Поскольку состоящий из огня верхний, а также нижний (земля) регионы Вселенной населены разумными существами - соответственно, богами и людьми, то такими же, т. е. населенными, по мнению К., должны быть и три промежуточные области. К. выделяет пять видов разумных существ (cap. 130): высшие (божественные звезды), эфирные, воздушные, водные и земные (подверженные страстям люди) (cap. 131); описывает их особенности и функции. В эфире живут существа, называемые иудеями «святыми ангелами» (sanctos angelos), греками, а также самим К. - демонами (daemones). Занимая промежуточную позицию между Богом и людьми, они заботятся о том, чтобы Богу стало известно о людских молитвах, способствуют тому, чтобы он знал о действиях и поступках людей, передают людям божественную волю, отчего они и называются «ангелами» (αγγβλοί - посыльный, связной) - об этом, согласно К., свидетельствуют греки, латиняне и весь варварский мир (cap. 132). Природа демонов смешанна: божественна и бренна; они подвержены страстям (с. 131), невидимы (с. 135Ь), им нет числа (с. 134). К. говорит о существовании злых демонов, о месте, которое им принадлежит, отождествляет их с падшими ангелами (cap. 135b). Он критикует теорию о том, что ангелы / демоны есть души, освобожденные от своих тел, полагая ее не соответствующей учению Платона (cap. 136).

Влияние. Значение К. сопоставимо со значением таких авторов, как Макробий (сер. 5 в.) и Марциан Капелла (кон. 5 в.). Впервые о К. упомянул Фульгенций (кон. 5 - нач. 6 в.) в титуле своего сочинения: Fabii Planciadis Fulgentii Expositio sermonum antiquorum ad grammaticum Calcidium (ed. R. Helm, 1970). В раннее Средневековье имя К. ассоциировалось главным образом с диалогом Платона «Тимей», по этой причине сведения о К. в тот период, равно как и позднее, в эпоху Каролингов, неотделимы от истории изучения «Тимея». Латинский «Тимей» К., связавший позднюю Античность и Каролингское возрождение, изучался средневековыми школярами наряду с «Комментарием на "Сон Сципиона"» Макробия. Можно сказать, что средневековый платонизм 9-12 вв. знал Платона в переводе К. и в интерпретации Макробия.

Рукописная традиция. Общее количество манускриптов с текстами К. весьма велико — их насчитывается свыше 140 (Waszink 1962, p. cvii— cxxxi), при этом ранних (9-10 вв.) рукописей лишь 4, в основном же копии с текстами К. были созданы в 11-13 вв.

Изд.: Timaeus a Calcidio translatas commentarioque instructus. Ed. J. H. Waszink. L.; Leiden, 1962 (Plato Latinus. Vol. IV); Commentario al «Timeo» di Platone, - Calcidio. A cura di C. Moreschini. Mil, 2003; см. англ. пер. отд. фрагм. в кн.: Van Winden 1959 (о материи), Den Boeft 1970 (о судьбе), 1977 (о демонах).

Лит.: WrobelJ. Piatonis Timaeus interprète Chalcidio, cum eiusdem commentario. Lpz., 1896; Switalsky B. W. Des Chalcidius Kommentar zu Plato's Timaeus, - Beiträge zur Geschichte der Philosophie des Mittelalters 3/6 ( 1902); Jones R. M. Chalcidius and Neoplatonism, - CPhil 13,1918, p. 194-208; Waszink J. H. Praefatio, - Timaeus a Calcidio translatas... p. ix-clxxxiii; Van Winden J. C. M. Calcidius on Matter. His doctrine and sources. A chapter in the history of Platonism. Leiden, 1959; Den Boeft J. Calcidius on fate: his doctrine and sources. Leiden, 1970; Den Boeft J. Calcidius on demons. Leiden, 1977; Dillon J. M. The Middle Platonists. A Study of Platonism 80 B.C. to A.D. 220. L., 1977, 1996, p. 401-408 (рус. пер.: Диллон Д. Средние платоники, пер. Е. В. Афонасина. СПб., 2002); Gersh S. Middle Platonism and Neoplatonism. The Latin Tradition. Vol. II. Notre Dame, Indiana, 1986; Лосев, ИАЭ VIII. Итоги тысячелетнего развития. Кн. 1, 1992, с. 102-140.

Кальвин Жан

Жан КальвинКАЛЬВИН (Calvin, лат. Calvinus, франц. Cauvin) Жан (род. 10 июля 1509, Нойон, Пикардия – ум. 27 мая 1564, Женева) – французский богослов, философ, пастор. Один из представителей течения Реформации. Вошёл в историю как основоположник системы христианского богословия, получившего название «кальвинизм». Жан Кальвин Жан Кальвин появился на свет 10 июля 1509 года в Нуайоне в благочестивом католическом семействе. Мальчик лишился матери в раннем возрасте, и отец, работавший адвокатом, отдал сына на воспитание в одну приличную семью. Именно там Жан приобрёл прекрасные манеры и получил начальное образование.

Оставил после себя главный труд «Institutio religionis christianae» (Наставление в христианской вере) (1536), где развил систему христ. веры, в основу которой положил следующий принцип: Библия, в особенности свод ее религиозных догм, содержащихся в Ветхом завете, является единственным источником (христ.) истины. В своем учении (кальвинизм), на котором вначале сказывалось влияние антисхоластического гуманизма, он исходил из предопределения. На тесную связь кальвинизма, в особенности развившегося из него англ, пуританства, с современным капитализмом Запада указал прежде всего Макс Вебер (см. также Аскетизм).

В возрасте 14 лет Жан по настоянию отца отправился в Париж для получения университетского образования. Юноша изучал право и гуманитарные науки, постигал тайны ораторского искусства и диалектики.

По окончании обучения Жан перебрался в Орлеан, где стал учеником знаменитого юриста. Но, несмотря на успехи и блестящие перспективы, Жан решил оставить юриспруденцию и посвятить себя теологии. Он принялся изучать труды христианских святых, Библию, а также многочисленные толкования этой священной книги. Получив учёную степень лиценциата, он проповедовал в двух небольших приходах. Уже в тот период у Кальвина появилась идея «очищения» церкви.

Начиная с 1532 года Кальвин стал поддерживать умеренные реформы в католической церкви. Год спустя он написал речь «О христианской философии», в которой описал своё видение новой церкви. Эта речь вызвала большое возмущение в парижском обществе, и Кальвин, спасаясь от преследования, покинул столицу.

В 1534 году Кальвин окончательно отказался от своих приходов. В этом же году она написал свой первый теологический труд под названием «О сне души».

Жан Кальвин познакомился со многими прогрессивно настроенными людьми, разделявшими его взгляды. Однако он всё ещё оставался католиком и не выступал открыто против папства.

В 1535 году во Франции на костре были сожжены 6 протестантов, среди которых был и близкий друг Кальвина. Это событие так глубоко потрясло теолога, что он окончательно порвал с католической церковью. В том же году Кальвин начал писать свой главный труд «Наставление в христианской вере», над которым работал всю жизнь. Интересный: этот труд стал сборником книг, проповедей, лекций и очерков, и состоял из 57 томов.

Навсегда покинув Францию, он волей судьбы оказался в Женеве, где встретил многочисленных единомышленников. Благоприятные условия позволили Кальвину развернуть бурную деятельность: он читал публичные лекции, открыто высказывал свои идеи касательно церкви. Вскоре учение парижского теолога получило название «кальвинизм» и приобрело известность далеко за пределами Женевы.

При изучении краткой биографии Жана Кальвина стоит сказать, что он был вынужден покинуть Женеву и поселиться в Страсбурге. Большинство местных жителей придерживались протестантизма, и Кальвин без труда нашёл себе место проповедника в одном из соборов.

В 1537 году Жан Кальвин окончил свой очередной масштабный труд под названием «Катехизис». По сути, это был свод законов и правил кальвинизма, который был написан как для церковников, так и для обычных людей.

Требования кальвинизма отличались большой строгостью и бескомпромиссностью. Сам же Жан Кальвин с возрастом становился всё более набожным и нетерпимым к инакомыслию.

Жан Кальвин был женат на Иделетте да Бюр, подарившей философу троих детей. Однако все дети умерли ещё в младенчестве, а спустя время скончалась и сама Иделетта.

В 1559 году реформатор страдал от сильнейшей лихорадки, однако, пренебрегая советами врачей, продолжил много работать. Кальвин смог одолеть болезнь, но состояние его здоровья заметно ухудшилось.

Спустя 5 лет во время проповеди Кальвин неожиданно упал, изо рта у него пошла кровь. Через три месяца, 27 мая 1564 года, Жан Кальвин скончался в страшных мучениях.

Собр. соч. в «Corpus Reformatorum» (59 Bde., 1863-1900).

Кампанелла Томазо

Томмазо КампанеллаКАМПАНЕЛЛА (Campanella) Томмазо (род. 5 сент. 1568, Стило, Калабрия – ум. 21 мая 1639, Париж) – итал. философ, поэт, политический деятель; доминиканец строго церковного толка, защищал идею папско-католич. единой монархии, которой должны подчиняться все национальные государства. Кампанелла восставал против изучения природы по трудам Аристотеля и требовал изучения самой природы. Сохранение и поддержание собственного бытия – высшая цель поведения. Воля целиком и полностью направлена на власть; власть достигается благодаря знанию, которое и должно быть положено в основу всего воспитания. В своей книге «Gitta del sole» (1602; рус. пер. «Город солнца», 1948) Кампанелла рисует картину совершенного государства в христ.-коммунистическом духе (см. также Утопия), в котором господствуют священники-философы (во главе с папой, олицетворяющим собой идеал). Иезуиты во время своего господства в Парагвае (1688-1768) пытались создать такой «Город солнца».

Был крупным мыслителем эпохи позднего Возрождения, который распространял свою философию, проведя большую часть своей жизни в тюрьме. Томмазо Кампанелла, биография которого полна трудностей, считается первым представителем такого направления, как утопический социализм.

Томмазо Капманелла был крещён под другим именем — Джованни Доменико. Родился будущий выдающийся мыслитель 5 сентября 1568 года. Семья была бедной и неграмотной, однако мальчик уже с детства обладал незаурядным умом, благодаря чему успешно получил духовное образование.

Однако он не хотел следовать учениям, которые прославлялись в семинарии: Томмазо увлекался колдовством и мистицизмом. Вскоре он покинул родной город и с 1589 года отправился странствовать по Италии.

С 1591 по 1598 год Томмазо Кампанелла четырежды арестовывали как «подозреваемого в ереси». После того как Томмазо подготовил план восстания против испанского короля в 1599 году, его отправили в тюрьму. После чудовищных пыток Кампанелла чудом избежал смертной казни, сымитировав безумие. Вместо этого его приговорили к пожизненному заключению. Он пребывал в тюремном заключении в разных тюрьмах Неаполя долгие 27 лет.

В это время его творчество обрело новое направление: он занялся литературой вплотную, написав множество работ по богословию, философии. Существует мнение, что работы свои мыслитель писал, привязав карандаш к руке, которая была вывернута тюремщиками на дыбе. Так были написаны труды «Побеждённый атеизм», «Монархия Мессии» и многие другие.

Краткая биография Кампанеллы будет неполной, если не упомянуть его главную работу — «Город Солнца». Это утопическое учение, которое повествует о городе, где нет места порокам. Там все равны между собой, люди не имеют частной собственности, а также нет возможности совершать преступления. Наоборот, они преследуют все возможные пороки и искореняют их.

Интересным фактом является то, что с 1620 по 1627 год Кампанелла свободно общался с испанскими и итальянскими аристократами, которые навещали его в тюрьме и слушали его проповеди. Его труды были популярны в книжных лавках Падуи, Рима и Неаполя и активно продавались, но были подвергнуты цензуре.

Давление на мыслителя постепенно ослабевало. Вначале ему назначили пенсию, с апреля 1628 года разрешили свободное передвижение в пределах Дворца инквизиции, а в июле того же года перевели в монастырь и вернули все написанные ранее труды. Вскоре его полностью реабилитировали, а книги удалили из списка запрещённой литературы. Кроме того, ему присвоили степень магистра римско-католического богословия. Некоторое время Кампанелла обучал учеников.

Тем не менее, для многих значимых персон Томмазо оставался неоднозначной личностью, к которой было весьма настороженное отношение. В 1630 году произошла его встреча с Галилеем, однако мыслители не сошлись во взглядах, и тесной дружбы между ними не сложилось.

После того как один из учеников Кампанеллы был арестован, а затем убит в тюрьме, Томмазо уехал во Францию. Там он обзавёлся влиятельными друзьями, в числе которых был сам кардинал Ришелье, пользующийся услугами мыслителя как астролога и оккультиста. 21 мая 1639 года Томмазо Кампанелла умер во сне.

Камю Альбер

КАМЮ (Camus) Альбер (род. 7 нояб. 1913, Модови, Алжир – ум. 4 янв. 1960, Вильблевен, Франция) – франц. философ, писатель, публицист, лауреат Нобелевской премии по литературе (1957). Сформировался под влиянием идей С. Кьеркегора, Э. Гуссерля, Ф.М. Достоевского, Л. Шестова. В центре внимания К. — этические проблемы («Я не философ, а моралист»): разделяя позиции экзистенциализма, ратует за «просвещенное язычество», воплощающее стремление человека к целостному существованию. Первоначально идеал человека К. ищет в согласии его с миром, основанным на телесном единении всех элементов универсума, благодаря которому человек достигает внутренней гармонии, душевной целостности и полноты (ранние произведения). В дальнейшем К. предпринимает попытку понять целостность человека через его стремление подойти к миру с позиции разума, достичь предельной ясности во взаимоотношениях с миррм («Миф о Сизифе. Эссе об абсурде»). Однако предельность познания оборачивается абсурдностью и бесплодностью усилий человека в достижении целостности своего существования и вынуждает его на постоянный бунт — трезвую и практически бесперспективную борьбу с иррациональным и бесчеловечным. К. перетолковывает картезианское cogito следующим образом: «Я бунтую, следовательно, мы существуем». Обратной стороной абсурда становится признание необходимости людской солидарности. Идея долга человека перед Другим — ближним и дальним — сформировалось у К. под влиянием событий Второй мировой войны, его участия в движении Сопротивления («Письма немецкому другу», «Бунтующий человек»). Поддерживая идею всеобщего братства людей, он более всего полагается не на науку или политику, а на искусство и культуру, и прежде всего на их творцов, удел которых заключается в том, чтобы неустанно бороться за утверждение в мире высших ценностей — красоты, добра, справедливости. Выступал против марксистской морали, предпочтя ей жертвенность тех, кто «истории не делает, а претерпевает ее напасти».

Осн. работы: Бунтующий человек. М., 1990; Избр. произв. М., 1993; Cahiers Albert Camus. Paris, 1971 — 1973. Vol. 1—2; Essais. Paris, 1992. «Le my the de Sisyphe, essay sur 1'absurde», 1942; «Lettres a un ami allemand», 1945; «Prix de la critique», 1947; «La peste», 1947; «L'Homme revolte», 1952; «Избранное», 1969.

Кан Герман

KAH (Kahn) Герман (род. 15 февр. 1922, Бейонн, США - 1983) – амер. социолог и футуролог. В 1961 создал и возглавил Гудзоновский ин-т, предназначенный для проведения исследований в области национальной безопасности и общественной политики. Ин-т разрабатывал долгосрочные научно-технические, социально-экономические и военно-политические прогнозы по заказам правительства и финансово-промышленных корпораций. К. считал возможным применение ядерного оружия в мировой войне, неизбежность которой постоянно подчеркивал в книгах «О термоядерной войне» (1960), «Мысли о немыслимом» (1962), «Об эскалации: метафоры и сценарии» (1965). Выступал сторонником постиндустриального общества, выразителем интересов многонациональных корпораций. В книгах, написанных в соавторстве с др. сотрудниками Гудзоновского ин-та («Год 2000-й», «Грядущее. Размышления о 70-х и 80-х гг.», «Следующие 200 лет»), К. пытался раскрыть тенденции развития мира. По его оценке, к 2000 двенадцать стран могли бы стать «явно постиндустриальными», а еще девять — «постиндустриальными в начальной фазе». Семнадцать стран могли бы достичь стадии массового потребления. Из 6 млрд. человек населения земного шара (цифра названа точно) около 1 млрд имели бы доходы свыше 4 тыс. долл., почти 500 млн — свыше 1,5 тыс. долл. и немного больше 500 млн человек — свыше 600 долл., что составляет уровень индустриального общества. Около 3 млрд человек будут жить в стадии переходного общества, а оставшиеся 1 млрд человек — в стадии доиндустриального общества. Как указывал К., еще два или три столетия назад ни одно человеческое сообщество не производило материальных благ, эквивалентных 200 долл. на душу в год. К 2000 более пяти шестых населения планеты превзойдут этот исторический рубеж. Для США К. нарисовал еще более лучезарную картину. В 2000 доход американца утроится и составит более 10 тыс. долл. в год на душу населения, против 3350 долл. в 1965. Прогнозы Ин-та относительно экономических показателей развития мира во многом оказались точными. Этого нельзя сказать о прогнозах в сфере духовной жизни. В частности, К. считал, что в кон. 20 столетия процесс секуляризации наберет огромные темпы. Однако на самом деле оказалось, что зона сакральной культуры необычайно расширилась, сложилось явление, которое получило название «реванш богов».

The Year 2000. New York; London, 1967; The Next 2000 Years. A Scenario for America and the Warld. New York, 1973; Thinking about Unthinkable. New York, 1984.

Кандинский Василий Васильевич

КАНДИНСКИЙ Василий Васильевич (4(16). 12. 1866, Москва — 13. 12. 1944, Нейи-сюр-Сен, близ Парижа) — художник и мыслитель, теоретик живописи, один из основоположников абстрактного искусства, принадлежит культурам России, Германии и Франции. Окончил юридический ф-т Московского ун-та, имел хорошие перспективы в научной области, однако в тридцатилетнем возрасте (1897) резко меняет свои интересы, отказывается от научной карьеры и уезжает в Мюнхен учиться живописи, к-рой посвящает всю оставшуюся жизнь. Взгляды К. на искусство складывались под влиянием учения Гёте о цвете, философии Шеллинга, романтизма и символизма, нем. и фр. живописи, рус. искусства и культуры. Творческая эволюция К. распадается на четыре периода. Первый — 1900-е гг. — период формирования его как художника под влиянием рус. и нем. вариантов стиля модерн, а также художников "Мира искусства" (И. Я. Билибин, Н. К. Рерих, К. А. Сомов и др.). В своем творчестве К. отдает предпочтение графике и гравюре. В этот период уже вполне отчетливо проявляются нек-рые особенности его концепции искусства: идея синтеза искусств, согласно к-рой живопись должна содержать поэтическое и музыкальное начала, поэзия — музыкальное и живописное, музыка — живописное (нашла выражение в цикле гравюр "Стихи без слов", 1903—1904); примат духовности, духовного начала в искусстве; наконец, выбор выразительных средств, среди к-рых особая роль отводится цветовому пятну, линии, декоративной орнаментальности. В течение второго периода (1910-е гг.) К. достигает полной творческой зрелости. Он теоретически разрабатывает и практически реализует концепцию совершенно новой живописи — абстрактной, нефигуративной и беспредметной, понимание к-рой излагает в работе "О духовном в искусстве" (1911) (ее название указывает на то, что проблемы духовности остаются для него главными). В своем стремлении найти "новые формы" — "вечные" и "чистые", выявить "чистый язык" живописи К. не решается полностью изгнать из нее предмет, считая, что это привело   бы   к   обеднению   ее   выразительных средств, что "красота краски и формы... не есть достаточная цель искусства". Поэтому так или иначе связь между предметностью и беспредметностью сохраняется в его творчестве. В "Композиции IV" (1911) левая часть полотна является полуфигуративной, а центральная и правая части — ближе к абстрактным. VI и VII "Композиции" (1913) являются абстрактными, тогда как картина "Москва. Красная площадь" (1916) вновь восстанавливает союз реального и беспредметного. Содержанием произв. художника часто являются философско-религиозная тема Христа, апокалипсис, крушение старого мира и нарождение нового, борьба светлых и темных сил и т. д., где добро побеждает зло, Идеалом нового человека в новой жизни выступают ученый и художник. Идея монументального синтеза живописи, музыки и поэзии находит воплощение в таких картинах, как "Ясность", "Смутное", "Сумеречное" (1917), "Белый овал" (1919), "Красный овал" (1920). В этот период ярко проявился талант К. как организатора и педагога. В Мюнхене вместе с нем. художником Ф. Марком он основывает объединение "Синий всадник" (1911—1914), в выставках к-рого широкое участие принимают мн. рус. художники. В России после возвращения в 1914 г. и до нового отъезди в Германию н 1921 г. К. включается в многообразную деятельность: становится членом художественной коллегии отдела ИЗО Наркомпроса, преподает в Государственных художественных свободных мастерских и Высших художественно-технических мастерских (Вхутемасе), избирается почетным проф. Московского ун-та. В Германии проходит третий период его творчества (по 1933 г.), тесно связанный с "Баухаузом". Он продолжает поиски в области монументального синтеза искусств. Его стиль в целом остается прежним, но становится более сдержанным, строгим и рациональным, в нем острее чувствуется влияние совр. науки. К. словно охвачен стремлением найти более точный художественный эквивалент своему пониманию духовности, к-рая представляется ему в виде "движущегося вперед и вверх остроконечного треугольника". Отсюда усиление "геометризма" в его произв. ("Несколько кругов", "На точках", 1928). Свое понимание искусства К. излагает в книге "Точка я линия на плоскости" (1926), где дает анализ структуры художественной формы, рассматривает проблемы зрительского восприятия. В кон. 1933 г. после прихода в Германии к власти нацистов, К. уезжает во Францию, где проходит последний период его творчества. В эти годы он испытывает влияние со стороны сюрреализма и в его произв. наряду с геометрическими формами появляются зооморфные фигуры ("Композиция IX", 1936, "Вокруг круга", 1940). Последней его работой стала картина "Решительный прорыв" (1944). Художественное   творчество   и   теоретические идеи К. оказали огромное влияние на развитие рус. и особенно зап. искусства. Созданное им направление получило прямое продолжение в таких течениях, как "геометрическая абстракция", "абстрактный экспрессионизм", "абстрактное творчество", "лирическая абстракция" и др.

Соч.: О духовном в искусстве. Л., 1990.

Лит.: В. В. Кандинский. М., 1993; Сарабьянов Д. В., Автономова Н. Б. Василий Кандинский: Путь художника. М., 1994.

Канетти Элиас

КАНЕТТИ Элиас (1905—1994) — австр. писатель, культуролог, обществовед. Лауреат многих литературных премий, в т.ч. Нобелевской премии по литературе (1981). Продолжая филос. традицию изучения массы как феномена (X. Ортега-и-Гасет, Г. Лебон, З. Фрейд), К. в кн. «Масса и власть» (М., 1997) представил массу как универсальное и вместе с тем загадочное явление. Она распадается так же внезапно, как и возникает. Естественная масса — это открытая масса: ее росту вообще не положено предела; закрытая масса отказывается от роста и делает упор на структуре. По мнению К., важнейший процесс, протекающий внутри массы — разрядка. Массе свойственна мания разрушения. Одна из самых важных характеристик жизни массы — то, что можно было бы назвать «чувством преследуемости», — главная восприимчивость и раздражимость по отношению к тем, кто раз и навсегда записан ею во враги. Ощущение коварства массы заложено в пафосе мировых религий. Одинаковая и очевидная для всех опасность порождает одинаковый для всех страх. Панику как распад можно, считает К., предотвратить, продлив первоначальное состояние объединяющего массового страха.

К. указывает четыре главные характеристики массы: она всегда стремится расти; внутри нее господствует равенство; она любит плотность; она требует направления. Каждое из этих свойств может присутствовать в массе в большей или меньшей мере. В зависимости от того, на каком из них сосредоточить внимание, можно получить различные классификации массы. Когда речь идет об открытой и закрытой массах, такое разделение основывается на признаке роста. Медленной массе свойственна удаленность цели, такая масса движется с необычайным постоянством к незыблемой цели, все время оставаясь единой и сплоченной; преследующая масса возникает в случае быстро достижимой цели.

Кант Иммануил

Иммануил КантКАНТ (Kant) Иммануил (род. 22 апр. 1724, Кенигсберг – ум. 12 февр. 1804, там же) – нем. философ и ученый, родоначальник нем. классической философии. Титан философской мысли всех времен. Он часто рассматривается как самый крупный философ после Платона и Аристотеля.

 Всю жизнь прожил в Кенигсберге. Происходил из семьи ремесленника, в которой было 12 детей. Отец его был шорником и заботился, чтобы дать образование своему сыну, мечтая о том, чтобы тот стал священнослужителем. После окончания школы Кант поступил в Кенигсбергский университет. Закончив его, он зарабатывал себе на жизнь частными уроками в прусских семьях, но продолжал свое образование самостоятельно. Успешно защитив диссертацию, он стал приват-доцентом, читал различные курсы в Кенигсбергском университете. В 1770 г. стал профессором логики и метафизики этого университета и оставался на этом посту до того, как ушел в отставку за три года до смерти.

Жизнь Канта была бедна событиями. Он жил спокойной и размеренной жизнью, путешествовал мало и приобрел репутацию очень пунктуального человека. Ежедневно совершал прогулки в точно назначенное время, и люди могли сверять свои часы по этим прогулкам. Одним из редких случаев, когда он опоздал на прогулку после обеда, был тот день, когда он читал книгу Руссо «Эмиль». Имел много друзей, его уважали и им восхищались. Так и остался холостяком, хотя, как говорят, любил компании, особенно красивых и воспитанных женщин. Он заслужил репутацию живого лектора, хотя никто не мог бы этого сказать на основании его работ, которые трудны для понимания и сухи как по стилю, так и по содержанию.

Изучал математику и естественные науки, философию – у Кнутцена, ученика Вольфа. С 1756 работал приват-доцентом, с 1770 – ординарным профессором логики и метафизики и как преподаватель пользовался большим успехом; преподавал также естественные науки, в частности географию. В 1794 за «искажение и принижение некоторых главных и осн. учений Священного писания и христианства» был предупрежден указом королевского кабинета. Кант является основателем критицизма, или трансцендентальной философии. «Докритического Канта» отличают от «критического» . Если говорить точнее, философия Канта прошла следующие стадии развития: 1) естественнонаучную (1747 – 1755); период написания «Всеобщей естественной истории и теории неба» (1755), содержащей зародыш будущей т. н. теории Канта – Лапласа (см. Лаплас); 2) метафизическую, когда Кант переходит от вольфовой метафизики к критической, в частности в соч. «Грезы духовидца» («Trдaume eines Geistersehers», 1766), где критически относится к Сведенборгу, и «О форме и основах мира ощущений и мира разума» (1770, написано на лат. языке); 3)критическую, которая начинается с «Критики чистого разума» (1781). Затем следуют «Пролегомены ко всякой будущей метафизике» (1783), «Идеи всеобщей истории в космополитическом, плане» (1784), «Основы метафизики морали» (1784), «Метафизические начальные основы естественной науки» (1786), «Критика практической: разума» (1788), «Критика способности суждения» (1790), «Религия в границах чистого разума» (1793); 4) заключительную, послекритическую стадию; период творчества Канта, который наряду с публикацией лекций по логике педагогике, физической географии и прагматической антропологии (т.е. характере логии) содержит и т. н. «Opus postumum» представляющий осн. связующее звено между кантовским критицизмом и метафизикой (природы) нем. идеализма. В «Критике чистого разума» Кант внес изменения в содержание понятий «метафизика» и «теория познания». Метафизик, для него то же, что для философов-«догматиков», особенно школы Вольфа, – наука об абсолютном, но в границах человеческого разума. Теория познания – пограничная стража, которая противостоит переходу через границы познаваемого обвиняя в этом чистый разум, стремящийся к познанию. Ибо знания, по Канту полностью покоятся на опыте, на чувственном восприятии. Только чувства даю нам сведения о действительном внешне] мире. Но если все наше познание начинается с опыта, то оно все-таки не вытекает из него целиком. Скорее оно формируется с помощью уже данных в познающем ум до и независимо от всякого опыта, т.е. априори, форм созерцания пространства времени и мыслительных, или рассудочных, форм категорий, назначение которых Кант назвал трансцендентальным. Правд; по Канту, знание, основанное на опыте касается не вещи-в-себе, а лишь ее явления (феномена). Чистые мыслительные конструкции относительно вещи в себе, ноумены, не представляют собой, по Кант; никакого знания. Он показал это на психологической, космологической и теологической идеях прежней схоластической, онтологической, рационалистической, разоблаченной как догматическая лженаука метафизики и естественной теологии: на идеях бессмертия души, возникновения мира, существования Бога. Кантовская самостоятельная этика долга, изложенная в «Критике практического разума» и представляющая значительное достижение философии, лежит в основе следующего рассуждения: хотя разум неспособен познать предметы чисто априорно, т.е. без опыта, однако он может определять волю человека и его практическое поведение. При этом оказывается, что по своему «эмпирическому» характеру, т.е. как личность, человек стоит ниже законов природы, находится под влиянием внешнего мира, он несвободен. Согласно же своему «познающему» характеру, т.е. как индивидуальность, он свободен и следует только своему практическому разуму. Закон морали, которому он при этом следует, – категорический императив; конкретнее: не стремление к счастью, направленное на достижение внешних благ, не любовь или симпатия делают поступок моральным, а одно только уважение морального закона и следование долгу. Эта этика долга дает не теоретическую, а практическую уверенность в свободе морального поступка, в бессмертии морально поступающего лица, поскольку в этой жизни он не имеет права на вознаграждение за свою моральность, дает уверенность в Боге как гаранте моральности и награды за нее. Эти три убеждения Кант называет «практическими постулатами" Бога, свободы и бессмертия. Моральность, по Канту, свободна от религиозной гетерономии (отчуждение, сверхотчуждение), т. к. она автономна (существует самостоятельно по своим законам). В этой связи Кант дает свое понимание права, государства, политики, истории, к реальности которых он относится очень скептически, особенно к реальности вечного мира, рассматриваемого им в качестве этико-политического идеала. Наоборот, религия, которая составляет предмет его соч. «Религия в границах чистого разума» (1793), есть не что иное, как совокупность всего нашего долга как божественной заповеди и Бога как высшего идеала. Кроме благочестивого образа жизни, все, что человек считает возможным делать для того, чтобы стать более угодным Богу, в частности все религиозные организации, институты, догматика и чисто внешние религиозные отправления, есть простое религиозное заблуждение и напрасный труд, как это констатировал Кант в бесстрашной критике существующей церкви. «Критика способности суждения» (1790) начинается с обобщающего изложения Кантом своей системы критицизма, затем следует критическая эстетика, в частности эстетика прекрасного, возвышенного и гениального (через которую, по Канту, природа диктует законы); затем – критика принципов биологии, согласно которой (критике) механическое объяснение жизненных процессов недостаточно, сверхмеханично и несовершенно; и в заключение – критическое определение границ применения телеологического мышления при метафизическом толковании мира в целом. Философия Канта уже при его жизни оказала сильное влияние (в кругах специалистов) своей теоретической и (в широких кругах) своей практической стороной. На Шиллера, напр., Кант оказал влияние прежде всего своим учением о морали, несмотря на то что Шиллер выступал против суровости кантовской этики долга. Созерцательному по природе Гёте кантовская «Критика чистого разума» была чужда своей абстрактностью, тем не менее он признает, что «Критика способности суждения» Канта дала философские основы его «творчеству, образу действий и мышлению», в то время как кантовская «Критика практического разума» глубоко повлияла своей строгой этикой долга. Гаманн, Гердер и Якоби выступили как противники Канта. Фихте, Шеллинг, Гегель связывали его имя со своей идеалистической метафизикой. После 1850 во Франции (см. Ренувъе), а после 1860 в Германии возникло неокантианство.

Кант соединил в себе, как никто другой, спекулятивную оригинальность Платона с энциклопедичностью Аристотеля, и поэтому его философия считается вершиной всей истории философии до XX в.

Все творчество Канта условно делится на два периода: докритический и критический. Первый период охватывает 1746-1760 гг., второй начинается с 1770 г., когда впервые в работе «О формах и принципах чувственно воспринимаемого и умопостигаемого мира» Кант впервые упоминает принципы своей системы критической философии. Это, конечно, не означает, что первый период не содержал произведений, в которых критически рассматриваются философские проблемы. В первый период основное внимание Кант уделяет вопросам естествознания и философии природы. Он пишет выдающийся трактат «Всеобщая естественная история и теория неба» (1755), в котором излагает свою знаменитую космогоническую гипотезу, обосновывающую диалектический взгляд на Вселенную. При рассмотрении проблемы возникновения Вселенной Кант отказывается от первотолчка и представляет первоначальное состояние Вселенной как хаотическое облако разнообразных материальных частиц. Эти частицы обладают способностью двигаться и двигаются друг к другу без какого-либо толчка. Одновременно действуют и силы отталкивания, которые заставляют эти частицы отклоняться от первоначального направления, так получаются круговые движения. Таким образом, частицы движутся «в одном направлении и по параллельным кругам, совершая свободные круговые движения вокруг центрального тела», составляющие которое легкие частицы воспламеняются и становятся огненным шаром, т.е. Солнцем. Кант считал, что своей работой он сделал огромное открытие, и говорил: «Дайте мне материю, и я построю из нее мир, т.е. дайте мне материю, и я покажу вам, как из нее должен возникнуть мир» [Соч. В 6 т. М., 1963. Т. 1. С. 126].

Хотя Кант и признавал Бога в качестве создателя мира, вся его концепция развития утверждала, что в мире уже содержится сама причина возникновения и развития природы. Эта концепция не имела воздействия на научную мысль своего времени, так как долгое время не была известна общественности из-за того, что издатель трактата обанкротился и весь тираж пропал. Впоследствии концепция Канта была названа гипотезой Канта - Лапласа. Последний независимо от Канта выдвинул свою версию возникновения мира.

Основные положения критического периода изложены Кантом в произведении «Критика чистого разума» (1781), в котором он собирался разработать принципы теоретического и практического познания. «Критикой» он называл все, что подвергает критическому рассмотрению догматизм, под которым подразумевал одностороннюю рационалистическую метафизику, начинающуюся с Декарта и до Лейбница. Одновременно он ставил перед собой задачу критически исследовать познавательные способности человека. Эта задача решалась Кантом как в первой «Критике», так и в последующих произведениях - «Критике практического разума» и «Критике способности суждения».

В 1783 г. он публикует «Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей возникнуть в качестве науки», а в 1787 г. - второе издание «Критики чистого разума», существенно переработанное и дополненное.

В «Критике чистого разума» Кант выявляет условия, при которых возможны главные формы научного знания. Эта проблема конкретизируется у Канта в следующих трех вопросах: «Как возможна чистая математика?», «Как возможно чистое естествознание?», «Как возможна метафизика как наука?».

Хотя Кант и признавал вслед за Локком, что все наше познание начинается с опыта, но тут же утверждал, что это наше познание не исходит из опыта. «Опыт никогда не дает своим суждениям истинной или строгой всеобщности, он сообщает им только условную и сравнительную всеобщность (посредством индукции)» (Соч. Т. 3. С. 107]. Всеобщность достигается лишь априорностью. Человеческое познание содержит всеобщие и необходимые истины, но они - чистые априорные суждения.

К ним относятся все положения математики и теоретического естествознания. Под априорными Кант понимал знания, к которым совершенно не примешивается ничто эмпирическое.

Априористский подход к истине можно найти и в античной философии, и особенно в европейской философии Нового времени у Декарта. Новое, что характеризует Канта, это то, что он приписывает априоризм не только интеллекту, но и чувственности.

Таким образом, по Канту, у познания имеются два источника: эмпирический и априорный. Априорная сторона познания формулируется Кантом следующим образом: «Все теоретические науки, основанные на разуме, содержат априорные синтетические суждения как принципы». Под синтетическими суждениями Кант понимал такие суждения, где связь предиката и субъекта мыслится без тождества. Синтетические суждения отличаются от аналитических тем, что в последних эта связь мыслится через тождество. Эти выражения означают, что в аналитических суждениях предикат лишь поясняет содержание субъекта, а в синтетических суждениях он дает новые характеристики субъекту. И Кант ставил гаосеологический вопрос: «Как возможны априорные синтетические суждения?». Этому Кант посвятил свою «Критику чистого разума». Первая часть «Критики...» подразделяется у Канта на два раздела: на «трансцендентальную эстетику», т.е. учение о чувственности, и на «трансцендентальную логику», т.е. учение об интеллекте. Таким образом, Кант разграничивает чувственное и рациональное, чувственность и интеллект как два основных ствола человеческого познания.

Под чувственностью Кант понимал способность получать представления способом, каким предметы воздействуют на нас. Посредством чувственности предметы нам даются, и только она доставляет нам созерцания, т.е. чувственные представления. «Всякое мышление, - писал Кант, - однако, должно в конце концов прямо или косвенно... иметь отношение к созерцаниям, стало быть... к чувственности, потому что ни один предмет не может быть нам дан иным способом» [Соч. Т. 3. С. 127].

В то же время чувственные образы Кант называет явлениями, которые отличаются от непознаваемых вещей-в-себе. Эти явления представляют предметы научного познания. Более того, Кант стремился выявить априорные формы чувственности. Этими формами для Канта выступали пространство и время. Кант утверждал «трансцендентальную идеальность» пространства и времени. Он считал, что положение об априорности пространства и времени обосновывает всеобщую и необходимую значимость математических положений.

«Трансцендентальной» Кант называет логику, имеющую дело с законами рассудка и разума, которые не отвлекаются от какоголибо содержания и определяют происхождение, объем и объективную значимость априорных знаний. Трансцендентальную логику Кант противопоставлял «общей», т.е. формальной логике, которая отвлекается от содержания познания. Содержательность трансцендентальной логики дает связь познающего мышления с чувственными представлениями, т.е. с созерцаниями. Лишь из соединения чувственности и рассудка, говорит он, может возникнуть знание. «Мысли без содержания пусты, созерцания без понятий слепы» [Соч. Т. 3. С. 155]. Рассудок обладает, по Канту, активностью, а чувственность - пассивностью. При переходе от чувственности к рассудку происходит скачок качественного плана.

В «трансцендентальной логике» Кант выделяет учение о рассудочном знании, которое он называет трансцендентальной аналитикой, и учение о разумном знании, которое называет трансцендентальной диалектикой. Трансцендентальная аналитика подразделяется у него на аналитику понятий и аналитику основоположений.

Под аналитикой понятий он разумеет отыскание априорных понятий в рассудке и анализ чистого применения рассудка. Для него понятия - это предикаты возможных суждений. Эти понятия он называет категориями. Суждения разделяются на четыре группы: количества, качества, отношения, модальности. Каждая из групп в свою очередь подразделяется на три ввда. Категории у Канта также образуют четыре группы, имеющие те же названия, но другие подразделения.

Главная задача, которую ставил перед собой Кант, это показать априорность категорий по отношению к предметам как объектам научного познания. Здесь он приходит к выводу, что все данное в созерцании многообразие объединяется в понятие об объекте благодаря трансцендентальному единству апперцепций. В этом положении выражается у Канта принцип единства анализа и синтеза.

Аналитика основоположений - «трансцендентальное учение о способности суждения», т.е. учение об определении априорных правил образования суждений. По мнению Канта, «должно существовать нечто третье, однородное, с одной стороны, с категориями, а с другой - с явлениями», т.е. нечто, которое «с одной стороны, интеллектуальное, а с другой - чувственное». Это опосредствующее представление Кант называет «трансцендентальной схемой», которая предполагает «правила объективного применения категорий». По мнению Канта, аналитика основоположений завершает априорную структуру рассудка, которая объясняет возможность существования естествознания как науки, а именно: априорность всеобщих и необходимых понятий, лежащих в основе научного познания, а также правил соединения в суждения и правил применения к созерцаниям приводит к тому, что научные истины также имеют всеобщий и необходимый характер.

Основной вывод, к которому приходит Кант, состоит в положении, что рассудок диктует законы природе. В этом заключается совершенная Кантом «революция в философии», аналогичная коперниканскому перевороту. Под природой Кант понимал «связь существования явлений по необходимым правилам, т.е. по законам», и эти законы априорны, и они делают природу возможной. Природа для Канта реальна лишь в «эмпирическом смысле», т.е. как мир явлений. Если вещи-в-себе непознаваемы, то явления вполне познаваемы.

Кант различает феномены и ноумены. Под феноменом Кант подразумевает явления, под ноуменом - не вещи-в-себе, которые непознаваемы, но реально существуют, а то, что реально не существует, но умопостигаемо. Это дало возможность обвинять Канта в идеализме наподобие берклианского. В связи с этим Кант во второе издание «Критики чистого разума» включил раздел «Опровержение идеализма», в котором подверг критике идеализм Беркли, а свое учение назвал «трансцендентальным идеализмом».

Трансцендентальная диалектика у Канта занимается исследованием разума, который является высшей познавательной способностью. Он пишет: «Всякое наше знание начинается с чувств, переходит затем к рассудку и заканчивается в разуме, выше которого нет в нас ничего для обработки материала созерцаний и для подведения его под высшее единство мышления» [Соч. Т. 3. С. 340]. Исследование чистого разума должно дать ответ на вопрос о том, возможна ли метафизика как наука. «Если рассудок есть способность создавать единство явлений посредством правил, то разум есть способность создавать единство правил рассудка по принципам» [Соч. Т. 3. С. 342].

Трансцендентальные идеи, т.е. идеи разума. Кант разделяет на три класса: душа, мир, Бог. Эти три идеи являются предметами исследования метафизики, состоящей поэтому из трех чисто рациональных дисциплин: психологии, космологии и теологии. При рассмотрении рациональной космологии большое значение имели выдвинутые Кантом антиномии, которыми он называл противоречащие друг другу космологические утверждения. Исследование этих антиномий он называет трансцендентальной аналитикой. Первая антиномия: мир имеет начало во времени и ограничен в пространстве, мир не имеет начала во времени и не имеет границ в пространстве, он бесконечен как во времени, так и в пространстве. Вторая антиномия: всякая сложная вещь в мире состоит из простых частей, ни одна сложная вещь в мире не состоит из простых частей. Третья антиномия: все в мире совершается в соответствии с необходимыми законами природы и познается на основе закона причинности, в мире причинность является не единственным законом, для объяснения требуется допустить существование свободной причинности. Четвертая антиномия: в мире существует в качестве его части или в качестве его причины безусловно необходимая сущность, в мире нет нигде никакой абсолютной необходимой сущности в качестве его причины.

Первые две антиномии Кант называл математическими, а последние две - динамическими. Он полагал, что возникновение антиномий обусловлено ложным допущением, что мир как безусловное целое является предметом теоретического познания разума. Вся диалектика противоречий, содержащаяся в антиномиях, согласно Канту, мнимая. На самом деле учение Канта об антиномиях поставило перед философией ряд сложных проблем - о противоречивом единстве конечного и бесконечного, простого и сложного, необходимого и случайного, необходимости и свободы. Поэтому проблема антиномий явилась мощным стимулом для диалектических подходов в разрешении истинных противоречий действительности.

При рассмотрении «рациональной теологии» заслуживает внимания выявленная Кантом несостоятельность доказательств бытия Бога, которые у него сводятся к трем: онтологическому, космологическому, физико-теологическому. Опровергнув все доказательства бытия Бога, Кант приходит к выводу, что все попытки чисто спекулятивного применения разума к теолопт бесплодны, а принципы его применения к природе не ведут к теологии. Значение этих опровержений доказательств бытия Бога в том, что они способствовали освобождению философии от теологии, которая еще была сильна в то время в Германии.

Общим выводом Канта было утверждение, что рациональные психология, космология и теология не могут существовать как науки. В то же время он считал, что возможно преобразовать метафизику в науку.

Этика. Разработка этических проблем занимает в творчестве Канта особое место. Им посвящено несколько работ: «Основы метафизики нравственности» (1785), «Критика практического разума» (1788), «Метафизика нравов» (1797), «Об изначально злом в человеческой природе» (1792), «О поговорке "может быть это верно в теории, но не годится для практики"« (1793), «Религия в пределах только разума» (1793).

Одной из важнейших задач философии Кант считал понимание сущности нравственности, которая регулирует поведение человека. Он писал: «Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, - это звездное небо надо мной и моральный закон во мне» [Соч. Т. 4. 4.1. С. 499].

Основа нравственности лежит, по Канту, a priori в понятиях чистого разума. В данном случае разум Кант понимает как практический разум, а не теоретический, как было раньше. Практический разум - это и есть нравственность, имеющая дело с проблемами свободы и свободной воли. Чистый разум функционирует как практический, когда он определяет волю и она становится свободной волей.

Кант исходит в построении своей системы нравственности из наличия «доброй воли» как сущности нравственности. Кант начинает свое рассмотрение нравственности с известного утверждения, что «нигде в мире, да и нигде вне его, невозможно мыслить ничего иного, что могло бы считаться добрым без ограничения, кроме одной только доброй воли» (Соч. Т. 4. 4.1. С. 228]. Воля определяется лишь моральным законом. Кроме понятий доброй воли и морального закона основным понятием нравственности является понятие долга, которое содержит в себе понятие доброй воли. Волю Кант фактически отождествляет с практическим разумом и понимает как автономную, не зависящую от какого-либо внешнего воздействия: как от материального, в том числе социального, так и от религиозного.

Нравственная воля, по Канту, содержит практические основоположения, которые подразделяются на аксиомы и законы. Максима - это субъективный принцип веления, закон - это объективный принцип воления. Законы как императивы подразделяются в свою очередь на гипотетические и категорические. Категорический императив Канта имеет несколько формулировок, в которых он оттачивал этот закон. Вот одна из наиболее четких его формулировок: «Поступай так, как если бы максима твоего поступка посредством твоей воли должна была стать всеобщим законом природы» [Сочинения. Т. 4. Ч. 1. С. 261].

Этот категорический императив дополнялся у Канта требованием поступать «так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству» [Сочинения. Т. 4. Ч. 1. С. 270).

В работе «Метафизика нравов» он представил целый комплекс нравственных обязанностей человека. Он считал очень важными обязанности человека по отношению к самому себе, в которые включал заботу о своем здоровье и своей жизни. Он рассматривал в качестве пороков самоубийство, подрыв человеком своего здоровья путем пьянства и обжорства. К. добродетелям относил правдивость, честность, искренность, добросовестность, чувство собственного достоинства. Высказывался, что не следует становиться холопом человека, допускать безнаказанного попрания своих прав другими, допускать угодничества и т.п.

К числу обязанностей по отношению к другим людям он относил любовь и уважение. Пороками, которые противостоят уважению, являются высокомерие, злословие и издевательство. Особенно подчеркивал Кант дружбу между людьми, основанную на взаимной любви и уважении. Кант полагал, что добродетели необходимо учить и начинать это делать надо с ранних лет, наставляя ребенка в моральном катехизисе.

Кант довольно определенно высказывается о независимости нравственных норм от веры в Бога. Он писал: «Мораль, поскольку она основана на понятии о человеке как существе свободном, но именно поэтому и связывающем себя безусловными законами посредством своего разума, не нуждается ни в идее о другом существе над ним, чтобы познать свой долг, ни в других мотивах, кроме самого закона, чтобы этот долг исполнять». Все существовавшие в истории религии Кант рассматривал как виды ложного богопочитания. Единственно истинная религия содержит в себе лишь нравственные законы, устанавливаемые практическим разумом, и ничего более. В этом духе он стремился истолковать христианство.

Таким образом, этика Канта - это этика долга, имеющая своим источником стоицизм. Однако к стоическому духу своей этики Кант присоединил «нечто такое, что обеспечивает наслаждение жизнью». «Это нечто - всегда радостный дух», по идее добродетельного Эпикура.

«Критика способности суждения». Кроме двух «Критик» - «Критики чистого разума» и «Критики практического разума» - Кант написал еще третью - «Критику способности суждения», которая должна была связать первые две и представить рефлектирующую способность суждения. Она подразделяется на две части: философию искусства и философию органической природы.

В своей философской эстетике Кант дал понятие прекрасного. Он говорит, что прекрасно то, что всем нравится без посредства понятия. Эстетическая способность суждения для Канта состоит в том, чтобы испытать чувство удовольствия (благорасположения), которое получают от предметов, оцениваемых как прекрасные или возвышенные. Эстетическое удовольствие отличается от просто приятного, которое испытывают в чувствах, и доброго, которое испытывают в моральных отношениях.

Эстетическая оценка произведения искусства, по Канту, заключается в том, что мы получаем удовольствие не из понятия, а из созерцания формы эстетического предмета. В этом случае эстетическая оценка субъективна, но она высказывается так, как будто имеет всеобщее значение. Произведение искусства должно рассматриваться как целесообразное, но эта целесообразность не имеет цели, а потому прекрасное и нравится нам, что мы не имеем практического интереса.

Кант заканчивает анализ эстетической способности суждения рассмотрением эстетически возвышенного, основывающегося на чувственном восприятии предметов природы.

Социальная философия. В этой области Кант написал следующие работы: «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане» (1784), «Ответ на вопрос: что такое "Просвещение"?», «К вечному миру» (1795), «Метафизика нравов» (первая часть).

Кант исходил из выдвинутой идеологами Просвещения идеи прогресса в историческом развитии человечества. Он пытался выявить сущность закономерности, которая направляет этот прогресс, полагая, что история развивается по определенному плану. При этом Кант придавал решающее значение деятельности самих людей в создании этого прогресса.

Заслуга Канта состоит в том, что он поставил проблему противоречий в общественном прогрессе; источником этих противоречий выступает конфликт междулюдьми, порождаемый эгоизмом, честолюбием, властолюбием, корыстолюбием, причем Кант трактовал эти страсти чисто натуралистически. Он полагал, что главной проблемой человечества является достижение правового гражданского общества. Идеалом же государственного устройства считал республиканский строй, хотя и полагал, что лучше всего, если этот республиканский строй будет возглавлять монарх, руководствующийся общей волей граждан, выражаемой философами. Республиканский строй «есть государственный принцип отделения исполнительной власти (правительства) от законодательной» [Сочинения. Т. 6. С. 269]. Для Канта философы были истинными представителями народа перед государственной властью. Концепция философии истории Канта направлена против феодализма и абсолютизма.

Большое значение придавал Кант вопросам войны и мира. В работе «Идея всеобщей истории...» он высказывает мысль о вечном мире, который должен быть заключен между государствами, иначе войны могут уничтожить все достижения цивилизации. Он разработал проект договора о вечном мире, который подробно изложен в произведении «К вечному миру». Сначала у Канта идут шесть предварительных статей проекта: 1) по договору уничтожаются все имеющиеся причины будущей войны, например, территориальные притязания; 2) ни одно государство не может быть приобретено другим государством по наследству, в обмен, посредством купли, дара; 3) со временем постоянные армии должны полностью исчезнуть; 4) государство не может использовать займы для подготовки войны и ее ведения; 5) «ни одно государство не должно насильственно вмешиваться в политическое устройство и правление других государств»; 6) ни одно государство не должно использовать такие враждебные действия, которые подрывали бы взаимное доверие (например, засылка убийц, подстрекательство к государственной измене). Основные статьи проекта Канта предусматривали создание всемирной федерации государств, которые отвергают войны и проводят принцип гостеприимства, гарантирующий чужестранцу, прибывшему в другую страну, что с ним будут обращаться подобающим образом. Для Канта вечный мир - это «высшее политическое благо», которое достигается только при наилучшем строе, где власть принадлежит не людям, а законам.

Большое значение имел сформулированный Кантом принцип примата морали над политикой. Этот принцип был направлен против аморальной политики власть имущих. Главные положения безнравственной политики Кант определяет следующим образом: 1) захват чужих земель, а затем поиск оправдания этому действию; 2) отрицание своей причастности к преступлениям; 3) проведение принципа «разделяй и властвуй». Главным средством против безнравственной политики Кант считает публичность, гласность всех политических действий. Он полагал, что «несправедливы все относящиеся к праву других людей поступки, максимы которых несовместимы с публичностью», при этом «все максимы, которые нуждаются в публичности (чтобы достигнуть своей цели), согласуются и с правом, и с политикой» [Сочинения. Т. 6. С. 303, 308). Кант утверждал, что «право человека должно считаться священным, каких бы жертв ни стоило это господствующей власти» [Сочинения. Т. 6. С. 302].

Издания соч. Канта: «Gesammelte Schriften», Bde. 1-23, 1910-1955; Сочинения, т. 1-6, 1963-1966; «Трактаты и письма», 1980.

Кантемир Антиох Дмитриевич

КАНТЕМИР Антиох Дмитриевич (10 (21)09. 1708, Константинополь — 31. 03(11. 04). 1744, Париж) — писатель и философ. Род. в семье молдавского господаря князя Дмитрия Константиновича К., к-рый в 1711 г., спасаясь от турецкого султана,  вместе со своей семьей бежал в Россию, где стал советником Петра I, написал ряд исторических и географических соч., наибольшей известностью из к-рых пользовалась "История возвышения и упадка Оттоманской империя". До переезда в Петербург (1719) К. век-рое время учился в Славяно-греко-латинской академии. В 1722—1723 гг. он сопровождал отца в Персидском походе рус. армии. В течение двух лет прошел курс обучения в Академии наук. С 1732 г. он служил в Лондоне в качестве чрезвычайного посланника, а в 1738 г. был переведен в Париж в ранге полномочного министра. Кроме того, К. имел придворный чин камергера, а в 1740 г. стал тайным советником. Литературной славы К. добился благодаря своим сатирам, написанным в 1729—1730 гг.  Из-за содержавшихся в первой их редакции резких выпадов против принятых в России религиозных обычаев они были напечатаны лишь в 1762 г. в нач. царствования Екатерины II. Им было переведено на, рус. язык множество философских и исторических произв. Среди них "Разговоры о множестве миров" Б. Фонтенеля, "Персидские письма" Ш. Монтескье, с к-рым К. находился в дружеских отношениях, и др. "Разговоры..." Фонтенеля были напечатаны в России в 1740 г., однако через 16 лет сохранившиеся экземпляры подверглись конфискации. При переводе книги К. пришлось изобретать новые научные термины, мн. из к-рых впоследствии навсегда прижились в рус. языке, напр. "плотность", "прозрачное и непрозрачное тело", "наблюдение". Перевод К. синодальные чиновники посчитали "книжичищей богопротивной", преисполненной "коварства сатанинского". К философским произв. самого К. относятся одиннадцать "Писем о природе и  человеке", в к-рых он, в частности, определяет философию как "основательное и ясное знание дел естественных и преестественных". Философия подразделяется им на логику, физику, этику и метафизику, что весьма напоминает философские курсы, читавшиеся в Славяно-греко-латинской академии. В Париже К. не только защищал интересы рус. государства, но и находил свободное время для общения с виднейшими представителями "века Просвещения". Его политические взгляды вполне гармонировали с воззрениями энциклопедистов. В "Письмах о России" Ф. Альгаротти вспоминал о том, что К. называл свободу "небесной богиней, которая... делает приятными и улыбающимися пустыни и скалы тех стран, где она благоволит обитать".

Соч.: Соч., письма и избр. переводы князя Антиоха Дмитриевича Кантемира / Под ред. П. А. Ефремова. Спб., 1867—1868. Т. 1—2; Собр. стихотворений. Л., 1956.

Лит.: Бобынэ Г. Е. Философские воззрения Антиоха Кантемира. Кишинев. 1981; Радовский М. И. Антиох Кантемир и Петербургская Академия наук. М.; Л., 1959; Grasshoff ff. A. D. Kantemir und Westeuropa. В., 1966.

Кантор Георг

КАНТОР (Cantor) Георг (1845–1918) – немецкий математик. К. разработал теорию бесконечных множеств и теорию трансфинитных чисел. Доказал несчётность множества всех действительных чисел и сформулировал общее понятие мощности множества. Тем самым он установил существование неэквивалентных бесконечных множеств, т.е. имеющих разные мощности. В дальнейшем К. систематически изложил принципы своего учения о бесконечности. Ввёл понятия предельной точки, производного множества, построил пример совершенного множества. К. не исключал возможности воздействия своих работ на философию, но и не преувеличивал их филос. значимости. Идеи К. встретили резкое сопротивление со стороны современников как математиков (А. Пуанкаре, Л. Кронекер и др.), так и философов (Л. Витгенштейн, представители неотомизма), но в дальнейшем оказали огромное влияние на развитие математики. В 1904 г. Лондонское королевское общ‑во наградило К. медалью Сильвестра, высшей наградой, к‑рую оно могло пожаловать. В своё время, защищая идеи К. от критики, Д. Гильберт смело заявил: «Никто не изгонит нас из рая, который основал Кантор».

Каптерев Петр Федорович

КАПТЕРЕВ Петр Федорович (род. 1849, Москва – ум. 1922, С.-Петербург) рус. психолог и педагог; преподаватель философии и педагогики в С.-Петербургской духовной семинарии и Александровском лицее (с 1872). В психологии разрабатывал вопросы их практического применения в жизни и воспитании, прослеживал генезис и развитие душевных явлений в разных областях. По этим проблемам им написаны «Душевные свойства женщин» (1895), «Педагогическая психология» (1877), «Из истории души. Очерки по истории ума» (1890).

Карамзин Николай Михайлович

КАРАМЗИН Николай Михайлович (1(12). 12. 1766, с.  Михайловка (по др. сведениям — с. Богородское) Симбирской губ. — 22. 05(3. 06). 1826, Петербург) — историк, писатель, мыслитель.  Выходец из богатой дворянской семьи. В 1789—1790 гг. совершил путешествие в Западную Европу, где познакомился со мн. видными представителями Просвещения (Кантом, Гердером и др.). По возвращении на родину опубликовал     "Письма     русского     путешественника" (1791—1795). Предпринял издание журн. "Вестник Европы" (девиз к-рого был "Россия есть Европа"). К. призывал к освоению европейского философского наследства во всем его многообразии — от Р. Декарта до И. Канта и от Ф. Бэкона до К. Гельвеция. В социальной философии он был поклонником Дж. Локка и Ж. Ж. Руссо. Придерживался убеждения, что философия, избавившись от схоластического догматизма и спекулятивной метафизики, способна быть "наукою природы и человека"'. Сторонник опытного знания (опыт "привратник мудрости"), он вместе с тем верил в силу разума, в творческий потенциал человеческого гения. Выступая против философского пессимизма и агностицизма, он считал, что ошибки науки возможны, но они "суть, так сказать, чуждые ей наросты". В целом для него характерна религиозная и философская терпимость к др. взглядам: "Тот есть для меня истинный философ, кто со всеми может ужиться в мире; кто любит и несогласных с его образом мысли".   Человек — общественное   существо ("мы рождены для общества"), способное к общению с др. ("наше "я" видит себя только в другом "ты"), следовательно, к интеллектуальному и нравственному совершенствованию. История, по мнению К., свидетельствует, что "род человеческий возвышается к духовному совершенству". Золотой век человечества не позади, как утверждал Руссо, обожествивший невежественного дикаря, а впереди. Т. Мор в своей "Утопии" многое предугадал, но все же это — "мечта доброю сердца". Большую роль в совершенствовании человеческой природы К. отводил искусству, к-рое указывает человеку достойные пути и средства достижения счастья, а также формы разумного наслаждения жизнью — через возвышение души ("Нечто о науках, искусствах и просвещении"). Наблюдая в Париже события 1789 г., слушая в Конвенте речи О. Мирабо, беседуя с Ж. Кондорсе и А. Лавуазье (возможно, что К. посещал М. Робеспьера), окунувшись в атмосферу революции, он приветствовал ее как "победу разума". Однако позже он осудил санкюлотизм и якобинский террор как крушение идей Просвещения. По возвращении из Европы К. переосмысливает свое философское и историческое кредо. В "Письмах Мелодора и Филалета" (1795) он обсуждает принципиальные решения двух концепций философии истории — теорию исторического круговорота, идущую от Дж. Вико, и неуклонного социального восхождения человечества к высшей цели, к гуманизму, берущую начало от И. Г. Гердера, к-рого ценил за интерес к языку и истории славянства, и приходит к выводу, что надежда на неуклонный прогресс человечества более шатка, чем это казалось ему прежде. История представляется ему как "вечное смешение истин с заблуждениями и добродетели с пороком", "смягчение нравов, прогресс разума и чувства", "распространение духа общественности", как лишь отдаленная перспектива человечества. К. все больше склоняется к рациональному провиденциализму, стремясь согласовать его с признанием свободы воли человека. В самом нач. XIX в. (1804) он приступает к делу всей своей жизни — систематическому труду по рус. истории, собирая материалы, обследуя архивы, сличая летописи. Методология исторического исследования была разработана им в предшествующих трудах, в частности в "Рассуждении философа, историка и гражданина" (1795), а также в "Записке о древней и новой России" (1810—1811). Разумное истолкование истории, считал он, основано на уважении к источникам (в рус. историографии — на добросовестном изучении прежде всего летописей), но не сводится к простому переложению их. "Историк не летописец". Он должен стоять на почве объяснения действий и психологии субъектов истории, преследующих свои и сословные интересы. Историк обязан выделить самое существенное и важное в событиях: описывая их, "должен ликовать и горевать со своим народом. Он не должен, руководимый пристрастием, искажать факты, преувеличивать или умалять в своем изложении бедствия; он должен быть прежде всего правдив". Осн. выводы К. из "Истории государства Российского" (книга вышла в 11 т. в 1816—1824 гг., последний — 12 т. — в 1829 г. после смерти автора) консервативны. Самодержавие, будучи властью внесословной, — "палладиум" (хранитель) России", гарант единства и благополучия народа. Сила самодержавного правления не в формальном праве и законности по зап. образцу, а в совести, в "сердце" монарха. Это — отеческое правление. Историческое назначение рус. самодержавия он усматривал в поддержании общественного порядка, стабильности. Оно должно неуклонно следовать правилам такого правления, постулаты же правления таковы: "Всякая новость в государственном порядке есть зло, к крему надо прибегать только в необходимости". "Требуем более мудрости охранительной, нежели творческой". "Для твердости бытия государственного безопаснее порабощать людей, нежели дать им не вовремя свободу". Истинный патриотизм, считал К., обязывает гражданина любить свое отечество, невзирая на его заблуждения и несовершенства. Космополит, по К., "существо метафизическое". Историческое самосознание рус. народа многим обязано К. Пушкин отметил это, сказав, что "Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка Коломбом".

Соч.: История государства Российского. М., 1993. Т. 1-4; Записка о древней и новой России. М., 1991; Письма русского путешественника. Л., 1987; Нечто о науках, искусствах и просвещении. Одесса, 1880.

Лит.: Платонов С. Ф. H. M. Карамзин. Спб., 1912; Лотман Ю. М. Эволюция мировоззрения Карамзина (Î 789—1803) // Учен. зап. Тартуского университета. 1957. Вып. 51; История философии в СССР. М., 1968. Τ 2. С. 154-157.

Кардано Джеронимо

КАРДАНО (лат. Cardanus) Джеронимо (род 24 сент. 1501, Павия – ум. 21 сент. 1576, Рим) – итал. математик, врач и философ; исповедовал веру римско-католич. церкви, но преклонялся перед пантеистической натурфилософией. Он считал, что истина может быть доступна лишь немногим избранным, а не всему народу, что следует запрещать вести религиозные дискуссии и писать научные трактаты на языке народа, дабы не распространять просвещение и не вызывать тем самым возможных волнений. Государство, по его мнению, должно строгими законами и суровыми наказаниями охранять те догмы, которые служат морально-политическим целям. Наряду с большим количеством написанных Кардано работ по математике, медицине и натурфилософии им была издана также автобиография («De vitapropria», 1575).

Кареев Николай Иванович

КАРЕЕВ Николай Иванович (24. 11(6. 12). 1850, Москва — 18. 02. 1931, Ленинград) — историк, социолог, гимназический товарищ и биограф В. С. Соловьева. К. сочетал в себе способности конкретного историка и теоретика. В этих областях его соч. включают античную, средневековую, новую и новейшую истории. Его магистерскую диссертацию "Крестьяне и крестьянский вопрос во Франции в последней четверти XVIII в. " (1879) К. Маркс назвал превосходной. "История Западной Европы в новое время" в 7 т. (1892—1917), по мнению акад. В. П. Бузескула, для своего времени — труд беспрецедентный по обширности и всесторонности освещения. Весом его вклад в проблематику исторической теории. Здесь на первое место надо поставить "Основные вопросы философии истории" (В 3 т., 1883—1890, 3-й т. был издан как дополнение под названием "Сущность исторического процесса и роль личности в истории") и сб. ст. против марксизма "Старые и новые этюды об экономическом материализме" (1896). Его перу принадлежит также множество статей, связанных с оценкой совр. ему направлений в философии истории и социологии. Как теоретик истории К. — сторонник "первого позитивизма" (О. Конт, Г. Спенсер, Дж. С. Милль, Э. Литтре), той его ветви, к-рая в России была связана с народнической субъективной социологией. К. придерживается идеи о сложной структуре исторического знания. Философия истории подразделяется, по К., на две части: теоретическую и конкретно-историческую и представляет собой философское рассмотрение конкретного хода всеобщей истории. Далее идет общая теория истории, к-рая, в свою очередь, подразделяется на социальную гносеологию (теорию исторического знания, или историку) и социологию, традиционно состоящую из социальной статики и социальной динамики. Последняя включает социальную морфологию, имеющую дело с результатами движения, и теорию исторического процесса (или историологию), т. е. учение о самом механизме развития об-ва. Если Конт растворял конкретную историю в социологии, то для К. они взаимозависимые, но особые науки. Как и нек-рые др. позитивисты, К. отрицал "Систему позитивной политики" Конта, считавшего исторический процесс закономерным. К. отрицает его закон трех стадий в развитии об-ва как целого, полагая, что он относится только к сфере мышления. К. не согласен с отождествлением Контом всякой абстракции с закономерностью. Конт не различает эволюцию и прогресс, не видит их разную природу, у К. же прогресс связан с субъективной этической оценкой, а эволюция — объективный процесс. Конт не разделяет теорию и метод, К. на таком разделении настаивает. Критические оценки совр. социальных теорий у К. связаны с идеей их преодоления как односторонних. Он выступает за их синтез, стремится к соединению прагматической и социально-культурной теорий, философии истории и социологии, психологических и экономических концепций. Его целью было также преодоление концепций, отрицающих закономерности исторического процесса и, наоборот, все сводящих только к ним, и равным образом отказ от теорий, переоценивающих роль исторических героев и тех, к-рые решающую роль отводят массам. К. принадлежал к первому поколению позитивистов в российской академической среде, к-рое было подготовлено социологической публицистикой {Писарев, Михайловский, Лавров и др.). Он пережил все этапы становления социологии в России, принимая активное участие в этом процессе, и был его историографом. До сих пор остается неопубликованной его большая работа "Основы русской социологии".

Соч.: Историко-философские и социологические этюды. М., 1895; Введение в изучение социологии. М., 1897; Собр. соч. Спб., 1912—1913. Т. 1: История с философской точки зрения; Т. 2: Философия истории в русской литературе; Т. 3: Сущность исторического процесса и роль личности в истории; Историка (Теория исторического знания). Спб., 1913 (2-е изд. Пг., 1916); Общие основы социологии. Пг., 1919.

Лит.: Бузескул В. П. Всеобщая история и ее представители в России в XIX и начале XX в. Ч. 1—2. Л., .1929—1931; Могильницкий Б. Г. Политические и методологические идеи в русской медиевистике. Томск, 1960; Мягков Г. П. Русская историческая школа. Методологические и идейно-политические позиции. Казань, 1988; Золотарев В. П. Историческая концепция Н. И. Кареева. Л., 1988; Сафронов Б. Г. Н. И. Кареев о структуре исторического знания. М., 1994.

Каржавин Федор Васильевич

КАРЖАВИН Федор Васильевич (1745-1812) — философ, филолог, теоретик архитектуры, политик. Учился в Сорбонне, встречался с Д. Дидро и Вольтером. По окончании учебы в 1765 вместе с В.И. Баженовым возвратился в Россию, где по указу императрицы Екатерины II был зачислен на должность «архитектуры помощника» в Экспедицию кремлевского строения. Новая образовательная поездка состоялась в 1773 в Амстердам и Париж, но прервалась участием в Войне за независимость Сев. Америки (1775—1783). Участвуя в войне, К. выполнял отдельные поручения Т. Джефферсона и Дж. Вашингтона. Возвращение в Россию было ознаменовано активной литературно-философской деятельностью, в которой нашли отражение идеалы фр. Просвещения. Общение с Дидро и Вольтером не прошло бесследно: в своих многочисленных сочинениях К. перечисляет «величайших» предшественников — Демокрита, Ф. Бэкона, Б. Франклина, фр. энциклопедистов, М.В. Ломоносова, А.Н. Радищева и др. К. создал целую систему, так и названную: «целая сокращенная наука». Он продемонстрировал особую страсть к дефинициям. Им были описаны понятия — «философия», «физика», «энциклопедия», «политика», «история», «право». Напр., понятие материи определялось так: «вообще всякое вещество», «Из какой материи состоит земноводной шар?». Ответ был таков: «Земноводной шар есть величайший ком, состоящий из земли, каменьев, песку, минералов, руд и вод». Большой заслугой К. было участие в публикациях соч. Т. Мора «Картина возможно лучшего правления, или Утопия», написание рус. утопии «Город Морж», пер., комментирование и издание соч. Витрувия «Десять книг об архитектуре».

Французские, российские и немецкие разговоры. М.; СПб.; Лейпциг, 1784-1840.; Рабинович В.И. Вслед Радищеву... Ф.В. Каржавин и его окружение. М., 1986; Маслин М.А., Рабинович В.И. О преемственности в развитии идей русского просвещения XVIII в.: М.В. Ломоносов и Ф.В. Каржавин // Вестник Московского ун-та. Сер. 7. Философия. 1986. № 6.

Карийский Михаил Иванович

КАРИЙСКИЙ Михаил Иванович (род. 1840, С.-Петербург – ум. 1917) – рус. логик и философ. В исследовании «Классификация выводов» пытался решить логический вопрос проблемы знания и поставить гносеологический, т.е. вопрос о предпосылках или аксиомах знания. В этом произв. он дал более широкую классификацию формул выводов, основанную на принципе тождества, сопоставлении субъектов и предикатов суждений. Отвергая субъективизм и понимая процесс познания как процесс понимания действительности, а не только явления, Карийский доказывает, что совершенно точную истину, поскольку она доступна науке, составляет утверждение, что познание имеет дело с действительностью, причем не только с внутренней, непосредственно переживаемой, но и внешней, лежащей в основании мира явлений. В двух его работах «Об истинах самоочевидных» (1893) и «Разногласие в школе нового эмпиризма'по вопросу об истинах самоочевидных» (1914) содержится критика рационалистической и эмпирической идеологии и обоснование собственной точки зрения. Типичным представителем рационализма Каринский считает Канта. В первой книге он подвергает критике его теорию познания: доказательства основоположений рассудка, категорий и аксиом не объясняют логически понятного для мысли права пользоваться ими, а представляют как бы некоторую роковую необходимость принимать их как данное. Анализируя «Критику чистого разума», он приходит к выводу, что от Канта не осталось ничего живого; он всецело принадлежит истории. Во второй работе к представителям эмпиризма, давшим ему новое обоснование, Карийский относит Дж.С.Милля и Г.Спенсера и показывает, что в действительности они не могут построить теории знания без непроверенных предпосылок и что, т. о., их эмпиризм заключает в себе внутреннее противоречие. Перу Карийского принадлежит одно из лучших в рус. философской литературе соч. «Бесконечное Анаксимандра» (1890). Кроме того, им написаны произв.: «Критический обзор последнего периода германской философии», 1873; «Лекции по истории древней философии», 1885; «Лекции по истории новой философии», 1887.

Карлейль Томас

КАРЛЕЙЛЬ (Carlyle) Томас (род. 4 дек. 1795, Эклфехан, Шотландия – ум. 4 февр. 1881, Лондон) – англ, философ, моралист и историк, противник франц. материализма и шотл. утилитаризма. В центре его многочисленных произв., рассматривающих проблемы истории, находится понятие гениальной исторической личности, которая, возвышаясь над «средней массой», делает историю («On heroes and hero-worship», 1841; «Герои, почитание героев и героическое в истории», СПб., 1891). Некоторые черты социологии Карлейля дают основание сравнивать ее с идеологией «сверхчеловека» Ницше.

Карнап Рудольф

КАРНАП (Сагпар) Рудольф (род. 18 мая 1891, Рондорф, Рейнская обл. – ум. 16 сент. 1970, Санта-Мария, США) нем.-амер. философ и логик. Изучал физику, математику и философию в университетах Фрейбурга и Вены. С 1936 – профессор Чикагского ун-та, ведущий представитель логического позитивизма (см. Неопозитивизм). Считал важным уточнение осн. понятий философии и науки с помощью аппарата математической логики (см. Логицизм). Развил формализованную теорию индуктивных выводов, теорию семантической информации и квантификации модальной логики.

В своей философии испытал влияние Готтлоба Фреге. В первую мировую войну служил в армии. Его докторская диссертация о сравнительном анализе понятий пространства, которые используются в физике, математике и философии, направлена на подчеркивание важности логического рассмотрения понятий.

Карнап был ведущей фигурой в Венском кружке. В 1929 г. опубликовал работу «Логическая конструкция мира». В том же году вместе с Отто Нейратом и Гансом Ханом написал манифест Венского кружка: «Венский кружок: научное понятие о мире», в котором провозглашались цели и методы Венского кружка. Вместе с Гансом Рейхенбахом создал «Эркеннтнис» - журнал, посвященный философии науки. С 1931 г. он назначается заведующим кафедрой естественной философии в Германском университете в Праге. Здесь Карнап опубликовал свой «Логический синтаксис языка». В 1935 г., не выдержав нацистских порядков, переехал в США, где преподавал в разных университетах.

Логический позитивизм еще часто называют логическим эмпиризмом. Он имеет своим предшественником Давида Юма, который отвергал претензии на знание таких метафизических вопросов, как существование Бога и бессмертие души, так как идеи, на которых зет претензии основываются, не могут быть сведены к простым чувственным впечатлениям, как своему источнику. Таким же образом члены Венского кружка отвергали как бессмысленные любые утверждения, не проверяемые эмпирически. Метафизические утверждения, к которым неприложим этот критерий верифицируемости, они считали бессмысленными.

В манифесте Венского кружка было записано: «Если кто-либо утверждает: "Существует Бог", "Первоначальной причиной мира является бессознательное", "Существует энтелехия, которая является основой жизни существ", то мы не должны говорить: "То, что вы говорите, ошибочно", а должны скорее спросить: "Что вы имеете в виду под этими предложениями?" По-видимому, существует четкое разделение между двумя типами утверждений. Один из типов включает утверждения в том виде, как они высказаны в эмпирической науке, их значение может быть определено логическим анализом, или, более точно, сведением к простым предложениям об эмпирически данном. Другие утверждения, включая вышеупомянутые, оказываются полностью бессмысленными, если мы берем их в том смысле, в котором использует их метафизик».

Ранние формулировки критерия определения осмысленности приводят к трудностям, которые связаны с проверкой простых предложений посредством опыта людей, так как опыт у разных людей может быть различным. Карнап выдвинул свой способ справиться с этой трудностью, отличный от способа Шлика. Он полагал, что утверждение проверяемо, если оно находится в определенном отношении к предложениям наблюдения. Это говорит о логической возможности проверки утверждения. Он называет утверждения наблюдения «протокольными предложениями». Хотя протокольные предложения связаны с данным и описывают данный опыт или явление, они делают это, по словам Карнапа, только в виде материального способа речи, т.е. способа, посредством которого мы связаны с фактами, явлениями, объектами, в отличие от формального способа речи, при котором мы имеем дело лишь с лингвистическими формами.

Таким образом, решающая проверка какого-либо утверждения состоит в том, что существует логический эквивалент между утверждением и рядом проверяемых предложений наблюдения. Это требование вызывает критику, так как любое универсальное утверждение, например утверждение о законах, является бессмысленным с точки зрения использования критерия проверяемости, потому что никакое предложение, относящееся к неограниченному числу случаев, не может быть логически эквивалентно ограниченному числу предложений наблюдения. В силу этого Карнап отказывается от этого критерия и обращается к понятию подтверждаемости. В 1936-1937 гг. в статье «Проверяемость и значение» он писал: «Если под проверяемостью иметь в виду определенное и окончательное установление истины, тогда ни одно синтетическое предложение не является проверяемым... Мы можем только подтверждать предложение снова и снова. Поэтому мы будем говорить о проблемах подтверждаемости, а не о проблеме проверки».

Карнап проводит различие между проверяемыми и подтверждаемыми предложениями. Предложение проверяемо, если мы знаем экспериментальный метод для проверки его, и подтверждаемо, если мы знаем, при каких условиях оно должно быть подтверждено. Таким образом, предложение может быть подтверждаемо без проверки, так как мы можем знать, какие процедуры подтверждают ее, но не способны осуществить их.

Карнаповское понятие подтверждения было начальной точкой для его работы по теории вероятности. Он дает описание двухразличных значений термина «вероятность». Первое относится к степени подтверждения и имеет дело с логическим отношением между гипотезой и предложениями наблюдения, которые ее подтверждают. Второе значение имеет дело со статистической вероятностью, выводимой из вычисления относительной частоты.

В 1950 г. Карнап опубликовал свою главную работу «Логические основания вероятности», в которой он исследует возможность формального подобия между индуктивными и дедуктивными процедурами. В то же самое время он продолжил свои исследования в модальной логике. Важным выводом этой работы Карнапа было утверждение, что семантика - изучение значений в языке теперь приобретает важность для всех отраслей логики.

Осн. работы: «Der logische Aufbau der Welt, Versuch einer Konstitutionstheorie der Begriffe», 1928; «Scheinprobleme in der Philosophie», 1928; «Abriy der Logistik», 1929; «Logische Syntax der Sprache», 1934; «Formalization of logic», 1943; «Meaning and necessity», 1947; «Introduction to semantics», 1948; «Logical foundations of probability», 1950; «The continuum of inclusiv methods», 1952; «Значение и необходимость», 1959; «Философские основания физики. Введение в философию науки», 1971.

Карнеад

КАРНЕАД (Karneades) (ок. 214/213-129/128 до н.э.) -др.-греч. философ-платоник, основатель новой, или третьей, Академии. К. приехал в Афины (185/180 до н.э.), где познакомился с сочинениями Хрисиппа, изучал диалектику у Диогена-стоика. Затем перешел на позиции скептической Академии и оспаривал стоическую догматику (прежде всего — Антипатра из Тарса). Прославившись как выдающийся оратор, К. в составе афинского посольства был послан в Рим, где добился для афинян освобождения от штрафа и, помимо этого, ошеломил своим красноречием образованных римлян во время публичных лекций, часть которых была составлена в жанре «двойных речей». У К. было множество учеников, Академия при нем переживала пору расцвета. К. не писал филос. сочинений; его учение было известно из лекций, записанных его учениками Клитомахом и Зеноном Александрийским. Представление о его взглядах можно составить благодаря Цицерону, а также Сексту Эмпирику, Плутарху и др. Главный оппонент К. — Хрисипп; Диоген Лаэртий приводит изречение К.: «Не будь Хрисиппа, и меня бы не было». К. развил выдвинутые Аркесилаем принципы академического скепсиса с его антидогматизмом и полемической направленностью. Отрицая существование критерия истины, К. критиковал учение стоиков о «постигающем впечатлении»: поскольку любое впечатление равно может быть и истинным, и ложным, оно не может быть постигающим, а следовательно — и критерием истины; но критерием не может быть и разум: то, о чем он судит, должно прежде явиться ему, а это невозможно без ощущения. В качестве ориентира в практической деятельности К. допускал «убедительное впечатление», т.е. такое, которое представляется истинным, «выразительным»; окружение К. считало, что оно может быть даже критерием истины. К. различал впечатление просто убедительное, проверенное и устойчивое. В области этики антистоический пафос приводил К. к положительным суждениям о «высшем благе», которое состоит в том, чтобы по возможности наслаждаться теми благами, которые дает природа. К. критиковал также др. филос. школы, критически высказывался о существовании богов и их почитании, о промысле и роке, предсказании, астрологии и пр. Как первый теоретик понятия вероятности, он различает три ее степени: 1) представления вероятны только для того, кто их придерживается; 2) представления вероятны и не оспариваются теми, кого они касаются; 3) представления абсолютно бесспорные.

Fragmente. Wroclaw, 1970; Mette H. J. Weitere Akademiker heute: von Lakydes bis zu Kleitomachos // Lustrum, 27, 1985.; Nonvei Fieri St. Carneade. Padova, 1978; Gorier W. Karneades // Grundriss der Geschichte der Philosophie. Basel, 1994.

Карпенко Александр Степанович

КАРПЕНКО Александр Степанович (р. 1946) — специалист в области неклассических логик, автор нескольких монографий и большого числа научных работ. Автор 14 статей по логике для «Новой философской энциклопедии». Окончил филос. факультет МГУ (1974), аспирантуру этого же факультета. С 1977 работает в Ин-те философии АН СССР (РАН). Доктор филос. наук (1991), зав. сектором логики Ин-та философии РАН. Ответственный редактор ежегодника «Логические исследования» и электронного жур. с тем же названием. Ответственный редактор «Трудов научно-исследовательского семинара Логического центра Института философии». С 1996 — преподавательская деятельность на кафедре логики филос. факультета МГУ.

Первые работы К. относятся к разработке семантики для многозначных логик, получившей название «фактор-семантика». Главный результат здесь состоит в структурализации самих истинностных значений. Ряд работ посвящен новому взгляду на природу простых чисел, ихлогическим свойствам. Получен результат о структурализации простых чисел и выявлен закон порождения их классов. Дана характеризация различных классов натуральных чисел посредством логических матриц.

В 1990-е гг. К. обратился к важной теме классификации логик. Разработки К. позволяют представить классическую логику в виде семимерной решетки, на основе которой вводится понятие «конструкция логики». Изучение подобных конструкций является весьма перспективным направлением в современной логике, поскольку можно строго выделить различные основания для классификации логик, а также разработать новые методы порождения целых классов (бесконечных) логик. Итогом работы явилось построение максимальной решетки (1997), в которую в качестве под-логик входят наиболее фундаментальные пропозициональные логики.

Кроме специальных логических исследований К. уделил много внимания логическому анализу таких филос. проблем, как асимметрия времени, фатализм, прошлое. Выяснилось, что в основе феномена «свобода воли» лежит сложнейшая проблема изменчивости прошлого. Под псевдонимом «А.С. Беловежский» разрабатывается тема коммунистического тоталитаризма. Основой вывод: победа тоталитаризма означала бы гибель человеческой цивилизации. Под псевдонимом «А.С. Чаха» опубликовано два сборника стихов с одним и тем же названием «Белый Кардинал».

Фатализм и случайность будущего: логический анализ. М., 1990; Логика, детерминизм и феномен прошлого // Вопросы философии. 1995. № 5; Штрих Шеффера для простых чисел // Логические исследования. М., 1995. Вып. 3; Классификация пропозициональных логик // Логические исследования. М., 1997. Вып. 4; Библиотечно-библиографическая классификация литературы по логике // Труды научно-исследовательского семинара Логического центра Института философии. М., 1997; Многозначные логики (сер. «Логика и компьютер». Вып. 4). М., 1997; Логика в России. Вторая половина XX века // Вопросы философии. 1999. № 9; Логики Лукасевича и простые числа. М., 2000; Логика на рубеже тысячелетий // Логические исследования. 2000. Вып. 7; Factor-semantics for n-valued logics // Studia Logica. 1983. Vol. 42. № 2/3; Characterization of prime numbers in Lukasiewicz's logical matrix // Studia Logica. 1989. \ol. 48. № 4; A logic without fixed points // Philosophical logic and logical philosophy. Dordrect, 1996; A maximal paraconsistent logic: The combination of two three-valued isomorphs of classical propositional logic // Frontiers of paraconsistent logic. Baldock, 2000; The classification of propositional calculi // Studia Logica. 2000. Vol. 66. № 2.

Карпов Василий Николаевич

КАРПОВ Василий Николаевич (род. 1798- ум. 1867), рус. философ, психолог, переводчик и комментатор Платона, изучению наследия кот. посвятил половину своей жизни. Плодом этой работы являлся сначала перевод важнейших диалогов (1841), а затем 4 тт. «Соч. Платона» (1863). В мастерски написанных им введениях к каждому из диалогов и филологических, исторических и философских примечаниях к ним он выступал как блестящий критик и комментатор. Карпов понимал философию как науку, рассматривающую «все бытие как одно гармоническое целое в сверхчувственном или мыслимом, сколько оно может быть развито из сознания и выражено в системе». Ее цель – найти закон гармонического бытия Вселенной и указание в ней места, значения и отношения человека. Определение философии покоится у Карпова на двух предпосылках: 1) принципе самосознания, высказанном еще в древности и со времен Вольфа сложившемся в философское учение, т.е. психологии или антропологии; 2) принципе, требующем объединения всех наук в одно целое, и, соответственно, исследования природы в целом едином бытии. Метод или форма изложения философии определяется ее предметом и потому должен быть охарактеризован как метод систематический. Под системой же нужно понимать не внешний распорядок и распределение частей, а их внутреннюю согласованность и совместимость в одном организме науки. В решении проблемы веры и знания Карпов готов видеть ту полезность, которая оправдает отечественную философию; он задается вопросом: «Какой наукословной пользы можно ожидать от ее национального характера?» И отвечает: ни в чем ином народность не состоит, как только в православии и самодержавии. Истинная философия, по мнению Карпова, действует «между внушениями религии и политики», согласовывает существенные требования человеческой природы с законами веры и условиями отечественной жизни. Рус. оригинальная философия должна, определив место человека в мире, охарактеризовать его как тип истинно рус. жизни, т.е. в условиях общественной жизни и уставах православной церкви, «элементы которых существенно вошли в природу россиянина и сделали его субъектом народным», – и тогда, наконец, «прояснить ему его обязанности по отношению к Отечеству и Религии». Если государство имеет свою философию, то должна образоваться своя «наукословность», если же оно не проявило своей народно-философской идеи, то или довольствуется подражанием, или «еще живет одною жизнию практической». В книге «Систематическое изложение логики» (1856), за которую ему была присуждена Демидовская премия, логика рассматривается Карповым исключительно как наука о формах мышления. В своих философских воззрениях, проникнутых идеализмом, Карпов держался золотой середины. Таково его «Введение в философию» (1840), где делается попытка провести «философский корабль между бесконечным и строгим догматизмом философии». Кроме того, им написаны: «Взгляд на движение философии в Христ. мире», 1856; «Философский рационализм новейшего времени», 1860; «Вступительная лекция в психологию», 1868.

Каррель Алексис

КАРРЕЛЬ (Carrel) Алексис (род. 28 июня 1873, Сент-Фуа, Жиронда – ум. 5 нояб. 1944, Париж) – франц. медик и психолог, лауреат Нобелевской премии 1912. С 1909 был профессором биологии и психологии в ин-те Рокфеллера в Нью-Йорке; как биолог в своей работе «Man – the unknown» (1935) защищал целостную антропологию, стремясь дать исчерпывающее представление о человеческом существовании в условиях современной жизни.

Карсавин Лев Платонович

КАРСАВИН Лев Платонович (род. 1 дек. 1882, Петербург – ум. 12 июля 1952, Коми АССР) – рус. религиозный философ и историк. Родился в семье артиста балета, сестра его - всемирно известная балерина Тамара Карсавина. Окончил Петербургский университет, в 1922 г. был выслан Советским правительством вместе с другими представителями интеллигенции из России, с 1928 – профессор философии в Каунасе, а с 1940 по 1946 – в Вильнюсе. После окончания второй мировой войны вновь оказался в России и был репрессирован. В своем философском видении стремился к созданию целостной системы христ. миросозерцания на основе раннехрист. учений Оригена и др. теологических, философских и политико-социологических мыслителей (отцов церкви) 2 -8 вв., представителей патристики. Большое влияние на него оказали работы рус. религиозного философа В. С. Соловьева. Всеединство у Соловьева связал с принципом триединства, который представил как исторический процесс становления, «возрастания бытия» и реализации триединства (всеединства). По этому же универсальному принципу, в известной степени напоминавшему гегелевскую «триаду», стремился построить метафизические системы в гносеологии, этике, учении о личности. Опубликовал также ряд трудов по истории духовной культуры средневековья.

Свою философию Карсавин создает на основе концепции абсолюта, понимая его как всеединство и следуя в этом отношении за Вл. Соловьевым. Карсавин пишет, что «абсолютность выше нашего разумения, выше нашего понятия об абсолютном, полагаемом в необходимом противостоянии относительному» [Философия истории. СПб., 1993. С. 77].

Карсавин различает четыре значения всеединства: «1) Божество как абсолютное совершенное Всеединство; 2) усовершенствованное или обоженное (абсолютированное) тварное всеединство, отличное от Бога тем, что когда оно есть, Бога нет, а оно само есть ставшее Богом «ничто»; 3) завершенное или стяженное тварное всеединство, стремящееся к усовершенности своей как к идеалу или абсолютному заданию и через него к слиянию с Богом: к становлению Богом и гибели в Боге; 4) незавершенное тварное всеединство, т.е. относительное многоединство, всеединство, становящееся совершенным через свое завершение, или момент всеединства в его ограниченности» [Там же. С. 48-49].

В своей религиозной метафизике Карсавин рассматривает вопрос о сотворении мира и полагает, что его позиция отличается как от теизма, так и от пантеизма. По его мнению, Бог сотворил мир из ничто, однако это не означает, что сотворенное нечто отличается от него самого.

Карсавин развивает свою систему сотворения мира в книге «О началах». Он пишет, что сотворение мира есть теофания, т.е. проявление Бога в нечто, и прежде всего - в человеке. Человек есть тварь, созданная Богом из «ничто». Сотворение меня Богом из ничего вместе с тем есть и мое собственное свободное самопорождение.

Таким образом, согласно Карсавину, все, что сотворено, это проявление Бога, Бог самоотчуждается и создает сотворенное содержание всего того, что существует. Наш гнев, зависть и ненависть божественны; не только блаженство, но и страдание тоже божественны. Иначе Бог не был бы всеединством и существовало бы некоторое иное злое Божество, что является абсурдным, нечистивым предположением. Таким образом, в основе системы Карсавина лежит принцип всеединства, которым является Бог, тварь же представляет собой «ничто».

При этом Карсавин вскрывает в божественной реальности и в сфере сотворенного бытия триединство, которое у него проявляется как истина, любовь, всеблагость.

Всеединство для Карсавина представляет единство противоположностей - как неопределимость, как определимость и как воссоединение этих полюсов.

Карсавин рассматривает также и проблему личности. Для него личность выступает прежде всего как конкретно-духовная, телесно-духовная определенная сущность, единственная в своем роде, незаменимая и многосторонняя [О личности]. Личность является «всецело духовной и всецело телесной, множественность же проявляется в телесной природе». Принцип личности, по Карсавину, неопределим, он выступает как усия - некая сущность, проявляющаяся в отношении к определенному первоначальному единству - Отцу, к самораздельному единству - Сыну и к самовоссоединяющему единству - Св. Духу.

В решении проблемы теодицеи Карсавин рассматривает зло как проявление неполноты теофании. И путь к совершенствованию состоит «не в борьбе с каким-либо несуществующим злом, но в полноте нашей любви к Богу и с Богом [О личности]. В преодолении слабости нет никакого зла. Познавайте только добро, ибо нет зла. Быть может, на вашу долю выпадет защита слабого путем насилия, спасение жизни путем убийства виновного. Есть такие вещи, как справедливое убийство и справедливая война.

Карсавин развивает свою теорию телесности. Телесность - это множественность, обусловленная определенностью Я. Данная определенность приводит в соотношение мое тело с другими телами не через их внешнее соотносительное положение или контакт, но через их взаимное проникновение и взаимное слияние. Мое тело содержит телесность, внешнюю по отношению к нему, а внешняя телесность содержит меня. Все, что я признаю, помню или даже воображаю, есть моя телесность, хотя не только моя, но и также внешняя для меня. Весь мир, оставаясь телесностью, внешней для меня, становится также моей телесностью.

В работе «Философия истории» Карсавин развивает свои идеи в отношении исторического бытия. Он полагает, что «высшая задача исторического мышления состоит в том, чтобы осмыслить весь космос, все сотворенное единство как единый развивающийся субъект» [Там же. С. 81]. История в таком случае выступает в виде развития «человечества как всеединого, всепространственного и всевременного субъекта» [Там же. С. 88].

По его мнению, историческое бытие состоит из субъектов, которые пронизывают друг друга, развиваясь при этом свободно, так как в любом субъекте содержится в зародышевой форме все содержание. Историческое развитие не подчинено концепции причинности, так как причинность - это проявление внешнего влияния, а развитие состоит в качественном диалектическом изменении, происходящем внутри «целого», а не посредством дополнения целого чем-то извне.

Так, воздействие двух народов друг на друга в ходе своего развития происходит в силу того, что они составляют аспекты высшего субъекта, который включает их в себя.

Особо Карсавин подчеркивает влияние природы на социальную жизнь. Он полагает, что это не внешнее влияние. Влияние природы происходит в силу того, что она, как и все материальные элементы существования, отражена в сознании и преобразована в социально-психический элемент, она составляет часть интеллекта.

Для Карсавина история человечества представляет собой эмпирическое становление и гибель земной христианской церкви. Отсюда Карсавин делает вывод, что историческая наука должна иметь религиозный характер и быть православной. Церковь является телом Христовым, а государство выступает как необходимая самоорганизация греховного мира. Государство, стремящееся к истинам и идеалам церкви, является христианским государством. Церковь и государство, по мнению Карсавина, должны быть соединены, но необходимо определить границы деятельности церкви и государства. Задача церкви в том, чтобы поддерживать государство, осуждать зло и поощрять добро, задача же государства в том, чтобы обеспечивать независимость церкви в своей собственной деятельности - воспитательной, миссионерской и др. Однако церковь не должна использовать государство для преследования еретиков.

В работе «Восток, Запад и русская идея» Карсавин, как и большинство русских философов, рассматривает характерные черты русского духа. Он полагает, что существенная особенность русского народа состоит в его религиозности, которая в то же время содержит и воинствующий атеизм. Русское мышление также характеризует борьба против эмпиризма и рационализма, и вообще интерес к метафизическим проблемам. Взаимное проникновение церкви и государства - вот русский идеал. Русское православие пассивно и бездеятельно. Карсавин пишет, что русские созерцают абсолют сквозь дымку мечты. Русские пытаются действовать, стремясь к некоему абсолюту. Если же русский сомневается в абсолютном идеале, то становится безразличным ко всему и даже грубым, он «способен перейти от невероятного законопослушания к самому необузданному бунту.

Осн. произв.: «Культура средних веков», 1914; «Noctes petropolitanae», 1922; «Восток, Запад и рус. идея», 1922; «Философия истории», 1923; «О началах», 1925; «Peri archon. Ideen zur christlichen Metaphysik», 1928; «О личности», 1929, «Культура Средних веков» (1914), «Введение в историю» (1920), «Восток, Запад и русская идея» (1922), «Философия истории» (1923), «О началах» (1925), «О личности» (1922) и др.

Карус Карл Густав

КАРУС (Carus) Карл Густав (род. 31 янв. 1789, Лейпциг – ум. 28 июля 1869, Дрезден) – нем. врач и естествоиспытатель, натурфилософ и психолог-романтик, друг и единомышленник Гёте. Придерживался, как и последний, генетического метода, согласно которому рассмотрение явлений начинается с первичного явления, так что через понимание процесса становления приходят к пониманию его результата. В этом смысле Карус считал, что в основе всего существующего лежит превращение форм одушевленной как целое Вселенной, в границах которой человек как существо, обладающее телом и (бессознательно-творческой) душой, связан своей судьбой с растительным и животным миром, в то время как благодаря своему сознанию он создает новую, только ему присущую сферу, которая нередко вступает как во внутренний, так и во внешний конфликт с бессознательной жизнью. Согласно Карусу, тело является выражением души (см. также Мнема), болезнь есть нарушение целостности тела и души, которая может быть восстановлена опять-таки единством целого. Карус был противником всякого материализма и механицизма, он выступал также против дарвинизма и учения о роли среды. Его осн. заслугой является глубокое исследование бессознательной психической жизни. Оси. произв.: «Psyche, Zur Entwicklungsgeschichte der Seele», 1846; 4Symbolik der menschlichen Gestalt», 1853; «Lebenserinnerungen», 4 Bde., 1856-1866; «Goethe», 1843.

Касавин Илья Теодорович

КАСАВИН Илья Теодорович (р. 1954) — специалист по теории познания, философии науки, современной нем. и амер. философии; доктор филос. наук (1989), главный научный сотрудник сектора теории познания Ин-та философии РАН (2000), проф. Ун-та Российской академии образования (2001), чл.-корр. РАН (2003). Автор свыше 160 научных публикаций, в т.ч. 9 монографий. Руководитель организованного им российско-германского Центра по изучению нем. философии и социологии (1994). Награжден медалью Академии наук за цикл работ по методологии науки. Приглашенный старший исследователь Оксфордского унта (Великобритания, 1991, 1993), стипендии Фондов Гумбольдта, Круппа, Фольксвагена и Немецкой службы академических обменов (Германия, 1992—2002).

Область научных интересов — теория познания, философия науки и социология знания, история философии, науки и культуры. Опираясь на идеи B.C. Стёпина, В.А. Лекторского, Д. Блура, К. предложил вариант социальной теории познания (СТП), радикально расширяющий ее предметную область, что позволяет анализировать не только научное, истинное, вербализированное знание, но все когнитивное многообразие сознания, деятельности и общения. СТП предполагает социокультурную интерпретацию классических теоретико-познавательных категорий, отдавая приоритет не логическим способам анализа и методам истинностной оценки, но феноменологическому описанию и типологическому анализу знания; связывает филос. подход к знанию прежде всего с исследованием не предметного, а его социального содержания. Исходя из идей К. Хюбнера, М.К. Петрова, А.Я. Гуревича, Э. Эванс-Причарда и М. Дуглас, К. разрабатывал концепцию креативной онтологии знания, призванной дополнить СТП до целостной неклассической эпистемологии (НЭ). В последней такие категории, как «знание», «истина», «рациональность», «прогресс познания», «традиция», «пространство», «время» и др., понимаются уже не только как позиции рефлексии, выражающие социокультурное содержание знания, но выступают как онтологические стратегии, учитывающие размерность целостного индивида. НЭ вводит тем самым элементы специфической антропологии и онтологии, выражением которых выступают новые концепты, в т.ч. заимствованные из других гуманитарных наук (познавательная установка, миграция, оседлость, местность, путь, предельный опыт, архе, исторические априори, индивидуальная культурная лаборатория). Данный междисциплинарный подход объединяет элементы социальной теории познания, феноменологической культурологии и герменевтики с методами и результатами социальной и культурной антропологии, палеоантропологии, когнитивной психологии, лингвистики, исторической географии. Базируясь на подходах X. Борхеса, К. Гирца, А. Шюца и К. Юнга, К. разработал с целью дополнительного эмпирического обоснования НЭ элементы исторической эпистемологии, использующей для реконструкции истории познания междисциплинарный метод case studies. Особенность интерпретации этого подхода состоит в персонификации когнитивных эпох в образах героических и исторических персонажей, стилизованные фрагменты биографий которых задают архетипы культурной истории. Здесь НЭ смыкается с художественной литературой, используя ее методы для типизирующей реконструкции творческой индивидуальности. В последующем К. занимался построением целостной концепции повседневности, стремясь синтезировать аналитические и феноменологические подходы; обосновал функциональную интерпретацию повседневности и необходимость разграничения повседневности как реальности, знания и философского принципа. Анализ естественного языка привел К. к необходимости осмысления таких феноменов, как текст, контекст и дискурс, что должно дать новые ответы на вопросы, поставленные постмодернистскими авторами.

В качестве редактора и составителя руководил подготовкой 14 коллективных монографий, антологий и переводов, среди них: «Заблуждающийся разум» (1990), «Деятельность: теории, методология, проблемы» (1990, совм. с Лекторским В.А.), «Наказание временем. Философские идеи в современной русской литературе» (1992), «Познание в социальном контексте» (1994, совм. с Лекторским В.А.), «Философия науки. Вып. 5» (1999, совм. с Порусом В.Н.), «Разум и экзистенция» (1999, совм. с Порусом В.Н.), «Уранос и Кронос. Хронотоп человеческого мира» (2001), «Субъект. Познание. Деятельность. К семидесятилетию В.А. Лекторского» (2002) и др.

Теория познания в плену анархии. М., 1987; Рациональность в познании и практике. М., 1989 (в соав. с З.А. Сокулер); Познание в мире традиций. М., 1990; Миграция. Креативность. Текст. Проблемы неклассической теории познания. СПб., 1999; Традиции и интерпретации. Фрагменты исторической эпистемологии. СПб., 2000; Социальная теория познания. Учебное пособие. М., 2001; Анализ повседневности. М., 2003 (в соавт. с С.П. Щавелевым); Ansatze zu der soz-ialen Erkenntnistheorie. Bremen, 1997; Soziale Erkenntnistheorie. Migrationsmetaphern, Wissenstypen, Textepochen. Nichtklassis-che Ansatze. Hildesheim, 2003.

Касман Отто

KACMAH (Kasmann) otto (род. 1562 ум. 1607) – нем. философ. Уточнил значение слова «антропология»; исключительно абстрактному мышлению Касман противопоставил здоровое мировоззрение, в основе которого лежит наблюдение; его целью было изучение человека в целом с помощью антропологии («Psychologie anthropologica», 2 Bde., 1594-1596); известен как основатель философской антропологии.

Кассий

КАССИЙ (Κάσσιος) (1-я пол. 1 в. н. э.?), скептик, известный по упоминанию у Диогена Лаэртия как критик социально-политических взглядов стоика Зенона из Кития, изложенных в его раннем сочинении «Государство». Диоген приводит возражения «учеников скептика Кассия» (oi wepl Κάσσων τον σκζπτικόν), из которых можно восстановить некоторые положения самого раннего философско-литературного опыта Зенона, написанного под сильным влиянием кинического умонастроения. Согласно этому источнику, Зенон в своей книге 1) объявил бесполезным весь основной образовательный цикл (έγκύκλως τταιδβία); 2) провел резкую границу между мудрецами и всеми остальными: всех, кто не добродетелен, отнес к врагам, людям вредным, низменным и друг другу чуждым - чужды и родители детям, и брат брату, и вообще члены одной семьи друг другу (D. L. VII 32-33). Возможно, К.-скептик тождествен К., упоминаемому Галеном в связи с полемикой о причинах (De сотр. med. loc). He исключено также, что К. тождествен К.-медику, о котором римский энциклопедист Авл Корнелий Цельс отозвался как о «самом талантливом враче» своего времени (De med., Prooem. 69), - согласно этой гипотезе датировка жизни К. устанавливается по времени имп. Августа и Тиберия.

Фрагм.: Deichgräber К. Die griechische Empirikerschule. Sammlung der Fragmente und Darstellung der Lehre. В.; Ζ., 1965.

Лит.: SchofieldM. The Stoic Idea of City. Camb., 1991, p. 3-21; Wellmann M. Cornelius Celsus, 1913 (ch. 5).

Кассиодор Флавий Магнус

КАССИОДОР (Cassiodorus) Флавий Магнус Аврелий (род. ок. 490, Силациум, Калабрия – ум. 583) – рим. философ и политический деятель. Издал очерк мировой истории («Chronica», до 519); в монастыре Вивариум по его настоянию были переписаны соч. древних ученых и тем самым была спасена часть античной литературы, имеющей большую ценность. Как психолог Кассиодор развивал учение о бестелесности души, которая благодаря своей разумности близка Богу, а благодаря своему подобию Богу – бессмертна.

Кассирер Эрнст

КАССИРЕР (Cassirer) Эрнст (род. 28 июля 1874, Бреслау – ум. 13 апр. 1945, Нью-Йорк) – нем. философ.  на протяжении своей жизни преподавал философию во многих ун-тах мира (в Германии до 1933 — в ун-тах Берлина и Гамбурга, в Англии — в Оксфордском ун-те, в Швеции — в Гетеборгском ун-те, в США с 1941 и до конца жизни — в Йельском и Колумбийском ун-тах). Принадлежал к марбургской школе неокантианства, занимался исследованием истории философских проблем. Рядом с миром чистых знаний научного мышления, с тем миром, в котором предметное растворяется в отношениях, Кассирер поместил мир языкового мистически-религиозного мышления и художественного созерцания. Он выступал в защиту теории относительности Эйнштейна и считал, что в истории науки и в истории философии имеет место развитие от наглядного предметного мышления к отвлеченному, в котором на первый план выступают функция и отношение.

В начале своей деятельности К. концентрировал усилия на филос. проблемах естествознания. В этот период со всей очевидностью определилась исходная установка его теоретической философии, а именно «марбургская» интерпретация кантовской «Критики». При марбургском подходе метафизическое разделение мышления и бытия оказывается невозможным, а проблема трансцендентального синтеза становится едва ли не основополагающей.

К. разработал учение о понятии как законе упорядоченного многообразия, совмещающем в себе и объективность кантовских категорий, и регулятивный характер кантовских идей разума (трансцендентность понятия всякому частному опыту). К основной характеристике такого понятия относится то, что отдельный член опыта (многообразное) обладает символическим характером — в нем подразумевается общий закон, охватывающий совокупность всех членов, при этом общее и особенное различаются не в бытии, а исключительно в значении.

Анализ природы и функции понятия создает необходимую предпосылку для перехода к символическому истолкованию культуры в фундаментальном произведении К. «Философия символических форм». В этой работе К. представил грандиозную картину конституирования предмета формой сознания, при котором научное познание теряет свои исключительные права на такое конституирование. Символическое в концепции К. оказывается подобным общему потоку жизни и мышления, протекающему через сознание. Характеристики символической сферы, даваемые К., призваны структурировать многомерность сознания и, соответственно, мира культуры. Символическая форма представляет собой целый пласт сознания (мифический, языковой, научный), он автономен, самодостаточен, несводим к другой форме и принимает конкретные очертания при описании содержания априорных форм числа, времени, пространства и понятия в контексте этой формы. Сознание не только многомерно, но и динамично — эту характеристику сознания отражают символические функции сознания: выражения значения, изображения значения, чистого значения. Мышление представляет собой синтез многообразного; в мифомышлении в отличие от научного мышления синтезируемое многообразное и его значение не могут быть отделены друг от друга и воспринимаются как нераздельная данность. В научном мышлении, наоборот, и понятие, и само многообразное лежат целиком в сфере идеального. Процесс перехода от мифомышления к научному познанию может быть выражен следующей формулой: от данности к заданности, от интуитивного предчувствия синтеза к дискурсивному предвосхищению синтеза в понятии.

В более поздней работе К. «Эссе о человеке» (1944) этот процесс назван самоосвобождением. В то же время для К. очевидна невозможность радикального устранения элементов мифического сознания, присутствующего зачастую в скрытом виде в сознании современного человека, и, кроме того, очевидна возможность актуализации мифического слоя сознания и опасность последствий такого шага.

В числе основных идей «позднего» К. — тезис об интерпретации человека в терминах культуры, тезис о свободе, представляющей собой свободу творческой активности. Сохранение на протяжении всей жизни К. приверженности функционализму находит подтверждение и в его последних работах: представление о к.-л. неизменной сущности человека оказывается невозможным.

Осн. произв.: Познание и действительность. СПб., 1912; Das Erkenntnis-problem in der Philosophie und Wissenschaft der neueren Zeit. Berlin, 1906—1957. Bd 1—4; Philosophie der symbolischen For-men. Berlin, 1923—1929. Bd 1—3; Substanzbegriff und Funk-tionsbegriff. Berlin, 1940; An Essay on Man. New Haven, 1944; The Myth of The State. New Have, 1946.

Касснер Рудольф

КАССНЕР (Kayner) Рудольф (род. 11 сент. 1873, Грос-Павловиче, Моравия – ум. 1 апр. 1959, там же) – автор философских работ и очерков; по своему образу мыслей приближается к Дж. Сантаяне, написал ряд работ по физиогномике: «Grundlage der Physiognomik» (1921); «Das physiognomische Weltbild» (1930); «Physiognomik» (1932). Его эстетические и философские соч. отличаются своеобразной и глубокой силой убеждения, таковы: «Die Mystik, die Kьnstler und das Leben» (1900); «Zahl und Gesicht» (1919); «Der Gottmensch» (1938); «Transfiguration» (1946); «Das inwendige Reich. Versuch einer Physiognomik der Ideen» (1953).

Кастанеда Карлос

КАСТАНЕДА (Castaneda) Карлос (19267-1998) - испанский антрополог, мыслитель эзотерической ориентации, автор ряда книг, посвященных изложению миропонимания мексиканского индейца яки Дона Хуана Матуса, одного из (согласно К.) Учителей человечества. Встреча К. и дона Хуана состоялась в 1960. Сочинения К.: "Разговоры с доном Хуаном" (1968), "Отделенная реальность" (1971), "Путешествие в Икстлан" (1972), "Сказка о силе" (1974), "Второе кольцо силы" (1977), "Дар орла" (1981), "Внутренний огонь" (1984), "Сила безмолвия" (1987), "Искусство сновидения" (1994), "Активная сторона бесконечности" (1995), "Тенсегрити: Магические пассы магов древней Мексики" (1996), "Колесо времени" (1998) и др. Творчество К. наглядно демонстрирует практически полное взаимное исключение подходов миропонимания мистика и эзотерика Дона Хуана, с одной стороны, и мировоззрения западного интеллектуала 20 ст. О последнем Дон Хуан говорит: "Та жизнь, которую вы ведете, - не жизнь совсем. Вы не знаете того счастья, которое проистекает из делания вещей осознанно". После первого расставания и воссоединения Учителя и ученика (т.е. К.) Дон Хуан постулирует необходимость своеобразного и нетрадиционного взгляда на мир с целью его постижения: "Ты испугался и удрал из-за того, что чувствуешь себя чертовски важным. Чувство важности делает человека тяжелым, неуклюжим и самодовольным. А чтобы стать человеком знания, нужно быть легким и текучим". Эксперименты К. на себе самом с психотропными растениями (прием галлюциногенов - пейота, дурмана Datura inoxia, гриба из семейства Psylocybe - был ошибочно принят К. за основную методику миропостижения у индейцев яки), а также совместные попытки постижения основ колдовства исполняли роль (в контексте имплицитного понимания ситуации Дон Хуаном) лишь средства для высвобождения из инертных мировоззренческих, категориально-понятийных, логистических, двумерных пространственно-временных и пр. тисков известного мира. ("Ты считаешь себя слишком настоящим", - говорил Дон Хуан К.) Реальность самого К. и Дон Хуана суть мудрость, специфическая ценность и особая психотехническая установка, предполагающие и задающие значительное количество мыслимых, весьма условных интерпретаций. Несомненно более важными явились, в частности, техники видения и "остановки мира", которыми владел, согласно К., Дон Хуан. Видение у Дона Хуана не аналогично традиционалистскому смотрению. Последнее предполагает истолковывание, оно - процесс мышления, в границах которого мысли об объекте весомее, нежели истинное его видение. В процессе же смотрения индивидуальное "Я" замещается, вытесняется видимым объектом. Обретается свобода от ига каких бы то ни было предзаданных оценок, комментариев и пр. Мир, на который мы смотрим, по Дону Хуану, - это лишь одно из его возможных описаний. (В начале второго тома К. писал: "...В то время учение дон Хуана начало представлять собой серьезную угрозу моей "идее мира". Я стал терять уверенность, которую мы все имеем, в том, что реальность повседневной жизни является чем-то таким, что мы можем считать гарантированным и само собой разумеющимся".) Увидеть ЭТО (объект в собственной безграничной ясности превосходящий любые обозначения себя) - и означает постижение его скрытой бытийности. Видение призвано заместить "думание" - дискретный поток мыслей индивида, инициируемых по поводу всего, чего угодно. Сравнения, по К., в таком контексте бессмысленны - все вещи равно важны и неважны: "... человек, вступивший на путь магии, постепенно начинает сознавать, что обычная жизнь навсегда оставлена позади, что знание в действительности - это пугало, что средства обычного мира больше не будут средствами для него и что он должен приспособиться к новому образу жизни, если собирается выжить... К тому времени, когда знание становится пугающим делом, человек также начинает осознавать, что смерть является незаменимым партнером, который сидит рядом с ним на одной циновке. Каждая капля знания, которая становится силой, имеет своей центральной силой смерть. Смерть делает завершающий мазок, а все, что трогается смертью, действительно становится силой... Но концентрация на смерти заставит любого из нас фокусироваться на самом себе, а это является снижением. Поэтому следующая вещь, которая необходима... - это отрешенность. Мысль о неминуемой смерти вместо того, чтобы стать препятствием, становится безразличием". "Человек действия", по Дону Хуану, живет действием, а не мыслями о действиях. Такой человек менее всего озабочен тем, что ему будет "думаться", когда действие прекратится. По дону Хуану, "человек идет к знанию так же, как он идет на войну, полностью проснувшись, со страхом, с уважением и с абсолютной уверенностью. Идти к знанию или идти на войну как-то иначе - ошибка, и тот, кто совершает ее, доживет до того, чтобы пожалеть о сделанных шагах...". Человек, созревший для "осуществления действий, не думая", - это человек знания, способный исполнить действие и исчезнуть, не обременяя себя мыслями о результатах. "Чтобы стать человеком знания, - отмечал Дон Хуан, - нужно быть воином. Нужно биться и не сдаваться, не жалуясь и не отступая до тех пор, пока не станешь видеть лишь для того, чтобы понять - ничто не имеет значения... Искусство воина - находить равновесие между ужасом от того, что ты человек, и восхищением от того, что ты человек". Главный смысл таких оценок в том, что помимо мира наших восприятий правомерно полагание иных возможных миров, признание плюрализма наличного бытия. Стремясь опровергнуть в третьем томе сочинения традиционные ценности индивида Запада (цельность и уникальность личности - наличие истории у "Я", самооценку, полагание насущной реальности как единственно возможной и пр.), Дон Хуан постулирует, что поскольку наша личная история - промысел других, постольку мы должны избавиться "от обволакивающих мыслей других людей". Дон Хуан у К. для изображения архитектоники мироздания вводит понятия "тональ" и "нагваль". "Тональ" - "регистратор" мира; все, что человек способен описать (любая вещь, для которой у человека находится слово, относима к "тональ"), мир, данный в языке, культуре, смотрении, делании. "Нагваль" (вечный, неизменный и спокойный) - актуально и потенциально неописуемое, истинный творец мироздания (а не его свидетель), доступный для обнаружения лишь в состоянии элиминации собственных умственных убеждений. Все "фрагменты" будущего "я" человека (телесные ощущения, чувства и мысли) до рождения индивида располагаются в нагвалеобразных "челноках", впоследствии их соединяет вместе "искра жизни". Родившись, человек сразу же теряет ощущение нагваля и погружается в ипостаси тоналя. В отличие от индуистского "Это", лежащего вне бытия людей, нагваль Дона Хуана может быть использован колдуном в своих целях, придавая человеку неизмеримые возможности. Смысл данного учения сводим, вероятнее всего, не к описаниям невероятных способностей "посвященных" людей. (Когда К., в 1968, попытался преподнести Дону Хуану первый том книги о Доне Хуане, тот отказался от подарка, заметив: "Ты знаешь, что мы делаем с бумагой в Мексике".) Дон Хуан у К. видит, что люди обманывают себя, давая имена миру, ожидая при этом, что он будет соответствовать их обозначениям, схемам и моделям; люди ошибаются, полагая, что человеческие действия конституируют мир, и что они и есть мир. "Мир - это загадка... Мир непостижим, а... мы все время стремимся открывать его тайны. Его же надо принимать таким, каков он есть - таинственным!". Эзотерический мир (у К. вполне "валентный" рядовому индивиду) диктует приобщающемуся неофиту собственные правила игры: по дону Хуану, "принимать ответственность за свои решения - означает, что человек готов умереть за них". Европеец, прячущийся за сакральный авторитет культурных традиций и мыслящий себя потенциально бессмертным, способен тем самым уходить от ответственности: согласно дону Хуану, "решения бессмертного человека могут быть изменены, о них можно сожалеть или подвергнуть их сомнению". Ожидание общественного признания заслуг, самоуважение как особые максимы - в пространстве эзотеризма утрачивают всякий смысл: по мысли дона Хуана, "ты так чертовски важен, что можешь позволить себе уйти, если вещи складываются не так, как тебе бы хотелось... Человек - только сумма личной силы. Эта сумма определяет, как он живет и умирает". Стремление К. не только изложить личный опыт контакта с репрезентантами эзотерической реальности, но и задать возможный универсальный язык ее описания наряду с перспективными моделями ее теоретических реконструкций - придает особо значимый эвристический статус его сочинениям.

Катков Михаил Никифорович

КАТКОВ Михаил Никифорович (1(13). 01. 1818, по др. сведениям — 6(18). 11. 1817, Москва — 20. 07(1. 08). 1887, с. Знаменское Подольского у. Московской губ.) — публицист, философ, филолог и общественный деятель. Род. в семье мелкого чиновника. В 1838 г. окончил словесное отд. Московского ун-та, получив в 1839 г. степень магистра. Еще в ун-те примкнул к кружку Станкевича. Наиболее близкие отношения у него складываются с М. А. Бакуниным и Белинским. К этому времени относится и его увлечение философией Шеллинга и Гегеля, идеи к-рых он пытался приложить к рус. истории. В конце 1840 г. он уезжает в Берлин, где в течение двух семестров слушает лекции Шеллинга. После возвращения К. в Россию происходит его идейное размежевание с Белинским, к-рый не принял его шеллингианства. В 1845 г., защитив диссертацию "Об элементах и формах славяно-русского языка", К. становится адъюнктом по кафедре философии Московского ун-та. Его перу принадлежит работа "Очерки древнейшего периода греческой философии" (1851—1853). В 1850 г. К. становится редактором газ. "Московские ведомости", а с 1856 г. — журн. "Русский вестник". Общественно-политическая позиция К. этого времени либерализм правого толка. Он выступает за отмену крепостного права, введение института мировых судей, гласность и т. д. При этом "постепенность" в общественном развитии является для него осн. ключевым понятием. Он остро полемизирует с журн. "Современник", с Чернышевским и Герценом, к-рых обвиняет в отрыве от народа, в нигилизме. (Есть основания полагать, что сам термин "нигилизм" был впервые введен именно К.) После восстания в Польше (1863) К. занимает шовинистическую позицию, требуя применения в Польше самых жестких военно-полицейских мер. В кон. 70-х гг. переходит на позиции крайней реакции. В своих статьях К. нападает на суды и земские учреждения, становится самым агрессивным критиком либерализма. Из умеренного либерала К. превращается в идеолога контрреформ.

Соч.: Собрание передовых статей "Московских ведомостей" (с 1863 по 1887). М., 1897—1898. Т. 1—25; О нашем нигилизме по поводу романа Тургенева // Русский вестник. 1862. № 4; О самодержавии и конституции. М., 1905; О церкви. М„ 1905.

Лит.: Любимов Η. Α. Μ. Η. Катков и его историческая заслуга. Спб., 1889; Сементковский Р. И. M. H. Катков. Его жизнь и литературная деятельность: Биографический очерк. Спб., 1892; Твардовская В. А. Идеология пореформенного самодержавия (M. H. Катков и его издания). М., 1978.

Катрейн Виктор

КАТРЕЙН (Cathrein) Виктор (род. 8 мая 1845, Бриг, Швейцария – ум. 10 сект. 1931, Ахен) – нидерл. католич. философ, занимавшийся вопросами морали и социальными проблемами, профессор философии морали в Фалькенбурге. Как теист, неосхоласт, он учил, что осн. моральные принципы, которыми руководствуется мир, повсюду одинаковы (потому что они определяются естественным разумом, который покоится на господстве монотеистического образа мышления) и изменяются лишь в особых условиях. Осн. произв.: «Moralphiosophie», 2 Bde., 1890-1891; «Die Einheit des sittlichen BewuЯtseins der Menschheit», 3 Bde., 1914.

Каутский Карл

КАУТСКИЙ (Kautsky) Карл (род. 16 окт. 1854, Прага – ум. 17 окт. 1938, Амстердам) – писатель социалистического направления, историк и политэконом. Сначала находился под влиянием идей Лассаля, анархизма и позитивизма, затем «пропагандировал марксистские взгляды. Его философские воззрения смыкались, по его словам, с высказыванием Энгельса: «Тела неотделимы от движения: их формы и виды можно познавать только в движении; о телах вне движения, вне всякого отношения к др. телам, ничего нельзя сказать. Лишь в движении тело обнаруживает, что оно есть». Люди и человеческие группы – тоже тела; исследование форм их движения – предмет социологии. Разделял также взгляды социального дарвинизма. Позже выступал против большевизма. Осн. работы: «Ethik und materialistische Geschichtsauffassung», 1906; «Der Ursprung des Christentums», 1908; «Die materialistische Geschichtsauffassung», 2 Bde., 1927; Собр. соч., т. 1-4, 1923-1930.

Кафка Густав

КАФКА (Kafka) Густав (род. 23 июля 1883, Вена – ум. 12 февр. 1953, Вейцхохгейм) – австр. психолог; в 1923 – 1935 – профессор в Дрездене, с 1947 – в Вюрцбурге; в 1922 издал «Справочник по сравнительной психологии» в 3 тт., кроме того, написал «Geschichtsphilosophie der Philosophie-Geschichte», 1933.

Кафка Франц

КАФКА (Kafka) Франц (род. 3 июля 1883, Прага – ум. 3 июня 1924, Кирлинг, близ Вены) – австр. писатель, философ. Получил известность после того, как были опубликованы фрагменты его романов «Процесс» (1915) и «Замок» (1922), в которых он в поэтической притчеобразной форме воплотил мотив трагического бессилия человека перед абсурдностью мира. Кафка выступал против свойственного человеку превращения в идола исторических назначений Бога (нация, государство, церковь) и учил, что Бог непостижим, что употребление всей силы воли используется врагами индивида, чтобы сокрушить его; однако перед божьим судом нет безгрешных. Избр. соч. Кафки изданы в сборнике «Превращение» (1916).

Его немногочисленные произведения, совмещающие в себе элементы экспрессионизма и сюрреализма, оказали значительное влияние на философию и культуру 20 в. К., получивший широкую известность после посмертной публикации его романов в 1920-е, является одним из наиболее интерпретируемых литераторов. Можно выделить четыре основные группы интерпретаций: социальные, психоаналитические, религиозные и философские. Социальные интерпретации, которые являются наиболее распространенными, рассматривают "Процесс" и "Замок" как повествования о борьбе индивида с могущественными политическими и бюрократическими структурами, несущими в себе угрозу свободе и демократии. Подобные трактовки творчества К. получили широкое распространение в кинематографе, журналистике и прочно закрепились в обыденном сознании. Психоаналитические интерпретации рассматривают произведения К. в качестве кодированных структур психоаналитических символов, в подтверждение чему приводятся факты сложной личной жизни К., многие из которых нашли отражение в его дневниках и письмах. Представители психоанализа указывают на трудные отношения К. с отцом, а также с двумя невестами, ни на одной из которых он так и не женился, считая, что эти личные проблемы воплотились в сложной символике его романов. Религиозные интерпретации делают акцент на библейских мотивах, присутствующих в произведениях К., на использовании им притч, наличии религиозных символов в его произведениях. В подобных трактовках герои романов К. заняты поиском Бога, который оказывается предельно трансцендентным миру (М.Брод). Наиболее известные философские интерпретации предлагались в экзистенциализме, который видел в К., наряду с Кьеркегором и Достоевским, писателя, наметившего основные темы трагичности бытия и экзистенциального одиночества индивида. Камю и Сартр позаимствовали у К. немало литературных приемов при создании экзистенциалистского романа. Кроме того, экзистенциализм вдохновил и чисто философские интерпретации, которые усматривают в противостоянии Землемера и Замка в "Замке", Йозефа и Суда в "Процессе" метафорическое осмысление проблемы отношения субъекта и реальности (Д.Хеллер). В 1950-1970-е к К. продолжают обращаться представители структурализма и постструктурализма. С одной стороны, Р.Барт, С.Зонтаг и другие авторы подвергают критике неутихающую волну схожих и избитых интерпретаций творчества К. и призывают оставить его произведения такими, какие они есть; с другой стороны, многие философы (Делез, Адорно) используют тексты К. для подтверждения своих концепций.

Кашкин Николай Сергеевич

КАШКИН Николай Сергеевич (2 (14). 05. 1829, Калуга 29. 11 (12. 12). 1914, Калуга) — общественный деятель, петрашевец. Сын декабриста, служил чиновником Азиатского департамента Министерства иностранных дел; в кон. Жизни — член Рус. географического об-ва. Увлекался философией и политической экономией, изучал труды Канта, Гегеля, читал философские работы Герцена. В 1848 г. организовал кружок, в к-ром обсуждались соч. зап. политэкономов, социалистов, философов. Выступил с докладом об общественной науке, построенной на естественных законах. Используя раскавыченные цитаты из работы Герцена "Дилетантизм в науке", К. подчеркивал близость религии и идеализма, доказывал их неспособность решать актуальные социальные проблемы, осуждал их уход от жизни. Как и мн. петрашевцы, считал, что для объяснения исторического развития надо использовать законы естествознания, составляющие основу атеизма. Главным аргументом в защиту его считал неспособность или нежелание Бога "дать счастья миллионам   созданий   своих".   "Неверующий, — говорил он, — поступает логичнее слепо верующего". Готовил перевод части соч. Ш. Фурье "Теория всемирного единства". "За недонесение о произнесении петрашевцами речей, в коих они порицали Бога, церковь и государственное устройство" был арестован вместе с др. и приговорен к 4 годам каторги, замененной ссылкой на Кавказ в солдаты, где познакомился и подружился с Толстым. После амнистии служил в Калужском губернском комитете по устройству быта крестьян, затем в земстве. Неопубликованные письма К. хранятся в архивах в Москве и Петербурге.

Соч.: Дело петрашевцев. М.; Л., 1951. Т. 3. С. 151—172; Филос. и общественно-политические произв. петрашевцев. М., 1953. С. 653—660; Первые русские социалисты. Л., 1984. С. 319—324.

Лит.: Семевский В. И. Петрашевцы. Кружок Кашкина // Голос минувшего. 1916. № 2. С. 41—61; № 3. С. 48—68; № 4. С. 174—192; Пикуль В. Приговорен лишь к расстрелу // Советская Россия. 1986. 6 апр.

Кедворт Ралф

КЕДВОРТ (Cudworth) Ралф (род. 1617, Адлер, Соммерсетшир – ум. 26 июля 1688, Кембридж) – англ, философ, основатель и глава кембриджской школы, защищал платонизм, опирающийся на христианство.  Образование получил в Кембриджском ун-те, где испытал сильное влияние Б. Уичкота. С 1645 глава Клэр-колледжа, а с 1654 Крайст-колледжа Кембриджского ун-та. К. разработал спиритуалистическое и теологическое учение о мире, в котором действуют духовные «пластические природы» — непосредственные инструменты реализации божественных целей. В главном соч. «Истинная интеллектуальная система универсума» К. выдвинул идеалистическую интерпретацию атомистической теории. Соглашаясь с Р. Декартом в трактовке критерия истинности идей как ясности и отчетливости, а также принимая теорию врожденных идей, которой придавал теологическую окраску, К. одновременно отвергал картезианскую дуалистическую онтологию и механистическую физику. Выступал против теории общественного договора и этических взглядов Т. Гоббса, учил о божественном происхождении неизменных и вечных принципов нравственности. Осн. произв.: The True Intellectual System of the Universe. London, 1678; A Treatise of Freewill. London, 1838.; Passmore J.A. Ralph Cudworth. Cambridge, 1951.

Кейзерлинг Герман

КЕЙЗЕРЛИНГ (Keyserling) Герман (род. 20 июля 1880, Кённо, Лифляндия – ум. 26 апр. 1946, Аврах, Тироль) – нем. философ, автор работ по философии культуры и философии истории; основал (1920) в Дормштадте «Школу мудрости» и руководил ею; развивал метафизическую в своей основе «философию смысла». Он применил понятие смысла для характеристики всякого духовно постижимого начала, однако сам смысл, не совпадая по своей сущности ни с греч. логосом, ни с учением Платона об идее, не имел определения. «Он родствен только одному кит. всеобщему творческому принципу. Но и этот последний я не считаю смыслом. Под смыслом я понимаю начало». Затем создал учение о поляризации, самоосуществлении, придании смысла, стиле многообразного мышления, т.е. антропологию, основанную на единстве тела, души и духа. Его философия стремится освободить духовную сущность человека, сделать ее сознательной. Введенное им впервые понятие «гана» заимствовано психологией К.Г.Юнга. Осн. работы: «Schцpferische Erkenntnis», 1922; «Menschen als Sinnbilder», 1926; «Sьdamerikanischen Meditationen», 1932; «Das Buch vom persцnlichen Leben», 1934; «Reise durch die Zeit», 1948.

Кейнс Джон Мейнард

КЕЙНС (Keynes) Джон Мейнард (род. 5 июня 1883, Кембридж – ум. 21 апр. 1946, Лондон) – выдающийся англ. экономист; с 1920 – профессор в Кембридже. Совершил в экономике «кейнсианскую революцию» книгой «Общая теория занятости, процента и денег» («The general theory of employment, interest, and money», 1936). В своих теориях развивал идеи регулируемого государственного вмешательства в рыночную экономику. Идеи Кейиса в немалой степени помогли развитым странам Запада выйти из Великой депрессии 30-х годов.

Кёлер Вольфганг

КЁЛЕР (Kцhler) Вольфганг (род. 21 янв. 1887, Ревель) – нем.-амер. психолог. В 1922 – 1935 – профессор Берлинского ун-та, позже – в Принстоне (США). На станции по изучению человекоподобных обезьян в Тенерифе занимался исследованием интеллекта шимпанзе («Intelligenzprьfungen an Menschenaffen», 1917) и на химико-физической основе развивал теорию гештальта, которая охватывает также биологические формы и процессы формирования («Die physischen Geschtalten in Ruhe und im stationдren Zustand», 1920); позднее им написана работа «Psychologische Probleme» (1933).

Кельзен Ханс

КЕЛЬЗЕН (Reisen) Ханс (род. 11 okt. 1881, Прага – ум. 20 апр. 1973, Беркли, Калифорния, США) – австр. юрист, занимавшийся вопросами государства и права. Професор (с 1919 – в Вене, с 1930 в Кёльне, с 1933 – в Женеве, с 1936 – в Праге, с 1939 – в США); ученик Когена, создал «чистую теорию права», отбрасывающую мысль о естественном праве организма и рассматривающую право как систему принудительных норм, а государство – как правовую организацию. Учение Кельзена, одного из основателей правового норматизма, оказало сильное влияние на конституции австр. и чехосл. государств (до второй мировой войны). Осн. работы: «Hauptprobleme der Staatsrechtslehre aus der Lehre vom Rechtssatz», 1911; «Allgemeine Staatslehre», 1925; «Theorie generale du droit international public», 1932; «Reine Rechtslehre», 1934.

Кеплер Иоганн

КЕПЛЕР (Kepler) Иоганн (род. 27 дек. 1571, Вейль-дер-Штадт, Вюртемберг – ум. 15 нояб. 1630, Регенсбург) – нем, астроном и исследователь природы; в 1594 – 1600 – профессор математики и морали в Граце, до 1612 – ассистент астронома Тихо Браге в Праге. Основываясь на мистической натурфилософии и пантеистических мотивах, он развил мысль о мировой гармонии, а в стремлении индуктивно обосновать эту мысль открыл три закона движения планет, названных его именем, – первые законы природы, выраженные в математической форме; для него они были выражением божественной гармонии. Эти открытия были опубликованы в работах «Astronomia nova» (1619) и «Hormonices mundi» (1619). Число планет, по Кеплеру, не может быть иным, чем 5, потому что имеется лишь 5 правильных многогранников; см. Галилей. Учение Кеплера имело огромное значение для формирования современной картины мира.

Кершенштейнер Георг

КЕРШЕНШТЕЙНЕР (Kerschensteiner) Георг (род. 29 июля 1854, Мюнхен – ум. 15 янв. 1932, там же) – нем. педагог, создатель теории широкого образования и его организации. С 1911 – профессор в Мюнхене. От современного образонания Кершенштейнер требовал, чтобы оно расширяло духовный горизонт, развивало разносторонность, гибкость и умение объяснить новую ценность, дать ей оценку, чтобы оно воспитывало потребность в духовном росте, способствовало развитию душевной цельности и целеустремленности в воспитании чувств индивида, что зависит в основном от воспитания характера. Осн. произв.: «Staatsbьrgerliche Erziehung der deutschen Jugend», 1901; «Charakterbegriff und Charaktererziehung», 1912; «Autoritдt und Freiheit als Bildungsgrundsatz», 1914; «Theorie der Bildungsorganisation», 1933.

Кимелев Юрий Анатольевич

КИМЕЛЕВ Юрий Анатольевич (р. 1948) — специалист в области филос. метафизики, филос. антропологии, философии религии и истории философии. Окончил Московский государственный ин-т иностранных языков, аспирантуру Ин-та философии АН СССР. С 1972 работает в Ин-те научной информации по общественным наукам АН СССР (РАН). Преподает на филос. факультете МГУ. Доктор филос. наук (1989), проф. (1997). Заслуженный деятель науки РФ. Автор шести книг.

Основная сфера работы К. — филос. метафизика. Исследование различных метафизических традиций европейской философии, прежде всего в их современных формах, ориентировано на систематическую экспликацию и реконструкцию основных проблемных комплексов, а также на их дальнейшую разработку. К. особое внимание уделяет филос. теизму как самостоятельной, дифференцированной филос. традиции. Филос. теизм анализируется и как философско-теоретическая основа католического и протестантского теологических комплексов. Исследование филос. теизма послужило одним из источников разработки К. «систематического очерка» философии религии. В области филос. антропологии К. обращается к вопросу «сущностного образа человека» как сфере потенциальной интеграции филос. и научного знания. Разработка столь важного компонента философско-антропологической тематики, как «проблематика субъекта», осуществляется в сопряжении с философско-исторической и социально-философской проблематикой.

Философия природы в средние века // Современные зарубежные исследования по средневековой философии. М., 1979; Современная философско-религиозная антропология. М., 1985; Феномен мистицизма и современная буржуазная философия религии // Вопросы философии. 1985. № 9; Наука и религия. Историко-культурный очерк. М., 1988; Современная западная философия религии. М., 1989; Методологические проблемы современного религиоведения. М., 1990; Философский теизм. М., 1993; Философия истории: Системно-исторический очерк // Философия истории. Антология. М., 1995; Современные зарубежные исследования по истории философской метафизики. М., 1996; Социологические теории модерна, радикализированного модерна и постмодерна. М., 1996 (в соавт. с Н.Л. Поляковой); Философия религии. Систематический очерк. ML, 1998.

Кинг Мартин Лютер

КИНГ (King) Мартин Лютер (1929—1968) — негритянский религиозный и общественный деятель США, сыгравший выдающуюся роль в борьбе против расизма. Учился в баптистском колледже в Атланте (1945— 1948), в теологической семинарии в Честере (1948— 1951) и в Бостонском ун-те (1951—1955), где получил степень доктора философии.

Уже в семинарии К. был озабочен «поисками способа устранения социального зла», прежде всего расизма. Он с воодушевлением воспринял доктрину У. Раушенбуша, утверждавшего, что долг церкви не только в спасении людей, но и в преобразовании всех общественных отношений. Однако в 1950-е гг. его программа построения «Царства Божиего на земле», апеллирующая к совести верующих, уже обнаружила практическую неэффективность. Поэтому на К. глубокое впечатление произвели критика Райнхольдом Нибуром представления о способности к нравственному самосовершенствованию индивида, живущего в «аморальном обществе», и его концепция неискоренимого греха, восходящая к М. Лютеру.

К. ясно понимает, что чернокожим противостоят не отдельные аморальные индивиды, а «система зла», которую он, как протестантский богослов, выводит из грехопадения «первых человеков», в результате чего «грех проявляется на всех уровнях человеческого существования». К. стремится совместить этот факт с признанием возможности преодоления расизма, иными словами, найти разумную середину между концепцией имманентного Бога Раушенбуша и трансцендентного Бога Нибура.

В отличие от ортодоксального протестантского представления о том, что образ Божий в человеке полностью разрушен грехопадением Адама, К. утверждает, что он лишь «искажен», и в человеке сохранились могучие силы к созиданию, но он сам не способен полностью проявить их. Это может сделать лишь вера, которая обеспечивает чудесное единство божественной и человеческой воли к ликвидации греховного расизма. Долг христианина — не примиряться с дискриминацией чернокожих, но сердце его не должно ожесточаться; насилие невозможно ликвидировать силой, ему следует противопоставить «способность любви», пробуждаемую в человеке Богом.

К. предложил четкую программу ликвидации расизма, подсказанную опытом ненасильственного сопротивления М. К. Ганди. Речь идет о категорическом требовании: «Свободу немедленно!», реализовать которое может лишь тактика «прямых ненасильственных действий». Суть ее в том, чтобы активными («прямыми») действиями создавать напряженную обстановку, которая вынуждала бы расистские власти идти на переговоры. Такие акции неизбежно вызовут репрессивные меры, однако борцы с дискриминацией не должны отвечать насилием, им следует до конца воплотить принцип евангельской любви ко всем (агапе), в т.ч. и к врагам, стремясь пробудить это чувство и в сердцах гонителей.

Именно эта тактика, впервые примененная во время «автобусного бойкота» в Монтгомери (1955), стала доминирующей в массовых антирасистских выступлениях в нач. 1960-х гг. и обеспечила принятие целого ряда антидискриминационных законов. Пик движения пришелся на 1963, когда все организации за гражданские права сотрудничали в марше свободы на Вашингтон, объединившем свыше 200 тыс. человек, и на всю страну прозвучали слова Кинга о Великой мечте — Америке, где полностью восторжествуют свободы и равенство. Массовые выступления за равноправие афро-американцев завершились принятием Закона о гражданских правах негров (1964) и Закона об избирательных правах (1965). В 1964 К. стал лауреатом Нобелевской премии мира.

Однако тактика К. не могла обеспечить фактического равенства, и экономическое положение чернокожих угрожающе ухудшалось. В сер. 1960-х гг. по стране прошла волна яростных бунтов в негритянских гетто, сопровождавшихся вандализмом, кровопролитными схватками, массовыми арестами; росло влияние негритянских лидеров, воинственно требовавших «Власть черным!» и полагавших ненасильственные действия явно недостаточными. Они обличали К. в сговоре с властями, в глазах же последних он оставался зачинщиком общественных беспорядков, особенно после того, как публично выступил с осуждением войны во Вьетнаме. К. мучительно переживал кризис своего движения. Все недооценили, говорил он, «латентный расизм, глубоко укорененный в американском обществе». Однако он по-прежнему отвергал национализм и сепаратизм, хотя и подчеркивал необходимость выработки новой тактики, «которая должна способствовать укреплению союза всех бедняков — и белых, и чернокожих».

Есть у меня мечта. М., 1970; Паломничество к ненасилию // Этическая мысль. М., 1991; Stride Toward Freedom. The Montgomery Story. New York, 1958; Why We Can't Wait. New York, 1964; Strength to Love. New York, 1964; Where Do We Go from Here: Chaos or Community? New York, 1967; The Trumpet of Conscience. New York, 1967.

Нитобург Э.Л. Церковь афро-американцев в США. М., 1995; Митрохин Л.Н. Мартин Л. Кинг: способность любить // Баптизм: история и современность. СПб., 1997. Miller K.D. Voice of Deliverence: The Language of Martin Luther King and Its Sources. New York, 1992.

Кинди (Аль-Кинди) Абу Юсуф

КИНДИ (аль-Кинди) Абу Юсуф Якуб бен Исхак (кон. VIII в. — между 860 и 879) — араб. ученый и философ, родоначальник восточного перипатетизма, имеет почетный титул «Философ арабов». К. написал более 200 трактатов. Современный читатель имеет доступ не более чем к 42 опубликованным его произведениям, 30 сочинений имеются в рукописном виде в различных библиотеках мира, а 34 сочинения — в пер. на лат., англ., фр., ит., нем., фарси языки, причем араб. оригиналы ряда этих пер. утрачены. К. был одним из первых арабо-мусульманских философов, переведенных на лат. язык в средневековой Европе. Первый переводчик Корана Р. Афчестер перевел работу К. «О расположении звезд». Четыре его трактата были переведены Й. аль-Ишбили и еще три книги — Д. Кремонским.

В условиях господства мусульманского мировоззрения К. сформулировал главные для всей арабо-мусульманской философии вопросы: рационально-аллегорическое толкование «священных текстов»; отождествление Бога с первопричиной; толкование творения как наделение вещей существованием, как разновидности причинно-следственных отношений и, наконец, как процесса эманации; филос. интерпретация проблемы бессмертия индивидуальной души. В его учении выделяются, как правило, два аспекта. Первый из них — поиск внутреннего смысла Корана на основе аллегорической интерпретации и с попыткой легализации философии в мусульманском обществе. Второй — собственно филос. учение К., которое основано на идеях Аристотеля, афинской школы неоплатоников (в частности, Прокла) и Иоанна Филопона.

Одна из основных его концепций — учение о четырех видах разума: деятельного, всегда пребывающего в актуальном состоянии; потенциального, находящегося в состоянии «лишенности»; разума по обладанию, перешедшего в актуальное состояние; разума проявляющегося, т.е. функционирующего. Трактуя философию как «познания истинной природы вещей в силу человеческой способности», К. не представляет ее предмета без математических наук и без наук о природе. Сама философия — это знание о субстанциях, о количестве и качестве, а также учение о таких всеобщих определениях бытия, как материя, форма, место, движение и время. Она является также познанием истинной природы вещей, разрешающим четыре вопроса: «Есть ли это?», «Что это?», «Каково это?», «Почему это?».

По проблеме соотношения общего и единичного К. принимает аристотелевскую идею в интерпретации Порфирия и говорит о роде, виде, различающем, собственном и случайном признаках. Он выделяет пять «просубстанций», или сущностей (вместо десяти категорий Аристотеля), — материю, форму, движение, пространство и время. Движение бывает шести видов: возникновение, уничтожение, превращение, увеличение, уменьшение, передвижение с одного места на другое. По К., каждая вещь состоит из материи и формы. Материя — основная сущность. Материя не уничтожается, она держит на себе все, а сама ни на чем не держится. Ступени познания соответствуют наукам: логике и математике; естествознанию; философия является высшей ступенью научного познания и возвышается над первыми двумя. Процесс познания, по К., начинается с исследования единичных, чувственно воспринимаемых телесных субстанций. Филос. знание достигается посредством знания мер (количеств) и свойств; познание вторичных сущностей — понятий, постигаемых умозрительно, невозможно без знания первичных сущностей. Существует и третий, интуитивный (божественный) вид знания. Божественное знание доступно прежде всего пророкам. Человеческое знание основывается на данных чувств и разума. Вместе с тем познание «божественного мира» возможно и для философии. Наука, постигающая причины бытия мира, есть, по К., «первая философия». Она является высшей ступенью филос. знания, потому что она «наука истинности первого (Бога), который является причиной всех истин». Теория причинности применяется в основном к познанию материального мира. Защищая философию, К. доказывал, что она не противоречит религии и дает возможность символико-аллегорического толкования Корана, укрепляя тем самым мусульманскую веру. Признавая способность разума уяснить язык Откровения, он находил в Коране высказывания, побуждающие обращаться к свету разума. Разум не останавливается у неких границ, а переходит их, требуя знания всех истин. Во многом благодаря К. антич. философия и культура стали составной частью мусульманской цивилизации; его творчество оказало большое влияние на развитие арабо-мусульманской и средневековой европейской философии.

Трактат о количестве книг Аристотеля и о том, что необходимо для усвоения философии; О первой философии; Книга о пяти сущностях; Объяснение ближней действующей причины возникновения и уничтожения // Классики арабо-мусульманской философии в переводах А.В. Сагадеева. Нью-Йорк, 1999. Т. 1.

Григорян С.Н. Средневековая философия народов Ближнего и Среднего Востока. М., 1966; Соколов В.В. Средневековая философия. М., 1979; Rescher N. Al-Kindi. An annotated bibliography. Pittsburgh, 1964; Atiyeh G. N. Al-Kindi: the philosopher of the Arabs. Rawalpindi, 1966; Ibragim Т., Sagadeev A. The Classical Islamyc Philosophy. Moscow, 1999.

Кирабаев Нур Серикович

КИРАБАЕВ Hyp Серикович (р. 1951) — специалист по арабо-мусульманской философии. Доктор филос. наук, проф. Окончил филос. факультет МГУ (1974), аспирантуру кафедры истории зарубежной философии того же факультета (1978). С 1979 работает в Ун-те Дружбы народов им. Патриса Лумумбы (ныне Российский ун-т дружбы народов). Зав. кафедрой философии (1988—1992), с 1994 — зав. кафедрой истории философии и с 1996 — декан факультета гуманитарных и социальных наук. Директор межвузовского Центра по изучению философии и культуры Востока при Российском ун-те дружбы народов. Отв. редактор филос. ежегодника тематической серии «Философская мысль континентов», главный редактор жур. «Вестник РУДН. Серия «Философия». Научный руководитель издательской программы академических монографий на рус. языке «Российские труды по востоковедению» международного издательства «Эдвин Меллен Пресс». В области арабо-мусульманской философии К. провел первое в отечественной и зарубежной историко-философской литературе комплексное исследование социальной философии мусульманского Средневековья, показав взаимосвязь философии и мусульманского права, раскрыв ключевую роль последнего в мусульманской идеологии. Мусульманское право при этом рассматривается как одна из первых форм теоретического знания, в рамках которого были сформулированы основные проблемы и методы гуманитарных наук на мусульманском Востоке. Большое внимание в своих работах К. уделяет реконструкции парадигмы классической арабо-мусульманской философии, анализу формирования и функционирования политико-правовой культуры ислама, рассматривая фикх как концепцию «сакральной» легитимности гос-ва, показывая влияние политических доктрин на практику развития Арабского халифата. В работах К. дан развернутый и целостный анализ формирования и развития социальной философии восточного перипатетизма от учения о «добродетельном городе» аль-Фараби до концепции идеального гос-ва Ибн Рушда в духе идей «естественного права». Особое внимание при этом уделяется философии истории Ибн Хальдуна и особенностям гуманистических традиций классической арабо-мусульманской философии. За последние годы опубликован ряд работ К. по проблемам кросскультурного взаимодействия зап. и вост. цивилизаций, в которых раскрываются проблемы открытости цивилизаций к диалогу, вопросы устойчивости межцивилизационного диалога в процессе развития филос. знания, а также в условиях формирования и функционирования внешнеполитической доктрины России.

Социальная философия мусульманского Востока. М., 1987; Классическая арабо-мусульманская философия: от социальной философии к философии истории. М., 1990; Соотношение власти и авторитета в политическом учении аль-Газали // Человек как философская проблема: Восток — Запад. М., 1991; Современная философская компаративистика и теория историко-философского процесса // Проблема интеграции философских культур в свете компаративистского подхода. СПб., 1996; Политико-правовая культура средневекового ислама. М., 1997; Ислам в контексте мусульманской цивилизации // Вестник РУДН. Серия «Философия». М., 1997; Классики арабо-мусульманской философии. (Сост., автор послесловия.) Нью-Йорк, 1999. Т. 1—2 (англ. яз.); Из словаря арабо-мусульманской классики // Вестник РУДН. Серия «Философия». 1999. № 1; Классическая арабо-мусульманская философия в зеркале западноевропейской схоластики // Вестник РУДН. Серия «Философия». 1999. № 1; Ценности мусульманской культуры и опыт истории. Нью-Йорк, 1999 (в соавт.); Islamic and Christian Culture: Re-opening the Lost Dialogue // Islamic and Christian Cultures: Conflict or Dialogue. Sofia, 1998; Islamic Civilization and Europe: Problem of a Dialogue // Islam, Ethnicity and Secularism in Central Asia, the Caucasus and the Middle East. Utrecht, 1998.

Киреевский Иван Васильевич

КИРЕЕВСКИЙ Иван Васильевич (род. 3 апр. 1806, Москва – ум. 23 июня 1856, Петербург) – рус. религиозный философ, литературный критик и публицист, представитель славянофильства. Родился в Москве, в семье помещика-дворянина, умер от холеры в Петербурге. Учился у Гегеля (в Берлине) и у Шеллинга (в Мюнхене); рассматривал Гегеля как рационалиста и последователя Аристотеля, как последнюю и высочайшую из возможных вершин западной мысли, которой должно быть противопоставлено рус. мировоззрение, построенное на чувстве и чистой ортодоксальной вере. Киреевский – поборник славянофильства и представитель его философии. В отходе от религиозных начал и утрате духовной цельности видел источник кризиса европейского Просвещения. Задачей самобытной рус. философии считал переработку передовой философии Запада в духе учений восточной патристики. Труды Киреевского впервые были изданы в 1861 в 2 тт.

В своих произведениях, подчеркивая особенности русской культуры, а именно цельность и разумность, Киреевский выступал с критической оценкой западной образованности, которая, по его мнению, переживала раздвоение духа, науки, государства, классов, семейных уз. В России же сохранились черты прежней жизни - стремление к цельности бытия внутреннего и внешнего, постоянная память об отношении всего временного к вечному и человеческого к божественному. Западный человек,- пишет Киреевский, «почти всегда доволен своим нравственным состоянием; почти каждый из европейцев всегда готов, с гордостью ударяя себя по сердцу, говорить себе и другим, что совесть его вполне спокойна, что он совершенно чист перед Богом и людьми... Русский человек, напротив того, всегда живо чувствует свои недостатки, и чем выше восходит по лестнице нравственного развития, тем более требует от себя и потому тем менее бывает доволен собою» [Полн. собр. соч. М., 1911. Т. 1. С. 216].

В то же время Киреевский не игнорировал западноевропейскую цивилизацию. Он писал, что «любовь к образованности европейской, равно как любовь к нашей, обе совпадают в последней точке своего развития в одну любовь, в одно стремление к живому, полному, всечеловеческому и истинно христианскому просвещению» [Там же. С. 162].

Идеал социального порядка Киреевский ввел в общине, полагая, что отличительная черта русского взгляда на всякий порядок заключается в «совмещении личной самостоятельности с цельностью общего порядка» [Там же. С. 76].

Киреевский писал, что «направление философии зависит в первом начале своем от того понятия, которое мы имеем о Пресвятой Троице» [С. 74]. Тем самым Киреевский указал пути для развития христианского мировоззрения. Он высказывал идеи соборности, или общности, и указывал, что цельность общества состоит в том, чтобы сочетать личную свободу и индивидуальные особенности граждан, а это возможно лишь при условии свободного подчинения отдельных личностей общечеловеческим ценностям.

Киреевский положил начало цельной религиозной и христианской философии, которую потом стали развивать братья Трубецкие, С.Булгаков, Н.Бердяев, Вл. Соловьев, В.Эрн и др.

Кирик Новгородец

КИРИК НОВГОРОДЕЦ (1110 — ок. 1156/1158) — древнерус. религиозный мыслитель, ученый, монах, затем иеромонах Антониева монастыря в Новгороде. К. Н. является автором математического трактата "Учение, им же ведати человеку числа всех лет" (иначе "Учение о числах", 1136) и богословского "Вопрошания" (после 1147). Оба труда характеризуют его как высокообразованную для своего времени и творческую личность, представителя того направления древнерус. мысли, для к-рого характерны интерес к античности, неортодоксальным идеям, веротерпимость. В "Вопрошании" (его полное название "Вопрошание Кириково, иже вопроси епископа Нифонта и иных") К.Н. попытался соотнести византийские правовые нормы с неукладывавшимися в них реалиями рус. жизни. Рисуя картину христианизируемого новгородского об-ва, он проявлял значительную терпимость к пережиткам язычества. К. Н. рассматривал церковь как институт, способный верой объединить самых разных людей, причем на условиях, приемлемых для вчерашних вероотступников и двоеверов. "Учение о числах", содержащее множество астрономических, математических и календарных знаний, имело своей целью подвести к правильному восприятию бестелесной божественной сущности и восходило к переводным календарно-математическим трактатам, т. наз. "Семитысячникам" (моравского или болгарского происхождения), содержавшим сведения о числе разных временных мер (дней, месяцев, солнечных кругов и т. д.) в 7000 лет (от основания мира). Это произв., древнейший из сохранившихся списков к-рого относится к XVI в., состоит из 4 частей: 1) о единицах счета времени (п. 1—5); о теоретических основах календаря (п. 6—18); 3) о дробных делениях часа (п. 19—27); 4) автобиографической приписки. Лишь две последние части являются оригинальным, творчеством автора. Вместе с тем значение труда не ограничивается чисто календарно-математической сферой и демонстрацией умения производить расчеты как с очень большими (до десяти миллионов), так и с чрезвычайно малыми дробными (до 1/10000000) числами. По сути дела, в трактате дается своеобразная философско-мировоззренческая проработка категории времени. Он содержит обширные для средневековья представления о разнообразных мерных единицах времени. Кроме исчисления истекшего времени в числах, днях, неделях, месяцах, годах, дается представление об индиктионе (15-летнем круге), об исчислении лет по солнечному (в 28 лет) и лунному (в 19 лет) циклам. По сути дела, провозглашается равноправие самых разных по происхождению и связи с религиозными системами способов летосчислении. Если учесть, что на Руси признавался индиктный счет, то утверждаемое автором равенство и взаимодействие различных систем характеризовало его позицию как открытую разным традициям. Бросается в глаза совмещение вытекающей из библейского представления о творении линейной хронологии с пристрастием к замкнуто-круговому (циклическому) восприятию времени. Конечно, несовместимого с христианством вывода о безначальности и бесконечности циклов здесь нет, ибо начало времени в принципе полагается в Боге, однако с введением раздела о цикличности обновления природных стихий "Учение" выходит за рамки христианского финализма. По сути, корни исчисления сроков обновления стихий восходят к античной философии, не связывающей развитие мира с его гибелью, и конкретнее - к пифагорейцам, сводящим природное развитие к гармоническим ритмам. К пифагореизму относится и методология труда, согласно к-рой все выражается и познается числом. Едва ли не с позиций природоцентризма подчеркивается гармония мироздания, правда, при формальном согласовании с установками веры. Источником упорядоченного, насквозь пронизанного взаимодействующими природными циклами бытия объявляется Бог, т. е. циклизм не отменяет креационизма. Тем не менее для трактата характерно почти полное отсутствие богословских рассуждений. Хотя в конце и в начале текста кратко формулируются осн. библейские посылки о начале и конце мира, весь текст сосредоточен на выявлении числовых и соответствующих им природных закономерностей. В трактате нет эсхатологического ожидания конца света. Установка на круговую модель движения времени, являвшуюся прообразом вечности, привносит в мировосприятие определенную долю оптимизма. Утверждаемый автором своеобразный компромисс между античностью и христианством оказывается вполне в духе двоеверия, характерного для жизни Новгорода 30—50-х гг. XII в. К. Н., безусловно, может быть назван крупным представителем рационализированной ветви древнерус. религиозной мысли, переживавшей в XI—XII вв. короткий период расцвета. В преддверии нависавшей над страной смуты, междоусобиц и опустошительных нашествий его творчество можно рассматривать как последний всплеск веротерпимой учености. Идущее на смену поколение религиозных мыслителей несло новые духовные ориентации, целиком подчинившие знания авторитету веры.

Лит.: Калайдович К. Ф. Памятники российской словесности XII в. М., 1821. С. 165—203; Смирнов С. И. Материалы для истории древнерусской покаянной дисциплины. М., 1912. С. 1—27; Мурьянов Μ. Φ. О космологии Кирика Новгородца // Вопросы истории астрономии. М., 1974. Сб. 3. С. 12—17; Щапов Я. Н. Византийское и южнославянское правовое наследие на Руси XI—XII вв. М., 1978; Симонов Р. А. Кирик Новгородец — ученый XII века. М., 1980.

Кирилл Иерусалимский

КИРИЛЛ ИЕРУСАЛИМСКИЙ, епископ (род. 315 – ум. 386) – святой отец церкви. В 348 написал 23 поучения, представляющие весьма важный документ по популярному религиозному обучению в древней церкви. Был подвергнут гонению за спор с арианами, не принимавшими один из осн. догматов христ. церкви о единосущности Бога-Отца и Бога-Сына (Христа). После Константинопольского собора (381), осудившего арианство как ересь, стал «поборником учения апостольского».

Кирилл Туровский

КИРИЛЛ ТУРОВСКИЙ (ок.1130, г. Туров - не ранее 1182) — древнерус. церковный деятель, причисленный к лику святых, мыслитель, проповедник, автор поучений, притч, торжественных слов и молитвословий.  Авторитет К.  Т. прочно держался на протяжении всего рус. средневековья. Современники и ближайшие потомки называли его "Златоустом, воссиявшим паче всех на Руси". К. Т. был уроженцем г. Турова, входившего тогда в сев.-зап. часть Киевского княжества. Родом из богатой семьи местной знати, он уже в ранние годы проявил безразличие к богатству и "тленной славе мира сего". Кроме обычной богословской подготовки К. Т. прошел специальное обучение мастерству красноречия. Он использовал риторические приемы греч. мастеров слова, воспринимая литературную традицию Иоанна Златоуста, Григория Назианзина, Епифания Кипрского, Феофилакта Болгарского и Симеона Логофета. По достижении зрелого возраста будущий проповедник постригся в монахи Борисоглебского  монастыря, став приверженцем  наиболее суровых форм монашества — затворничества, столпнического заточения. К этому периоду можно отнести создание К. Т. произв., развивающих киево-печерскую мистико-аскетическую идеологию, согласно к-рой только монастырское служение отождествлялось с желанной Богу жертвенностью. В "Сказании о черноризчестемь чину" мир аллегорически уподоблен Египту, а уход от мира сравнивается с выходом из него израильтян; освобождение от власти фараона трактуется как избавление от мирской зависимости и власти дьявола. Эти идеи развиваются им позже, когда он стал епископом Туровским. В "Притче о человеческой души и о телеси" (ее еще называют "Притчей о слепце и хромце") он ставит вопрос о равной ответственности души и тела за прегрешения, а также равной ответственности духовной и светской властей перед Богом и законом. В своих произв. "Повести о белоризце и мнишестве", "Слове о премудрости" и др. он освещает проблемы познания. Образно уподобив некий "град" человеческому телу, а населяющих его людей — чувствам, он провозглашает бессилие человека, впадающего через чувственность в печаль ума. Спасение К. Т. видит в бегстве от мира в соответствии с идеями аскетизма, выражает недоверие тому, что связано с плотским началом бытия Орудием раскрытия истины помимо чувств К. Τ объявляет разум, к-рый возвышает человека и ведет к познанию Бога, души и мира. При этом он ограничивает поле деятельности разума гл. обр истолкованием книжного знания, одновременно оставляя за ним право испытания веры. Для творческой манеры К. Т. характерно широкое использование аллегоризма как теолого-рационалистического метода исследования истин откровения. Извлекая сокровенный смысл путем иносказаний и аллегорий, он, по сути, вставал на путь примирения веры и знаний. Его произв. можно отнести к шедеврам оригинальной рус. богословской мысли, в к-рых автор болезненно реагировал на нарушение канона и церковных порядков, на религиозные неустроения страны. К. Т. считается одним из наиболее строгих идеологов рус. церковной ортодоксии.

Соч.: Литературное наследие Кирилла Туровского // Труды отдела древнерусской литературы (Ин-та рус лит. АН). 1955. Т. 11. С. 342; 1956. Т. 12. С. 340; 1957 Τ. 13. С. 409; 1958. Т. 15. С. 331—348.

Лит.: Громов М. Н., Козлов Н. С. Русская философская мысль X—XVII веков. М., 1990. С. 72—80.

Кистяковский Богдан Александрович

КИСТЯКОВСКИЙ Богдан (Федор) Александрович (4(16)11. 1868, Киев — 16. 04. 1920, Екатеринодар (ныне Краснодар) — философ, социолог и правовед. Учился на историко-филологическом ф-те Киевского ун-та, затем в Харьковском и Дерптском ун-тах, наконец, в 1895 г. поступил на философский ф-т Берлинского ун-та, где занимался под руководством Г. Зиммеля; в 1897 г. посещал также семинары В. Виндельбанда, Т. Циглера и Г. Ф. Кнаппа в Страсбургском ун-те. В 1898 г. К. защитил диссертацию "Общество и индивидуальность" (Берлин, 1899; на нем. языке), к-рая принесла ему известность в научных кругах Германии. В 1901 г. К. посещал семинар Г. Еллинека в Гейдельберге, участвовал в организации журн. "Освобождение" (совместно с П. Б. Струве) и сб. "Проблемы идеализма". По возвращении в Россию в 1902 г. он нек-рое время провел в Вологде, куда была сослана его жена и где находились Бердяев, Луначарский, Богданов и др.  В   1903—1904 гг.  К.  принимал участие в съездах "Союза освобождения" (прообраз кадетской партии), происходивших в Германии, и в 1904 г., после амнистии, к-рую получила его жена, вернулся в Киев, где сотрудничал в журн. "Вопросы жизни". В 1906 г. по приглашению Новгородцева читал курс государственного и административного права в Московском коммерческом ин-те. В 1907—1910 гг. был редактором журн. "Критическое обозрение"; в эти годы он сблизился с Гершензоном, что предопределило его участие в сб.  "Вехи" (М., 1909), где была напечатана его ст. "В защиту права". В 1909 г. он нек-рое время преподавал на юридическом ф-те Московского ун-та, а в 1912—1914 гг. — в ярославском Демидовском юридическом лицее, редактировал журн. "Юридический вестник", превратившийся в один из лучших научных журналов России. В 1917 г. К., защитив магистерскую диссертацию, стал проф. юридического ф-та Киевского ун-та. В 1919 г. был избран академиком только что основанной Украинской Академии наук. Вместе с В. И. Вернадским (первым президентом Академии) и др. академиками ездил к генералу А. И. Деникину с целью отстоять права академии. Во время этой поездки заболел, перенес операцию и умер в Екатеринодаре (Краснодаре), где и похоронен. По своим философским взглядам К. неокантианец, а его социология высшее достижение неокантианской социологии в дореволюционной России. Цель социологии, по К., выработка "работающих" понятий, таких, как "общество", "личность", "социальное взаимодействие", "толпа", "государство", "право" и т. д. Как теоретическая наука социология призвана объяснить саму идею и способы функционирования "власти" в государстве. К., правда, приходит к выводу, что идея власти в полном объеме недоступна рациональному познанию и может быть осмыслена в конечном итоге лишь методами художественно-интуитивного познания. Однако для социологии, по его мнению, достаточно констатировать, что сама идея власти и связанные с нею понятия господства и подчинения являются результатом психологического взаимодействия индивидов. Будучи сторонником "методологического плюрализма", К. считал, что в об-ве одни элементы подчиняются законам причинности, др. — принципам телеологии. Обе эти сферы об-ва иногда функционируют независимо друг от друга, иногда же пересекаются друг с другом, тем самым усложняя социальную жизнь. Большую роль в "нормальном об-ве" играют элементы культуры, к-рые превращают власть и все ее атрибуты в элементы "коллективного духа", т. е. общественного сознания. В противном случае в об-ве преобладает правовой нигилизм, чреватый социальными потрясениями. По этой же причине К. критикует попытки заменить социальные понятия понятиями нравственности (в частности, идею В. С. Соловьева о государстве как "организованной жалости"). Высшее научное достижение К. — кн. "Социальные науки и право" (М., 1916), куда в сильно "переплавленном" виде вошли лучшие его статьи, написанные в течение 20 лет его деятельности. В последние годы жизни он работал над кн. "Право и науки о праве", к-рую рассматривал как "главную" свою" книгу. Она уже печаталась в Ярославле, когда там в 1918 г. вспыхнуло эсеровское восстание, и книга погибла в результате пожара в типографии.  Попытки вдовы К. опубликовать затем рукопись не увенчались успехом, и в настоящее время судьба ее неизвестна.

Соч.: В защиту научно-философского идеализма // Вопросы философии и психологии. 1907. Кн. 1(86); Проблема и задача социально-научного познания // Там же. 1912. Кн. 2(112); Страницы прошлого (К истории конституционного движения в России). М., 1912; Что такое национализм? // Национальные проблемы. 1915. № 1; Социальные науки и право: Очерки по методологии социальных наук и общей теории права. M., I916.

Лит.: Фатеев А. Н. Русский методолог права. Харьков, 1917; Голосенко И. А. Социология на неокантианской платформе: Б. А. Кистяковский и В. М. Хвостов // Российская социология. Спб., 1993; Василенко Н. П. Академик Б. А. Кистяковский // Социологические исследования. 1994. № 2, 4, 5; Сапов В. В. Главная книга академика Б. А. Кистяковского // Вестник Российской АН. 1994. Т. 63. № 3.

Клагес Людвиг

КЛАГЕС (Klages) Людвиг (род. 10 дек. 1870, Ганновер – ум. 29 июля 1956, Кильхберг, близ Цюриха) – нем. психолог и философ; представлял биоцентристскую метафизику и развивал методы учения о выражении. Всякое физиономиста ческое наблюдение должно исходить из свободно изменяющегося гештальта, при этом целью наблюдения является объяснение того душевного содержания, которое скрывается за данным гештальтом. Связь тела и души интересует Клагеса не столько в плане бытия, сколько в плане вопроса о чувствах: тело есть проявление души, душа – смысл живого тела. Из противоположности выразительных движений и движений воли Клагес делает заключение о противоположности души и тела: подчинить жизнь, полярностями которой являются тело и душа, уму – это требование сначала бессознательного, потом сознательной воли все более высокой мысли. Последнему тезису посвящено осн. произв. Клагеса «Der Geist als Widersacher der Seele» (3 Bde., 1929-1932). B «Rhythmus» (1933) он изображает механический такт как противоположность живого ритма. Главные его работы в области науки о выражении и характерологии: «Handschrift und Charakter», 1917; «Vom kosmogonischen Eros», 1922; «Die Grundlage der Charakterkunde», 1926; «Goethe als Seelenforschen», 1932; «Die Sprache als Quell der Seelenkunde», 1948.

Кларк Сэмюэль

КЛАРК (Clarke) Сэмюэль (род. 11 okt. 1675, Норидж – ум. 17 мая 1729, Лестер) – англ, философ, занимавшийся проблемами морали, с 1707- – пастор в Лондоне; друг Ньютона, философское учение которого он защищал в своей переписке с Лейбницем; выступал против материализма и атеизма. Основой этики Кларк считал определяемое природой место, которое занимает в мире человек. Осн. произв. – «The unchangeable obligation of natural religion and truth», 1706.

Клауберг Иоганн

КЛАУБЕРГ (Clauberg) Иоганн (род. 24 февр. 1622, Золинген – ум. 31 янв. 1665, Дуйсбург) – нем. философ, один из первых нем. картезианцев. Своим соч. «Metaphysica di entesive ontosophia» (1656) заложил основы онтологии как учения о предметном бытии. Оказал сильное влияние на Христиана Вольфа.

Клеанф из Асса

КЛЕАНФ (Kleanthes) из Асса (ок. 331/330 — ок. 232 до н.э) — стоик, ученик Зенона из Китиона и его преемник во главе школы. В молодости К. был кулачным бойцом и примкнул к Зенону уже в зрелом возрасте; вел аскетически скромную жизнь, зарабатывая на учебу физическим трудом. Среди сочинений К. почти по всем разделам учения (сохранилось немногим более 100 фрагментов) наиболее важны «Логика», «О знании», «О диалектике», «О Зеноновом учении о природе», «Физические заметки», «Разыскания о Гераклите», «Об атомах», «О времени», «О влечении», «О надлежащем», «О конечной цели», «О наслаждении», «Риторика» и «Гимн к Зевсу».

Вопреки распространенному мнению, отождествлявшему лояльность К. по отношению к Зенону с отсутствием самостоятельной позиции, К. внес нечто новое почти в каждый раздел стоического учения (см.: Стоицизм). Он уточнил теорию «представления» (которое описывал как «вещественный» отпечаток) и специально занимался модальной логикой. Имел, вероятно, оригинальную концепцию космологии и первым из стоиков обратился к Гераклиту. В учении о мировой симпатии К. впервые четко сформулировал фундаментальный тезис стоической онто-космологии: симпатия возможна лишь между телесными структурами. Единственный в школе считал звездный огонь конусовидным и имел редкий в стоической среде интерес к наблюдению живой природы. При достаточно традиционных антропологических взглядах К. полагал, в отличие от Хрисиппа, что все души сохраняются до конца космического цикла. Особенно большое внимание К. уделял теологии (которую считал особой частью философии), предложив оригинальные доказательства бытия богов. Блестящим выражением теологических воззрений К. является «Гимн к Зевсу», свидетельствующий о его поэтической одаренности и необычной для ранней стой религиозности. В этике следовал сложившейся при Зеноне школьной норме, внося отдельные уточнения в принципиально важные формулировки. В формуле «жить согласно природе» предлагал иметь в виду «природу целого»; считал, что однажды обретенную добродетель нельзя утратить. Вслед за Зеноном придавал важное значение практической этике, из которой впоследствии развилась позднестоическая моралистика.

Фрагменты ранних стоиков. М., 1998. Т 1.; Verbeke G. Kleanthes van Assos. Brussel, 1949; Solmsen F. Cleanthes or Posidonius? The Basis of Stoic Physics. Amsterdam, 1961.

Клеарх из Сол

КЛЕАРХ (Κλέαρχος) из Сол (сер. 4 - нач. 3 в. до н. э.), философ-перипатетик, ученик Аристотеля. Большая часть свидетельств о его сочинениях известна из «Пирующих софистов» Афинея. Тематика сочинений - психология, общественная мораль, естественные науки. Таковы «О паническом страхе», «О воспитании», «О дружбе», «Вопросы любви», «Жизни», «Гергитий», «Паремии», «О загадках», диалоги «О сне» и «Аркесилай», «О речных наносах», «О водных животных» и др. В «О сне» К. изображает пересказанный от лица Аристотеля диалог с ученым евреем Гиперохидом из Келесирии, настоящим «эллином не только по языку, но и душою» (Jos. С. Apion. I, 22, 176-183 = fr. 6 Wehrli). К. называет иудеев потомками философов из Индии, «каланов», получивших именование по новому месту своего обитания - Иудее. Согласно Диогену Лаэртию, К. называл «гимнософистов» (то же, что «каланы», по имени гимнософиста Калана, — FGrH II В, по. 134, fr. 17) потомками «магов» (D. L., prooem. 9 = fr. 13 W), т. е. жрецов зороастрийского культа. Возможно, излагаемая К. философская генеалогия -от иранских магов к индийским гимнософистам и иудеям - возникла под влиянием «Индики» Мегасфена (был в Индии между 303 и 288), сближающего иудеев и брахманов. Открытие в 1966 греческой надписи в Ай-Ханум (древняя Бактрия, ныне Афганистан), датируемой нач. 3 в., где говорится о некоем К., который выгравировал на стеле копию дельфийского списка изречений греческих мудрецов (см. Семь мудрецов), позволяет думать и о самостоятельном знакомстве К. с Индией. Последующая оценка К. как перипатетика крайне высока у Иосифа Флавия (С. Apion 22, 176 = fr. 6) и Афинея (XV, 701 с = fr. 64). Критикует К. Плутарх (De facie 2, 920 f = fr. 97): «[К.] чрезвычайно далек от Перипата». Это высказывание подтверждается рядом сохранившихся фрагментов: такие сочинения, как «Похвальная речь Платону» и «О математических рассуждениях в "Государстве" Платона» свидетельствуют о склонности К. к популярным формам платонизма и сближают его с Гераклидом Понтийским. Прокл в «Комментарии на "Государство"» (In Remp. Il, 122,22 Kroll) приводит еще один фрагмент из диалога «О сне», согласно которому Аристотель знакомится со своим собеседником-иудеем, заинтересовавшись его умением «изъять» душу из тела спящего мальчика с помощью волшебной палочки - «извлекающего душу жезла», и ввести ее в тело обратно, при этом мальчик мог рассказать все, что произошло; описанное К. гипнотическое воздействие доказывало самостоятельное, отдельное от тела существование души - мнение, которое автор приписал Аристотелю в его малоазий-ский период преподавания в Ассе, 347-345 (сценическая дата диалога), но не вполне ясно, разделял ли всерьез сам.

Фрагм.: Wehrli, Die Schule III. Klearchos, 1969.

Лит.: Lewy H. Aristotle and the Jewish Sage According to Clearchus of Soli, - HThR 31, 3, 1938, p. 205-235; Moraux P. Cléarque de Soles, disciple d'Aristote, - ÉtClass 8, 1950, p. 22-26; Wehrli F. Der Peripatos bis zum Beginn der römischen Kaiserzeit, - GGPh, Antike 3, S. 547-551; HadotP, Rapin С Les textes littéraires grecs de la Trésorerie d'Aï'Khanoum, -BullCorrHell 111, 1987, p. 225-266; Pédech P. Cléarque le Philosophe, -Au miroir de la culture antique. Rennes, 1992, p. 385-391; Schneider J.-P. Cléarque de Soles, - DPhA II, 1994, p. 415-420.

Клеомед

КЛЕОМЕД (Κλβομήδης) (кон. 1-2 в. н. э.?), греческий философ-стоик. Под именем К. дошло единственное сочинение в 2-х книгах, традиционно называемое Κυκλική θεωρία μετβώρων, что допускает различные варианты перевода: «Учение о круговращении небесных тел» (Ziegler) или «Общепринятое (элементарное) учение о небесных телах» (Goulet, Todd). По мнению Р. Тодда, название, сохранившееся в рукописях, не является аутентичным, и сочинение первоначально называлось Εισαγωγή elg άστρολογίαν («Введение в учение о небесных телах»). Жанр трактата (σχολικά [βιβλία], II 2,1; σχολαί 7,11 - «ученые заметки») и его содержание свидетельствуют, что он представляет собой введение в стоическую космологию (освещавшее также некоторые пункты полемики с перипатетиками и эпикурейцами), его автор не столько ученый-астроном, сколько популяризатор стоической физики, с явным интересом к астрономии и географии. В общих вопросах К. опирается на раннестоическую норму (Хрисипп), в специальных - на Посидония и Эратосфена. Концептуально важна вводная часть трактата, где космос определяется как «упорядоченная совокупность неба, земли и того, что на них» (11 = SVF II529). Части мира, в центре которого размещается земля, связаны взаимной «симпатией»; он шаровиден, лишен пустот, но окружен беспредельной пустотой извне, необходимой для вмещения расширяющегося во время «воспламенений» вещества; возражение перипатетиков, что в пустоте вещество рассеялось бы, К. отвергает, указывая, что присущая веществу «пневматическая» сила обеспечивает его сохранность (I 1 = SVF II 534; 537-538; 540; 546; 557). Огненная пневма способна принимать бесчисленные состояния и формы, сообразно «напряжению» (τόνος), присущему различным видам «пневматических» структур (11= S VF II 455; 572). Основная часть 1-й кн. и вся 2-я кн. посвящены специальным вопросам. В 1-й кн. К. в числе прочего рассматривает деление земли на пояса (I 2), движение планет относительно неподвижных звезд, строение зодиакального круга (I 4 ел.), продолжительность дня в зависимости от времен года в различных широтах и климатических зон (I 5; I 6 = Posid. fr. 210 Edelstein-Kidd), шарообразность мира и нахождение земли в его центре (I 7 ел.), соотносительные размеры земли (111= Posid. fr. 202) и космоса; особую ценность представляют сведения о методах измерения размеров земли, принятых в древности (I 10). 2-я кн. открывается полемическим вопросом о сравнительной величине солнца и прочих тел, включая землю: опираясь на сочинение Посидония «О величине солнца», К. опровергает мнение эпикурейцев, считавших, что солнце имеет такой размер, каким зримо представляется: солнце гораздо больше своей видимой величины (II 1 = Posid. fr. 114-115) и больше земли (II 2). Затем речь идет о размерах луны и звезд (II 3), о фазах и затмениях луны (II 4 ел.) и, наконец, об орбитах планет (II 7). Вероятно, К. был последним представителем школы, писавшим на физические темы. О популярности трактата в Средние века свидетельствует большое количество рукописей - свыше 70.

Текст: Cleomedis de motu circulari corporum caelestium libri duo. Ad novorum codicum fidem edidit et latina interpret, instr. H. Ziegler. Lpz., 1891 (ВТ); Cleomedis Caelestia (ΜΕΤΕΩΡΑ). Ed. R. B. Todd. Lpz., 1990 (ВТ); Goulet R. (trad., introd., comm.). Cléomède. Théorie élémentaire. P., 1980.

Лит.: Schumacher W. Untersuchungen zur Datierung des Astronomen Kleomedes. Köln, 1975; ToddR. Cleomedes and the Stoic concept of Void, -Apeiron 16, 1982, p. 129-136; Idem. The Title of Cleomedes Treatise, - Philol 129, 1985, S. 250-261; Idem. The Stoics and their Cosmology in the First and Second Centuries A.D., - ANRW II 36, 3, 1989, p. 1365-1378.

Климент Александрийский

КЛИМЕНТ АЛЕКСАНДРИЙСКИЙ (Κλήμης) (ок. 150 - после 215 н. э), видный представитель греческой патристики, сыгравший значительную роль в усвоении христианством античного философского наследия. Полное имя - Тит Флавий Климент (Τίτος Φλαύιος Κλήμης) - упоминает только Евсевий (Hist. Eccl. VI 13, 1), на основании отрывочных сообщений которого (IV 26, 4; VI 6; VI 11, 6; VI 13-14; Рг. Εν. II 2, 64) в основном и реконструируется его биография. К. родился между 140 и 150 н. э. (возможно, в Афинах), получил хорошее образование, а затем принял христианство. После долгих путешествий в поисках достойных учителей по Италии, Сирии и Палестине К. достиг Александрии, где стал помощником Пантена, руководителя местной катехетической школы, и, вероятно, был рукоположен в священники. Ок. 200, возможно, сменил Пантена во главе школы. Через несколько лет из-за гонений Септимия Севера на христиан К. перебрался в Каппадокию со своим учеником Александром, впоследствии (с 215) епископом Иерусалимским. Видимо, в Иерусалиме К. и умер - по одним предположениям, после 215, по другим - после 220. К. - вероятно, первый универсально образованный христианский мыслитель — был знатоком философии, мифологии, литературы (языческой и христианской). В историю патристики он вошел как создатель «христианской педагогики», составлявшей основу его учения. Цель К. - превратить христианскую доктрину в упорядоченную систему знания, подлежащую столь же упорядоченному усвоению. Главные сочинения К. составляют своеобразную «трилогию», объединенную общим замыслом: «Увещание к эллинам» (Προτρεπτικός προς βλλψας) изучается на подготовительной ступени, его задача - отвратить от суеверий и приблизить к истинной вере; «Наставник» (Παιδαγωγός) в 3-х кн. - вторая ступень, служащая исцелению страстей и воспитанию души с помощью божественного Логоса; высшую ступень, ступень богопознания, раскрывают «Строматы» (Στρωματεΐς, букв, «лоскутный ковер») в 8-ми кн. - самое значительное (в т. ч. в доксографическом отношении) сочинение К. Здесь излагается сумма христианской мудрости, истинный «гносис», посредством которого познается Бог-Логос - универсальная парадигма объяснения мироздания. «Гносис» есть устойчивое интеллектуально-нравственное состояние, в котором знание о Боге сочетается с аскетической безупречностью и герменевтической искушенностью. На высшей ступени «гносиса» платонический идеал созерцания первоначала в уподоблении ему сливается с христианским идеалом любви к Богу и ближнему. Кроме того, сохранились три небольших сочинения К.: «Кто из богатых спасется» - проповедь на тему Марк 10:17 ел., убеждающая, что не следует стремиться к богатству ради него самого. «Извлечения из Теодота» и «Извлечения из пророков», по-видимому, представляют собой подготовительные материалы к главному сочинению К., который прекрасно знал сочинения гностиков (в частности, Валентина и его учеников - Теодота и др.) и, несомненно, почерпнул в них саму идею «гносиса» (подвергнув ее критическому переосмыслению). Развивая концепцию апологетов, К. стремится гармонизировать отношения веры и разума и представить христианство как «истинную философию». Вера (πίσης) - необходимая предварительная ступень, указывающая путь познания и так направляющая к «гносису»; именно в этом смысле знание невозможно без веры. Философия необходима для того, чтобы перейти от неформализованной веры к истинному знанию, т. е. высшей ступени веры. Для эллинов философия - то же самое, что Закон для иудеев: приуготовление, прокладывающее путь к Христу (Strom. 15,28). Поэтому христианин должен пользоваться (надлежащим образом) лучшими достижениями эллинской философии и культуры (основная тема первых двух книг «Стромат»). Подобная позиция объясняет интерес К. к эллинской философии и, соответственно, присутствие значительного количества цитат и пересказов мнений греческих философов в его сочинениях; по большей части они весьма корректны, а потому представляют значительную ценность. По всей видимости, К. хорошо знал распространенные в ту эпоху разнообразные антологии и доксографические компендиумы. Однако точно установить, какие именно источники он использовал, не представляется возможным. Основные темы цитирования: мироустроение, конечная цель, возможность познания, антропология, аскетика, отношения между школами. Цитаты и пересказы К. обычно снабжает собственными аллегорическими толкованиями (в плане аллегорезы он, вероятно, многое перенял у Филона Александрийского) в истинно «гностическом» духе, «переводящими» смысл данных текстов на «христианский язык», соблюдая при этом «диалектические» (логические) правила, усвоенные от Аристотеля и стоиков (они же используются для опровержения «еретических» аргументов). Из досократиков К. знакомы Орфей (В 22 DK), Ферекид (В 2 DK), Фалес (А 5 DK), Анаксимандр (А 15 DK), Пифагор (14, 8 DK), Ксенофан (А 8 DK), Гераклит (А 4; В 3; 7; 16; 18; 21; 23; 24; 27; 30; 31; 40; 118 DK и др.), Алкмеон (А 2; 12; В 5 DK), Парменид (А 33; В 3-4; 8; 10 DK), Зенон (А 8 DK), Эмпедокл (В 3-4; 111; 118-119; 124-125; 146 DK), Филолай (В 14 DK), Анаксагор (А 7; 57 DK) и др. К мнениям перечисленных авторов (особенно пифагорейцев) К., как правило, относится без резкой критики. Что касается более поздних авторов, то К. решительно отвергает гедонизм эпикурейцев и киренаиков, рисуя их взгляды традиционно упрощенным и подчас карикатурным образом (правда, порой благосклонно принимаются отдельные эпикурейские определения и суждения - Strom. II 4, 17, 3; IV 8, 2-4). Стоиков (свыше 90 фрагментов в S VF) он критикует за тотальный соматизм и пантеизм, но симпатизирует их моральному учению (концепциям нравственного долга, «бесстрастия», совершенного мудреца). Если говорить о собственных философских предпочтениях К., то ему, как и большинству христианских авторов, ближе всего Платон, которого он воспринимает сквозь призму среднеплатонических концепций 2 в. (особенно в этом отношении показательна V кн. «Стромат»). Есть основания сближать К. и с неопифагореизмом (Нумений).

Тексты: Clemens Alexandrinus. Bd. I—III (GCS): Bd. I. Protrepticus, Paedagogus. Ed. O. Stählin, rev. ed. U. Treu. В., 1972; Bd. IL Stromata I-VI. Ed. O. Stählin, rev. ed. L. Früchtel. В., I960; Bd. III. Stromata VII-VIII; Excerpta ex Theodoto; Eclogae Propheticae; Quis Dives Salvetur; Fragmente. Ed. O. Stählin, rev. ed. L. Früchtel, U. Treu. В., 1970; Les Stromates (SC): Stromate I. Éd., comm. par P. Caster, trad, par C. Mondésert. P., 1951; Strom. IL Éd., comm. par P. Th. Camelot, trad, par C. Mondésert. P., 1954; Strom. IV. Éd., comm. par A. van den Hoek, trad, par C. Mondésert. P., 2001; Strom. V. Éd., trad., comm. par P. Voulet. P., 1981; Strom. VI. Éd., trad., comm. par P. Descourtieux. P., 1999; Strom. VIL Éd., trad., comm. par A. Le Boulluec. P., 1997; Clementis Alexandrini Protrepticus. Ed. M. Marcovich. Leiden, 1995; Clementis Alexandrini Paedagogus. Ed. M. Marcovich. Leiden, 2002. Рус. пер. H. Корсунского: Климент Александрийский. Увещание к эллинам. Яросл., 1888; Педагог. Яросл., 1890; Строматы. Яросл., 1892; Климент Александрийский. Строматы. Т. 1-3. Пер. и комм. Е. В. Афонасина. СПб., 2003.

Лит.: GabrielssonJ. Über die Quellen des Clemens Alexandrinus. Vol. 1-2. Uppsala; Lpz., 1906-1909; Casey R. P. Clement of Alexandria and the beginning of Christian Platonism, -HThR 18, 1925, p. 39-101 (= The Early Church and Greco-Roman Thought. Ed. E. Ferguson. N. Y.; L., 1993, p. 83-146); MeifortJ. Der Piatonismus bei Clemens Alexandrinus. Tub., 1928; Pohlenz M. Klemens von Alexandrien und sein hellenischen Christentum, - NAWG 3, 1943, S. 103-180; Muckle J. T. Clement of Alexandria's Attitude toward Greek Philosophy, - Studies in Honour of G. Norwood. Tornt., 1952, p. 139-146; Osborn E. F. The Philosophy of Clement of Alexandria. Camb., 1957; Spanneut M. Le Stoïcisme des Pères de l'Église de Clément de Rome à Clément d'Alexandrie. P., 1957; Wytzes J. The Twofold Way. Platonic Influences in the Works of Clement of Alexandria, - VChr 11, 1957, p. 226-245; 14, 1960, p. 129T153; Valentin P. Heraclite et Clément d'Alexandrie, - RScRel 46, 1958, p. 27-59; Méhat A. Étude sur les Stromates de Clément d'Alexandrie. P., 1966; Lilla S. R. Clement of Alexandria. A Study in Christian Platonism and Gnosticism. Oxf., 197Ί; Apostolopoulou G. Die Dialektik bei Klemens von Alexandria. Fr./M., 1977; Clark A. E. Clement's Use of Aristotle. The Aristotelian Contribution to Clement of Alexandria's Refutation of Gnosticism. N. Y.; Tornt., 1977; DessiA. Elementi epicurei in Clémente Alessandrino, - Athenaeum 60, 1982, p. 402-435; Wyrwa D. Die christliche Piatonaneignung in den Stromateis des Clemens von Alexandrien. В.; Ν. Υ., 1983; Osborn Ε. Clement of Alexandria: A Review of Research, 1958-1982, - SecondCent 3, 1983, p. 219-240; Idem. Clément, Plotin et l'Un, -Alexandrina. Mélanges Cl. Mondésert. P., 1987, p. 173-189; Hoek A. van den. Techniques of quotation in Clement of Alexandria: A view of Ancient Literary Methods, - VChr 50, 1996, p. 223-243; Edwards M. J. Clement of Alexandria and his Doctrine of Logos, - Ibid. 54, 2000, p. 159-177; Choufrine A. Gnosis, Theophany, Theosis: Studies in Clement of Alexandria's Appropriation of his Background. N. Y, 2002; Светлов Р. В. Античный платонизм и александрийская экзегетика. СПб., 1991; Афонасин Е. В. Философия Климента Александрийского. Новосибирск, 1997; Он же. «Гносеология» Климента Александрийского и греческая философия, - Климент Александрийский. Строматы. Пер. Е. В. Афонасина. Т. 1. М., 2003, с. 503-542.

Климент Смолятич

КЛИМЕНТ СМОЛЯТИЧ (кон. XI — нач. XII в. — не ранее 1164) — религиозный писатель и мыслитель. Судя по прозвищу, К. С. мог быть уроженцем Смоленской земли. Ко времени назначения его митрополитом Киевским (1147) он был монахом-схимником Зарубского монастыря и уже приобрел известность как книжник и философ. Под философией подразумевалось не столько увлечение внешней мудростью, сколько личная мудрость и праведная жизнь в соответствии с полученными знаниями. Будучи митрополитом (этот пост он занимал до 1155 г.), К. С. встречался с Кириком Новгородцем. Запись их доверительных и довольно острых по затрагиваемым темам бесед сохранилась в канонически-богословском труде, известном как "Вопрошание Кириково". Несмотря на достоверные исторические свидетельства, указывающие на широкую писательскую деятельность К. С, мы располагаем лишь двумя принадлежащими его перу произв.: "Послание, написано Климентом, митрополитом русским, Фоме пресвитеру" и "Поучение в субботу сыропустную". "Послание" состоит из 2 частей: оригинального авторского начала и довольно обширной компиляции, составленной на основе выдержек из толкований Феодорита Кирского на ветхозаветные книги, извлечений из "Шестоднева" Иоанна экзарха Болгарского и др. произв. В основу его положены 3 стержневые темы: 1) отношение к античному наследию и ветхозаветной традиции, а также выявление скрытого в них смысла; 2) характеристика принципа предопределенности и его значения в решении проблемы греховности и спасения; 3) исследование нравственной категории тщеславия на примере отношений к власти, стяжанию и философии. В "Послании" К. С. следует традиции богословствования, к-рая впитала в себя элементы античной культуры, соединив христианскую догматику с идеями древнегреч. философов. К. С. считал допустимым обращение к философии в рамках христианского мудрствования. Утверждение принципа божественной предопределенности, из κ-poro следует, что все в мире целесообразно, что даже внешне непривлекательные и неприемлемые для христианского сознания явления имеют смысл, открывало путь к признанию ценности античности, позволяло выявить и использовать то, что было полезно христианству. Тем самым указанный принцип ориентировал на открытость вовне, на признание, хотя бы частичное, ценности инокуль-тур. Если Бог как вездесущий промыслитель сопричастен буквально всему, что происходит в мире, то истина присутствует везде — даже в идеях выдающихся представителей древних. Именно в таком виде мог восприниматься авторитет Платона, Аристотеля, Гомера, в трудах к-рых предполагалось наличие не противоречащего божественному смыслу содержания. Их воззрения хотя и не уравниваются в "Послании" с христианством в религиозной обезлинейности, но и не отвергаются, как того требовали мн. идеологи христианского вероучения. Принцип предопределенности прилагается К. С. и к рассмотрению проблемы человеческого греха и спасения. В силу того, что в текучести бытия не остается места случайности, теряет свое обычное значение свобода выбора между добром и злом, а как следствие, утрачивается острота восприятия понятия греховности. Не может быть греха там, к чему причастен Бог, ибо он есть огонь, "очищающий от грехов". Он премудро управляет миром, как капитан кораблем. Бог с этой т. зр. рассматривается только как спаситель, а не как строгий и тем более карающий судья. Согласно К. С. спасение человека оказывается всецело в воле Божией. Однако это не фатализм в традиционном смысле. Представляет интерес содержащееся в "Послании" обоснование образно-символического метода толкования религиозных текстов, что характеризует К. С, по сути, как родоначальника древне-рус, притчевой аллегорической экзегезы. Он широко использует библейские сюжеты и считает целесообразным абстрагироваться от их буквального значения, направить мысль на постижение невыявленного глубинного смысла. Привнесение в текст дополнительного, не содержащегося в нем изначально смысла, открывало определенный простор для деятельности разума и вместе с тем несло с собой опасность погружения в мистику. Не случайно метод символического аллегоризма пользовался признанием и у теологических рационалистов (таких, как Феодорит Кирский, Иларион), и у христианских иррационалистов (Афанасий Александрийский, Анастасий Синаит, на Руси — Кирилл Туровский). Аллегоризм привлекал К. С. скорее всего в качестве противоядия буквализму, к-рый воспринимался им как воплощение законности, сковывавшей благодатную свободу мысли и ориентировавшей на религиозную нетерпимость.  Символизм же предполагает терпимость, ибо нацеливает на непредвзятый поиск скрытой вечной истины. Характерной чертой воззрений К. С. является апология нестяжательства. По существу, он первым в истории рус. мысли сформулировал осн. принципы этой идеологии. Основываясь на собственном опыте, он подчеркивал, что человек обретает свободу, избавившись от отягощающего бремени имущества. Правда, ему приходилось признавать, что, презрев богатства, он не смог избежать бремени власти, приняв против своей воли руководство митрополией. Он оправдывал свое положение промышлением Божиим, к-рому не подобает противиться. "Поучение в субботу сыропустную" посвящено прославлению подвижников, оставивших мир и пребывающих в монастырских трудах ради своего и мирских людей спасения, подающих последним пример благодетельного нестяжания. Однако в "Поучении" отсутствует типичная для монастырской литературы апология аскезы, умерщвления плоти как залога спасения. Формулируются легкие и доступные всем нормы праведной жизни. Путем к спасению считается вера, любовь, терпение и милостыня. В целом мировоззрение К. С. можно охарактеризовать как оптимистическое и умеренно-рационалистическое с элементами теологического символизма. Ему свойствен провиденциализм, моделируемый по типу переменчивой судьбы. Предопределенность является мировоззренческой основой веротерпимости с вытекающим отсюда живым интересом к античности.

Соч.: Лопарев Хр. М. Послание митрополита Климента к смоленскому пресвитеру Фоме. Неизданный памятник литературы XII в. Спб., 1892.

Лит.: Никольский Н. К. О литературных трудах митрополита Климента Смолятича, писателя XII в. Спб., 1892; Голубинский Е. История русской церкви. М., 1902. Т. 1(1). С. 300—314, 847-851; Замалеев А. Ф. Философская мысль в средневековой Руси (XI—XVI вв.). Л., 1987. С. 137-147; Златоструй. Древняя Русь Х--XIII веков. М., 1990. С. 178—180.

Клод Анри де Сен-Симон

Клод Анри де Сен-Симон (1760-1825) - французский социолог, социалист-утопист. Аристократ по происхождению, участвовал в борьбе за независимость североамериканских колоний как французский офицер. Приветствовал Великую французскую революцию 1789-1794 гг.

На мировоззрение Сен-Симона и его интерес к философии и науке оказали влияние идеи Просвещения XVIII века и прежде всего идея прогресса. Он был не удовлетворен результатами Великой французской революции и задумал создать социологическую систему как орудие реорганизации общества на научных основах. При этом он исходил из того, что и природа и общество подчиняются действию единого ньютоновского закона всемирного тяготения.

Сен-Симон выдвинул концепцию «социальной физиологии» («науки о человеке») - научного изучения человека и общества. В основе этой концепции Сен-Симона лежал принцип историзма, т.е. рассмотрение общества как целостного организма, который закономерно развивается от низших стадий к высшим. В этом организме все стороны связаны как определенными религиозными и моральными принципами, так и трудовой деятельностью. Это единство, по мнению Сен-Симона, обеспечивалось во все времена связью науки (теоретического знания) и индустрии, под которой он понимал не только производство, но и всю продуктивную деятельность. Наука и индустрия - это ключевые факторы, формирующие различные типы общества в ходе эволюции человека от примитивного состояния до настоящего времени. При этом прогресс для Сен-Симона состоял в том, чтобы удовлетворять насущные потребности людей, развивать их творческие способности, предоставлять простор для развития цивилизации и наук, выдвижения достойных носителей знания и культуры.

Сен-Симон разработал схему исторического прогресса, по которой каждая конкретная общественная система покоится на определенной системе взглядов и убеждений и если такие взгляды и убеждения теряют доверие, социальный порядок рушится. Так он полагал, что победа Просвещения над теологией привела к разрушению феодального строя. Только новый уровень идей - современные «позитивные» науки - могут быть основой для постфеодального, индустриального порядка. Это произойдет после того, как на смену старым правящим классам - землевладельцам и духовенству - придет восходящий класс ученых, инженеров, художников, а также промышленников и производителей.

Сен-Симон был одним из первых мыслителей, кто определил главные черты возникшего индустриального общества (или «индустриальной системы»). Подвергая критике капиталистическое общество того времени, Сен-Симон говорит, что «оно являет собой воистину картину мира, перевернутого вверх ногами», в нем «менее обеспеченные ежедневно лишают себя части необходимых им средств для того, чтобы увеличить излишек крупных собственников».

Сен-Симон полагает, что историческое развитие общества должно вести к формированию нового общества, построенного на разумных основаниях, к «новой промышленной системе». Свой проект нового общественного устройства Сен-Симон изложил в произведениях: «О промышленной системе» (1821-1822), «Катехизис промышленников» (1823-1824), «Новое христианство» (1825).

Сен-Симон считал, что лишь всемерное развитие производства может избавить трудящиеся массы от бедствий путем эффективного использования научных принципов организации общества. Этими принципами должны быть внедрение всеобщего обязательного производительного труда, обеспечение всем равных возможностей применить свои способности, создание плановой организации производства, которое должно обеспечить все потребности общества. Общество должно стать большой производительной ассоциацией, а весь мир постепенно превратится во всемирную ассоциацию народов. Основной социальной целью должен быть производительный труд, а политической силой, которая осуществляется обученными администраторами, будет прикладная наука о производстве.

Сен-Симон не считал, что будущее общество будет бесклассовым, но полагал, что рабочие и буржуазия объединяются в едином классе «индустриалов», где рабочие должны подчиняться их «естественным» лидерам, однако их интересы будут гармонически интегрированы в понятии всеобщего благосостояния. В дальнейшем все люди - от рабочих до управляющих - будут принадлежать к единому классу производителей, имеющих общие интересы и противопоставленных паразитирующим группам общества, которые в конце концов будут ликвидированы.

В «промышленной системе» Сен-Симона предусматривалось подчинение всех предпринимателей единому плану работ. Чтобы единственным принципом в оценке людей во всех областях общественной жизни стали их способности и труд, Сен-Симон предлагал отменить право наследования.

Сен-Симон традиционно рассматривается как один из трех великих основателей современного социализма, наряду с Фурье и Оуэном.

Учение Сен-Симона оказало большое влияние на многих мыслителей и имело множество последователей. Была создана школа сен-симонизма, которая с течением времени превратилась в религиозную секту, но вскоре распалась. Одним из учеников Сен-Симона был Конт, одно время служивший секретарем Сен-Симона, который продолжал разрабатывать теорию позитивистской науки и философии и то, что он называл новой наукой - социологией.

Клоссовски Пьер

КЛОССОВСКИ (Klossowski) Пьер (1905-1995) - французский писатель, философ, психоаналитик, художник, литературный критик. С 1935 (совместно с Батаем и А.Бретоном) - участник "Союза борьбы революционных интеллектуалов". Основные сочинения: "Сад, мой ближний" (1947), "Ницше, политеизм и пародия" (текст лекции, прочитанной в 1957, был опубликован в 1963), "Ницше и порочный круг" (1969) и др. В качестве своих предшественников признавал де Сада, Ницше, Фрейда, Батая. Оказавшись в середине 20 в. вовлеченным в теоретические дискуссии французских философов об идейном наследии Ницше, К. подчеркивал, что идея "вечного возвращения" (см. Вечное возвращение), столь любимая Делезом, весьма и весьма уязвима. По мысли К., данная концепция в первую очередь направлена против идеи постистории или "конца истории". Согласно К., идея "вечного возвращения" постулирует не только то, что никогда не было начала ("первого раза"), но и никогда не будет "конца истории" ("последнего раза"). По мысли К., в контексте таких рассуждений явно проглядывается ряд парадоксов. Не существует оригинала, образец копии уже является копией: копия посему всегда являет собой копию копии. Не существует маски лицемерия, ибо лицо под этой маской уже является маской: всякая маска есть маска маски. Не существует факта, есть только различные его интерпретации: посему любая интерпретация есть интерпретация более старой интерпретации. Не существует собственного смысла слова, есть смысл фигуральный: посему понятия суть не более чем скрытые метафоры. Не существует подлинной версии текста: есть только переводы - вторые, третьи и т.д. Не существует истины: одни лишь ее имитации и пародии на нее. Из этого следует, по К., следующее: в основании отрицания всякого определения начала или реальности оригинала лежит ликвидация принципа тождества; посему видимости тождества, с которыми мы сталкиваемся, суть маски. Любое тождество - продукт симуляции. Тождественное - это всегда "иное", полагаемое "тем же самым"; при этом под "той же самой" маской обязательно скрывается другое "иное". Маска, воспринимающаяся как та же самая, никогда таковой не является; тот, кто верит в то, что это то же самое, сам никогда не бывает тем же самым. Эти парадоксы, по К., обусловливают то, что теория вечного возвращения не в состоянии сформулировать "принцип различия", способный противостоять принципу тождества. Концепция вечного возвращения противопоставляет принципу тождества видимость принципа различия. По мысли К., теория вечного возвращения являет собой лишь пародию теории. Философия различия тем самым - не более чем мистификация: "демистифицируют лишь для того, чтобы лучше мистифицировать" (К.). Результатом этого, например, выступает у К. ход идеологов Просвещения до 1789: философия как антирелигиозная критика способна вернуть людей в лоно античных добродетелей. Но критика властей как любая иная критика не может претендовать на статус непогрешимой. Различие между критикой лжи и самой этой ложью, по мысли К., искусственно стимулируется: "Современные катастрофы всегда более или менее быстро смешиваются с "радостной вестью" ложного "пророка". К. делает вывод: классическая философская линия (Платон - Гегель) как вера в истину выступает как эпоха демистификации: люди в это время разучились выдумывать новых богов. Ницше своей книгой "Сумерки богов" попытался превратить истинный мир в выдумку, это, разумеется, не означает, что вера в сверхъестественный мир покинула людей. К. оценивает это так: "Мир стал выдумкой, мир как таковой - лишь выдумка: выдумка означает нечто, о чем рассказывают и что существует только в повествовании; мир есть нечто, что рассказывается, пересказанное событие и, следовательно, интерпретация: религия, искусство, наука, история - столько различных интерпретаций мира или, точнее, столько вариантов выдумки". Идея "конца истории" означает в настоящее время, по мнению К., готовность человечества покинуть историческое время и вновь войти во "время мифа". Центральным для понимания собственной концепции К. является сборник его эссе "Сад, мой ближний", в котором он развивает идею "интегрального атеизма", знаменующего собой, по его мнению, конец антропоморфного разума. Согласно К., рациональный атеизм лишь наследует нормы религий монотеистического типа, замещая теоцентризм антропоцентризмом. "Интегральный атеизм" утверждает, что вместе с "абсолютным гарантом" принципа идентичности (тео- или антропоцентризмом) исчезает сам этот принцип, а также моральные и физические обоснования ответственности индивидуального "Я". Основным мотивом деятельности субъекта является "желание", которое, в отличие от "сексуальности", остается неизменным на всей протяженности развития психосоматической конституции индивида. Самосознание личности есть продукт воздействия нормативного языка социальных институтов, т.е. "языка власти" на бессознательные волевые импульсы, характерные для естественного состояния человеческой природы. В результате первоначальная расстановка импульсивных сил предстает в психике индивида в перевернутом виде, насильственно поддерживая строгую субординацию жизненных функций организма с целью дальнейшего воспроизводства человеческого рода. Для восстановления "истинной иерархии" прав и реабилитации "единичного" перед "всеобщим" К. считает необходимым устранение "цензуры нормативности", укорененной в сознании на уровне "представлений" (критериев различия добра и зла, истины и лжи и т.п.), непосредственно "действием", причем "текстуальным", а не социальным. Отказ от практики социальных реформ означает отказ от революции как насильственного внешнего принуждения и переход на иной онтологический уровень - индивидуального усилия в рамках самосознания личности. Такая стратегия предполагает длительную работу по культивированию индивидуального усилия, "внутреннего порыва" в литературном опыте трансгрессивного преодоления преграды, препятствующей нормализации психического состояния индивида. При этом выход за пределы культурных регулятивов, укорененных в сознании, на практике означает преодоление и "субъективности" как таковой, разложение самой структуры сознания в отказе от принципа идентичности. Индивидуальная структура личности оказывается не тождественна самой себе, распадаясь на множество автономных, самодостаточных образований, отличных друг от друга психических состояний, которые нарушают симметрию в бесконечности "зеркальных отражений" индивидуального "Я". Целостное представление о "едином" разрушается симуляцией "множественности" в режиме постоянного возобновления, актуальности становящегося "Я" и его "вечном возвращении" к самому себе, но уже в роли Другого, который не станет объектом манипулирования.

Ключевский Василий Осипович

КЛЮЧЕВСКИЙ Василий Осипович (16(28). 01. 1841, Пенза — 12(25).05. 1911, Москва) — историк. Род. в семье сельского священника. Учился в приходском и уездном духовных училищах, затем в Пензенской духовной семинарии. В 1861 г., не окончив семинарского курса, К. поступает на историко-филологический ф-т Московского ун-та. После защиты кандидатского соч. "Сказания иностранцев о Московском государстве" (1866) его оставляют при кафедре для подготовки к профессорскому званию. С кон. 60-х гг. начинается преподавательская деятельность К., на протяжении нескольких десятилетий он является ведущим лектором высших учебных заведений Москвы. В 1872 г. защитил магистерскую диссертацию "Древнерусские жития святых как исторический источник", а в 1882 г. докторскую диссертацию "Боярская дума Древней Руси", к-рая публиковалась в журн. "Русская мысль" (1880—1881). Еще в 1879 г. его приглашают в ун-т для чтения курса рус. истории вместо тяжело заболевшего С. М. Соловьева, а после зашиты диссертации он становится одновременно проф. Московского ун-та и духовной академии. В отличие от Соловьева К. стремился не столько к полному и систематическому изложению рус. истории, сколько к выявлению закономерностей и тенденций исторического процесса, в основе к-рого, как считал он, лежат прежде всего экономические и социокультурные условия. Одной из центральных в его исследованиях является проблема возникновения и эволюции общественных классов и их экономических интересов. Политическую жизнь, государство он рассматривал как вторичную, зависящую от экономических отношений сферу общественного развития. Вместе с тем большое внимание К. уделял взаимосвязи, взаимовлиянию политических и экономических отношений, что, по его мнению, и позволяет найти объективный критерий периодизации рус. истории, понять ее движущие силы и тенденции. С его т. зр. существуют два важнейших предмета исторического исследования — государство и об-во, и даже раздельное их изучение показывает тесную взаимосвязь процессов становления и развития верховной власти и народности, народной жизни в рус. истории. Теория отечественной истории К., т. обр., принципиально отличалась от концепции господствующей в 80-90-х гг. в российской исторической науке т. наз. "государственной школы" (Чичерин, М. В. Довнар-Запольский, В. И. Сергеевич и др.), в основе к-рой лежало понимание государства и политико-юридических отношений как руководящего начала исторического процесса. Существенно отличным был и применяемый К. способ анализа исторического развития. Сам он называл свой подход "исторической социологией" (или "социологическим изучением", "социологической точкой зрения"), к-рая в отличие от истории цивилизации (традиционного подхода) имела своим содержанием "силы и средства", а не просто результаты исторического процесса. В 80—90-х гг. К. развивает свою концепцию в ряде специальных исследований, посвященных различным сторонам и периодам рус. истории: русский рубль XVI—XVIII вв. в его отношении к нынешнему" (1884), "Подушная подать и отмена холопства в России" (1885), "Происхождение крепостного права в России" (1885), "История сословий в России" (в 3 ч., 1886—1887), "Состав представительства на земских соборах Древней Руси" (1890—1892). В кон. XIX в. научная деятельность К. получила всеобщее признание. В 1893 г. он становится председателем об-ва истории и древностей российских при Московском ун-те. В 1900 г. Академия наук избирает его своим действительным членом. После выхода в 1901 г. в отставку главным делом до конца жизни становится подготовка им к изданию "Курса русской истории". В течение десятилетия он издает и переиздает несколько выпусков своего "Курса". Но полностью завершить работу над ним он не успел. В вышедшем в 1912 г. сборнике, посвященном его памяти ("Характеристики и воспоминания"), К. был назван создателем научной истории России. Он воспитал плеяду отечественных историков, к-рую часто называют "школой К.". К этой школе необходимо отнести Милюкова, С. Ф. Платонова, Н. А. Рожкова, Μ. Μ. Богословского, А. А. Кизеветтра, Ю. В. Готье и др. ученых и общественных деятелей кон. XIX — нач. XX в.

Соч.: В 9 т. М., 1987—1990; Исторические портреты. Деятели исторической мысли. М., 1991; Неопубликованные произв. М., 1983; Письма. Дневники. Афоризмы и мысли об истории. М., 1968.

Лит.: В. О. Ключевский. Характеристики и воспоминания. М., 1912; Киреева Р. А. Ключевский как историк русской исторической науки. М., 1964; Нечкина М. В. В. О. Ключевский. История жизни и творчества. М., 1974.

Клятт Фриц

КЛЯТТ (Klatt) Фриц (род. 22 мая ?, Берлин – ум. 25 июля 1945, Вена) – нем. педагог. Приобрел известность благодаря своему соч. «Die schцpferische Pause» (1921), в котором излагается его понимание сложного течения жизненных процессов. «Всеобщий закон колебания от созидания к разрушению живого таков, что между ослаблением и усилием, между разряжением и напряжением всякий раз образуется пауза, во время которой хотя ничего и не совершается, однако в скрытом виде заложен новый импульс. Это свидетельствует прежде всего о созидательном значении состояния покоя, при всех как незначительных, так и самых значительных ритмических движениях, сотрясающих человеческое Я». Клятт написал также: «Freizeitgestaltung», 1929; «Lebensmдchte», 1939; «Griechiesches Erbe», 1943.

Кнутцен Мартин

КНУТЦЕН (Knutzen) Мартин (род. 14 дек. 1713, Кенигсберг – ум. 29 янв. 1751, там же) – нем. философ, профессор логики и метафизики, учитель Канта. Пытался соединить рационалистическую философию Вольфа с пиетизмом. Осн. произв.: «Philosophisches Beweis von der Wahrheit der christlichen Religion», 1740; «Commentatio philosophica de humanae mentis individua natura sive immortaeitate», 1741; «Systema causarum efiicientium», 1745; «Elementa philosophiae rationalis», 1747.

Ковалевский Максим Максимович

КОВАЛЕВСКИЙ Максим Максимович (род. 27 авг. 1851, Харьков – ум. 23 марта 1916, Петроград) – рус. социолог, правовед, историк и этнограф, один из основателей Московского психологического общества.  После окончания юридического факультета Харьковского ун-та в 1872 — научная работа в различных странах Европы. В 1880— 1890-х гг. преподавал в европейских и амер. ун-тах. С 1905 работал в Санкт-Петербургском ун-те и др. высших учебных заведениях, в 1914 избран действительным членом Академии наук.

Испытал заметное влияние англ. социолога и философа Герберта Спенсера, что и предопределило его интерес к социологическим исследованиям. В своем учении о социальном прогрессе Ковалевский проводил гуманистическую идею солидарности между социальными группами и народами, а главную задачу социологии видел в выявлении сущности этой солидарности, описании и объяснении ее многообразных форм. Развивая сравнительно-исторический метод исследования общественной эволюции различных народов, предложил собственную общую формулу поступательного движения общественной жизни, в которой революции рассматривал как случайное и патологическое явление.

Методом, способным открыть законы развития общества, К. считает сравнительно-исторический метод, с помощью которого возможно эволюционно-стадиальное членение исторического процесса. По мнению К., основная ценность историко-сравнительного метода не столько в открытии новых фактов, сколько в научном объяснении уже имеющихся. Важнейшее теоретико-методологическое достижение К. связано с последовательной критикой различных редукционистских и монистических, т.е. однофакторных, концепций социально-исторического процесса (экономический материализм, психологический редукционизм, географический, биологический и др. детерминизм) и разработкой принципа плюрализма факторов, детерминирующих социально-исторический процесс.

Наряду с разработкой теории факторов К. стремится определить главные причины социальных изменений (напр., рост народонаселения и др.). В его поздних социологических работах просматривается тенденция к переходу от теории факторов к идеалистическому монизму.

Др. важнейшие темы социологической рефлексии К. — связь социологии и истории, закономерности социальной эволюции, происхождение социальных ин-тов.

Осн. труды: «Первобытное право» (вып. 1-2, 1886); «Современные социологи» (1905); «Социология» (т. 1-2, 1910).

Коген Герман

 

КОГЕН (Cohen) Герман (род. 4 июля 1842, Козвиг, Ангальт – ум. 4 апр. 1918, Берлин) – нем. Философ, представитель марбургской школы неокантианства. В 1876-1912 профессор в Марбурге. Как и Наторп, является основателем и главой марбургской школы. По Когену, мышление как мышление идеи и бытие как предмет мышления тождественны. Всякое обращение к наличной действительности в философии недопустимо. Не существует никакой метафизической основы действительности. Процесс опыта есть процесс образования предмета. Математика – это «методический символ науки» (в т. ч. и философии). Коген считает, что этическое учение Канта является выражением ветхозаветной морали. Государство не есть самоцель, оно представляет собой организацию для морального развития индивидов и для осуществления идеала гуманности. Бог есть «центр всех идей, идея истины».

Прежде всего Коген ставит вопрос о том, что входит в философию, и утверждает, что основной частью философии является логика, которая есть логика чистого сознания, направленная на обоснование системы философии. Поэтому философия обладает своим научным методом - логикой, по своему же содержанию она - философия науки.

Коген полагает, что предмет познания нам не дан как вещь окружающего мира, он лишь задан. Процесс познания постоянно развертывается, он не является чем-то готовым, не есть некая вещь, а выступает задачей познания. Предмет познания - это понятие о предмете.

Для Когена процесс познания бесконечен, и идеалом этого бесконечного процесса познания выступает математическое познание. Центральное понятие этого математического познания - понятие бесконечно малого. Оно служит у Когена для обоснования его понимания реальности. Лишь через число получает предмет свое реальное существование, число - это фундамент, на котором создается предмет, и оно получает свое значение лишь в ввде бесконечно малого.

В этом проявляется своего рода пифагореизм Когена, который имеет скорее всего методологический характер, а не онтологический, как у древних. Число для Когена - это член отдельного ряда чисел, который является выражением определенного закона. Таким образом, число - это не вещь, а функция, которая выступает как отношение. Отношениями же являются все понятия точных наук, а именно: механики, теоретической физики, химии. Функционализм Когена приводит его к релятивизму, означающему для него лишь относительность наших знаний. Прогресс познания есть поиск истины, которой мы не достигаем: истина состоит единственно в том, чтобы искать истину.

Второй философской наукой, по Когену, выступает этика. «Этика чистой воли» рассматривается через призму понятий права и государства, последнему Коген придает первостепенное значение. Для него госуцарство - это этическое понятие культуры, цель исторического развития. «Естественное состояние человека» - это раздробленность, а этический человек стремится к единству, которое может быть достигнуто лишь в государстве. Нравственный человек и государство - выражение одной тенденции.

Отсюда Коген переходит к идее социализма, понимаемой им как этический социализм, как идея общества, к которому совершается постоянное движение, и это движение бесконечно, так как цель - общество - постоянно отодвигается дальше. Цель социального развития для Когена - это метод развития, а не вещь. Вечность - характерная черта не находящего себе покоя бесконечного стремления чистой воли вперед. Вечность, вечная задача - это постоянное стремление и движение общества к социализму.

Осн. произв.: «Kants Theorie der Erfahrung», 1871; «System der Philosophie» (Bd. I: «Logik der reinen Erkenntnis», 1902; Bd. II: «Ethik des reinen Willens», 1904; Bd. III: «Дsthetik des reinen Gefьhls», 1912, «Теория опыта Канта» (1871), «Обоснование Кантом этики» (1877), «Иммануил Кант» (1904), «Логика чистого познания» (1902), «Этика чистой воли» (1904) и др.

Кожев Александр

КОЖЕВ (Kojeve) (наст. фамилия Кожевников) Александр (1901—1968) — рус.-фр. философ, представитель неогегельянства. Сторонник феноменологическо-экзистенциалистской философии, проводил линию на сближение гегелевской философии с экзистенциализмом М. Хайдеггера и феноменологией Э. Гуссерля. Считал Г.В.Ф. Гегеля творцом исторической и генетической антропологии; отбрасывая гегелевскую философию природы, сосредоточивал внимание на философии истории, которую трактовал под углом зрения отношения раба и господина, распространяя его на всю мировую историю; субъектом исторического развития признавал раба — его труд выступает подлинным проявлением свободы, благодаря труду человек становится диалектическим существом, которое никогда не бывает равным себе, самотождественным; господин — это всего лишь символическая фигура, катализатор истории, но не ее творец. Диалектика раба и господина лежит в основании революционного развития исторической действительности, а последняя признается историей кровавых битв за «признание» — каждого всеми, за уничтожение самого отношения господина и раба; движущим мотивом борьбы объявляется страх перед смертью; здесь К. стремился соединить гегелевскую трактовку «абсолютного господина» (смерти) с хайдеггеровской характеристикой человека как «бытия-к-смерти». Развивая учение о «конце истории», философ говорил о прекращении действия «антропогенных факторов» — труда, борьбы и др. и об исчезновении человека в прежнем его понимании (последним он предвосхищал структуралистский тезис о «смерти человека»); стимулирующей силой социально-исторического развития человечества К. признавал христианскую религию.

Идея смерти в философии Гегеля. М., 1998; Introduction a la lecture de Hegel. Paris, 1947.

Кузнецов В.Н. Александр Кожев: антропологическо-«атеистическая» версия неогегельянства // Он же. Французское неогегельянство. М., 1982.

Кожевников Владимир Александрович

КОЖЕВНИКОВ Владимир Александрович (15(27). 05. 1852, г.Козлов Тамбовской губ. —  3(16). 07. 1917, ст. Хлебниково под Москвой) — философ, историк, поэт. Последователь Федорова, получивший от него в наследство все его рукописи. Благодаря самообразованию приобрел обширные познания в философии, религии, живописи, в совершенстве владел 8 языками. В качестве вольнослушателя посещал  лекции в Московском ун-те (1868—1873). С 1880 г. в течение 14 лет К. жил за границей, изучая литературу и философию в крупнейших книгохранилищах Западной Европы. Совершил паломничество в Святую Землю. По ходатайству Флоренского К. с 1912 г. становится почетным членом Московской духовной академии. В 1875 г. он знакомится с Федоровым и сотрудничает с ним вплоть до смерти   последнего.   В   брошюре   "Бесцельный труд, "не-делание" или дело? Разбор взглядов Эм. Золя, Александра Дюма и Л. Н. Толстого на труд" (М., 1893) в противоположность толстовской идее "неделания" К. утверждает необходимость общеполезного "дела", заключающегося в "воскрешении отцов". Здесь же публикуется его опыт стихотворного изложения идей Федорова. Учение последнего излагается им также в труде "Философия чувства и веры в ее отношениях к литературе и рационализму XVIII века и к критической философии" (М., 1897). Осн. часть книги посвящена подробному анализу учения нем. философа И. Г. Гамана, но в конце ее К. останавливается на важнейших идеях учения Федорова: общие "братские" усилия человечества по "разумной регуляции природы" при помощи достижений науки; возвращение жизни отцам и т. д. "Общеполезную философию дела" он объявляет "философией будущего". Более обстоятельно эти идеи излагаются им в кн. "Николай Федорович Федоров. Опыт изложения его учения по изданным и неизданным произведениям, переписке и личным беседам" (Ч. 1. М., 1908). Вместе с Петерсоном К. был редактором-издателем "Философии общего дела" (название придумано К.). К. был не согласен с нек-рыми центральными положениями учения Федорова, прежде всего с недооценкой им роли божественной благодати в деле всеобщего воскрешения, поскольку сам он придерживается традиций святоотеческой мысли. Широкую известность К. принес его труд "Буддизм в сравнении с христианством" (Т. 1-2, Пг., 1916; был подготовлен и 3-й т., но издать его не удалось), в к-ром он пытается противодействовать представлениям о сходстве буддизма с христианством и о влиянии первого на второе. Ознакомившись по первоисточникам с буддизмом, проанализировав его основы, тенденции, цели, он делает вывод о совершенной противоположности его христианству. Ценность работ К. Флоренский усматривал в стремлении к единству веры и знания, науки и жизни.

Соч.: О добросовестности в вере и неверии. М., 1909, 1912; Современное научное неверие. Его рост, влияние и перемены отношений к нему. М., 1912; О значении христианского подвижничества в прошлом и настояшем. М., 1910. Ч. 1—2; Религия человекобожия у Фейербаха и Конта. Сергиев Посад, 1913.

Лит.: Дурылин С. Н. Ученый-христианин // Возрождение. Париж, 1918. № 9; Лососий Н. О. История Гясой философии. М., 1991. С. 346—348; Переписка А. Флоренского и В. А. Кожевникова // Вопросы философии. 1991. № 6.

Козельский Яков Павлович

КОЗЕЛЬСКИЙ Яков Павлович (ок. 1728, м. Келеберди, Украина — ок. 1794) — философ и политический деятель. Учился сначала в Киевской духовной семинарии, а затем в гимназии при Академии наук в Петербурге. В 1752—1766 гг. — на армейской службе. В 60-е гг. преподавал математику и механику в Артиллерийской и инженерной школе. В 1767 г. избирается депутатом в Комиссию для сочинения проекта нового уложения от Днепровского пикинерского полка. В комиссии К. был достаточно активен, получили известность, в частности, его мнения о преимуществах дворянства (против представителей родовитой аристократии) и о положении крестьян. В 1788—1793 гг. сотрудничал в возобновленной комиссии по проекту нового уложения, занимая одновременно пост инспектора Гимназии чужестранных единоверцев в Петербурге.  Разделял философию на теоретическую (логика и метафизика) и практическую (нравоучительную), а «философское» познание – на математическое и историческое, хотя и со своей спецификой, поскольку философия исследует «генеральные познания о вещах и делах человеческих». Выражал идеи механистического материализма. Литературное наследие К. помимо специальных пособий по математике, фортификации и т. п. включает различные переводы: "История славных государей и великих генералов с рассуждениями о их поступках и делах, собранная господином Шофиным из сочинений Роллена, Кревиера и др. " (Спб., 1765); "История датская" Голберга (Спб., 1765—1766); "Государь и министр" Ю. Мозера (Спб., 1766); "История о переменах, происходивших в Швеции" аббата Верто (Спб., 1764—1765); "Статьи о философии и частях ее из французской энциклопедии" (Спб., 1770). Осн. философскими работами К. являются "Философические предложения" (Спб., 1768) и "Рассуждения двух индийцев Калана и Ибрагима о человеческом познании" (Спб., 1788). Последнее соч., вероятно, написано в соавторстве с известным врачом Η. Μ. Максимовичем-Амбодиком. По содержанию это философские словари, можно сказать, миниатюрные энциклопедии, разумеется, компилятивного характера, чего автор и не скрывает. "Философические предложения" охватывают весь круг дисциплин, рассматривавшихся тогда как подчиненные философии, — логику, метафизику, психологию, этику, юриспруденцию и политику. "Рассуждения..." ограничиваются в осн. естественно-научной тематикой. К. признается, что философией начал заниматься самостоятельно и многое почерпнул из чтения книг: "...хотя и не учился ни от кого философии, по примеру прежних моих сочинений выбрал из тех книг полезные для человеческого рода истины и к тем присовокупил и мои, изведанные надежными опытами". В формальном отношении "Философические предложения" воспроизводят известные компиляции поздних вольфианцев, но содержательная часть поражает своим разнообразием. К. питал слабость к философии фр. Просвещения. В заключительной части своего труда он сочувственно излагает теорию общественного договора Ж. Ж. Руссо и, кроме того, многое заимствует у Ш. Монтескье. Впоследствии К. относился к своей первой философской работе с изрядной долей критицизма. Так, в "Рассуждениях двух индийцев..." мы читаем; "Припишите это моей молодости и слепоте ее, стремившейся к легкомысленному любочестию, вмените незнанию вообще натуры вещей, заглушённому множеством наук. Ежели б я в нынешние мои лета сочинял те предложения, то бы убавил там по крайней мере третью долю излишнего параду". К., получивший инженерное образование, считал важнейшей задачей философии общественную и частную пользу и потому низко оценивал отвлеченные системы. Так, он неоднократно критиковал вольфианство: "...сожалительно на некоторых философов, что они в преподаянии наблюдают порядок весьма ученый и доказывают нам многие натуральные истины без нужды, мы их без доказательства понимаем лучше... сколько тут теряется напрасного времени на вразумение такого учения, которое больше затрудняет, нежели изъясняет науки". К. был убежденным сторонником просвещенного абсолютизма. Государство, по его мнению, обязано обуздывать незаконные поползновения частных лиц и свято блюсти общественную пользу. Не выступая в целом против крепостного права, К. тем не менее полагал, что центральная власть должна проводить активную внутреннюю политику и защищать интересы как крестьянского населения, так и землевладельцев.

Соч.: Избр. произв. русских мыслителей второй половины XVIII века. М., 1952. Т. 1., «Арифметические предложения», 1764; «Механические предложения», 1765; «Философические предложения», 1768.

Лит.: Щипаное И. Я. Философия русского просвещения. Вторая половина XVIII века. М., 1971.

Козер Льюис Алфред

КОЗЕР (Coser) Льюис Алфред (р. 1913) — амер. социолог. Изучал филологию и социологию в ун-те Сорбонны. В 1941 эмигрировал из Германии в США. Под руководством Р. Мертона защитил докторскую диссертацию по социологии, а в 1956 вышла книга, написанная под влиянием Г. Зиммеля, «Функции социального конфликта», которая имела целью опровергнуть доминировавшую в те годы гармоничную модель общества Т. Парсонса. На сегодняшний день книга считается бестселлером среди работ по социологии, публикуемых в Америке. Один из основателей известного левого жур. «Диссинт» (1954). Активно участвует в жизни амер. социологического сообщества.

Функции социального конфликта М., 2000; The Functions of Social Conflict. New York, 1956; The American Communist Party (with I. Howe). New York, 1957, 1962; Men of Ideas. New York, 1965; Georg Simmel. New York, 1965; Continuities in the Study of Social Conflict. New York, 1967; Masters of Sociological Thought. New York, 1971; Greedy Institutions. New York, 1974; Refugee Scholars in America. 1984.

Козлов Алексей Александрович

КОЗЛОВ Алексей Александрович (8(20). 02. 1831, Москва — 27. 02(12. 03). 1901, Петербург) — философ. Учился в Московском ун-те, сначала на физико-математическом, затем на историко-филологическом ф-те, окончив его в 1854 г. Работал преподавателем словесности, а в 1876 г. получил приглашение Киевского ун-та занять должность приват-доцента по кафедре философии. Много времени отводил занятиям историей философии, особо подчеркивая значимость мыслителей, доказывавших, что "явления духа и в логическом, и во временном порядке суть первые по отношению к явлениям материи" (Козлов А. А. Очерк из истории философии. Киев, 1887. С. 22). Изучая концепции А. Шопенгауэра, Э. Гартмана, И. Канта, В. С. Соловьева и др., он выделял традицию, представленную именами Г. В. Лейбница, Р. Г. Лотце, Г. Тейхмюллера, считая себя ее продолжателем. В 1884 г. К. защитил диссертацию "Генезис теории пространства и времени Канта" и стал проф. В этот период он разрабатывает основы своей философской системы, к-рую называл "панпсихизмом", и излагает ее на страницах первого рус. философского журн. —  "Философского трехмесячника", к-рый издавал в 1885—1887 гг. Итогом его размышлений о сути мира и человека стали также работы: "Философские этюды" (1876), "Философия как наука"  (1877),  "Философия  действительности" (1878). Вдохновляясь идеей преодоления умственной и нравственной анархии совр. об-ва, К. считал идеальной целью и практическим предназначением философии "объединение индивидуальных влечений и деятельностей в одну общую волю и гармоническую деятельность целого общества, человечества и через него, смею сказать, целого мира" (Философские этюды. Ч. 1.  С. XIV). В 1887 г. из-за болезни К. вынужден был уйти в отставку. Переехав в Петербург, он продолжил занятия философией и в 1888—1898 гг. издавал философский сб. "Свое слово". Основополагающим принципом онтологических представлений К. является идея внутренней человеческой субъективности, духовной   субстанции, "я". "Быть субстанцией — значит вечно иметь свою неизменную и индивидуальную природу, не зависящую от пространства, времени, причинности и т. п. И далее, сообразно этой природе, "действовать" (Свое слово. Киев, 1889. С. 141). В самосознании, или непосредственно сознаваемом и переживаемом, заключена, с его т. зр., та первоначальная очевидность, без к-рой невозможна личность как таковая.  Именно "первоначальное сознание" субстанций, слагающееся из осознания деятельностей, состояний, чувственных ощущений и единичных самосознаний, и выступает источником бытия: "Под бытием разумеется первоначальная и непосредственная данность и действительность субстанций с их деятельностями и содержанием" (Там же. С. 106). Согласно теории "панпсихизма", активность человека двупланова и включает как внутренние переживания человеческого духа, так и перенесение этих переживаний за пределы субъективного мира с целью создания образов внешних вещей и процессов, т. е. определения бытия (или создания "определенного", "квалифицированного" бытия). "Мир сам по себе не существует и состоит из образов, построяемых бессознательной деятельностью нашего мышления" (Письма о книге гр. Л. Н. Толстого "О жизни". М., 1891. С. 54). Т. обр., мир — это множество индивидуальных субстанций с их деятельностями и взаимосвязями. Понять их суть возможно, лишь погружаясь в изучение собственного "я". Связь между ними телеологическая, поскольку немыслима без посредства высшей субстанции. Реальность, или бытие Бога как высочайшего существа, обеспечивается тем же непосредственным сознанием каждой индивидуальной субстанции, в к-рой она находит самое себя и свои функции, или деятельности. "Бог принадлежит к числу субстанций, от которых неизмеримо разнится только по степени" (Сознание Бога и знание о Боге // Вопросы философии и психологии. 1895. Кн. 29. С. 457). Составить представление о свойствах Бога мы можем, опять-таки обратившись к сознанию о своем "я". Отсюда пространство, время, материя, причинность являются "идеальными иллюзиями", а не реальностями. Это понятия разума, а также результаты бессознательной деятельности мышления и фантазии субстанций, порождающих идеи, к-рые служат для объединения и обобщения продуцируемых ими образов. В персонализме К. окружающая действительность, следовательно, оказывается проекцией вовне актов сознания, эмоциональной и волевой активности человека, синтезом как данных, так и только возможных в представлении феноменов. В то же время, по учению К., сферой действительности, "мира" не исчерпывается понятие всеобщего бытия. Помимо "определенного бытия" существует "нечто трансцендентное", стоящее вне познания и полагающее ему предел, не определяемое в категориях, к-рыми оперирует наш разум, не мыслимое ни в каких формах и тем не менее являющееся основой, неизменным абсолютом. Это область бытия, представляющая собой непроницаемое для познания "ничто" и соотносящееся с миром как бесконечное с конечным. Настаивая на необходимости такого бытия, о роде и способе существования к-рого не может быть и речи, но к-рое является условием возможности единства всех индивидуальных субстанций, К. избегает опасности солипсизма, вполне реальной для философской системы, где человеческая субъективность оказывается творцом мироздания. Подобная онтологическая двойственность зафиксирована и в одном из названий, данном К. своей концепции, — "монистический плюрализм". В теории познания К. стремился преодолеть дуализм предшествующей философии и, ликвидируя в онтологии деление на субъект и объект, фактически отождествлял самосознание с познанием окружающего мира. Внутреннее и внешнее познание он разграничивал только в том акте познавательной деятельности, где человек служит для самого себя объектом познания. Идеальной целью, к к-рой стремится познание, является постижение метафизической связи субстанций и адекватное ее выражение. Наиболее близкими к достижению этой цели он считал философские науки (психологию, логику, метафизику, этику, эстетику) как науки о человеческом духе, к-рые "занимаются предметами, открытыми нам в нашем сознании" (Письма о книге гр. Л. Н. Толстого "О жизни". С. 56). Однако в силу своей необычайной сложности эта связь непостижима, и человек может лишь стремиться к ее познанию. Гарантия верности выводов разума усматривается в самом разуме, в очевидности познаваемых им отношений. Вопрос о генезисе сознания в персонализме не ставится, бытие и мышление не существуют ни прежде, ни после друг друга во времени, ибо "они не составляют развивающихся одна из другой стадий" (Свое слово. С. 87). Выдвижение идеи о неограниченной и самопроизвольной творческой активности человеческого духа, направленного не на рациональное познание, а, по существу, на сотворение мира, сближает концепцию К. с теориями А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, А. Бергсона. В этике К. центральным становится учение о свободе личности. Свобода воли и сознания рассматривается как определяющее свойство субстанций, она же оказывается первопричиной добра и зла. По мнению К., нужно различать влечение людей к счастью как к высшему благу, в основе своей нравственное, религиозное и метафизическое, и возможность его осуществления на земле. Реальное стремление к счастью неоспоримо, но оно должно быть понято в метафизическом смысле, "с точки зрения, указывающей за пределы мира" (Философия действительности. С. 134). Абсолютное счастье и оптимизм мыслим только в плане принадлежности к сфере "неопределенного бытия", непроницаемого для человеческого сознания, поскольку это сфера неограниченных возможностей. "По отношению к бытию в его целом может быть только абсолютный оптимизм, так как в бесконечности пустых возможностей бытия может быть все, что угодно. Но это возможное непредставимо" (Там же). Счастье же, понимаемое как стремление к личному благу, недостижимо, ибо основано на бесплодных попытках утвердить себя, порождая зло и борьбу, попирая др. личности и уничтожая тем самым свою. В земном мире всеобщее счастье невозможно, и безуспешны были бы все попытки доказать, как это пытается сделать утилитаризм, что общая сумма субъективных ощущений довольства у всех человеческих существ, или "степень их удовлетворенности", превышает сумму страданий. Констатируя существование противоречия между идеальными устремлениями и ожиданиями людей и реальным положением и самочувствием их в об-ве, К. не видит оснований для утверждения о преодолении этого противоречия в будущем, поскольку бессмысленно сравнивать различные общественные системы и делать заключения о превосходстве одних над другими. Изучая систему Е. Дюринга, он обвиняет его теоретический социализм в телеологизме, считая, что он основан на религиозном по своей сути предположении, что мир создан так, будто он "может стать театром мирной, гармоничной и счастливой человеческой жизни" (Там же. С. 166). Его социально-исторический пессимизм основан на убежденности в безрезультатности и бесперспективности общественных преобразований с т. зр. каждой отдельно взятой субстанции. "Цель человеческой жизни вовсе не есть счастье и наслаждение, а всестороннее усовершенствование нашего существа посредством нашей деятельности, соединенной со всеми субстанциями, составляющими мир... Наиболее полное счастье... может быть нашим уделом только тогда, когда мы усовершенствуемся во всех функциях нашего существа: мышлении, чувствовании, воле, движении или деятельности" (Письма о книге гр. Л. Н. Толстого "О жизни". С. 85). Высшим жизненным идеалом является не счастье, а выполнение нравственного долга, понимаемого одновременно и как познавательная активность: "Путь нашего совершенствования заключается в том, чтобы постепенно переходить к большей ширине актов сознания и таким образом постепенно охватывать в нем все большую и большую долю нашей реальной связи с миром" (Свое слово. Спб., 1898. С. 11). Непосредственными последователями и учениками К. были Бобров, В. Ф. Лютославский, С. А. Алексеев (Аскольдов), Н. Я. Озе. В нач. XX в. его идеи повлияли на становление воззрений Бердяева, Шестова, Н. О. Лосского и др.

Соч.: Философские этюды. Спб.. 1876. Ч. 1; Киев, 1880. Ч. 2; Философия как наука. Киев, 1877; Философия действительности. Изложение философской системы Дюринга с приложением критического обзора. Киев, 1878; Беседы с петербургским Сократом // Свое слово. 1888—1898. Киев. Вып. 1—5; Религия гр. Л. Н. Толстого, его учение о жизни и любви. 2-е изд. Спб., 1896.

Лит.: Никольский А. А. А. Козлов и его философские воззрения // Вера и разум. 1901. № 8. Кн. 2; Лососий Н. О. А. А. Козлов и его панпсихизм // Вопросы философии и психологии. 1901. № 58; Аскольдов С. А. А. А. Козлов. М., 1912; Зеньковский В. В. История русской философии. Л., 1991. Т. 2, ч. 1. С. 177—187.

Койре Александр Владимирович

КОЙРЕ (Koyre) (наст, фамилия Койранский) Александр (1892—1964) — рус.-фр. философ и историк науки. Род. в Таганроге, учился в гимназиях Тифлиса и Ростова-на-Дону. С ранней юности участвовал в революционном движении, после революции 1905 был арестован. В 1908 уехал в Париж изучать математику и философию. В 1909—1911 — в Геттингене, где слушал лекции Э. Гуссерля и был активным участником феноменологического кружка. В Первую мировую войну воевал добровольцем сначала во фр., затем в рус. армии, участвовал в Февральской революции. Октябрьский переворот не принял, заняв позицию социалистов-революционеров. В 1919 окончательно покинул Россию и эмигрировал во Францию. В 1929 получил высшую докторскую степень за диссертацию, посвященную религиозной философии Я. Бёме. В 1930 — руководитель исследований в Практической школе (секция религиозных наук), с которой связал свою дальнейшую судьбу до конца жизни. Одновременно с историей религиозной мысли углубленно занимался историей рус. философии (работы о П.Я. Чаадаеве и И.В. Киреевском, а также труд «Философия и национальная проблема в России в начале XIX в.»). В нач. 1930-х гг. научные интересы К. сосредоточились гл.обр. на истории науки. После опубликования «Этюдов о Галилее» (1939) К. стал признанным лидером интерналистского направления в историографии науки, объясняющего развитие науки исключительно интеллектуальными факторами. К. разработал ряд методологических принципов, определивших новый способ видения и интерпретации научной мысли. Ему удалось придать истории науки теоретический характер путем выявления глубинных устойчивых структур сознания, определяющих возможность (или невозможность) возникновения и функционирования конкретных научных идей. Утверждал, что науч. революция 17–18 вв., ознаменовавшая собой рождение науки Нового времени, была связана, прежде всего, с революцией метафизической (см. Метафизика), т.е. с изменением всеобщих представлений о Вселенной. К. сформулировал принципиальные положения о влиянии философии как внешнем науке факторе на развитие науч. мысли: а) науч. мысль никогда не была полностью отделена от филос. мысли; б) великие науч. революции всегда определялись катастрофой или изменением философских концепций; в) науч. мысль – речь идёт о физ. науках – развивалась не в вакууме; это развитие всегда происходило в рамках опред. идей, фундаментальных принципов, наделённых аксиоматической очевидностью, к‑рые, как правило, считались принадлежащими собственно философии.

Основополагающим в исследованиях К. является принцип единства научной, филос. и религиозной мысли. Др. его основополагающая идея — требование представить ход научной мысли в ее творческой созидательной активности, для чего необходимо поместить изучаемые источники в интеллектуальный и духовный контекст эпохи, представив их в подлинном аутентичном значении и не пытаясь прояснить «темную и смутную» мысль наших предков путем перевода ее на современный язык. Существенное значение, по К., имеет также интегрирование в истории научной мысли способа, каким она осознавала себя, противопоставляя себя тому, что ей предшествовало. При этом К. признавал необходимым изучать заблуждения и ошибки, поскольку они не менее поучительны, чем достижения. К. один из первых выдвинул идею некумулятивного развития науки и вопреки позитивистской историографии сумел показать, что развитие науки совершается в тесном единстве с философией и что великие научные революции всегда определялись переворотами или изменениями филос. концепций. Так, математизацию в науке К. объяснял победой платоновского рационализма и априоризма над аристотелевским эмпиризмом здравого смысла. Наиболее важной он считал научную революцию 16—17 вв., которая привела к глубокому преобразованию физики и астрономии. Основную линию становления новоевропейской науки К. видел в отказе от антич. и средневекового понятия «космоса» и замене его понятием бесконечного и однородного пространства, а также в переходе от качественных и неточных понятий аристотелевской и средневековой физики к абстрактным идеализированным объектам математической физики Г. Галилея и Р. Декарта. К. оказал значительное влияние на развитие современных историко-научных исследований. Известная ограниченность его подхода к истории науки вызвана его интерналистской установкой, изолирующей науку от социально-экономических, технических и др. «внешних» факторов.

На русский язык переведена серия работ К. под общим названием «Очерки истории философской мысли» (М., 1985); Etudes Galileennes. Paris, 1939. Vol. 1—3; La Revolution astronomique: Copernic, Kepler, Borelli. Paris, 1961; Etudes Newtoniennes. Paris, 1968.

Колаковский Лешек

КОЛАКОВСКИЙ (Kolakowski) Лешек (р. 1927) — пол. философ. Изучал философию в ун-те Лодзи под руководством Т. Котарбиньского в 1945—1950. Проф. философии в Варшавском ун-те до 1968, когда был смещен с заведования кафедрой по политическим мотивам. С 1969 преподает в ун-тах Монреаля, Беркли и Оксфорда.

К. является известным историком философии. Он исследовал философию Б. Спинозы, А. Бергсона, Э. Гуссерля, а также филос. концепции 17—18 вв., связанные с Реформацией. Особо интересовали К. филос. направления антипозитивистской ориентации, а также история оппозиции религиозной и политической ортодоксии. Пиком работы К. как историка философии стал трехтомный труд «Главные течения марксизма», в котором было проанализировано развитие марксистской философии от времени К. Маркса до сер. 20 в.

Филос. исследования К. не ограничивались историей философии. Он интересовался тем, чем является философия и какое место она занимает в культуре. Свою филос. деятельность К. начинал как марксист. С самого начала у него были, однако, сомнения по различным проблемам. Он не соглашался со схематичной интерпретацией диалектического и исторического материализма, интересовался работами молодого Маркса, но вместе с тем полагал, что трудности истолкования марксизма удастся преодолеть без радикального пересмотра доктрины. Но со временем скептицизм К. в отношении возможностей марксистской философии возрастал. До 1966 он был членом коммунистической партии, позднее был исключен из нее и отстаивал явно ревизионистские идеи по поводу стандартным образом истолкованного марксизма.

К. понимает философию как необходимую и интегральную часть культуры. Философия может быть продолжением или науки, или религии, или морали, или искусства. Так обстояло дело в ее истории: философия была либо сциентистской, либо теологической, либо моралистической, либо эстетизирующей. Во всех случаях она являлась, однако, чем-то обособленным и мифологичным. К. не разделяет ни один из этих односторонних подходов к философии, хотя сциентизм вызывает у него наибольшую неприязнь. По мысли К., философу предпочтительнее всего соотносить свои идеи со всем множеством проблем современных ему культуры и цивилизации. При этом философ должен играть роль обличителя, демистификатора, ибо в противном случае он постоянно будет превозносить существующий социальный порядок. Одни философы освящают существующий порядок вещей, другие насмехаются над ним. Сам К. предпочитает вторую роль, роль частично насмешника, а частично критика. Критически осмысленный опыт жизни в условиях тоталитарного коммунизма привел к тому, что К. встал на позицию последовательной защиты ценностей, отстаиваемых либерально-демократической концепцией развития общества. Философия К. оказалась явно синкретической: он хочет сохранить культурное наследие Европы, включая как то, которое идет от христианства, так и то, которое восходит к Просвещению.

Jednostka; nieskoriczonosd. Wblnosi i antynomie wolnosci w filozofii Spinozy. Warszawa, 1958; Swiadomosd religijna i wiez spoleczna. Studia nad chrzescijaristwem bezwyznaniwym sedemnastego wieku. Warszawa, 1965; Glowne mirty marksizmu. Pariz, 1976; Religion. If there is no God. Oxford, 1982.

Коллингвуд Робин Джордж

КОЛЛИНГВУД (Collingwood) Робин Джордж (1889–1943) – англ. философ и историк, специалист в обл. методологии историч. познания, представитель неогегельянства. Испытал влияние итальянских идеалистов Кроче и, в особенности, Джентиле. Обучался в Оксфорде. К. стремился установить связь между философией и историей, будучи убеждён, что философия должна опираться на методы историч. науки, поскольку обе дисциплины имеют один общий предмет – историч. развивающееся человеч. мышление. Работа историка, полагал К., подобна работе следователя, раскрывающего «преступление», совершённое в далёком прошлом. Историк изучает продукты духовной и материальной культуры, а философ явл‑я интерпретатором данных самосознания и рефлексии. Так воспроизводится история мышления, образующего, по К., восходящую иерархию «форм духовной активности», основанную на формах воображения, символизации и абстракции (иск‑во, религия, наука, естествознание, история и философия). В св. филос. работах К. отстаивал традиции идеалистич. метафизики, восходящей к Гегелю и Платону. Осн. соч.: «Археология Римской Британии» (1930), «Очерк филос. метода» (1933), «Идея истории» (1935).

В своей философии отличает человеческие действия, которые могут быть поняты в рамках мыслей действующего лица, от естественных событий, которые понимаются на основе их внешних проявлений. Человеческие действия объясняются мотивами и намерениями индивида. Причинные и законообразные объяснения применимы лишь к регулярным и предсказуемым природным событиям. Так как человеческие существа, с точки зрения Коллингвуда, являются животными, обладающими сознанием, невозможно определить постоянную систему отсчета и значения для человеческой деятельности аналогично понятиям естествознания. Чтобы постигнуть значение действий людей, необходимо «вновь пережить» их мысли.

Однако Коллингвуд не делает субъективистских или релятивистских выводов из этого тезиса. В основе его рассуждения лежит предположение об исторической непрерывности и прогрессе человеческой мысли. Развитие индивида происходит параллельно с историей мысли, которая создает систематическую философию, включающую в себя все то, что произошло раньше. Цивилизация есть процесс созидания, связывающий мысль о прошлом с настоящим. Таким образом, вся настоящая мысль имплицитно продолжает и критикует мысль прошлого.

В работе «Speculum mentis» (1924) Коллингвуд описывает «формы опыта» - искусство, религию, науку, историю и философию, составляющие восходящий процесс развития истины, где каждая фаза достигает точки, в которой он порождает следующую в силу своей неадекватности.

В последующих работах Коллингвуда это было представлено как диалектический процесс, включающий в себя различные стадии развития знания, имеющие место как в рамках истории, так и на протяжении жизни отдельного индивида. В них философия сводится к истории, ибо любая философия содержит «абсолютные предварительные предположения», которые принадлежат к мысли в определенный момент времени.

В работе «Новый Левиафан» (1942) Коллингвуд попытался применить «классическую политику» Гоббса к современности. По его мнению, в восходящем процессе рациональности существует три этики: полезность, право и обязанность. Первая включает оправдание целей и средств, вторая состоит в следовании правилу и третья означает самосознательный акт воли. Политика есть диалектический прогресс от состояния природы (рабства) к социальной общности (цивилизованности), в которой воля индивида неотделима от социальной воли.

Западная политическая традиция как раз и представляет собой этот цивилизованный «процесс приближения к идеальному состоянию», который периодически скатывается в варварство. Нацизм, по мнению Коллингвуда, был одним из таких переходов в варварство, попыткой возвратиться в досоциальное состояние «войны всех против всех». «Быть цивилизованным, с другой стороны, означает жить, насколько возможно, диалектически в постоянном стремлении превратить каждый случай разногласия в случай согласия». История, согласно Коллингвуду, есть манихейская борьба между этими двумя тенденциями, при этом цивилизация в конце концов, хотя и никогда полностью, побеждает варварство.

Коллинз Джон Энтони

КОЛЛИНЗ (Collins) Джон Энтони (род. 21 июня 1676, Хестон, Мидлсекс – ум. 13 дек. 1729, Гарли-Сквер) – англ. философ и деист, друг и последователь Локка; требовал освобождения мышления от догмы. Осн. произв.: «A discourse on freethinfeing», 1713; «A discourse on the grounds and reasons of the Christian religion», 1724.

Колот из Лампсака

КОЛОТ (Κωλώτης) из Лампсака (род. ок. 320 до н. э.), ученик и последователь Эпикура, учитель Менедемашника. Принадлежал, наряду с Идоменеем, Леонтеем и Фемистой, к школе эпикурейцев в Лампсаке (основана Эпикуром в период с 310/309 по 307/306 до н. э.), в 270-260-е был главой школы. Сохранились фрагменты писем Эпикура к К., которого он ласково называл Колотарионом или Колотаром, относящиеся к 307/306. Сочинения К. утрачены, о содержании его воззрений известно в основном, благодаря критическим сочинениям Плутарха Херонейскоого «Против Колота» и «О том, что, следуя Эпикуру, невозможно жить счастливо» (Plutarchi Moralia, VI, ed. M. Polenz, R.Westman. Lpz., 1959). К. был автором полемических сочинений «Против "Лисия" Платона», «Против "Евтидема" Платона» (небольшие фрагменты сохранились в папирусах геркуланской библиотеки), «Против мифа у Платона», в котором он подвергал критике «Государство». Одним из наиболее известных его произведений было «О том, что невозможно жить, если следовать учению других философов» {Περί του on κατά τα των άλλων φιλοσόφων οόγματα ούδε ζην εστίν). Сочинение К., написанное в Афинах не ранее 268 и не позднее 262, адресовано слушателям Новой Академии и направлено против философского скептицизма ее главы Аркесилая. Датировка устанавливается в связи с посвящением египетскому правителю Птолемею II Филадельфу, который был союзником Афин в Хремонидовой войне, закончившейся сдачей города Антигону Гонату в 262 до н. э. В своем сочинении К. рассматривает вопрос о критерии истины и подвергает критике сомнения философов по поводу достоверности ощущений, исходя из последовательно проводимого школьного эмпиризма. Уделив большое внимание Демокриту, который занимал особое место в эпикурейской критике скептицизма, К. обратился последовательно к учениям Эмпедокла, Парменида, Сократа, Мелисса, Платона, Стильпона, а также двух современных ему философских школ, которых Плутарх идентифицировал как киренаиков и академиков. Общее возражение К. этим философам: их учения делают невозможным какое-либо общение человека с внешним миром, а следовательно, и само существование человека. Согласно К., тот, кто отрицает истинность чувственного восприятия, не может с уверенностью сказать о самом себе, жив он или мертв. Главным объектом критики К. выступал принцип «воздержания от суждения» (εποχή) Аркесилая, который К. опровергал, исходя из принципа «бездеятельности» (απραξία): практика «эпохе» несовместима с жизнью, т. к. мешает действию, ибо невозможно жить, не делая различения между воспринимаемыми объектами. Из этого стремления вытекала и критика К. воззрений каждого философа в отдельности. Возражение К. против Демокрита: 1) неверно его утверждение, что каждый предмет — не более чем описание другого (Adv. Col. 4, ср. изречение Демокрита о том, что существует не более «что» (8év), чем «ничто» (μηδέν), хотя под первым словом Демокрит понимал тело, т. е. атомы, а под вторым - пустоту); 2) неверно, что цвет и другие качества предметов условны и нам только представляются (Adv. Col. 8) - это противоречит ощущениям, а поэтому лишает человека возможности жить. Этой же возможности лишает человека, с точки зрения К., и Парменид, называя все вещи Единым (Adv. Col. 13). Эмпедокла К. критикует за противоречивость учения: утверждая, что люди бессмертны (что следовало из признания переселения душ), он тем не менее признавал, что люди могут страдать от ран и болезней (Adv. Col. 12). Далее К. мимоходом, критически высказался по поводу платоновского учения об идеях: «Платон заявляет, что лошади напрасно называются нами «лошадьми», а люди - «людьми», так как все они «существуют лишь по мнению» (Adv. Col. 15). По ироничному заявлению К., если Платон говорит о том, что нельзя называть человека человеком, то Стилъпон идет дальше, отрицая возможность всяких определений. «Нельзя высказывать о предмете ничего от него отличного. Но как можно жить, если нельзя сказать «человек добр» или «человек - полководец», но только «человек — человек», «добрый - добрый», «полководец - полководец» (Adv. Col. 22). От К. больше всех досталось Сократу, которого он назвал обманщиком (άλαζών), чьи слова расходятся с делами (Adv. Col. 2). Издевательски вопрошая, как получается, что тот «кладет пищу себе в рот, а не в ухо?» и «если он не заботится о своем плаще, то почему набрасывает его на себя, а не оборачивает им колонну?» (Ibid.), К. выступал в полном соответствии с традицией эпикурейского «прямодушия», т. е. откровенных речей (см.: Philod. Пер1 παρρησίας, col. 8, а9-Ь5). Нападая на Сократа, К. метил в Аркесилая, который в своем учении об «эпохе» опирался на сократовскую диалектику. В конце концов К. подверг осмеянию само понятие «эпохе», ставя вопрос: по какой причине тот, кто воздерживается от суждения, «не бросается в скалу, вместо того чтобы прыгать в купальню, или почему он не направляется к стене вместо дверей, когда собирается идти на агору» (Adv. Col. 27).

Соч.: Crönert W. Kolotes und Menedemos. Texte und Untersuchungen zur Philosophen-und Literaturgeschichte. Lpz., 1906.

Лит.: Westman R. Plutarch gegen Kolotes. Seine Schrift «Adversus Coloten» als eine philosophie-geschichtliche Quelle. Helsinki, 1955; De Lacy PL· H. Colotes first Criticism of Democritus, - Isonomia, 1964, p. 67-77; Mancini A. C. Sulle opere polemiche di Colote, -CronErc 6, 1976, p. 61-67; Arrighetti G. Un passo dell'opera «Sulla natura» di Epicuro, Democrito e Colote, - Ibid. 9, 1979, p. 8-10; Vander Waerdt P. A. Colotes and the Epicurean refutation of Skepticism, - GRBS 30, 1989, p. 225-267; Маркс К. Эпикурейская философия. Тетр. 3-я. Плутарх «О том, что, следуя Эпикуру, невозможно жить счастливо». Тетр. 4-я. Плутарх «Колот», - Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 40. М., 1975, с. 61-87.

Кольбенгейер Эрвин Гвидо

КОЛЬБЕНГЕЙЕР (Kolbenheyer) Эрвин Гвидо (род. 30 дек. 1878, Будапешт) – венг. писатель. Различные романы 16-17 вв. мистического характера натолкнули его на создание собственной философии («Philosophie der Bauhьtte», 1925), которая, опираясь на «метабиологию», отвергает идеализм, подчеркивающий роль субъекта, и приписывает сознанию лишь вспомогательную регулирующую функцию в организме. Индивид рассматривается им как существо, носящее на себе печать биологического начала, как развившийся из этой основы обособившийся член общества, который должен влиться в более высокую реальность «вид и народ»; предпосылками для этого являются нарушаемое самобытное развитие народа и собственное религиозное воспитание. Осн. работы: «Amor Dei» (роман о Спинозе), 1908; «Paracelsius – Trilogie», 1917-1925; «Heroische Leidenschaften» (драма), 1928; «Die volksbiologischen Grundlagen der Freiheitsbewegung», 1933; «Die Bauhьtte, Elemente einer Metaphysik der Gegenwart», 1952.

Коменский Ян Амос

КОМЕНСКИЙ (Komensky) Ян Амос (род. 1592 – ум. 1670) – чеш. педагог и филосдф. Рассматривал познание как активный процесс, тесно связанный с разумным обучением. Будучи убежденным в том, что все люди способны к познанию и образованию, считал необходимым дать простым людям доступ к знаниям. Первым в истории педагогики построил систему дидактики («Magna didactica») как особую науку обучения. Его дидактические принципы (наглядность, постепенность, подражание, упражнение) требовали осмысленного познания законов природы и рационально построенного закрепления знаний. Взгляды Коменского оказали большое влияние на все последующее развитие педагогики. Главные произв.: «Открытая дверь к языкам», 1631; «Великая дидактика», 1657.

Кон Йонас

КОН (Cohn) Йонас (род. 2 дек. 1869, Герлиц – ум. 12 янв. 1947, Бирмингем) – нем. философ; в 1901 – 1933 – профессор во Фрейбурге. Полагал, что вещь и познание вещи могут восприниматься только в совокупности, а именно благодаря диалектическому мышлению, которое не предполагает как условие ни разумность мира, ни его понятийность. Кон защищал этику ценностей; всякое идеальное благо имеет истину лишь в своем осуществлении. Осн. произв.: «Allgemeine Дsthetik», 1901; «Theorie der Dialektik», 1923; «Wertwissenschaft», 2 Bde., 1932-1933; «Wirklichkeit als Aufgabe», 1955.

Кондильяк Этьен Бонно де

КОНДИЛЬЯК (Condillac) Этьен Бонно де (род. 30 нояб. 1715, Гренобль – ум. 3 авг. 1780, Флу, близ Божанси) – франц. философ, основоположник современного сенсуализма. Делал попытку объяснить все психические процессы, начиная с воспоминания и кончая мышлением и проявлением воли, преобразованиями чувственных восприятий (sensations), которые представляют собой единственный источник познания. В то же время один из немногих просветителей, занимавшийся логическими исследованиями. Брат Г.Б. де Мабли. С 1752до конца жизни — королевский цензор. Воспитатель внука Людовика XV — герцога Пармского. Сотрудничал в «Энциклопедии» Д. Дидро (вероятно, принимал участие в написании статей «Система», «Анализ», «Логика» и др.). Влияние К. во Франции особенно ощущалось в кон. 18 — нач. 19 в. (в частности, у А. Дестюта де Траси и др. «идеологов»). Внимание к философии К. было обусловлено его учением о языке. Есть основания считать, что оно оказало воздействие на Ф. де Соссюра.

Философия К. в целом ориентирована на создание общей теории познания. При этом она опирается на сенсуализм Дж. Локка, выводя всякое знание из ощущения и отвергая существование врожденных идей и способностей. В последнем случае К. пытается быть более последовательным сенсуалистом, чем сам Локк. Наше перцептивное поле состоит из элементарных ощущений, число которых конечно. В свою очередь, реальность за пределами сознания образуется из отдельных тел, кроме которых в природе ничего нет. На основании своего онтологического номинализма К. бичует «манию систем», которая плодит пустые, не имеющие отношения к действительности конструкции. К. подчеркивает структурное различие между материальными процессами и операциями мышления, исходя из онтологического дуализма. На этом основании он пытается доказать бытие Бога и опровергнуть учение Эпикура. Наряду с этим К. признает зависимость когнитивных операций от материальных структур, обусловливая различие между психикой человека и животного неоднородностью в их телесной организации (Р. Декартом такого рода неоднородность игнорируется). Важнейшую роль в познании у К. играет язык. Чувства пассивны, язык активен. Язык эквивалентен мышлению. Грамматика является существенным элементом искусства мышления. Языковые знаки предполагают семантическую независимость, что, в частности, означает возможность пользоваться ими и в отсутствие объекта. Отсюда эпистемологически важна проблема происхождения языка. К. считается одним из основателей ассоциативной психологии.

Ctuvres philosophiques Paris, 1947—1951 Vol. 1—3; в рус. пер.: Соч. М., 1980-1984. Т. 1-3.

Laromiguiere P. Paradoxes de Condillac. Paris, 1925; Bizzazi R. Condillac. Brescia, 1945; Knight J. The Geometric Spirit: The Abbe de Condillac and the French Enlightenment. New Haven, 1968.

Кондорсе Мари Жан антуан

КОНДОРСЕ (Condorcet) Мари Жан Антуан, маркиз де (род. 1743 Рибмон, близ Сен-Кантена – ум. 1794, Бур-ла-Рен) франц. представитель философии истории, сенсуалист и позитивист. С 1777 – постоянный секретарь Парижской академии наук, был близок к энциклопедистам и Дидро (см. Энциклопедия), позднее участвовал в революции.  В 1791 избран в Конвент. Якобинцы приговорили его к смерти. В тюрьме покончил с собой.

Написал «Esquisse d'un tableau historique des progres de 1'esprit humain», 1794) (рус. пер. «Историческая картина прогресса человеческого разума», 1909); в этом произв. он пытался доказать первобытную доброту и неограниченную способность человека и всего человечества к постоянному и безграничному совершенствованию, поскольку человек позволяет господствовать своему разуму.

Одну из главных своих задач К. видел в распространении воздействия точных наук на сферу морали и политики. Эту функцию должна была выполнить «социальная математика», призванная, благодаря применению теории вероятностей, освободить человечество от предрассудков и одновременно подорвать неумеренный скептицизм. К. прежде всего известен как сторонник концепции исторического прогресса, изложенной им в «Эскизе исторической картины прогресса человеческого разума» (1795, рус. пер. 1909). В этой работе рассматриваются основные этапы исторического развития человечества, которое, по К., обусловливается становлением разума. Движущей силой последнего является способность к безграничному совершенствованию. Мораль, общественное устройство, хозяйственная жизнь в целом зависят от прогресса разума, наиболее непосредственно обнаруживающего себя в науках и ремеслах. Всего К. выделяет в истории 10 этапов. Переход от одного этапа к другому он связывает, в частности, с крупными достижениями в технологии трансляции знания, вначале с изобретением письменности, а затем — книгопечатания. Первое, напр., не только обеспечило «регенерацию» знания в гораздо больших масштабах, чем раньше, но и позволило человеку обнаружить и контролировать поступательный характер собственного интеллектуального движения. 9-й этап характеризуется широким развитием позитивных наук (прежде всего точных) и завершается фр. революцией. Следующий этап представляет собой некую технократическую утопию, в которой качественный и количественный прогресс науки и техники обеспечит возможность направленного воздействия на всю социоантропологическую сферу, что приведет к политическому и экономическому объединению всего человечества, ликвидации неравенства между отдельными индивидами и народами, нравственному и физическому совершенствованию людей.

Oeuvres. Paris, 1847-1849. Т. 1-12.; BouissounouseJ. Condorcet. Paris, 1962.

Кондратьев Николай Дмитриевич

КОНДРАТЬЕВ Николай Дмитриевич (4(16). 03. 1892, д. Галуевская Костромской губ. — 17. 09. 1938) — экономист, автор работ по философии и методологии социальных наук. В 1911—1915 гг. К. учился на экономическом отд. юридического ф-та Петербургского ун-та, где его учителями были Туган-Барановский, Лаппо-Данилевский, Ковалевский, Петражицкий. После окончания ун-та был оставлен для подготовки к профессуре по кафедре политической экономии и статистики. В это же время он был личным секретарем Ковалевского и ученым секретарем Социологического об-ва. После Февральской революции К. активно участвовал в работе партии эсеров, нек-рое время занимал пост товарища министра продовольствия Временного правительства. В 1918 г. отошел от политической деятельности, переехал в Москву. Здесь он сходится с кругом известных экономистов — А. В. Чаяновым, В. Г. Громаном, Н. П. Макаровым и др., возглавляет созданный в 1920 г. Конъюнктурный ин-т, преподает в вузах. В 20-е гт. К. был последовательным сторонником т. наз. Товарной модели социализма, свободной кооперации индивидуальных крестьянских хозяйств, резко протестовал против планов форсированной индустриализации. В 1924 г. он находился в длительной научной командировке в Германии, Англии, Канаде, а также в США, где встречался с Сорокиным и отказался от его предложения остаться в одном из американских ун-тов. В 1927 г. началась критика идей К., быстро перешедшая в его политическую травлю как "идеолога кулачества". К. был уволен из Конъюнктурного ин-та, а в 1930 г. арестован как глава сфабрикованной ОГПУ "трудовой крестьянской партии". В 1932 г. он был приговорен к 8 годам тюрьмы и помещен в Суздальский политизолятор, в 1938 г. был вновь осужден Военной коллегией и расстрелян. Наиболее крупным достижением К. является созданная в 20-е гг. концепция больших циклов конъюнктуры. В мировой литературе она закрепилась под названием "циклы (волны) Кондратьева", к-рое ей дал один из крупнейших экономистов XX в. Й. Шумпетер. К. оставил также богатое философско-методологическое наследие, прежде всего написанную им в нач. 30-х гг. в тюрьме большую работу "Основные проблемы экономической статики и динамики. Предварительный эскиз", в к-рой исследуются гносеологические и методологические проблемы социальных наук, прежде всего социальной экономии, науки об об-ве как хозяйстве. К. был хорошо знаком с философско-методологическими идеями своего времени (В. Виндельбанд, Г. Риккерт, Э. Кас-сирер, Г. Зиммель, Э. Дюркгейм, М. Вебер), с философскими и философско-экономическими работами Н. О. Лосского, Франка, Булгакова, П. Б. Струве и др. Заметное влияние на обсуждаемую им проблематику оказало неокантианство (проблемы номотетического и идеографического методов, отношения теоретических и ценностно-практических суждений, объективности социального познания), а также идеи статистической методологии, разрабатываемые как в зап. (У. Джевонс, К. Пирсон и др.), так и в рус. науке (А. А. Чупров, В. А. Косинский и др.). Подробно анализируя реальность, к-рую изучают социальные науки, К. отмечал ее несомненное своеобразие. Тем не менее был сторонником единства науки и видел в разработанной им вероятностно-статистической философии ключ к обоснованию возможности использования строго объективных, причинно-следственных методов познания и в науках об об-ве.

Соч.: Основные проблемы экономической статики и динамики. Предварительный эскиз. М., 1991; Собр. соч. М., 1993.

Конрад-Мартиус Гедвига

КОНРАД-МАРТИУС (ConradMartius) Гедвига (род. 27 февр. 1888, Берлин – ум. 15 февраля 1966, Мюнхен) нем. философ. Исходя из феноменологии, пытался дать картину природы, используя при этом аристотелевско-схоластическую онтологию, в особенности такие пары понятий, как потенция и акт, материя и форма. При решении проблемы собственных закономерностей жизни исходит из «логоса вида», «энтелехии сущности», которая индивидуализируется в органической субстанции и действует как (имманентная) созидающая энтелехия. Осн. произв.: «Realontologie», 1923; «Ursprung und Aufbau des lebendigen Kosmos», 1938; «Der Selbstaufbau der Natur», 1944; «Naturwissenschaftlich-metaphysische Perspektiven», 1948; «Bios und Psyche», 1949; «Die Zeit», 1954.

Консидеран Виктор

КОНСИДЕРАН (Considerant) Виктор (род. 12 окт. 1808, Салинс – ум. 27 дек. 1893, Париж) – франц. социалист; распространял учение Фурье, которое безуспешно пытался провести в жизнь в колонии Сан-Антонио в Техасе. Его главный труд «Destinee sociale» (3 v., 1837-1845) представляет увлекательно написанное изложение доктрины Фурье. Кроме того, он написал «Theorie du droit de propriete» (1848).

Конт Огюст

Огюст КонтКОНТ (Conte) Огюст (род. 19 янв. 1798, Монпелье – ум. 5 сент. 1857, Париж) – франц. философ, главный представитель позитивизма, основоположник позитивизма, философского течения, утверждающего, что все наше знание должно быть подвергнуто процедуре проверки посредством опыта. Основоположник социологии.

Конт родился в Монпелье (Франция), в семье чиновника. Учился в Политехнической школе. В 1817–22 был секретарём Сен‑Симона, позже – экзаменатором и репетитором Политехнич. школы в Париже. Гл. соч. К., в к‑рых излагаются основы философии позитивизма, относятся к первому периоду его творчества (до сер. 1840‑х гг.).

Во взглядах на историю и социологию находился под сильным влиянием Сен-Симона, с которым его некоторое время объединяли узы дружбы. Конт отрицал всякую метафизику. Согласно его учению, человеческий дух в своем развитии проходит три стадии: теологическую, метафизическую и позитивную. На первой стадии, для которой характерно господство духовенства и военных властей, человек объясняет явления природы как порождение особой воли вещей или сверхъестественных сущностей (фетишизм, политеизм, монотеизм). На второй стадии – при господстве философов и юристов – явления природы объясняются абстрактными причинами, «идеями» и "силами», ипостазированными абстракциями. На третьей, позитивной, стадии, для которой характерно объединение теории и практики, человек довольствуется тем, что благодаря наблюдению и эксперименту выделяет связи явлений и на основе тех связей, которые оказываются постоянными, формулирует законы; «Savoir pour prevoir, prevoir pour prevenir» («Знать, чтобы предвидеть, предвидеть, чтобы избегать») – эти слова являются девизом позитивной науки. По Конту, науки распределяются согласно естественной иерархии: математика, астрономия, физика, химия, биология, социология. Психологию Конт подразделяет на биологию и социологию; каждая из этих наук предполагает наличие элементарных фактов предшествующих наук. Конт ввел термин «социология»; благодаря ему социология впервые была разработана в определенную научную систему. Практической целью социологии, по Конту, является организация человеческого общества. Наконец, чтобы ускорить прогресс, необходима активизация чувств с помощью религии, высшим предметом которой (grand etre) является само человечество. Требования этой религии: любовь как принцип, порядок как основа, прогресс как цель.

Наибольшую известность К. принёс «Курс позитивной философии» (v. 1–6, 1830– 1842, рус. пер. под назв. «Курс положительной философии», т. 1–2, 1899–1900). Позитивизм К. рассматривал как среднее звено между эмпиризмом и мистицизмом: наука и философия могут и должны отвечать на вопрос не о причине явлений, а об их «механизме». В соответствии с этим наука, по К., познаёт не сущности, а только феномены. Вслед за Сен‑Симоном К. развил идею о трёх стадиях познания – теологич., метафизич. (философ.) и научной, а также о соответствующих им «методах мышления» (теологич., метафизич., позитивном). На последней стадии возникает наука об общ‑ве, содействующая его рациональной (науч.) организации. Социологию К. делил на социальную статику, исследующую устойчивые условия существования любого обществ. строя, и социальную динамику, изучающую естеств. законы обществ. развития. Значит. место в системе К. занимает классификация наук, иерархию к‑рых он строил по степени уменьшения их абстрактности и увеличения сложности. Осн. соч. К. второго периода – «Система позитивной политики» (v. 1–4, 1851–1854). В качестве «социальной физики» социология должна, по К., обосновывать науч. политику, примиряя принципы «порядка» и прогресса, реставраторские и революц. тенденции; тем самым социология должна была служить «позитивной моралью», относящейся ко всему человечеству. В связи с этим, К. провозгласил создание новой «религии человечества», подробно описывая её культ и катехизис. Позитивистские идеи К., изложенные гл. обр. в соч. Э. Литтре, Дж. С. Милля и Г. Спенсера, получили широкую популярность среди естествоиспытателей 19 в.

 В своих произведениях Конт рассматривает широкий круг вопросов, относящихся к естествознанию и обществу. Они явились отправными точками для дальнейшего развития социологической науки и позитивистской философии.

Конт призывал к соединению философии с жизнью и конкретному анализу фактов и явлений. Задачу исследователя он видел в том, чтобы описывать и систематизировать то, что мы получаем в ощущении. При этом он отказывается от поиска причин явлений, считая это занятие бесплодной метафизикой. «Мы считаем безусловно недопустимым и бессмысленным искание так называемых причин, как первичных, так и конечных». Он полагал, что достигнуть абсолютных знаний невозможно.

Важное место в своих произведениях Конт отводил классификации наук. Он полагал, что принцип деления наук должен «вытекать из изучения самих классифицируемых предметов и определяется действительным сродством и естественными связями, которые между ними существуют». Таким образом, он отвергал принцип классификации наук по различным способностям человеческого ума, который в то время и до этого был распространен в естествознании. Считал, что все науки объединяет глубокая внутренняя связь. Отвергал связь естествознания с теологией. Все науки у него обладают различной степенью общности и простоты и их можно расположить по степени убывания общности: математика с механикой, науки о неорганических телах, науки об органических телах (сюда входит и социология).

Конт придерживался взгляда на общество как такой организм, развитие которого определяется формами мышления. Общество проходит в своем развитии, согласно Конту, три стадии: теологическую, на которой люди объясняют все явления исходя из религии посредством действия сверхъестественных сил; метафизическую, на которой эти явления объясняются действием различных сущностей и причин; позитивную, на которой все явления объясняются с точки зрения науки.

Конт подробно раскрывал содержание этих трех стадий развития человеческого общества. Первая стадия, по его мнению, характеризуется господством воображения, при котором круг знаний весьма ограничен. Люди объясняют существование явлений наличием богов и духов. Здесь господствуют авторитет и монархия. Метафизическая стадия характеризуется действием различных сил, являющихся проявлением сущности. На этой стадии положение авторитетов расшатывается, в человеке усиливается эгоизм и ослабляется связь с обществом. Возрастает роль рассудка при умалении роли чувств. На этой стадии появляется стремление поставить на место монархии власть народа. Вторая стадия - переходная к третьей, самой высшей. Здесь общество перестраивается на основе положительного знания, которое дают математика, астрономия, физика, химия, биология, социология (социальная физика). Позитивная наука занимается тем, что выявляет порядок, законы природы и общества, а метафизические проблемы, т.е. вопросы бытия и его сущности, объявляются неразрешимыми. Наука и философия должны познавать законы природы и общества. На позитивной стадии преодолевается разрыв между теорией и практикой, который был на предыдущей стадии. Решающая сила развития общества по пути прогресса - это прогресс знаний.

Конт провозгласил создание новой религии - так называемой «религии человечества», написал катехизис этой религии. Но большого успеха эта затея не имела.

Идеи позитивизма получили широкую популярность между естествоиспытателями XIX в. Последователями Конта были Дж.Ст. Милль, Г. Спенсер.

Осн. произв.: «Курс позитивной философии», б тт., 1830-1842 (т. 1: «Математика»; т. 2: «Астрономия и физика»; т. 3: «Химия и биология»; т. 4 – 6: «Социология»; рус. пер. т. 1, 1900); «Systeme de politique, ou Traite de sociologie instituant la religion de l'humanite» (Система позитивной политики), 4 vol., 1851-1854, «Субъективный синтез» (1856).

Конфуций

КонфуцийКОНФУЦИЙ (Кун Фуцзы) (род. 552, Куоли, около Чоу, государство Лу, ныне провинция Шаньдун – ум. 479 до Р. X., там же) – кит. философ, историк и государственный деятель, основатель кит. государственной религии – конфуцианства, – которая представляет собой философию морали, облеченную в религиозную форму; в 1503 был причислен государством к лику святых. Конфуций родился в знатной, но обедневшей семье. Ему приписывают авторство самых различных произведений («Книги перемен», «Книги песен» и др.), но наиболее верньм источником его взглядов является книга «Беседы и суждения» («Лунь юй»), представляющая собой запись высказываний Конфуция и его учеников. Конфуций не выступал с собственным учением, но собрал, прокомментировал и пересказал пять классических произв. Древнего Китая. Несомненно, ему принадлежат лишь комментарии к Книге Весны и Осени, истории государства Лу. Кроме того, приписываемые ему молвой соч. "Великое учение» и «Учение о середине» также лишь пересказаны им. Их осн. содержание составляют пять простых и великих добродетелей, находящихся в соответствии с законами природы и являющихся важнейшими условиями разумного порядка в совместной жизни людей: 1) мудрость, 2) гуманность, 3) верность, 4) почитание старших, 5) мужество, – которые в определенной мере и определенных границах должны быть признаны; практически это означает добросовестность и глубокое уважение к себе и другим, на что действительно способны, конечно, лишь избранные и полноценные люди; в то же время простое нагромождение законов не может быть признано. «Исправление имен» должно теоретически помогать практическому самопознанию, для того чтобы могло возникнуть общественное устройство, основанное на разуме и дающее индивиду возможность не только заниматься самоусовершенствованием, но и выполнять свое назначение в действиях для всех. Конфуцианство в 1 в, до Р. X. стало государственным учением, в 9 в. после Р. X. оно окончательно одержало верх над буддизмом, в 11 в. – над даосизмом, особенно благодаря значительному развитию неоконфуцианства в эпоху Сун.

В центре всей философской системы Конфуция - проблемы этики и воспитания. Главным понятием для Конфуция выступает гуманность (жэнь). Жэнь - это закон, который определяет социальные и этические взаимоотношения людей. Данный закон Конфуций формулирует следующим образом: «Чего не желаешь себе, того не делай и другим» [Антология мировой философии. М., 1969. Т. 1. Ч. 1. С. 194]. Эта максима впоследствии в истории философии и Библии выражалась различными способами и была названа «золотым правилом нравственности».

Большую роль в философии Конфуция играет понятие «ли», которое обозначает нормы общежития и выражает практическое воплощение этического закона жэнь. Понятие «ли» охватывает всю социальную жизнь, хотя действия этого понятия различны в зависимости от социального положения людей. Кроме того, в системе Конфуция соответствующее место занимают и другие этические категории: «и» - чувство долга, справедливости; «синь» - верность, искренность и др. Все категории этической концепции Конфуция служат для характеристики нормативной личности, которая сочетает в себе высокие моральные качества и занимает высокое социальное положение. Такую личность он называл «благородным мужем».

Противоположностью благородному мужу выступает, по мнению Конфуция, «маленький человек», который руководствуется личной выгодой и занимает низкое положение. В то же время Конфуций считал, что по природе все люди равны, а различаются они по привычкам. Поэтому для самосовершенствования необходимо преодолеть себя и возвратиться к «благопристойности» («ли»).

Большое место в высказываниях Конфуция занимает проблема государственной власти. По его мнению, правители должны пользоваться доверием народа и воспитывать его на основе своего собственного примера, так как формы, в которых осуществляется управление государством, воздействуют на нравы людей и общество в целом. Политическая программа Конфуция сводилась к определению соответствующих обязанностей для всех членов общества. Каждый должен знать то место, которое ему предназначено в обществе: «Государь должен быть государем, подданный подданным, отец - отцом, сын - сыном».

Конфуций выступал за объединение всех раздробленных территорий в одно единое государство.

Идеи конфуцианства получили дальнейшее развитие в истории Китая; в дальнейшем оно было признано государственной религией.

Коперник Николай

КОПЕРНИК (Kopernik, Copernicus) Николай (род. 19 февр. 1473, Торунь – ум. 24 мая 1543, Фрауенбург) – средневековый философ, гуманист, польский астроном. Окончательно заменил геоцентрическую (птолемееву) картину мира, господствовавшую в средние века, гелиоцентрической. Обучался в Краковском ун‑те (1491‑1494), после окончания к‑рого продолжил обучение в ун‑тах Болоньи, Падуи, Феррары (1495‑1504). Вернувшись в Польшу, жил в городах Лидзборк, Фромборк, Ольштын, занимая административно‑финансовые должности. Разработку проблем строения Вселенной К. начал с изучения тр. предшественников – Пифагора и его учеников, Аристарха Самосского. Существовавшая до него геоцентрическая система Птолемея не удовлетворяла К. как по св. представлениям, так и по религ. мотивам. Подвергнув её критике и не приняв идущее от Аристотеля противопоставление движения Земли и небесных тел, К. предложил своё видение вращения Земли, Солнца и планет. Согласно взглядам К. Солнце занимает центр. положение по отношению к Земле и планетам. Земля, как одна из планет, вращается вокруг Солнца и вокруг св. оси. Эти взгляды, изложенные в его рукописи «Малый комментарий» (1515), явились революционным гелиоцентрич. представлением, а его матем. обоснование, данное в гл. сочинении К. «Обращение небесных сфер», вышедшем в Нюрнберге в 1543 г., стало началом новой эры в космологии. Идеи К., отрицавшие исключительное положение Земли во Вселенной, знаменовали полный разрыв с господствовавшими религ. представлениями о сотворении мира. И, естественно, вызывали резко отрицательную реакцию церкви. У К. появились последователи (Дж. Бруно, Г. Галилей, И. Кеплер, И. Ньютон), к‑рые, устранив нек‑рые недостатки его учения (например, расположение Солнца в центре Вселенной, а звёзд на единой «сфере»), развили его дальше. Открытия К. утверждали новые возможности человеч. познания, критич. отношение к видимости (кажимости).

Важнейший труд Коперника «Об обращениях небесных сфер» («De revolutionibus orbium coelestium»), начатый в 1507, вышел в свет в 1543. Его появление стало возможно благодаря подготовительным работам, проводившимся др. исследователями с нач. 14 в. По имени Коперника гелиоцентрическая картина мира называется коперниковской. Гёте называет открытие Коперника «величайшим, самым выдающимся, наиболее плодотворным открытием, которое когда-либо делал человек, открытием более важным, чем вся Библия». См. также "Коперниковский поворот».

Коплестон Фридерик

КОПЛЕСТОН (Copleston) Фридерик (род. 10 апр. 1904, Таунтон, Англия) – англ, историк философии, профессор Хейтроп-колледжа (Шиппин-Нортон). Занимался проблемами истории европейской философии. Осн. произв.: «Fr. Nietzsche», 1942; «A. Schopenhauer», 1946; «A histor of philosophy», 3 vol., 1946-1953 «Medieval philosophy», 1952; «Aquinas» 1955.

Копнин Павел Васильевич

КОПНИН Павел Васильевич (27. 01. 1922, г. Гжель Московской обл. — 27. 06. 1971, Москва) – отеч. философ. Занимался проблемами гносеологии, диалектической логики, методологии научного познания, истории логики. В 1939 г. поступил на философский ф-т Московского ин-та истории, философии и литературы (МИФЛИ). Во время войны — служба в армии. Позже возобновил занятия на философском ф-те Московского ун-та, к-рый окончил в 1947 г. Кандидатская диссертация — "Борьба материализма и идеализма в развитии учения о сущности суждения". Работал на кафедре философии АОН при ЦК ВКП (б), затем руководил кафедрой философии   · в Томском ун-те (до 1955). Докторская диссертация — "Формы мышления и их роль в познании"   (1955).   После   защиты   диссертации   К. нек-рое время работал зав. кафедрой философии ΛΗ СССР, затем заведовал сектором диалектического   материализма   Ин-та  философии   АН СССР. В 1962 — 1968 гг. — директор Ин-та философии АН УССР. Акад. АН УССР (с 1967). С  1968 г. — директор Ин-та философии АН СССР, позже — также проф. философского ф-та Московского ун-та. С 1970 г. — чл.-корр. АН СССР. Член редколлегии журн. "Вопросы философии" и "Философской энциклопедии" (с 1961). С  1963 г. — член Исполнительного комитета Международной федерации философских об-в. Под его руководством создан ряд трудов по философии ("Проблемы мышления в современной науке". М., 1964; "Логика научного исследования". М., 1965, и др.). К. была предпринята попытка систематизировать категории, обосновать принципы их систематизации. По существу, он реабилитировал умозрение как способ философских обобщений. Одним из первых К. заявил о необходимости формирования самостоятельной дисциплины в структуре отечественных философских исследований, к-рую он обозначил понятием "метафилософия", считая, что философия как целостное социокультурное образование должна сама стать предметом особого теоретического анализа. К. критически оценивал широко распространенную    в    советской    литературе 50—60-х гг. трактовку предмета философии, сводящую его к наиболее общим законам природы, об-ва и мышления. Специфика философии, по К., в том, что она, рассматривает все явления под углом зрения осн. вопроса философии. Оригинальной была разработка К. проблемы эмпирического и теоретического уровней мышления в их отношении к чувственному и рациональному аспектам познания, проблемы "рассудок и разум". Он исследовал роль идеи в системе научного исследования, а также специфику проблемы как фокусирующей то непознанное в предмете данной теории, на что надлежит направить исследовательский поиск. Значителен его вклад в развитие логики научного исследования. Им проанализирована специфика диалектики как логики и ее взаимосвязь с формальной логикой в научном познавательном процессе. В последние годы жизни К. работал над книгой о специфике философского знания. При этом одним из первых в советской философской литературе он обратил внимание на природу и особенности языка философии, подчеркивая, что всякая теория, в т. ч. философская, есть определенный язык, совокупность средств, используемых для построения и выражения мысли.

Соч .: Формы мышления и их взаимосвязи/Вопросы философии. 1956. №3; Диалектика форм мышления в философии Гегеля// Там же 1957. №4; Диалектика и противоречия в мышлении//Там же. №8; Гипотеза и познание действительности Киев. 1962; Идея как форма мышления. Киев, 1963; Введение в марксистскую гносеологию. Киев, 1966; Диалектика как логика и теория познания. Опыт логико-гносеологического исследования. М., 1973; Диалектика, логика, наук» М., 1973; Гносеологические и логические основы науки. М.. 1974. П. В. Алексеев. А. Ю. Киреев

Корет Эмерих

KOPET (Coreth) Эмерих (р. 1919) — австр. философ и теолог, член ордена иезуитов, проф. христианской философии. Испытал влияние Ж. Марешаля (идея трансцендентального поворота), Й.Б. Лотца и К. Ранера. Внес значительный вклад в модернизацию неотомизма.

В центре внимания К. стоит метафизическая проблематика, понятая антропологически. «Рефлексивная метафизика» К. включает в себя многие положения традиционной онтологии (Аристотель, Фома Аквинский), но истолковывает эти положения как «условия личностного самоисполнения». Исследование способа бытия сущего в онтологических категориях должно, по К., привести к достижению трансцендентально-метафизического горизонта, т.е. сущностной изначальной открытости человеческого духа бытию. В томистской антропологии К. используются некоторые идеи М. Хайдеггера и Х.Г. Гадамера, а также филос. антропологии М. Шелера, А. Гелена и X. Плеснера, однако сохраняется понятная дистанцированность от них. Человек есть трансценденция, но не актуальная, а виртуальная или динамическая трансценденция в смысле виртуальной бесконечности актуально конечного. Понятая т.о. трансценденция не является чем-то таким, что могло бы дополнительно прибавляться к сущности человека, но есть то, что изначально составляет сущность человеческого духа. Невозможно поэтому всерьез и поистине говорить о человеке, не говоря о Боге, ибо отношение к Богу конституирует изначальную сущность человека. Свободное отношение человека к Богу есть религия. Религия изначальнее и целостнее философии. Филос. мышление проистекает из веры, но стремится освободить ее от смутности мифа, а также ложных форм религиозных представлений, культовых обрядов и т.п. и своим усилием возвысить до рациональной ясности, честного убеждения и ответственности. Религия принадлежит к спонтанной непосредственности человеческой жизни. Филос. мышление есть рациональное опосредование непосредственной жизни, а также религии. Его смысл не в том, чтобы заменить религию филос. знанием, а в том, чтобы вести к «опосредованной непосредственности» в мышлении, к проясненному, углубленному и обогащенному, но тем не менее вновь «непосредственному» жизненно-личностному религиозному отношению.

В целостности человеческого самоисполнения, охватывающего познание, воление и поступки, религия выполняет функцию общей направленности и придания смысла: она призвана жизненно и личностно выражать метафизическое беспокойство и пра-стремление (Ur-Sehnsucht) к Богу. Примирение же противоположностей лежит, по К., с одной стороны, в верности философии ее метафизической сущности, с другой — в совместимости веры и новейшей науки.

Проводя свое теолого-метафизическое исследование в духе католической философии Фомы Аквинского, К. сумел мягко реформировать ее «букву»: добавить к традиционному языку католицизма язык некоторых протестантских философов и теологов (напр., И. Канта, Г.В.Ф. Гегеля, С. Кьеркегора) и даже отметить достижения в деле исследования языка такой нетеистической в целом философии, как аналитическая. Последнее делается, впрочем, не без иронии: «То, что всегда было известно теологии (особенно в учении о таинствах), теперь вновь познается новейшей философией языка в анализе речевых актов и речевых действий (Остин, Сёрл и др.)».

Основы метафизики. Киев, 1998; Metaphysik. Eine metodish-systematishe Grundlegung. Insbruck, 1961; Grundfragen der Hermeneutik. Freiburg, 1969; Was ist der Mansch? Grundzuge eine philosophischen Anthropologie. Insbruck, 1973.

Коркунов Николай Михайлович

КОРКУНОВ Николай Михайлович (14(26). 04.  1853, Петербург — 27.  11(10.  12).1904, ст. Удельная, ныне Ленинградская обл.) – правовед и социолог. Окончив юридический ф-т Петербургского ун-та (1874), преподавал в Александровском лицее и Военно-юридической академии. В 1893 г., после защиты диссертации по рус. государственному праву, получил степень магистра, в 1894 г. ему присвоена степень д-ра (диссертация "Указ и закон") В 1895 — 1897 гг. — ординарный проф. Петербургского ун-та, помощник статс-секретаря Государственного совета. Воззрения К. оказали влияние на психологическую теорию права Петражицкого. Полностью не отказываясь от спекулятивной философии, к-рую он воспринимал либо в качестве теории познания, либо как обобщенное знание, К. избрал своей методологией позитивизм. Полагая, что законы, управляющие явлениями органического и неорганического мира, применимы и к социальной жизни, он выступал за социально-психологический детерминизм (закон психической наследственности). По его мнению, об-во определяется прошедшим, настоящим и идеалами будущего, а также внешней, физической (географические условия и международная обстановка), внутренней, органической (духовно-культурный и политический опыт поколений страны) и идеальной, духовной (искание социальных идеалов) средой. Особое значение, по К., приобретает способность об-ва создавать идеалы, что является осн. показателем его жизненной энергии. "Сильные", жизнестойкие идеалы, духовно связывая и организуя всех его членов воедино, даже при неблагоприятных обстоятельствах не дают ему погибнуть. Совр. культурные об-ва, где потребность духовного общения и идеальная связь их членов сильнее, чем в первобытных человеческих союзах, обладают несравнимо большими возможностями для формирования идеалов, могущими стать основой широкого гражданского единения и средством проведения социальных реформ. В рамках взаимосвязи социальных причин и действий личность формирует свое собственное целеполагание в созданном ее психикой идеальном мире. Являясь отчасти продуктом об-ва и одновременно будучи включенным в различные социальные группы (семья, церковь), личность тем не менее есть самостоятельное начало со своими интересами, способное вступать в конфликт с общественным строем. Поскольку социальная организация нормативна, человеческая деятельность, по К., подчинена действию технических и этических норм. Технические нормы (правила гигиены, грамматики, строительства и т. п.) объективны по содержанию, сфера их применения ограничена частными задачами, их нарушение не ведет к дезорганизации общественных процессов. Выполнение этических корм, по происхождению субъективных, направлено на достижение общего интереса, поэтому они отличаются единством (единообразное понимание), универсальностью (использование во всех случаях жизни) и императивностью (обязательностью требований, имеющих целью согласовать интересы личности и об-ва). В свою очередь, этические нормы делятся на нравственные (нравственность) и юридические (право). Как полагает К., нравственность решает более общие задачи, чем право: служит критерием оценки интересов, устанавливает их иерархичность по степени значимости (частный, общий), является руководящим началом человеческой деятельности в целом. Однако нравственные нормы, ориентированные на внутреннюю организацию личности и субъективные по своей природе, не в состоянии урегулировать интересы двух и более лиц. Правовое поведение основано на обязанности выполнять вытекающие из чужого права требования и соблюдать установленные нормами границы сталкивающихся интересов. К. наделяет право координирующей ролью во взаимоотношениях личности и об-ва. Рождаясь и развиваясь в индивидуальном правосознании, юридические нормы постепенно облекаются в признанную людьми форму обычая, судебной практики, закона, становятся объективным фактором общественной жизни. Право начинает подчинять себе деятельность отдельных лиц в силу того, что оно признается ими как должный порядок общественных отношений, выступает как их субъективное представление о норме поведения. Культурный прогресс об-ва проявляется в зрелости правосознания личности, в ее способности с помощью права достичь оптимального на данном историческом этапе сочетания своих интересов с общественными. По К., человеческое общение имеет две формы: непроизвольное, возникающее помимо воли людей (семья, нация, государство), и произвольное, образующееся по их согласию (акционерные компании, клубы, ученые об-ва). Непроизвольное общение может основываться на единстве происхождения (семья, род), совместной жизни (община, государство) или интересов (об-во); при этом первый тип общения находится под влиянием прошлого, второй — настоящего, третий — будущего. С этих позиций К. рассматривает государство как общественный союз, в к-ром осуществляется принудительное властвование над свободными людьми. При этом авторитет велений органов государственной власти базируется не на внешней физической силе, а на признании их обязательными со стороны об-ва. Власть государства простирается настолько, насколько граждане сознают себя от него зависимыми. Т. обр., государственная власть есть сила, обусловленная не волей властвующего, а сознанием зависимости от него подвластного. Поскольку для личности естественно противопоставлять интересу власти свои индивидуальные интересы, отстаивая и оберегая их, это приводит к созданию юридических норм, разграничивающих сталкивающиеся интересы власти и отдельных лиц, к ограничению власти правом. Действия власти должны соответствовать правосознанию подвластных, их представлению о государстве, его отношению к праву, личной и общественной свободе. С развитием гражданского об-ва, международного общения, вследствие общекультурного прогресса сознаваемая людьми зависимость от государства становится все более ограниченной и условной. Применительно к особенностям рус. абсолютизма взгляды К. на соотношение власти и права приняли вид теории "указа и закона". По К., несмотря на обладание государем неограниченной властью, он должен быть заинтересован в разграничении формы ее проявления. Закон, будучи волей самодержавного монарха, регулирует наиболее важные общественные отношения, принимается в результате сложной юридической процедуры с участием различных коллегиальных государственных органов. Указ, напротив, рассчитан на решение оперативных и узких вопросов в сфере деятельности исполнительной власти, издается в соответствии с законом и в упрощенном порядке. Смешение этих двух форм воли государя ведет к засилью узкопартийных и своекорыстных интересов, противоречивости законодательства, дезорганизации системы управления. Строгое же разделение указа и закона, считал К., позволит властителю, оставаясь свободным в рамках принятых им актов, основательно и объективно осуществлять законотворчество, требовать от чиновников и подданных соблюдения законности.

Соч.: Общественное значение права. Спб., 1890; Русское государственное право. В 2 т. Спб., 1892—1893; Указ и закон. Спб., 1894; Лекции по общей теории права. Спб., 1904.

Лит.: Зорькин В. Д. Позитивистская теория права в России. М., 1978; Социологическая мысль в России: Очерки истории немарксистской социологии последней трети XIX — начала XX века. Л., 1978; Экимов Э. А. Коркунов. Н.М., 1983; История политических и правовых учений. XIX в. М., 1993.

Корн Алехандро

КОРН (Korn) Алехандро (1860-1936) - аргентинский философ, писатель, врач-психиатр. Провозгласил программу преодоления "автохтонного" (К. называл его "романтическим") аргентинского позитивизма (от которого не свободна его дипломная работа) с неокантианских и неофихтеанских, этически ориентированных позиций. В творчестве К. нашли отражение мотивы, почерпнутые им в концепциях Бергсона, Дильтея, Ортеги-и-Гассета, Шелера, Гуссерля, неокантианства Баденской школы, Кроче, Шопенгауэра. К. был знатоком всей традиции трансцендентальной философии, начиная с Канта, и осознанно проводил линию на синтез всех результатов современной ему европейской мысли. Испытал он воздействие и импульсов философии Маркса, правда, переистолкованного в неомарксистском ключе как философа практики: по К., "когда мы с Марксом - плохо, когда против Маркса - хуже". Основное требование его "философского обновления" - возвращение личности в философию и восстановление ее попранных прав на независимость мышления и (внешнюю) индетерминированность поведения. К. предложил свою версию "философии свободы", понимая при этом философию как аксиологию (иначе определял свою позицию как "новый идеализм", иная версия которого разработана в это же время Родо). Потомок немецких эмигрантов - К. отмечал, что когда он мыслит - он немец, но действует и чувствует он, как аргентинец. В 1883 закончил медицинский факультет Университета Буэнос-Айреса (тема диплома: "Сумасшествие и преступление"). Параллельно практиковал как врач-психиатр и преподавал анатомию в Национальном колледже (колехио). С 1906 начал читать курс истории философии на факультете философии и литературы Университета Буэнос-Айреса. В ходе начавшегося в Аргентине движения за университетскую реформу избирается в 1918 деканом философского факультета. В 1920 опубликовал в журнале "Verbum" программное эссе "Творческая свобода" (окончательная редакция - 1922; первое изложение его философской позиции - эссе "Incipit vita nova" - было опубликовано в 1918). В 1930 в знак протеста против военного переворота в стране вступил в Социалистическую партию Аргентины, вынужден был уйти из университета. Участвовал в издании журнала "Valoraciones". В 1929 создал Кантовское общество. Пользовался репутацией "кристально честного человека". Его основные работы: очерки "Гносеологическая схема" (1924) и "Концепция науки" (1926); "Аксиология" (1930, вместе с эссе "Творческая свобода" содержит квинтэссенцию философии К.); "Философские заметки" (1935); "Аргентинская мысль" (1936); "Философские влияния на национальную эволюцию (1912-1919)" (1936) и др. Отправная позиция К. - "романтический" аргентинский позитивизм, который вписывался для него в универсальную методологию науки европейской философии: "...Позитивизм не является искусственным созданием его главных представителей... он порожден всеобщей духовной позицией Запада, возникшей и распространившейся в одинаковых исторических условиях". Однако уже в своей дипломной работе К. выступил против упрощенных представлений позитивизма о личности. Отсюда интенция "философского обновления" - через преодоление позитивизма возвратить личности ее исконные права на независимость мышления и внешнюю индетерминированность ее ответственного поведения. Под лозунгом "назад к Канту" К. сформулировал и реализовал программу философии человека как активного субъекта познания и культуры. "В центре ее становится человек как автономная личность, полностью ответственная за свое поведение и из себя черпающая мотивы деятельности. Новая философия должна освободить нас от кошмара механического автоматизма и вернуть достоинство каждой личности, свободной хозяйке своей судьбы". (Согласно К.: "Позитивизм стремится из всякой человеческой проблемы сделать проблему научную".) Она должна быть построена на глубоком усвоении европейской философии и культуры, что является необходимым условием ее включения в процессы созидания мировой культуры. Условием же участия в этих процессах на равных с другими национальными философскими традициями является, согласно К., адекватное выражение "новой философией" оригинальности национального (аргентинского, латиноамериканского) бытия, теоретическое осмысление кардинальных проблем нации. Только выполнение обоих этих условий способно сделать аргентинскую философию современницей европейской. Современный же тип философствования должен исходить из признания сознания единственной всеохватывающей реальностью, так как все знание о действительности человек приобретает в результате деятельности сознания, тогда как внешний мир есть не более чем его "объективный аспект". Он существует лишь постольку, поскольку попадает в сферу сознания, и реален лишь постольку, поскольку воспринимаем сознанием. "Действительно, субъект составляет часть вселенной, но эта вселенная существует только в его мозгу". В обоснование своего тезиса К. воспроизводит, переинтерпретируя, две идеи интенционализма: 1) само бессознательное начинает существовать лишь тогда, когда оно начинает мыслиться, т.е. становится фактом сознания или процесса познания (тем самым переставая быть бессознательным); 2) приоритетность сознания не означает его несоотнесенности с внешним миром и его сводимости к логическим формулам. Эти идеи, в свою очередь, "корректируются" с позиций имманентной философии: бытие имманентно сознанию. Однако только в форме знания, будучи опосредованной рефлексией, действительность становится предметом познавательных и практически-деятельностных отношений. Предмет не есть вещь, а понятие о ней. Тем самым постулируется "доминантность" и "исходность" сознания (только в самом себе имеющем свое первоначало), которое, в духе Бергсона, понимается как беспрерывный поток сознания, за пределы которого мы не способны выйти. "Деятельность сознания - это альфа и омега, начало и конец, созидательная энергия существующего". Следовательно, нет онтологического дуализма мира и сознания, "вещи в себе" и "вещи для нас", объекта и субъекта. Однако и субъект не конституирован исходными априорными структурами. Слой "чистой субъективности" (внутренний опыт) как содержание ("объект внутри") всегда дан только через жизненный опыт, жизнедеятельность включенного в культуру индивида ("субъект снаружи"), наделенного эмоциями, волей, способностью суждения, аналитической способностью. Следовательно, внутри совокупного человеческого опыта "дуализм субъекта и объекта непреодолим". Действительность неизбежно дихотомизируется через различение неразрывно связанных между собой субъекта и объекта, через схватывание ее в системе взаимодополнительных, но противоположных друг другу понятий, которыми оперирует наука. Отсюда К. делает вывод о неизбежной схематизации реальности, остановке "потока сознания" в научном познании, оперирующем понятиями. Наука неспособна отобразить постоянно меняющийся мир в его целостности. Для этого нужна иная познавательная способность - интуиция, и иная форма организованности знания - философия. Последняя дает метод, который наука сама по себе выработать не может, и способна "справиться" с проблемой субъекта (как действующей человеческой индивидуальности), что также недоступно науке. Понятийное мышление лишь классифицирует и "разделяет" данное интуицией, а научное познание (и знание) "вторично" по отношению к философскому. Однако при этом, согласно К., "ни наука не может отбросить метафизику, ни последняя - науку, но их области различны", хотя и соотносимы по принципу дополнительности. Интуиция трактуется К. как самоочевидность, как до-понятийное проникновение разума в саму сущность вещей, как дорефлективный контакт субъекта с миром, как непосредственное "схватывание" предмета в его синкретической целостности и слиянии с ним. "Выйти за пределы фактов, познанных интуитивно, о которых существует непосредственное знание, мы не можем. Логическая функция рассудка ограничивается установлением отношений между данными фактами, не имея возможности утверждать существование ни одного из них". Кроме того, наука (для К. неизбежно в версии позитивизма) исходит из исходного оперирования единичным и конечным, а, следовательно, и преходящим (но при этом не может быть науки как о "внепространственном", так и о "единичном"). Она не способна удовлетворить извечное стремление человека к всеобщему и вечному, его "тоску по бесконечному", что только и придает осмысленность человеческой жизни (в этом отношении не может быть и науки о "субъективном", т.е. о человеческом). На это способны лишь миф и метафизика, сама являющаяся рационализированным мифом (метафизика как "диалектическая поэма"), а также религия и искусство (реализующие способность воображения). Однако современность требует избавления от необоснованных претензий "старой метафизики". "Новая метафизика" ("новый идеализм") есть лишь способ построения картины мира в терминах философии жизни человека. Она предполагает "интеллигибельное знание, без эмпирического содержания", является "продуктом осознанной и рефлексивной интеллектуальной деятельности", преодолевает односторонность как материализма, так и идеализма и ориентирована на описание подлинности и целостности человеческой жизни. Понятая в этом ключе она есть "философия свободы", что одновременно означает "философию человека" (при этом проблема человека понимается как проблема индивидуальности). "Мы не можем принять философию, которая разрушает человеческую личность, сводит ее единство к биологическому феномену, отрицает за ней право устанавливать свои ценности и идеалы и запрещает ей мысленно пересекать границу эмпирического существования". Необходимо, следовательно, перейти от гносеологии к деятельности, практике, описывая становление в ней человеческой индивидуальности в процессе освобождения (от внешне навязываемых человеку детерминант), т.е. в процессе обретения подлинной свободы. (Этот поворот в философии К. был развит в "философии освобождения", рассматривающей К. как представителя поколения ее "основателей"). Поворот к деятельности-практике есть одновременно поворот философии к аксиологии, каковой она собственно и должна являться (в перспективе обоснования безусловной ценности человеческой свободы), гуманистически обосновывая жизненную латиноамериканскую реальность укорененного в ней человека. "В любом случае фундаментальная философия должна быть определенной позицией по отношению к проблемам жизни. Отсюда не следует, что философия не может стать вербалистским удовольствием, способностью эрудитов или небольшого меньшинства, диалектическим спортивным развлечением. Но в таком случае она стала бы дегуманизированной философией". Речь должна, следовательно, по мысли К., идти о месте человека в мире, радикально измененном наукой, техникой и промышленностью. Абсолютизация относительной научной рациональности релятивизировала в современном мире абсолютность духовного, противопоставив "мнимость" жизни ее подлинности, задаваемой через следование ценностям и нормам, действующим в мире как абсолютное начало для выработки ответственных социальных целей и ориентаций сознания. "Порядок" ценностей развертывается как мир культуры, в котором только и возможна "подлинная жизнь". Он противостоит "порядку" природы, следование которому порождает лишь "мнимость" жизни. Общество организуется в трансцендентальном смысле свободным субъектом (по сути - культурой) и характеризуется интеллектуальным критическим потенциалом, способным защитить гуманистические цели от технического фетишизма и авторитаризма власти (антидемократизма). Однако "духовное" не противопоставляется К. "практическому". Человек субстанционально целостен, а не дуален (хотя он и есть "психофизическое единство"), он деятельностен, а в этой его деятельности "духовное" и "практическое" принципиально ("в норме") находятся в единстве. "В начале было действие. Не в начале вещей, но в начале человеческого искупления. Деятельностью род человеческий выковал свою культуру, технику, гуманную и духовную; посредством культуры достигает своего освобождения от всякого рабства. Культура есть творение воли; воля жаждет свободы. Это будет творческая свобода". Таким образом "деятельность" и "аксиологичность" оказываются у К. двуединой целостностью, и в этом смысле ценность лишь "является" как абсолют, будучи подчинена "субъективному принципу". "Для меня, - пишет К., - ценность неотделима от оценки, т.е. всегда является субъективной". Ценность может быть: 1) относительно проявлена через соответствующую ей дихотомию понятий; 2) имеет свою историческую институционализированную реализацию; 3) задает ориентацию сознанию на идеальную цель. Акт оценивания принципиально автономный и свободный акт ответственного выбора, критически корректирующий трансцендентальный потенциал культуры. Однако в этом же смысле акт оценивания не имеет абсолютного, предопределяющего его основания (ему, скорее, задаются лишь возможные в данной социокультурной ситуации рамки. "Последняя причина вещей непостижима. Вера - субъективное убеждение, логика заканчивается антиномиями; оценки противоречивы, ни тайна космоса, ни тайна души нам не раскрываются. Вместо решений мы оказываемся перед проблемами. Сомнение есть наше интеллектуальное наследие". Следовательно, преодолевая свою природность (детерминированность извне), человек, через процессы рефлексивного оценивания, должен превратить себя в точку отсчета, стать субъектом своих действий, т.е. стать свободным (находиться в процессе постоянного становления, пределом которому может быть лишь абсолютная свобода). В этом своем становлении человек непреклонно преодолевает сопротивление мира как противостоящего ему. Свобода, как сущность человека, является всегда конкретным фактом нашего "внутреннего опыта" и жизнедеятельности ("внешнего опыта"). Она всегда направлена, во-первых, на освобождение человека от господства над ним естественных законов природы через развитие экономики. В той мере, в какой индивид руководствуется в своей природопреобразующей деятельности идеей свободы, он избегает порабощения техникой и обретает экономическую свободу, хотя и действует на основе экономической рациональности. Однако экономическое господство над природой неизбежно должно быть дополнено "господством над самим собой", самореализацией на основе личного творческого замысла. Поэтому, во-вторых, свобода всегда направлена на автономизацию человека, на его этическое самоопределение, т.е. предполагает достижение нравственной свободы. В основе становления свободы лежит волевое усилие, освободительная реакция воли. "Воля стремится преодолеть противостоящие ей препятствия, освободиться от всякого ограничения и утвердиться во всей своей полноте". Свобода изначально присуща человеку как творческий импульс, как факт сознания, лишь потом оформляясь концептуально. Свобода воли и есть проявление "чистой субъективности" в жизненном опыте, она сама создает себе законы и предполагает непринудительное следование им. В этом отношении свобода есть отсутствие всякого насилия. В этом же отношении она тождественна автономности и освобождению личности. В идеале личностью может считаться лишь тот, у кого мысль и действие, принципы и поступки слиты в единое целое. Со своей стороны, свобода воли есть воля к свободе, развертываемая в процессе деятельности личности как становлении уникальности, никогда не существовавшей в прошлом и никогда неповторимой в будущем. "Историческим процессом управляет действие сознательной воли в тройном конфликте: с природой, с себе подобными и с самим собой, воли, движимой стремлением к близкой или отдаленной цели". Волевое начало персонифицируется в "исторических личностях", иначе - в "критически чувствующих личностях". Их формирование предполагает последовательную "трехшаговую" процедуру: 1) осознание принуждения внешнего мира, выражающееся в форме желания свободы (достижение экономической свободы); 2) осознание ограничений, исходящих "изнутри" человека (достижение моральной свободы); 3) решение конфликтов с себе подобными, что открывает путь к абсолютной свободе. Абсолютная свобода есть целе-причина, так как она одновременно является и идеалом, и движущей силой общественного развития. Она же, как рамка, - единственное "ограничение" для "критически чувствующей личности", противостоящей "безымянной массе". "Из безымянной массы поднимается историческая личность и навязывает власть, не переставая быть представителем коллективных тенденций". Такая личность развертывает свою деятельность, направляемую свободой воли, через систему полагаемых ей ценностей, т.е. она способна положить начало процессу переоценки ценностей. Более того, оценочная деятельность "исторической личности" способна порождать миф как механизм духовного единения. "Общественный миф представляет собой духовную связь социальных групп более эффективную, чем материальное принуждение". Конечная цель любых общественных преобразований - не изменение мира, а "преобразование" личности, способствование ее самосовершенствованию, становлению самосознания, а тем самым становлению ее как "критически чувствующей личности". Вторая цель - становление науки. Оно аналогично становлению личности и начинается с пробуждения воли, осознающей ситуацию зависимости: "Прежде всего нам нужна национальная воля, тогда мы легко найдем идеи, ее выражающие". Далее необходим поиск собственной идеи: "Если мы поймем скрытые идеи исторического движения, мы непременно найдем философскую позицию. Фактически наш народ имел ее всегда". В качестве национальных форм миросозерцания, задающих "стиль аргентинской мысли", К. называет этические и эстетические ценности, которые, опираясь на религию, конституируют аргентинский универсум. Наконец, третий шаг национального самоопределения - способность занять свое равноправное с другими место в мировой культуре. (См. также "Философия латиноамериканской сущности".)

Корнут Луций Анней

КОРНУТ ЛУЦИЙ АННЕЙ (Cornutus L. Annaeus, греч. Κορνοΰτος) из Лентиса в Ливии (10/20-80/90 н. э.), философ-стоик, учитель философии в Риме ок. 50-68 (среди его учеников - поэты Лукан и Персии), в 68 был изгнан из Рима в числе прочих философов имп. Нероном. Сохранилось составленное К. «Краткое изложение традиционного греческого богословия» (Επιδρομή των ката την ίλληνικην θεολογίαν παρα-δβδομένων, лат. Theologiae Graecae compendium), в котором он систематизировал для учебных целей аллегорические интерпретации греческой мифологии, толкования имен греческих богов, во многом опираясь на традицию стоической аллегорезы с ее тяготением к этимологизированию. Напр., К. начинает свое изложение с толкования слова «небо»: «Небо, дитя мое, окружает землю и море, и все, что на земле и в море, - потому оно и называется "небом" (ουρανός), будучи границей (ούρος) горних мест и отграничивая (ορίζων) [от них] природу» (Cornut. Theol. gr. 1, 1-4 Lang). Подобно тому, как людьми управляет душа, космос так же обладает душой - Зевсом (Ζβύς), имя этого божества указывает на то, что он живет изначально, повсюду и дает жизнь (то ζην) всему живому (3, 3—6); сам Зевс - один из детей Кроноса (времени - χρόνος) и Реи (потока); Гестию (Εστία) древние назвали так потому, что она всегда покоится (έστάναι), или потому, что от природы находится в самом внутреннем месте (έσωτάτω), или потому, что на ней, как на некотором основании, покоится весь космос (52, 4-9). Наряду и в дополнение к этимологиям К. широко использует рационалистические и естественные толкования: пожирание Кроносом своих детей надо понимать в том смысле, что все порожденное во времени по закону движения вновь исчезает через некоторое время в соответствии с тем же законом, и т. д. По К., предпринятый им труд и избранный экзегетический метод призваны показать, что традиционное богословие и мифология не представляют собой случайные выдумки, что наши предки были способны понять природу космоса и рассуждали о ней посредством символов и загадок. Знание подобных вопросов полезно для утверждения истинного благочестия, освобождения от суеверия, воспитания у молодежи правильного отношения к жертвоприношениям и молитве. К. был также известен как автор сочинения (возможно, комментария), посвященного «Категориям» Аристотеля. Вероятно, как и сочинение Афинодора, это была сводка возражений против учения о категориях Аристотеля, о чем можно судить по характеру ссылок на имя К. у Симпликия (Simpl. In Cat. 18, 28; 187, 31; 351, 23; 359, 1-6). По-видимому, это соч. К. тождественно соч. «Против Афинодора и Аристотеля» (Simpl. In Cat. 62, 27), у Порфирия оно упомянуто как «Против Афинодора» (Porph. In Cat. 86, 24). Ему принадлежало также соч. «О вещах, обладающих определенным состоянием» (Пер\ έκτων), известное только по названию (см.: РОху. 52, 12-13); по поводу термина το έκτον см.: SVF II 471 и Simpl. In Cat. 163, 31; 209, 11, где о термине то έκτον говорится как об одной из проблем для исследования и категориального анализа. Другие сочинения К. были посвящены риторике и поэзии, точные названия их не известны.

Соч.: Cornuti theologiae graecae compendium. Rec. С. Lang. Lpz., 1881; Mazzarino A. Grammaticae Romanae Fragmenta aetatis Caesareae. Torino, 1955, p. 167-205;

Переводы: Hays R. S. Lucius Annaeus Cornutus' Epidrome (Introduction to the traditions of Greek theology). Introd., tr., notes. Diss. Texas, Austin, 1983; Корнут Луций Анней. Греческое богословие. Пер. M. M. Позднева. СПб., 2003.

Лит.: Nock A. D. Kornutus, - RE, Suppl. Bd. 5, 1931, S. 995-1005; Moraux, Aristotelismus II, 1984, S. 592-601; Most G. W. Comutus and Stoic Allegoresis, - ANRW II 36, 3, 1989, p. 2014-2065; Long A. A. Stoic Readings of Homer, - Homer's Ancient Readers. The Hermeneutics of Greek Epic's Earliest Exegets. Ed. by R. Lamberton, J. J. Keaney. Princ, 1992, p. 41-66; Fuentes-Gonzalez P. P. Cornutus, - DPhA II, 1994, p. 460-473.

Кортасар Хулио

КОРТАСАР (Cortazar) Хулио (1914-1984) - аргентинский писатель, поэт, драматург и публицист. Преподавал литературу в университете г. Мендосы, работал переводчиком, участвововал в антиперонистском движении. С приходом генерала Перона к власти был уволен из университета и с 1951 лишен аргентинского гражданства. Вплоть до 1983 находился в вынужденной эмиграции во Франции. Основные произведения: "Присутствие" (1938, сборник), "Короли" (1949, драматическая поэма), "Бестиарий" (1951, сборник), "Конец игры" (1956, сборник), "Секретное оружие" (1959, сборник), "Выигрыши" (1960, роман), "Жизнь хронопов и фамов" (1962, сборник), "Игра в классики" (1963, роман), "Все огни - огонь" (1966, сборник), "62. Модель для сборки" (1967, роман), "Вокруг дня на 80 мирах" (1968, сборник), "Последний раунд" (1969, сборник), "Памеос и меопас" (1971, сборник), "Книга Мануэля" (1973, роман), "Восьмигранник" (1974, сборник), "Тот, кто здесь бродит" (1977, сборник), "Некто Лукас" (1979, сборник), "Мы так любим Гленду" (1980, сборник), "Вне времени" (1982, сборник), "Только сумерки" (1984, сборник), "Экзамен" (1950, 1986 - издан, роман). Первый рассказ К. "Захваченный дом" был напечатан в "Anales de Buenos Aires" (1946) Борхесом, которого сам К. считал своим учителем. Основная тема интеллектуально-литературной деятельности К. - возможности переплетения и сочетания в жизни фантастического и реального: если позиция Борхеса, как правило, социально индифферентна и темы его творчества разворачиваются по линии "текст - текст", то для К., личностно включенного в социально-политическую практику, наибольший интерес представляет то, каким образом фантастическое вплетается в текстуру повседневной жизни и тем самым взрывает (карнавализирует) ее. Фантастическое носит у К. различные имена (по мысли К., "порой полезно давать много наименований неопределенному явлению, во всяком случае, оно при этом не замыкается в одном понятии и не застывает"). Это Вымысел, Воображение, Игра, Другое, Смех, Литература и т.д. - все то, что стоит по ту сторону заданной и логически выверенной реальности. Относя свое творчество к "жанру фантастики... за неимением другого названия", К. переворачивает оппозицию между вымыслом и реальностью и тем самым сближает литературу и жизнь. Фантастическое у К. сопринадлежно реальности, ибо "...действительность часто содержит в себе элементы, которые может заметить и опознать только воображение". В конечном итоге, Фантастическое в плане выражения являет собой, по К., другие, возможные миры, подлинную реальность, "окончательную правду жизни", а в плане производства и экономики - это креативная практика, линия ускользания от рационализированной и стандартизированной цивилизации "Большой Привычки". Таким образом, критика К. "массового общества" совпадала с критикой буржуазной калькулируемой рациональности. Разум понимается К. как ошибка "в самом начале начал", как ловушка, поскольку он, по мнению К., скорее оправдывает реальность, нежели дает ключи к пониманию ее развития: "...разум служит нам, лишь когда мы препарируем действительность, находящуюся в состоянии покоя... но никогда не помогает выпутаться из внезапно разразившегося кризиса". По К., необходимо отказаться от империализма рассудка, покоящегося на бинарном мышлении и псевдодиалектической дихотомии, и перейти на мышление по аналогии, поэтизировать мир. Как подчеркивал К., "...между Инь и Ян - сколько эонов? Между "да" и "нет" - сколько "может быть"? Все это литература, другими словами, беллетристика. Но что нам проку от правды - истины, которая служит успокоению честного собственника? Наша возможная правда должна быть выдумкой, другими словами, литературой, беллетристикой, эссеистикой, романистикой, эквилибристикой - всеми истиками на свете. Ценности - истики, святость - истика, общество - истика, любовь - самая что ни на есть истика, красота - истика из истик". Смысл поэтизации действительности заключается, по К., в том, чтобы любую вещь, любое явление этого мира сделать "истикой". Тем самым К. предлагает парадоксальный вариант "бунта против абсурда" - абсурда, заключающегося "в подозрительной нехватке исключений из правил". Пути поэтизации действительности, по К., разнообразны. Фантастическое утверждает себя через вторжение ирреального: излюбленные сюжеты К. - Превращение ("Время от времени меня рвет крольчонком. Нельзя же по этой причине отказываться от жизни у кого-то в доме, и мучиться стыдом, и обрекать себя на затворничество и постоянное молчание."), а также Воплощение Вымысла, когда мир подстраивается под историю, про него рассказанную (например, новелла "Непрерывность парков" - аллюзия на "Сад расходящихся тропок" Борхеса). Поэтизация мира может, с точки зрения К., исходить также и от самого человека - например, "хронопа", живущего вне логики традиции, по своим правилам и в своем времени: "Маленький хроноп искал ключ от двери на тумбочке, тумбочку - в спальне, спальню - в доме, дом - на улице. Тут-то хроноп и зашел в тупик: какая улица, если нет ключа от двери на улицу"! Данный тип юмора основан на "патафизике", т.е. шутовской "науке" о превнесении хаоса в порядок, изобретенной А.Жарри. Патафизика, объединяющая в себе игру и смех, принимает вид как безобидной шутки, так и радикальной провокации и эпатажа культуры ("Книга Мануэля"). Литература, согласно К., - тоже вымысел, но не репрезентация реальности, а ее часть; и именно поэтому, считает К., нельзя писать по-старому, необходимо уйти "прочь от традиционного повествования к поэтическому образу событий". Следовательно, литература сама должна разрабатывать свою возможность, что означает ее постоянную проблематизацию - "литература может быть литературой, только разрушая саму себя". Цель этой проблематизации - "возвратить языку его права", очистить слова от прежних проституированных употреблений, "заново прожить его, заново вдохнуть в него душу", "не молчать, но играть с языком, убивая в нем фальшь". Итогом деконструкции литературы является, по мнению К., "своего рода роман, где без внимания оставался логический ряд повествования", "роман, полностью антироманный, вызывающий недовольство и возмущение, а наиболее проницательным, возможно, открывающий новые пути". К. сознательно самоустраняется как автор и насыщает текст многочисленными скрытыми и явными цитациями, аллюзиями, реминисценциями, в результате чего повествование утрачивает линеарность развертывания и не подчиняется какой-либо структурной схеме. Таким образом, текст, фрагментированный и максимально полифоничный, представляет собой "модель для сборки". Такая литература призвана, по К., "разрушить мыслительные навыки читателя", а именно, читателя-самки, "желающего не проблем, а готовых решений"; и сотворить своего - читателя-сообщника, соавтора текста. Однако литература, в понимании К., не должна сводиться к формальным приемам, письмо "не всегда только вымысел или копирование", писатель должен "сохранить контакт с тем, что он намеревается выражать". Литература по К. - это "преследование" подлинной реальности - "другого неба", "другого времени" - того, что скрывается за словами. Литература - это мост в другой мир, в "Yonder" ("вон там"), который есть "не что-то грядущее, некая цель, последняя ступень, конец эволюции. Нет, это то, что уже здесь, в нас. Оно уже ощущается, достаточно набраться мужества и протянуть руку в темноту". Это "некая фигура, которую надо прочесть", неразгаданная тайна или истина, которая застает врасплох. Yonder - это не конкретные события жизни, напротив "жизнь как комментарий к чему-то другому, до чего мы не добираемся: оно совсем рядом, только сделать прыжок, но мы не прыгаем". В этом отношении К. во многом предвосхищает в своем литературном творчестве основополагающие презумпции философии постмодернизма.

Котарбиньский Тадеуш

КОТАРБИНЬСКИЙ (Kotarbinski) Тадеуш (1886—1981) -пол. философ. Учился во Львове под руководством К. Твардовского. В 1918 стал проф. философии Варшавского ун-та и оставался в этой должности до 1960, т.е. до выхода на пенсию. После Второй мировой войны был также проф. и ректором ун-та в Лодзи. Был президентом Польской академии наук (1957—1962).

К. — один из наиболее видных представителей львовско-варшавской школы. Занимался едва ли не всеми разделами философии, от логики до этики. Создал праксеологию, общую теорию успешного действия. В онтологии К. отстаивал реизм (его предшественниками здесь были Г.В. Лейбниц и Ф. Брентано). Согласно реизму, индивидуальные вещи являются единственными элементами действительности. Существуют единичные вещи и только они. Реизм является: а) конкретизмом (то, что существует, есть индивид; номинализм), б) пансоматизмом (существуют только тела) и в) материализмом (тела являются материальными). Реизм является также семантическим тезисом, гласящим, что только такие высказывания осмысленны, которые содержат (помимо логических постоянных) лишь имена вещей или допускают преобразование в высказывания о вещах. Реизм гласит, что не существует абстрактных объектов: свойств, отношений или событий. Использование имен абстрактных объектов грозит ошибкой гипостазирования, т.е. допущением существования объектов, отличных от вещей, а это, в свою очередь, ведет к разнообразным филос. псевдопроблемам и бесплодным спорам. Реистический язык является не только теоретически корректным, но и предохраняет от филос. спекуляции. Реизм использовал логические идеи С. Лесневского, прежде всего номиналистическое исчисление имен. Реизм подобен физикализму логического эмпиризма.

В теории познания К. отстаивал радикальный реализм. Согласно такому подходу, познание имеет непосредственный характер (радикальный реализм является непосредственным реализмом), в частности, не существует никаких чувственных данных или психических содержаний: познание основывается на усвоении чего-то материального посредством материального человеческого тела, наделенного определенными предрасположениями. В аксиологии К. занимал позицию практического реализма, суть которой передает принцип: только такие цели поставлены хорошо, которые поддаются реализации. На этой основе была развита праксеология. Однако указанным образом понимаемый практический реализм недостаточен для этики, поскольку реально цели могут быть как достойными, так и недостойными. Поэтому К. предложил также особую концепцию этики, а именно идею независимой этики. Она независима от религии (отсюда само название «независимая этика») и опирается на принцип заботливого опекунства. Заботливым опекуном является тот, на кого можно положиться в любой ситуации. Коротко говоря, философия К. основывается на реализме трех типов: реизме, радикальном реализме и практическом реализме. Последний дополняется независимой этикой.

Избр. произв. М., 1963; Elementy teorii poznania, logiki formalnej i metodologii nauke. Lwow, 1929 (англ. пер. — 1966); Traktat о dobrej rabote. Warszawa, 1955 (англ. пер. — 1965); Pisma wybrane. Warszawa, 1957—1958; Logic, Semantic, and Ontology. Dordrecht, 1991.

Коффка Курт

КОФФКА (Koffka) Курт (род. 18 марта 1886, Берлин – ум. нояб. 1941, США) нем.-амер. психолог; с 1927 – профессор Смит-колледжа в Нортхеймтоне (Массачусетс); один из основателей гештальтпсихологии (см. Гешталъттеория), способствовавший ее международному распространению. Рассматривал даже мыслительные функции как наглядный «гештальт мысли». Осн. произв.: «Die Grundlagen der psychischen Entwicklung», 1921; «Principles of Gestalt Psychology», 1935.

Кошелев Александр Иванович

КОШЕЛЕВ Александр Иванович (9 (21). 05. 1806, Москва — 12 (24). 11. 1883, Москва) — публицист и общественный деятель. Род. в дворянской семье, в 1821 г. начал учиться в Московском ун-те, но через год вместе с группой студентов, вследствие конфликта с руководством, покинул его (позже он сдает экзамены за университетский кypc экстерном). Это было время увлечения философией Шеллинга. В 1822 г. К. поступил на службу в Московский архив Министерства иностранных дел и становится одним из "архивных юношей". Вместе с Одоевским, Веневитиновым, Щевыревым, С. Е. Раичем и др. он участвует в организации "Общества любомудрия". Собрания, посвященные в основном литературным вопросам, проходили вполне легально, но существовало и др. тайное об-во, где обсуждались философские вопросы, преимущественно взгляды нем. философов (Канта, Фихте, Шеллинга, Окна, Гёрреса и др.). Членами последнего были: Одоевский, Киреевский, Веневитинов, Н. М. Рожалин и К. Одновременно К. со своими друзьями участвует в издании журн. "Мнемозина". В 1825 г. об-во самораспустилось. К 1827 г. относится знакомство К. с Хомяковым, оказавшим на него сильное влияние. Примыкая к славянофилам, К. тем не менее был чужд крайностей этого течения, терпимо относился к др. мнениям. Его особая позиция заключалась также в особом внимании к идеям братского единения всех славянских племен. К. становится первым редактором и издателем органа славянофилов журн. "Русская беседа" (1856). С 1858 г. Он издает журн. "Сельское благоустройство", в ж-ром обсуждаются вопросы, связанные с положением крестьян, и к-рый вскоре был запрещен цензурой. К. активно участвует в подготовке крестьянской реформы и как теоретик (автор проекта освобождения крестьян, а также ряда статей на эту тему), и как практик (депутат от Рязанского губернского комитета). В 1861 г. он издает соч. Киреевского в 2 т. Ему принадлежат кн. "Конституция, самодержавие и земская дума" и брошюра "Какой исход для России из нынешнего ее положения", написанные в 1862 г. В его наследии нет работ, посвященных специально философской проблематике. Его деятельность как публициста сосредоточивалась в основном на практических сторонах тех общественно-политических вопросов, к-рые были актуальны в то или иное время его жизни. Нек-рые его брошюры, носящие в основном политический характер, по цензурным соображениям были изданы за границей: "Наше поколение" (Берлин, 1875), "Общая земская дума в России" (Берлин, 1875), "Что же теперь делать?" (Берлин, 1879). Особый интерес представляют его мемуары ("Записки"), являющиеся ценным документом по истории общественной мысли в России.

Соч.: О кн. В. Ф. Одоевском. М., 1869; О сословиях и состояниях России. М., 1881; Записки (1812—1883). М.,1991.

Лит.: Колюпанов Н. П. Биография А. И. Кошелева. М., 1889—1892. Т. 1—2; Юрьев С. А. А. И. Кошелев // Русская мысль. 1883. № 12.

Крамер Вольфганг

КРАМЕР (Kramer) Вольфганг (род. 18 окт. 1901, Гамбург) – нем. философ, ученик Р. Генигсвальда; занимался проблемами систематики в философии.

Осн. произв.: «Das Problem der reinen Anschauung», 1937; «Die Monade, das philosophische Problem vom Ursprung», 1954; «Grundlegung einer Theorie des Geistes», 1957.

Крантер из Сол

KPAHTOP (Κράντωρ) из Сол, Сицилия (ок. 340/35-275 до н. э., Афины), греческий философ, представитель Древней Академии, ученик Ксенократа и Кратета, товарищ Полемона, делил кров и стол с Аркесилаем. Диоген Лаэртий сообщает о сочинении К. «О скорби» (Пер1 πένθους) и оставленных им «записках». Комментарий к «Тимею» Платона, первый в ряду комментариев к этому диалогу, оказал влияние, в частности, на Евдора Александрийского (выдержки у Плутарха, De an. proer. 1012D и др., и Прокла, In Tim. I 76, 1; 277, 8 Diehl). К. не признавал временного начала мира, понимая творение в смысле зависимости мира от более высокого онтологического начала. Душа состоит из умопостигаемой и чувственной природ, что позволяет ей судить о «здешнем» и о «тамошнем» мирах, определяя их сходства и различия. В этике К. был сторонником метриопатии. Иерархия благ, по К.: добродетель, здоровье, удовольствие, богатство (Sext. Adv. math. XI 51-58). Трактат «О скорби» был чрезвычайно популярен в позднейшей традиции и повлиял на жанр «философского утешения» (Цицерон, Плутарх из Херонеи и др.).

Фрагм.: Kayser F. De Crantore Academico. В., 1841; Mette Я. J. Zwei Akademiker heute: Krantor von Soloi und Arkesilaos von Pitane, - Lustrum 26, 1984, p. 8—40.

Лит.: Kassel R. Untersuchungen zur griechischen und römischen Konsolationsliteratur. 1958; Krämer H. J. Die Ältere Akademie, -GGPh, Antike 3, 1983, S. 151 ел., 161-164,167-174; Dorandi T. Filodemo e 1' Academia Nuova (PHerc, 1021, XVIII-XXVI), - CronErc 17, 1987, p. 121; Idem. 11 quarto libro délie «Vite» di Diogene Laerzio: l'Academia da Speusippo a Clitomaco, - ANRW II 36, 5, 1992, p. 3774-3777.

Кратет Афинский

КРАТЕТ АФИНСКИЙ (Κράτης ό Αθηναίος), сын Антигена, из афинского дема Фрия (ум. 268/65? до н. э.), греческий философ-платоник, представитель Древней Академии, ученик Полемона и в течение недолгого времени его преемник по схолархату. Помимо философских сочинений (названия которых неизвестны) Диоген Лаэртий (IV 28) упоминает его книги о комедии, а также политические и посольские речи. Согласно Цицерону (Acad. I 34), вместе с Полемоном и Крантором «тщательно хранил учение, унаследованное от предшественников». Его учеником был Аркесилай, ставший после него схолархом.

Лит.: Dorandi T. Ricerche sulla cronologia dei filosofi ellenistici. Stuttg., 1991, p. 4-6; Idem. Il quatro libro délie Vite di Diogene Laerzio: l'Accademia da Speusippo a Clitomaco, -ANRW II, 36, 5, 1992, p. 3773-3774.

Кратет из Малла

КРАТЕТ ИЗ МАЛЛА (Κράτης 6 Μαλλώτης) (2 в. до н. э.), грамматик и ученый, близкий Стое; жил в Пергаме, ок. 167 участник посольства Аттала II в Рим (Suet. De gram. II). Основатель Пергамской грамматической школы. В противоположность Александрийской грамматической школе (Зенодот Эфесский, Аристофан Византийский) в Пергамской школе преобладал интерес к философским, историческим и физическим проблемам, которые ставились на основании чтения Гомера как источника всяческой премудрости; у Гомера же искали ответ на поставленные вопросы. По К., Гомер преследовал не только эстетические цели (φνχαγωγία), но и учительные (διδασκαλία), поэтому его слова следует понимать аллегорически (аллегореза проводилась в духе стоической космологии). Некоторые исследователи считают, что наиболее оригинальны были лингвистические идеи К., проявившиеся в дискуссии об «аналогиях» (школа Аристарха Александрийского) и «аномалиях» (Пергамская школа).

Лит.: Mette H. J. Sphairopoiia. Untersuchungen zur Kosmologie des Krates von Pergamon mit einem Anhang: Texte. Münch. 1936; Idem. Parateresis. Untersuchungen zur Sprachtheorie des Krates von Pergamon. Halle, 1952; Idem. Krates von Pergamon 1953-1983, -Lustrum 26, 1984, p. 95-104; Pfeiffer R. A History of Classical Scholarship. T. 1. Oxf. 1968, p. 234-251; Asmis E. Crates on Poetic Criticism, - Phoenix 46, 2, 1992, p. 138-169.

Кратет Фиванский

КРАТЕТ ФИВАНСКИЙ (Κράτης 6 Θηβαίος) (ок. 368/365-288/285 до н. э.), представитель старшего поколения киников, ученик Диогена Синопского (D. L. I 15), первый учитель стоика Зенона из Кития, составившего книгу «Воспоминаний о Кратете». Сочинения К. не сохранились. Основные источники: Диоген Лаэртий (D. L. VI 85-93), Телет (Teles, р. 28. 5, 35. 4, 38. 3 Hense), византийский словарь Суда. Согласно этим источникам, К. был автором поэтических произведений: пародий, трагедий, элегий, гимнов («К нищете», «К скромности») -и «Писем», в которых он «прекрасно философствовал в стиле, близком к платоновскому» (D. L. VI 98). Учение К., как и всех киников, неотделимо от принятого им образа жизни. Принадлежа к богатой и знатной семье, К. отказался от богатства и социального статуса, отпустил рабов и стал вести жизнь нищего моралиста и поэта-сатирика - и «только тогда почувствовал себя свободным» (Simpl. In Ench. 107 Schweig); по К., свобода - это нестяжание (άκτημοσύνη) (Epiph. Panar. 507, 29-30). В одном из сохранившихся гекзаметрических отрывков К., подражая Гомеру (ср. «Одиссея» XIX, 172-173), описывает утопический город Перу («пера» - нищенская котомка странствующего киника), расположенный на острове посреди моря, граждане которого ведут разумную жизнь, не знают войн и вражды и довольствуются плодами своей земли (хлебом, смоквой), - т. е. город, живущий согласно идеалу автаркии. Этому идеалу независимости и довольства самым необходимым следовал в своей жизни и сам К., полагая главную пользу философии в «жизни без забот» (D. L. VI 86), а цель жизни - в разуме и природе, но не в удовольствии, ведь если бы счастливая жизнь состояла в обилии удовольствий, «никто никогда не был бы счастлив»: ни в детстве, когда его занимают няньки и педагоги, ни в молодости, когда нужно служить в армии и подчиняться командирам, ни в зрелости, когда жизнь состоит из дел и обязанностей, ни тем более в старости (см. «О том, что удовольствие не цель жизни» Телета -Stob. IV 34, 72). Для античной традиции К. был примером мудреца, обретшего в нищете свободу и радость (ср. Plut. De tranqu. 466e 1: «К. с сумой и в грубом плаще прожил жизнь смеясь и играя, словно на празднике»). Диоген Лаэртий сообщает, что К. «входил в любой дом и учил людей добру» (D. L. VI 86), а имп. Юлиан - что он «примирял близких друг с другом, когда те ссорились» (Julian. Or. 6). Нищенство К. разделяла его жена Гиппархия, также отказавшаяся от богатства ради кинической жизни. Их скандальное публичное сожительство на площади (τά κυνογάμια) стало одним из наиболее убедительных примеров кинического отказа от норм общепринятой морали. Подобный стиль поведения являлся не столько жестом эпатажа, сколько доказательством антигедонистической теории К., согласно которой чувственные удовольствия - ничто; и даже телесная близость должна совершаться без переживания удовольствия, а в таком случае в ней не остается ничего личного. Известны и другие рецепты К. по преодолению любовной страсти (эроса): избавляться от нее голодом, а если нет - то временем, а если нет - веревкою (VI 86). Жизнь свою он построил по образцу, указанному Диогеном Синопским, и в конце жизни по праву мог назвать его (см. D. L. VI 93) своим земляком в стране «Бесчестья и Бедности», где не властна τύχη (удача, судьба), - следовательно, переоценены и отвергнуты человеческие ценности.

Фрагм.: GiANNANTONi, SSRII, р. 523-576 (cap. V Η. Crates Thebanus); Антология ки-низма. Изд. подг. И. М. Нахов. M., 1996, с. 145-152.

Лит.: Long A. A. The Socratic Tradition: Diogenes, Crates and Hellenistic Ethics, - The Cynics: The Cynic Movement in Antiquity and Its Legacy. Ed. R. B. Branham, M.-O. Goulet-Cazé. Berk.; L.Ang., 1997.

Кратил из Афин

КРАТИЛ (Κρατύλος) из Афин (род. 2-я пол. 5 в. – ум. нач. 4 в. до Р. X.), др.-греч. философ, последователь Гераклита. Известен как один из учителей, которых слушал в молодости Платон: согласно Аристотелю - до встречи с Сократом, согласно позднейшей традиции (Апулей, Диоген Лаэртий, Олимпиодор и анонимный автор «Пролегомен») — сразу после его казни. Наиболее известен как персонаж диалога Платона «Кратил», откуда взяты два из пяти фрагментов К. в собрании Дильса (DK65), остальные - свидетельства из «Метафизики» Аристотеля. На основании этих текстов следует предположить, что К. принял и до предела усилил учение Гераклита об изменчивости и «текучести» чувственного мира. Он считал, что в непрерывно изменчивом мире невозможна речь (ср. рассуждения Платона в «Теэтете» 183Ь), «а только шевелил пальцем и упрекал Гераклита за то, что он сказал, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку; сам он считал, что нельзя и один раз» (Met. 1010а7). У сократика Эсхина в одном из диалогов К. говорил «шипя и тряся руками» (Arist. Rhet. 1417Ы-2), что важно как независимое от Платона свидетельство о его эксцентричном учении. В диалоге Платона «Кратил» К. изображен сторонником натуралистической теории «правильности имен»: имена существуют «по природе», а не устанавливаются по соглашению; первые имена были учреждены «но-мотетом», учредителем имен, обладавшим истинным знанием о природе вещей и имен, которые благодаря своему этимологическому значению соответствуют сущности обозначаемых вещей. Насколько эти идеи, сформулированные в софистических кругах, соответствовали учению исторического К., установить затруднительно. Фрагм.: DK II, 69-70; Лебедев, Фрагменты, 1989, с. 551-552. Лит.: Kirk G. S. The problem of Cratylus, - AJP 72, 1951, p. 225-253; Allan D. J. The problem of Cratylus, - Ibid. 75, 1954, p. 271-287; Schadewaldt W. Platon und Kratylos. Ein Hinweis, - Hellas und Hesperien, I. Ζ., 1970, S. 626-639.

Кратипп из Пергама

КРАТИПП (Κράτιππος) из Пергама (род. ок. 110/100 до н. э.), философ-перипатетик. Сначала учился у академика Ариста, брата Антиоха Аскалонского, затем покинул Академию и вместе со своим другом, Аристоном Александрийским, стал приверженцем учения Перипата (IAHerc, col. 35, 2-16). Долгое время (с 51 по 46) жил в Митилене, где с ним встречались Цицерон (Cic. Tim. 1) и Помпеи (Plut. Pomp., 75), но впоследствии вернулся в Афины. По-видимому, К. преподавал перипатетическую философию частным образом, т. к. о существовании в Афинах этого времени перипатетической школьной организации не известно. Цицерон характеризовал К. как крупнейшего из современных философов (Cic. De off. I, 2: princeps... philosophorum); вероятно, он был старше Андроника Родосского и Боэта, о которых Цицерон ни разу не упоминает. Сочинения К. не сохранились. Известно о его интересе к вопросам мантики. Плутарх передает разговор Помпея с К. незадолго до битвы с Гаем Юлием Цезарем при Фарсале, упоминает жалобы Помпея на провидение и сказанные философом слова о том, что «должно принимать свершившееся, смиряясь с волей богов» (Plut. Pomp., 75). У Тертуллиана имя К. оказывается среди имен авторов, собиравших сведения о вещих снах (Tertull. De an. 46, 10). Наиболее содержательная информация сохранена Цицероном в трактате «О дивинации» (Divin. I 70-71). Душа, по К., отчасти происходит извне: в нас есть божественный дух (animus), от которого происходят человеческие души (ср. «ум-нус, приходящий извне» у Аристотеля: Gen. anim. 736Ь28); чувственно воспринимающая душа неразрывно связана с телом, душа разумная способна мыслить тем лучше, чем меньше ее привязанность к телу. Во сне или в состоянии исступления, когда связь души с телом ослаблена, душа может предвидеть будущее - на этом основано мантическое искусство. К. доказывал наличие в душе особой мантической способности и самого искусства мантики (дивинации) следующим образом: подобно тому как никто не может видеть, не имея глаз, способных видеть, и всякий убеждается в том, что у него имеется эта способность, действительно что-то увидев своими глазами (хотя не всегда глаза видят верно), - так и без способности к дивинации нельзя было бы ничего предсказать, а в достоверности дивинации убеждает хотя бы единичный факт сбывшегося предсказания, который нельзя счесть случайным. Поскольку таковых фактов множество, следовательно, дивинация существует (I 71). Традиционно выделяли два вида дивинации: естественную (сны, экстатическое вдохновение) и искусственную (гадание по полету птиц, внутренностям животных, молнии и т. п.), к последней К. относился предубежденно и не доверял ее силе предсказания (в отличие от стоиков), в чем был солидарен со школьной перипатетической точкой зрения (ср. Дикеарх из Мессены, fr. 13-14 Wehrli). Вероятно, записи лекций (или книга) К. послужили одним из основных источников для Цицерона при работе над 1-й кн. трактата «О дивинации», наряду с сочинениями стоика Посидония.

Лит.: Moraux, Aristotelismus I, 1973, S. 223-256; Glucker J. Antiochus and the Late Academy. Gott., 1978, p. 112-120; Gottschalk Η. Β. Aristotelian Philosophy in the Roman World from the Time of Cicero to the End of the Second Century A.D., - ANRW II, 36, 2, 1987, p. 1095-1097.

Краузе Карл Кристиан Фридрих

КРАУЗЕ (Krause) Карл Кристиан Фридрих (род. 6 мая 1781, Эйзенберг, Тюрингия – ум. 27 сент. 1832, Мюнхен) нем. философ, ученик Фихте и Шеллинга, представитель панентеизма (этот термин ввел он сам), продолжатель учения Канта. Дух и тело, по Краузе, находятся в противоречии и взаимодействии друг с другом; стоящее над этим целое есть Бог как сущность, абсолютное, действительное. Поэтому началом всякой философии должно быть рассмотрение сущности. Цель развития человечества – союз народов. Краузе приобрел большую популярность в Бельгии, Испании и Южной Америке. Осн. произв.: «Das Urbild der Menschheit», 1811; «AbriЯ des Systems der Philosophie», 3 Bde., 1825-1828; «Vorlesungen ьber das System der Philosophie», 1828; «Vorlesungen ьber die Grundwahrheiten der Wissenschaft», 1829.

Краус Оскар

КРАУС (Kraus) Оскар (род. 24 июня 1872, Прага – ум. 1942, Лондон) – чеш. философ; сторонник философии Франца Брентано, труды которого он издавал. С 1916 по 1938 – профессор в Праге. В своем учении о праве и ценностях он различает эмоциональные оценки и следующие за ними интеллектуальные суждения о ценности. Ценность существует лишь в связи с сознанием. Самостоятельного царства ценности нет. Осн. произв.: «Zur Theorie des Wertes», 1901; «Franz Brentano», 1919; «Wege und Abwege der Philosophie», 1934; «Die Werttheorien», 1937.

Крафт Виктор

КРАФТ (Kraft) Виктор (род. 4 июля 1880, Вена – ум. ?) – австр. философ, представитель неопозитивизма, занимался вопросами теории познания, учения о ценностях и систематикой философии. Осн. произв.: «Weltbegriff und Erkenntnisbegriff», 1912; «Die Grundlagen einer wissenschaftlichen Wertlehre», 1937; «Mathematik, Logik und Erfahrung», 1947; «Einfьhrung in die Philosophie», 1949.

Крепелин Эмиль

КРЕПЕЛИН (Kraepelin) Эмиль (род. 15 февр. 1856, Нейстрелитц – ум. 7 окт. 1926, Мюнхен) – нем. психиатр и психолог, ученик и друг В. Вундта; профессор с 1903. Применял в психиатрии методы экспериментальной психологии. Осн. произв. в пер. на рус. яз. – «Учебник психиатрии», 1910-1912. См. также Кречмер.

Кречмер Эрнст

КРЕЧМЕР (Kretschmer) Эрнст (род. 8 окт. 1888, Вюстенрот, Вюртемберг – ум. 9 февр. 1964, Тюбинген) – нем. психиатр; с 1946 – профессор в Тюбингене. Последовательно проводя и осуществляя единство учений о конституции и характере человека, открыл новые пути для медицины, психологии и антропологии (философской). По Кречмеру, имеются три типа конституции (строения) тела: пикнический, атлетический и астенический, определенным образом относящиеся к обеим установленным еще Крепелином формам психического заболевания – маниакально-депрессивной и шизофренической: пикник склонен к первой, атлет и астеник – ко второй форме этого заболевания. Кроме того, Кречмер нашел, что те особенности характера, которые в большой степени проявляются при душевном заболевании, свойственны также и здоровым представителям этой же конституции. Определенным типам строения тела соответствуют определенные темпераменты; Кречмер называл их «циклоид» и «шизоид». См. Атлетический тип, Лептосомный тип, Пикник, Циклотимик, Шизотимия. Осн. произв.: «Kцrperbau und Charakter», 1921 (рус. пер. 1924); «Medizinische Psychologie», 1922 (рус. пер. 1928); «Geniale Menschen», 1929.

Крижанич Юрий

КРИЖАНИЧ (Krizanic) Юрий (1618-1683) — богослов, философ, публицист. Учился в Загребской католической семинарии, коллегиуме св. Афанасия в Ватикане, в 1642 защитил докторскую диссертацию в Риме. Принял священнический сан, изучал историю схизмы, занимался миссионерской деятельностью, в 1659 прибыл в Москву. Развивал идеи славянского единства, главенства России в защите славян от тур. и нем. экспансии, необходимости преобразования России в просвещенную монархию по образцу европейских держав. За прокатолические и прозападные взгляды был сослан в Тобольск, где провел 16 лет и написал основные соч.: «Политика», «Толкование исторических пророчеств», «О промысле Божием» и др. В 1676 выехал в Польшу, стал членом ордена иезуитов, погиб под Веной в битве с турками. Творческое наследие К. свидетельствует о его энциклопедизме и затрагивает богословские, филос. и политические проблемы. Совершенствуя средневековую схему «семи свободных наук», он делил знание на теоретическое и практическое; далее первое — на духовное и мирское, второе — на философию, математику, механику. Философия включает логику, физику и этику. Логика подразделяется на грамматику, риторику и диалектику; физика — на изучение телесного мира и медицину; этика — на идиоэтику, экономику, политику и юриспруденцию. К. проводит различие между мудростью как постижением Бога, мира и человека, знанием как пониманием причинных связей и философией как стремлением и любовью к мудрости.

Собр. соч. М, 1891 — 1893. Вып. 1—3; Политика. М., 1965.; Белокуров С.А. Юрий Крижанич в России. М., 1901 — 1909. Т. 1—3; Пушкарев Л.Н. Юрий Крижанич: Очерк жизни и творчества. М., 1984.

Криний

КРИНИЙ (Κρίνις) (сер. 2 в. до н. э. ?), стоик, один из последних крупных логиков школы. Возможно, слушал Антипатра из Тарса (Epict. Diss. Ill 2, 15 = S VF III, Crin. fr. 1), a впоследствии имел собственных учеников (oi rrepl τον Κρίνιν - D. L. VII 76 = fr. 5). Автор соч. «Руководство по диалектике» (Διαλεκτική τέχνη), которым Диоген Лаэртий пользовался в изложении Диокла Магнесийского. Он приводит следующие определения К.: расчленение (μερισμός) есть деление рода на области (τόποι) (VII 62 = fr. 2), высказывания делятся на простые и не-простые (VII 68 = fr. 3), субимпликативное высказывание (παρασυνημμένον) строится с использованием связки «поскольку» (inei) и истинно в том случае, если исходит из истинной посылки (71; 74 = fr. 4, ср. S VF II 182), а также определения составных частей СИЛЛОГИЗМа - большей ПОСЫЛКИ {λήμμα), меньшей ПОСЫЛКИ (πρόσληφις) и вывода (ίπιφορά), - «модуса» (τρόπος), τ. е. схемы «элементарного» силлогизма, и умозаключения смешанной формы (λογότροπος), где содержание меньшей посылки и вывода для экономии места частично заменено схематическим «первое; второе» (76-77 = fr. 5).

Фрагм.: SVF III, App. VII Crinis, frg. 1-5.

Лит.: Goulet R. La classification stoïcienne des propositions simples selon Diogène Laërce, - Les Stoïciens et leur logique. P., 1978, p. 171-198.

Крипке Сол Ааарон

КРИПКЕ (Kripke) Сол Аарон (р. 1940) — амер. аналитический философ и логик. Проф. Принстонского ун-та. Основные области исследования: модальная логика, логическая семантика, философия языка, эпистемология. Предложил семантику для модальной логики, основанную на идее «возможных миров», что позволило строить экстенсиональные системы модальной логики и тем самым преодолеть ряд традиционных проблем логического анализа модальностей. Кн. «Именование и необходимость» (1980) посвящена филос. следствиям его семантики возможных миров. К. пересматривает понятие необходимости и вопреки традиционному среди аналитических философов мнению приписывает ее не только утверждениям, но и самим вещам, полагая, что некоторыми из своих свойств вещи обладают с необходимостью и не могут их утратить, не перестав существовать. К. выступает против традиционного отождествления необходимо-истинных утверждений с априорными и определяет первые как истинные во всех возможных мирах, обосновывая тем самым вероятность необходимых эмпирических истин и случайных истин, известных нам априорно. К. критикует традиционную дескриптивную теорию значения и формулирует концепцию имен собственных как «жестких десигнаторов», обозначающих один и тот же объект во всех возможных мирах, в которых этот объект существует. Референция имени не фиксируется с помощью дескрипций, а устанавливается непосредственно, путем указания на объект, во время «церемонии первого крещения (или именования)», а затем по каузальной цепочке передается от одного говорящего к другому. Аналогичную «каузальную» теорию референции К. формулирует и для терминов «естественных видов», обозначающих животных, растения, природные вещества и т.д. К. предлагает новое решение проблемы тождества: для него любой объект не просто тождествен самому себе, но необходимо тождествен, поэтому истинные утверждения тождества, формулируемые с помощью жестких десигнаторов, являются необходимо-истинными. На этой основе К. выдвигает свой аргумент против теории, отождествляющей сознание и мозг, ибо состояния мозга и состояния сознания нельзя считать необходимо-тождественными. В 1980-е гг. К. обращается к проблеме семантических парадоксов. Предложенная им «скептическая интерпретация» рассуждений Л. Витгенштейна о «следовании правилу» некоего семантического парадокса положила начало бурной дискуссии. Заслугу Витгенштейна К. видит в том, что он не только поставил, но и разрешил этот парадокс, показав, почему невозможен персональный язык и почему возможен язык человеческой коммуникации, осуществляемой в рамках «языкового сообщества» с присущими ему обычаями, практиками и «формами жизни».

Семантический анализ модальной логики: I. Нормальные модальные исчисления высказываний // Фейс Р. Модальная логика. М., 1974; Naming and Necessity. Cambridge (Mass.), 1980; Wittgenstein on Rules and Private Language: An Elementary Exposition. Oxford, 1982.; Passmore J. Recent Philosophers. A Supplement to 'A Hundred Years of Philosophy'. London, 1985.

Кристева Юлия

КРИСТЕВА (Kristeva) Юлия (р. 1941) — фр. философ, специалист в области семиологии и философии языка. Род. в Болгарии; после защиты диссертации по структурной лингвистике работала ассистенткой у К. Леви-Строса, в 1960-е гг. — активный член круга «Тель-Кель»; проф. Ун-та Париж-VII, приглашенный проф. Колумбийского ун-та (США). Испытала влияние Ж. Лакана, Ж. Деррида и др. представителей фр. постструктурализма.

Текст для К. — поле напряжения между желанием и знаком. Смысл текста складывается из взаимного наложения и взаимного пересечения бессознательного и сознательного, непонятного и понятного, укорененного в сфере влечений и прошедшего рефлексивную проработку. За знаково-символической деятельностью, лежащей в основе текстовой практики, стоит наделенный телом субъект, поэтому структуры влечения с самого начала неотделимы от смысловых структур текста. В центре внимания текстового анализа, проводимого К. на материале литературного авангарда рубежа веков, — множественность и противоречивость смысла, принципиальная полисемия литературного произведения. К. принято относить к теоретикам феминизма, однако проблематика полового различия в ее работах — интегративная часть проблематики различия как такового.

Бахтин, слово, диалог и роман // Диалог Карнавал. Хронотоп. Витебск, 1993. № 4; Дискурс любви // Танатография эроса. Жорж Батай и французская мысль середины XX века. СПб., 1994; Semeiotike: Recherches pour une Semanalyse. Paris, 1969; La Revolution du Language Poetique: L'avantarge e la fin du XIX siecle, Lautreamont et Mallarme. Paris, 1974; Le Language. Cet inconnue: Une Initation a la Linguistique. Paris, 1981; Histories d'Amour. Paris, 1983; Etrangers a nousmemes. Paris, 1988.

Критий

КРИТИЙ (Κριτίας) (ок. 460-403 до н. э.), афинский политический деятель, драматический поэт и разносторонний писатель, близкий кругу софистов. Жизнь. К., двоюродный брат матери Платона Периктионы, происходил из древнего афинского аристократического рода; в течение некоторого времени принадлежал к кругу Сократа, был обвинен в числе многих представителей афинской «золотой молодежи» в оскорблении герм, однако оправдан (в 415); несмотря на поддержку олигархического правления «Четырехсот» (411), не принимал в нем активного участия; после восстановления демократии был инициатором посмертного осуждения вождя олигархов Фриниха и возвращения в Афины из изгнания Алкивиада (элегия К. в его честь, DK88 В 4), после падения которого был изгнан сам (407 или 406) и находился в Фессалии; вернувшись в Афины в 404, стал одним из руководителей проспартанской олигархии («Тридцать тиранов»); развязал широкомасштабный террор в Афинах, сопровождавшийся казнями, изгнаниями и конфискациями, одной из жертв которого стал Алкивиад (Сократу, отказавшемуся сотрудничать с «Тридцатью», было запрещено вести беседы, возможно, на основании закона о запрете преподавания риторики и философии, Xen. Mem. 12, 31); погиб в битве в Пирее с противниками олигархии в 403. К. не был ни профессиональным преподавателем риторики (однако в эпоху «второй софистики» было известно составленное им руководство по риторике («Судебные проэмии», DK88 А 19) и ценился его стиль, в котором усматривали влияние Горгия и Антифонта - А 1,16-21 ), ни профессиональным философом, но разносторонним литератором, с интересом к тематике, характерной для софистов и сократиков («философ среди дилетантов, дилетант среди философов», А 3), и политиком, в деятельности которого доктринерская программа возвращения к «отеческому строю» обернулась беспощадным уничтожением противников режима и личных соперников. От сочинений К. сохранились лишь фрагменты. В собрании «Политий» (описания различных греческих государств, в элегических дистихах и в прозе) К. порицал склонность фессалийцев подражать варварской роскоши (В 31), одобрял физические упражнения спартанцев, их умеренность в еде и питье вина (В 6-7, 32-36; описание предосторожностей, принимаемых спартиатами по отношению к илотам, В 37, может подразумевать и указание на недостатки их государственного устройства, и признание необходимости террора для поддержания власти «лучших», характерное для К.). Консервативно-моралистическую тенденцию произведений К. не следует путать с аскетизмом, его стихотворения продолжают традицию аристократической симпосиальной поэзии (В 1 ; в перечне желанных благ занимает первое место богатство фессалийских Скопадов, В 8); в том же ключе находится прославление любовной поэзии Анакреонта (В 1) и порицание Архилоха, сына рабыни, наемника, демонстративно пренебрегавшего нормами героической этики (В 44). В 1 происходит из гексаметрического сочинения, вероятно каталога поэтов, содержащего этическую и эстетическую оценку (примеры подобного жанра в софистическую эпоху: Kleingünther, S. 142-143), сюда же, вероятно, относятся фрагменты об открытии гексаметра Орфеем (В 3) и о божественном происхождении Гомера (В 50). Каталог (в элегических дистихах), перечислявший вклад в цивилизацию отдельных стран и городов (одна из разновидностей каталогов «изобретений»), завершался прославлением Афин, победивших при Марафоне, за открытие гончарного круга и глиняного горшка, «полезного домохозяина», возможно, в противовес предметам роскоши, открытым другими городами (В 2). Поэтическая форма части этих произведений, необычная для антикварного и филологического жанра (ср. Гиппия и Алкидаманта), подразумевает в качестве адресата широкую аудиторию. Типичны для софистов и сократиков признание за воспитанием более значительной роли в достижении добродетели по сравнению с природой (В 9), интерес к психологии любви (соч. «О природе любовной страсти», IJepl φύσεως έρωτος, от которого сохранилось лишь определение мрачного женского характера, В 42). Философская проблематика затрагивалась в сочинениях «Гомилии» («Беседы») и «Афоризмы». К. пытался ответить на вопрос о достоверности данных чувственного восприятия: упражнение разума помогает уберечься от обмана чувств (В 40, ср. 39). Отождествление души с кровью, омывающей сердце (А 23), находится в одном ряду с современными К. попытками определить материальную субстанцию психики. К. принадлежит определение «благоразумия» (σωφροσύνη) как совершение того, что присуще каждому (Plat. Charm. 161b). Платон, несмотря на осуждение террора «Тридцати» (Epist. VII, 324с-325а), на протяжении всей жизни сохранял интерес к образу своего двоюродного дяди, причастность которого к сократическому кругу (наряду с Алкивиадом) была одной из причин неприязни к Сократу со стороны вождей демократии (Aeschin. In Timarch. 173; Xen. Mem. I 2, 12). В раннем диалоге «Хармид» он, опекун и наставник юного даровитого Хармида (родного дяди Платона по матери), также в будущем одного из «Тридцати», символизирует гибельный путь, по которому последовал юноша вместо философии, к которой побуждает его Сократ. Симпатия к консервативным, антидемократическим идеям К. как одного из руководителей «Тридцати», несмотря на осуждение их практики, возможно, является причиной того, что в «Тимее» и «Критии» К., наследник древней аттической традиции, передает рассказ (будто бы сообщенный Солоном предку К. Дропиду) о войне Атлантиды и древнейших Афин, в которых якобы существовал кастовый строй, соответствующий идеалу «Государства» (ср. Панченко 1990). Наиболее значительное место в философском наследии К. занимает рассуждение о возникновении религии из сатировой драмы «Сизиф» (В 25), первая из известных нам попыток объяснить возникновение религии из общественной потребности и «изобретения». Согласно рассуждению, которое произносит Сизиф, первоначально среди людей царило ничем не ограниченное насилие. Чтобы покончить с ним, были введены законы, и угроза наказания стала удерживать от явных преступлений. Но поскольку преступления продолжали совершаться втайне, некий «хитроумный и мудрый человек» убедил людей в существовании богов, которым известны не только поступки, но и помыслы, и которые карают за скрытые преступления. Чтобы внушить веру в существование подобных божеств, «изобретатель религии» поместил их на небе, откуда проистекает наибольший вред для людей и наибольшая польза (независимо от правильности конъектуры ονήσβις в ст. 30 (см. возражения против нее: Pechstein, S. 298 прим. 36) фрагмент перечисляет не только бедствия, но и блага, исходящие от небес) и которое способно поэтому внушать ужас (хотя К. указывает и на пользу, проистекающую от небес, основой веры у него является не чувство благодарности, как у Продика, но страх перед небесными явлениями). Учение К. примыкает к первым попыткам рационалистического объяснения происхождения религии (Ксенофан, Продик) и вместе с тем является реакцией на теологические воззрения, усматривающие в природном распорядке заботу о человечестве творящего или управляющего божества. Опираясь на психологическое объяснение - страх перед небесными явлениями, — К. придает решающее значение «изобретателю», который посредством искусного софизма убедил в существовании антропоморфных божеств, управляющих природными процессами, а затем побудил верить в их всеведение и всемогущество также в сфере человеческих дел. Аналогичный ход мысли у Демокрита, который хотя и признавал реальность самих человекоподобных богов, также усматривал в страхе перед небесными явлениями (а также в наблюдениях за их закономерностью) истоки ложной веры в богов, управляющих этими процессами (fr. 581 Лурье), и возводил к «красноречивым» людям древности внедрение отчетливого представления об антропоморфном боге, правящем в качестве царя не только природным, но и человеческим миром (fr. 580). Кроме того, учение К. тесно связано с современными ему дискуссиями о том, способен ли человек воздерживаться от совершения преступлений под воздействием каких-либо регуляторов помимо страха перед наказанием, принимавшими форму «интеллектуального эксперимента» - как поведет себя человек, способный укрыться от правосудия (см.: Yimis). Учение К. в этом плане противостоит как сторонникам всеведающего божества, карающего за преступления, так и попыткам найти «автономные» регуляторы (Демокрит, fr. 604, 607 Лурье), и примыкает к тем, кто считал страх единственным сдерживающим фактором (Антифонт, DK87 В 44; притча Главкона о кольце Гига, Plat. Resp. Il, 358e - 361d), вводя еще дополнительно объяснение истоков ложного представления о вмешательстве богов в человеческие дела. Вместе с тем учение К. представляет собой не одобрение «естественного» права на совершение насилия (нет и намека на то, что изобретатель религии использовал новую ситуацию для совершения самому тайных преступлений), но признание необходимости действовать посредством угроз и обмана на массу, которую нельзя удержать от совершения преступлений иным способом (Kleingünther, S. 113-114). Подразумевается при этом, что некоторым людям (таким, как изобретатель религии в прошлом или сам автор этого учения) доступно понимание практической пользы отказа от преступлений, даже таких, которые не влекут за собой наказание (сознание пользы подобного поведения для общественного блага, оказывающегося в конечном счете благом индивида). Трактовка этого учения как «гангстерской» морали (Kahn, р. 262) не учитывает, что его адресатами являются представители просвещенного меньшинства, заинтересованные в поддержании порядка, а не те, кому выгодно его расшатывать. Хотя «нигилистическое» учение вложено в уста Сизифа, в мифе получающего в конечном счете наказание со стороны богов, его разоблачительный эффект не становится от этого меньше, по крайней мере для той части аудитории, которая не принимает подобные рассказы за чистую монету. Несмотря на необходимость учитывать особенности жанра (сатирова драма) и сложность соотношения между высказываниями персонажа и воззрениями автора, сочувственное отношение К. к этому отрицающему традиционных богов рассуждению весьма вероятно: на это указывают античные «каталоги атеистов», включающие как имя К., так и. анонимно, учение «Сизифа» (Winiarczyk, с лит.). Однако упоминание вскользь Времени, «мудрого зодчего», в качестве творца небес, возможно, указывает на то, что сам К., отрицая традиционных богов и их участие в человеческих делах, не был последовательным атеистом, но признавал (как Эмпедокл, Анаксагор и Диоген Аполлонийский) существование разумного божественного начала, управляющего природными процессами. Влияние учения К. о происхождение религии из сознательного внушения массе заведомо ложного, но общественно полезного представления о божестве, карающем за проступки, заметно в теориях, которые рассматривают подобный обман как позднейшее добавление к первоначальному, истинному представлению о божестве, не вмешивающемся в человеческие дела (Аристотель, Met. XII 8, 1074а38-Ь4; Евгемер, Sext. Adv. math. IX 17, учение Полибия, Hist. VI 56). Другая сторона учения К. (роль страха перед силами природы в происхождении религии) получает развитие в теории Эпикура, согласно которой вторая стадия развития религии связана со страхом перед небесными явлениями, ошибочным помещением богов на небе и приданием им роли правителей природного миропорядка (Lucr. V, 1183-1202). Оба объяснения происхождения религии, редко связанные между собой, как у К., приобретают популярность в 18 в. (Guthrie III, p. 244, Davies, p. 30-31). Полемика вокруг принадлежности К. фрагмента «Сизифа», развернувшаяся в поледние годы, связана с тем, что он цитируется как под именем К. (Sext. Adv. math. IX 54), так и Еврипида (частично: [Plut.] Plac. I, 6, 879F; 7, 880E [= Aët. I, 6; 7 Diels]), a также с запутанным вопросом об авторстве драматической тетралогии, частью которой был «Сизиф» и принадлежность которой Еврипиду оспаривалась в Античности. Согласно влиятельной в течение долгого времени гипотезе (Wilamowitz-Moellendorff, S. 166-172), автором этой тетралогии был К. (против этого: Dihle, Yunis, Pechstein, S. 185-217, 289-343). Независимо от вопроса об авторстве тетралогии в целом, в пользу принадлежности К. данного фрагмента приведены веские доводы (Панченко 1980, Davies). Важным основанием в пользу его авторства служит фрагмент 12-й кн. сочинения Эпикура «О природе», посвященной возникновению культуры, в т. ч. и веры в богов (Philod. De piet. I, 19, 519-541 Obbink = Epic. De nat. [27.2] Arrighetti): К., Диагор и Продик безумствуют, отрицая существование богов. Кроме того, Секст Эмпирик, цитирующий под именем К. фрагмент из «Сизифа», приводит (уже без имени) эпикурейское опровержение его теории «изобретения религии» (Adv. math. IX 30-33). Это косвенно подтверждает, что ту же теорию подразумевал и Эпикур в своем высказывании (Берлинский, с. 321-334).

Фрагм. и свид.: DK И, 371-399 (рус. пер. Маковелъский А. О. Софисты. Вып. 1-2. Баку, 1940-1941); I sofisti: Testimonialize е frammenti. Fase. IV. Ed. A. Batteggazzore e M. Untersteiner. Fir., 1962; Tragicorum Graecorum Fragmenta. Ed. B. Snell, R. Kannicht. Gott., 1986. p. 170-184; Philodemus. On Piety. Pt. I. Critical text with commentary. Ed. D. Obbink. Oxf., 1996.

Лит.: Wilamowitz-Moellendorff U von. Analecta Euripidea. В., 1875; Kleingünther A. Πρώτος €υρ€τής: Untersuchungen zur Geschichte einer Fragestellung. Lpz., 1933; Nestle W. Vom Mythos zum Logos: Die Selbstentfaltung des griechischen Denkens (1942). Stuttg., 19752; DihleA. Das Satyrspiel «Sisyphus», - Hermes 105, 1977, S. 28-42; Burkert W. Greek Religion. Transi. J. Raffan. Camb. (Mass.), 1985; Winiarczyk M. Nochmals das Satyrspiel «Sysiphus», - WienStud 100, 1987, S. 35-45; Yunis H The Debate on Undetected Crime, -ZPE 75, 1988, p. 39-46; Davies M. Sisyphus and the Invention of Religion ('Critias' TrGF I (43) F 19 - В 25 DK), - B1CS 36, 1989, p. 16-32; Obbink D. The Atheism of Epicurus, -GRBS 30, 1989, p. 187-223; Kahn Ch. Greek Religion and Philosophy in the Sisyphus' fragment, -Phronesis 42/3, 1997, p. 247-263; Santoro M. II fr. 19 Snell del «Sisifo» di Crizia come testimonianze della concezione socratica di divino, - Elenchos 18/2, 1997, p. 257-276; Hoffmann J. H. Das Recht im Denken der Sophistik. Stuttg.; Lpz., 1997; Kerferd G. В., Flashar H Die Sophistik, - GGPh, Antike 2. 1, 1998. S. 81-84, 132-133 (библ.); Pechstein N. Euripides Satyrographus: Ein Kommentar zu den euripideischen Satyrspielfragmenten. Stuttg.; Lpz., 1998; Nemeth G. Kritias und Utopie der Tyrannen, - AAntHung 40, 2000, S. 357-366; Патент Д. В. Еврипид или Критий? - ВДИ 1980, 1, с. 144-162; Он же. Платон и Атлантида. Л., 1990; Берлинский А. Л. Эпикурейская традиция против «первых изобретателей», -Hyperboreus, 1998, 4. 2, с. 302-339.

Критолай из Фазелиды

КРИТОЛАЙ (Κρίτόλαος) из Фазелиды (1-я пол. 2 в. до н. э.), схоларх Перипатетической школы после Аристона Кеосского (возможно, ок. 190/180). Вместе с академиком Карнеадом и стоиком Диогеном Вавилонским К. участвовал в знаменитом философском посольстве от Афин в Рим в 155. Известно, что К. возражал против учения стоиков о мировых пожарах, отстаивая тезис о вечности космоса. Аргументы К. сохранил Филон Александрийский в трактате «О вечности мира»: 1) космос вечен, потому что он есть причина собственного существования и 2) космос вечен, потому что вечен человеческий род. Рассуждение К. в том и другом случае носят несколько софистический характер. В первом рассуждении, исходя из того, что «причина собственного здоровья не подвержена заболеванию и причина собственной бессонницы бессонна», К. заключает, что и причина собственного существования должна быть вечна. Что космос причина собственного существования признается им на том основании, что он есть причина существования и для всех прочих сущих (см. Philo. Aetern. 70, 1-5). Второе рассуждение, от противного, основано на переходе от части к целому: «Если космос возник, необходимо, чтобы и Земля возникла; если возникла Земля, то возникло и все человечество. Но человек вечен в смысле вечности человеческого рода, что будет доказано. Следовательно, космос вечен» (fr. 13 = Philo. Aetern. 6, 1-5). Кроме того, К. учил, что время представляет собой не сущность (νπόστασις), а понятие или меру (νόημα η μετρον), fr. 14 (=Stob. I 8, 40); что душа энтелехия, а разум эфирной природы; исправил аристотелевское определение счастья, понимая счастье как полноту {συμπλήρωμα) душевных, телесных и внешних благ, где добродетель имеет не больше веса, чем остальные блага. В трактовке понятия эвдемония-счастье К., по-видимому, усвоил и стоическую терминологию (ср. «правильное мышлене», εύλογιστειν), хотя в этике в целом критиковал стоиков за их учение о страстях.

Фрагм.: Wehrli, Die Schule X. Hieronymos von Rhodos. Kritolaos und seine Schüler, 1969, S. 49-58 (Komm.: S. 61-74).

Лит.: Olivier F. De Critolao Peripatetico. Diss. В., 1895; Wehrli F Der Peripatos bis zum Beginn der romischen Kaiserzeit, - GGPh, Antike 3, 1983, S. 588-591; White S. A. Happiness in the Hellenistic Lyceum, - Eudaimonia and Weil-Being: Ancient and Modern Conceptions. Edd. L. J. Jost, R. A. Shiner. Kelowna, 2003, p. 73-85.

Кришнамурти Джидду

КРИШНАМУРТИ (псевд. Алисой) Джидду (1895 — 1986) — инд. мыслитель, поэт, проповедник, «учитель жизни», добившийся большой популярности в Индии и еще более за ее пределами. Род. в Маданапалли (шт. Мадрас) в брахманской семье чиновника британского правительства. В 1909 переезжает с семьей в резиденцию Теософского общества (где стал служить его отец Нарияния) в Адьяре (близ Мадраса) и сразу своими способностями впадать в транс привлекает к себе внимание лидеров Общества А. Безант и В. Л идбитера, начинающих готовить его к «должности» инкарнации Будды Майтреи — Учителя мира, а Дж. Арундейл организует специальный «Орден Звезды» с целью подготовки его к этой миссии. В 1911 — 1912 отправляется с братом для получения образования в Англию (на деле для получения наставничества от Безант); одновременно Нирияния начинает судебный процесс против теософов по случаю обнаружения интимной связи его сына с Лидбитером. В 1914 Безант удается выиграть процесс, К. с братом остается в Англии, пытается попасть в Оксфордский ун-т, но не выдерживает экзамены (в будущем ему также приходится ограничиваться «домашним образованием»), В 1920—1929 растет культ К. среди теософов, на чьих собраниях (в Индии, Голландии, Америке) он все чаще выступает, сообщая о получаемых им «откровениях» и заявляя о себе как об Учителе мира. Постепенно, однако, между его «откровениями» и теми, которые получали др. теософы, обнаруживаются все большие расхождения (прежде всего, конечно, в связи с окончательно неразрешенным вопросом о том, кому быть Учителем мира). В 1929 начинается его разрыв с Теософским обществом (он публично отказывается от звания мессии и от участия в деятельности «Ордена Звезды»), завершившийся в 1933 со смертью Безант (общение с теософами возобновляется только в 1980-е гг.). К. поселяется в США, путешествует с лекциями-проповедями по всему миру, неоднократно посещает Индию, но заканчивает свои дни в Калифорнии.

Наследие К., включая книги, записи лекций и кассеты, огромно (одни «Комментарии к жизни» составляют три тома). О популярности его свидетельствует уже тот факт, что только кн. «У ног учителя» (1910) — запись наставлений «Учителя Кутхуми», полученных во время ночных «астральных откровений» (под руководством Лидбитера), — выдержала более 40 прижизненных изданий. Наставления К. отражают определенное влияние идей экзистенциализма и философии жизни в синкрете с «обрывочными пассажами» из вост. религий — от кундалини-йоги до дзен-буддизма. К. отвергал все сложившиеся конфессии, считая, что они всегда только разделяли и разделяют людей. Его центральная идея — «креативная реальность», достижимая только через особые, «измененные» состояния сознания типа «настороженной пассивности» или «сознания без выбора». Цель — сохранить истинное постижение существования, не предпринимая никаких дальнейших шагов. Истина состоит в том, что «есть»; в тот момент, когда будет сделана попытка ее понять, начнется уже борьба за нее, которая означает конец понимания и возвращение к жизни как постоянному смятению бытия, а потому подлинное понимание истины прекращает деятельность ума, должную уступить место чистой спонтанности.

Причины успеха наставничества К. многообразны и среди них, помимо очевидных «парапсихологичес-ких» способностей, умение заинтересовать оккультистским мировоззрением представителей естествознания (о чем свидетельствуют, к примеру, его диалоги с англ. физиком Д. Бомом). Но главная состояла в том, что ему удалось предложить современному полуинтеллигенту такой вариант «секулярной религии», который предполагает успех на пути духовного совершенствования вне всякой связи с конкретной религиозной традицией (путем своеобразного духовного самоклонирования) — возможность, которую можно сравнить по степени ее реальности с возможностью стать, пользуясь известным инд. сравнением, сыном бесплодной женщины.

У ног учителя, СПб., 1911; Воспитание как вид служения. СПб., 1913; Немедленно измениться. М., 1993; Подумайте об этом. М., 1993; Дневник Кришнамурти. М., 1994; Традиция и революция. СПб., 1994; Проблемы жизни. М., 1995; Единственная революция; Полет орла; Вне насилия. М., 1996; О самом важном: Беседы Дж. Кришнамурти с Д. Бомом. М., 1996; Беседы в Париже. М., 1997; Вне насилия. М., 1997.; Померанц Г.С. Дж. Кришнамурти и проблема религиозного нигилизма // Идеологические течения современной Индии. М., 1965; Латьенс М. Жизнь и смерть Кришнамурти. М., 1993.

Кронер Рихард

КРОНЕР (Kroner) Рихард (1884-1974) - немецкий философ. Преподавал в различных университетах Германии: с 1919 - во Фрейбурге, с 1924 - в Дрездене, с 1929 - в Киле, с 1934 - во Франкфурте-на-Майне. В 1935 лишен права преподавания. С 1938 преподавал в Оксфорде (Великобритания), с 1940 - в Канаде, затем в США. В 1949-1952 преподавал в Объединенной телеологической семинарии (Нью-Йорк), с 1953 - в Темпльском университете (Филадельфия). В 1910 вместе с Г. Мелисом, Степуном и Гессеном основал международный журнал "Логос", возглавлял его немецкую редакцию до 1933. В своей философской эволюции прошел три этапа. Начинал как неокантианец (баденской ориентации); затем через проблематику философии жизни пришел к неогегельянству, одним из основных представителей которого в Германии и являлся; в эмигрантский период жизни переосмыслил свою позицию через призму религиозной проблематики. Его идеи этого периода близки философии Паскаля и Кьеркегора, диалектической теологии. Основные работы: "От Канта до Гегеля" (т. 1-2, 1921-1924); "Самоосуществление духа. Пролегомены к культур-философий" (1928); "Культур-философское обоснование политики" (1931); "Примат веры" (1943); "Культура и вера" (1951); "Спекуляция и откровение в истории философии" (т. 1-3, 1956-1961); "Между верой и мышлением" (1966) и др. Путь бесконечного божественного духа к самому себе осмысливается К. через диалектику движения мышления и "самодвижения живого духа" ("мыслящей себя жизни"), сознания и самосознания (рефлексирующего себя духа), т.е. через диалектику конечного и бесконечного. Абсолют не может быть выражен иначе, как в бесконечной последовательности суждений, он сам утверждает себя в каждой высказанной о нем мысли. Однако он никогда полностью не выразим ни в одном суждении, ни в их совокупности, так как он не может быть полностью помыслен в мысли, будучи сам мыслью. "Жизнь" ("жизненное начало") не выразима до конца рационально, внешним для себя образом. Она предполагает обращение духа к самому себе, т.е. философскую спекуляцию (как разрушение рационального рациональным же образом). Согласно К., философия имеет своим предметом сверхрациональное, обращена не вовне, а на самое себя, но стремится выразить себя вовне рациональным образом, рефлексируя над предметными областями, т.е. спекулятивное мышление принципиально противоречиво. Отсюда определение К. диалектики как превращенного в метод, сделанного рациональным - иррационализма. В отличие от философии наука познает внешнее ей содержание, в ней нет подлинной рефлексии, свойственной только самопознающей себя мысли, поэтому в ней не может быть и противоречий. Здесь противоречие - свидетельство ошибочности мысли, примирение сознания с самим собой происходит в культуре как "теле" сознания. Философия есть философия культуры, в которой сознание сознает себя как само себя осуществляющее, как посредством самого себя для самого себя становящееся. Культура как целостность своих частей (понятийных областей) суть завершение для-себя-становления, самоосуществления сознания. Философия же, в свою очередь, есть культура, постигшая самое себя, а тем самым задающая тотальность себя и своих частей (понятийных областей). Но это тотальность Я, а не предметного мира. В философии культура выходит за пределы самой себя, осмысливает и постигает себя, а тем самым объединяется с самой собой, становится для себя самой понятием и действительностью. Без философии культура, по К., суть неосознанное самим собой самоосуществление сознания. Части культуры сами по себе есть лишь вовне спроецированные, замкнутые в себе предметности, не способные примирить сознание с самим собой. Экономика (хозяйство) и техника, представляющие собой опредмечивание витальной (жизненной) и целеполагающей сторон культуры, суть ее цивилизационная составляющая (как "преддверие" культуры). Наука и политика (направлены соответственно на природу и государство) задают рациональную составляющую культуры, которая никогда не может быть завершена, всегда пребывая в процессе бесконечного становления. Субъективное сознание всегда отделено от форм рациональной культуры, неизменно внешней по отношению к нему. Оно входит в смысловую действительность рациональной культуры как абстрактно-рациональное, а не как конкретно-индивидуальное. Эти ограничения преодолеваются в интуитивной составляющей культуры: в искусстве, а особенно в религии (первое направлено на творимый самим же искусством мир, вторая - на Бога). Эти части (формы) культуры глубоко индивидуализированы, предполагают смысловое постижение, слитность субъективного духа с внешними формами. Однако и они не способны адекватно отрефлексировать сами себя. Это возможно лишь в сфере рефлексий находящихся по ту сторону науки, политики, искусства и религии: только в философии, сознании, становящемся в рефлексии самосознанием, они становятся для себя тем, что они суть в себе, т.е. вне философии. Части могут проявить себя, становясь понятийными областями целого. Постигнутые, они становятся частью философии, будучи вне ее. "Целое есть для себя становящееся истинное, ибо истинное есть для себя становящаяся самость". Рефлексия самосознания есть осмысление смысла границ. Постигать - значит ограничивать, но одновременно - это значит переступать границу (постигать часть через целое, культуру через понятие культуры). Философская рефлексия как вневременная (постижение духом самого себя) дополняется временной исторической рефлексией, схватывающей "дух эпохи". Таким образом "непосредственное осуществление сознания" всегда развертывается в противопоставлении, предметно воплощенного сознания и самосознания Я, конечного и бесконечного. В последних работах К. заменил антитезу научного (метафизического, эмпирического) и спекулятивного антитезой спекуляции и откровения. Спекуляция, направленная на постижение Абсолюта, знает все же безличную и отделенную от субъекта истину. Откровение, в отличие от спекуляции, не зависит от человека, являясь всецело делом Бога, и способно непосредственно передать человеку "практическую" истину. Последняя не требует доказательств и воспринимается как сугубо личностная. Спекуляция ограничена извне (без чего невозможна). Бог же недоступен познанию (являясь субъектом, имеет личностный характер и бесконечную природу). Истины спекуляции и истины откровения отражают один и тот же Абсолют, но и те и другие - предельны, следовательно, между ними лежит пропасть.

Осн. произв.: «Zweck und Gesetz in der Biologie», 1912; «Kants Weltanschauung», 1914; «Von Kant bis Hegel», 2 Bde., 1921-1924; «Culture and Faith», 1951; «Speculation in PreChristian Philosophy», 1956.

Кроний

КРОНИЙ (Κρόνιος) (2-я пол. 2 в. н. э.), греческий философ; назван другом Нумения из Апамеи у Порфирия (De anthro, 21), упоминается в ряду «достойнейших платоников» вместе с Нумением и Амелием (Syrian. In Met. 109, 12 Kroll), а вместе с Нумением, Модератом, Никомахом - в ряду «знаменитых пифагорейцев» (Eus. Hist. eccl. VI 19, 8). Вероятно, ему Лукиан из Самосаты адресовал свое сочинение «О кончине Перегрина». Тексты К. читал на своих занятиях Плотин (Porph. V. Plot. 14, 11). Как и Нумений с Амелием (Syrian., loc. cit.), К. признавал, что идеям причастно не только чувственное, но и умопостигаемое. Единственное упоминаемое сочинение К. - Περί παλιγγενεσίας (Nemes. De nat. hom. 2, 117, p. 35, 4-5 Morani), причем в нем К. отвергал переход человеческих душ в животных. Вероятно, К. комментировал «Государство» Платона (Procl. In Remp. II, 22, 20 sq.; 110, 4 Kroll), а также Гомера, используя в обоих случаях аллегорический метод.

Фрагм.: Leemans Ε.-Λ. Studie over den Wijsgeer Numenius van Apamea met uitgave der fragmenten. Brux., 1937, p. 153-157 (9 frg. 3 из Procl. In Remp. II, p. 109, 7-16 Kroll, как показал Фестюжьер, не имеет к К. никакого отношения).

Лит.: WhittakerJ. Cronios, - DPhA II, 1994, p. 527-528.

Кропоткин Петр Алексеевич

КРОПОТКИН Петр Алексеевич, князь (род. 9 дек. 1842, Москва – ум. 8 февр. 1921, Дмитров, под Москвой) – рус. теоретик анархизма, революционер и писатель.  Род. в родовитой княжеской семье; в 1862 окончил кадетский (пажеский) корпус, служил в Сибири, затем учился на физико-математическом факультете Петербургского ун-та, специализировался в географии и геологии. В 1872 в Швейцарии вошел в контакт с Юрской федерацией I Интернационала, находившейся под влиянием М.А. Бакунина, стал убежденным анархо-коммунистом; с 1876 по лето 1917 — в эмиграции.

Его моральные и социологические взгляды достигают вершины в понятии взаимопомощи, которое он кладет в основу своей теории анархического (т.е. безгосударственного) коммунизма. Философские взгляды Кропоткина сочетают позитивизм и механистический материализм. Отвергая диалектику, считал единственно научным методом мышления индуктивно-дедуктивный метод естествознания. На взгляды Кропоткина оказали влияние теория Прудона и Бакунина, а также позитивизм Конта и Спенсера. Осн. произв.: «Хлеб и воля», 1892; «Взаимная помощь как фактор эволюции», 1902; «Современная наука и анархия», 1913; «Этика», 1921, и опубликованные после его смерти «Дневник», 1923; «Записки революционера», 1933.

Хотя К. принадлежит ряд специальных научных работ по узким естественно-научным темам, «чистым» академическим ученым он никогда не был. С ранней молодости для него базовыми стали ценностные, этические установки. Он разделял принцип антропоцентризма, включавший, однако, помимо идеи «великого целого Я», также идею определения Я через некоторое Ты. В отличие от анархистов-индивидуалистов был идеологом коллективистской концепции анархо-коммунизма. Анархическому мировоззрению, по К., соответствует «синтетическая философия», охватывающая все явления природы и общества. Его философия опирается на механическое (а именно кинетическое, т.е. находящееся в постоянном движении) понимание всех явлений, ее методом является индуктивный метод естественных наук. Анархизм как мировоззрение стремится к положительному знанию, которое не занимается, в отличие от метафизической философии, ни «основными началами», ни «субстанциями», ограничиваясь установлением законов явлений. Согласно К., миросозерцание анархизма возвращается к «здравой философии природы», находившейся в пренебрежении со времен Др. Греции до Ф. Бэкона, но строится на данных современной науки, в частности на принципе неуничтожимости энергии. Жизнь Вселенной должна пониматься как непрерывная, бесконечная цепь превращений энергии; в мире нет ничего таинственного; неразрывная связь между неорганическим и органическим мирами проявляется в том, что вещество во Вселенной есть нечто живущее и проходящее те же циклы развития и разложения, что и живые существа. Сам анархизм, по К., представляет собой одно из многочисленных проявлений эволюции мироздания. Само мироздание и наука о нем, считал он, построены как бы по анархическим принципам децентрализации и федерации индивидуальных элементов.

В сфере социологии К. был сторонником плюрализма факторов социального развития, из которых главным он считал географический. В противовес социал-дарвинизму с его законом «взаимной борьбы» К. выдвигал «закон взаимопомощи» как главный двигатель прогресса. Исходным пунктом этического учения К. была идея естественного происхождения нравственности из природы, но главным в «реалистической этике» он считал все-таки определение моральных целей. Основу нравственности, по К., составляют три элемента: инстинкт общительности, или солидарности, понятие справедливости и нравственное чувство, сходное с принципом альтруизма.

Собр. соч. СПб., 1906-1907. Т. 1,4, 5, 7; Собр. соч. М., 1918-1919. Т. 1-2.; Пирумова Н.М. П.А. Кропоткин. М., 1972; Труды международной научной конференции, посвященной 150-летию со дня рождения П.А. Кропоткина. М., 1997. Т. 1—2.

Крох

КРОХ (Kroh) (род. 15 дек. 1887, Беддельгаузен, Вестфалия – ум. ?) – нем. педагог и психолог, ученик Г. Э. Мюллера, с 1942 – профессор в Берлине (Свободный ун-т). После исследований в области эйдетики Крох обратился к типологически-характерологической и наследственной психологии. Осн. произв.: «Psychologie des Grundschulkindes», 1928; «Psychologie der Oberstufe», 1932.

Кроче Бенедетто

КРОЧЕ (Croce) Бенедетто (род. 25 февр. 1866, Пескассероли, близ Неаполя – ум. 20 нояб. 1952, Неаполь) – ит. философ, историк, критик, публицист, общественный деятель. В 1902-1920 — проф. в Неаполе. Соредактор (с 1903, сначала с Дж. Джентиле) жур. «Critica», сыгравшего заметную роль в духовной жизни Италии пер. пол. 20 в. В 1925 К. отвечает на «Манифест интеллектуалов-фашистов» Джентиле своим контрманифестом. Разделяя либерально-демократические воззрения, он находился в оппозиции к фашистскому режиму Б. Муссолини, а в 1943—1947 К. возглавил воссозданную им либеральную партию. Представитель идеалистической философии – направления, примыкающего к философии Гегеля, и одновременно антиклерикального интеллектуализма. По Кроче, нет никакой природы. Нет ничего реального, кроме духа, который осуществляется диалектически на четырех ступенях (двух теоретических и двух практических): 1) как интуиция (эстетическая ступень), 2) как синтез общего с индивидуальным (логическая ступень), 3) как воля единичности (экономическая ступень), 4) как воля всеобщего (этическая ступень). Дух проходит эти ступени каждый раз на более высоком уровне. Мир есть история. Историческое развитие идет от хорошего к лучшему. Познавательной силе интуиции и фантазии Кроче придает очень большое значение. Он явился основоположником влиятельной итал. этико-политической школы. Осн. произв.: «Saggi filosofici», v. 1-14, 1922-1952; «La storia come pensiero e come azione», 1938; «II carattere della filosofia moderna», 1941; «Storia dell'estetica per saggi», 1941; «Дesthetica in nuce», 1946; «Politics and morals», 1946; «Goethe», 1949; «Indagini su Hegel», 1952; «Эстетика как наука о выражении и как общая лингвистика» (1902, рус. пер. 1920), «Логика как наука о чистом понятии» (1905), «Философия практики. Экономика и этика» (1909), «Философия Дж. Вико» (1911), «Теория и история историографии» (1917), «Этика и политика» (1931), «История как мышление и как поступок» (1938), «Характер современной философии» (1941), «Философия и историография» (1949) и др.

Значительное влияние на формирование К. как философа оказала неаполитанская школа неогегельянства. Его собственные воззрения («абсолютный идеализм») сложились в процессе критического переосмысления гегелевского историзма, его концепции логики и диалектики, марксистской идеи примата практического начала, а также историософии Дж. Вико. К числу наиболее значительных и известных произведений К. относятся:

Разделяя общий пафос гегелевского учения о понятии и Духе, К. вместе с тем мыслит полноту их реальности как единство различий, а не противоположностей и соответственно этому развивает диалектику различий, внутри которых только и уместно вести речь о противоположностях. Выделяя два типа активности Духа (познавательную и волевую), К. конституирует в зависимости от сферы их действия (универсальной или частной) четыре основополагающих категории-различия Духа: фантазию, интеллект, экономику и мораль. Классическая триада Красоты, Истины и Блага дополняется К. Пользой (или витальностью, экономикой). «Квартетная» форма необходима для преодоления «дуализма духа и природы, души и тела, внутренней и внешней реальности».

Циркулярно изображенная история сохраняет частный характер и исключает т.н. универсальную историю. Она близка человеку-индивиду своей конкретностью и исторически индивидуализированным познанием в отличие от претенциозно универсальной, трансцендентной «философии истории», произвольно толкующей историю от сотворения до конца мира. В истории универсально лишь признание, что общее живет только в частном.

В системе К. выделяются соответственно эстетика, логика, экономика и мораль. Взаимосвязанность этих частей обеспечивается единством практической и теоретической активности духа, нередуцируемых друг к другу, направленностью циркулярного движения от особенного ко всеобщему (от интуиции к понятию, от «экономики», от целесообразно-полезной деятельности к морали).

В эстетике К. развивал представление об искусстве как о сфере деятельности чистой интуиции восприятия индивидуальности, ее выражения в актах автономного воображения и сближал его с общей деятельностью языкового выражения (лингвистикой). Этот взгляд К. на искусство, близкое, по его мнению, к историческому знанию, позволил ему интерпретировать историческое суждение как связь субъекта, предмет которого индивидуальность, и предиката, включающего в себя филос. понятие. Факт очевидной зависимости истории от философии не свидетельство их тождества. Усмотреть подлинное тождество истории и философии можно только в том случае, если встать на почву «великой идеалистической философии первой половины 19 века», отвергнуть старое понятие философии как созерцания неподвижного и саму философию понять как историю. Решая проблемы, заданные ей историческими условиями, она озаряет своим светом сами эти условия и характеризует их так, как они суть в действительности. Поэтому каждой филос. системе присущ некоторый новый способ исторического воззрения, значимость и истинность которого идет рука об руку с истинностью этой системы. Восприняв через Вико старую ит. традицию, начатую Дж. Бруно и Т. Кампанеллой, К. надеялся, связав ее с Г.В.Ф. Гегелем, достичь «высот великого, объективного космополитического мышления» (Э. Трёльч). Гегелевское воплощение ее уже не могло быть принято из-за неприятия в нем судьбы индивидуальности. Права индивидуальности (и, заметим, полнокровности исторического факта) должны были быть восстановлены во всем их значении. Проблемой, которую решал К., стало «вхождение» мышления в индивидуальность, и именно здесь обнаружились принципиальные сложности крочеанской философии как в целом, так и в се философско-исторической части. Отвергнув какую бы то ни было причастность научного знания (естествознания и частного обществознания) к диалектике абсолютного, он тем самым реализовал полную автономию исторической науки, проблематизировав ее отношения с философией, которую ему приходилось то отождествлять с историей, то разводить с ней.

В философии К. причудливо переплелись многие духовные влияния времени. Они сплавлены пафосом преодоления всякого исторического натурализма, так что природа и история оказались чудовищно и непоправимо оторванными друг от друга. В философии истории К. представлена романтическая и энтузиастическая попытка удержать вместе с идеями прогресса, торжества гуманности, приятия науки как практической силы человечества и идею историзма, максимально приближенную к современной ему социологии и исторической науке, свободную от гегельянского панлогизма с его третированием индивидуальности, от отвлеченной трактовки объективного представления истории. Объективность исторического, по К., может быть дана лишь через воплощенное в индивидуальности духовное содержание, не кем-то и чем-то «подставленное», а определенное активностью самого человеческого духа. Исторический процесс есть, по К., путь разума и свободы.

Исторический материализм и марксистская экономия. Критические очерки. СПб., 1902; Задача логики // Логика. М., 1913. Вып. 1; Эстетика как наука о выражении и как общая лингвистика. М., 1920. Ч. 1; Антология сочинений по философии. СПб., 1996; Saggi filosofici. Ban, 1922—1952. Vol. 1-14; Filosofia dello spirito. Bari, 1948—1958. Vol. 1—4; Epistolario. Napoli, 1967-1969. Vol. 1-2.

Крузиус Кристиан Август

КРУЗИУС (Crusius) Кристиан Август (род. 10 янв. 1715, Леуна – ум. 18 окт. 1775, Лейпциг) – нем. философ, наиболее серьезный противник Христиана Вольфа. Создал учение о предустановленной гармонии; в своем учении, направленном против Лейбница и Вольфа, Крузиус защищал точку зрения, согласно которой не все действия являются с необходимостью результатом вызывающих их причин. Главная работа: «Weg zu GewiЯheit und Zuverlдssigkeit der menschlichen Erkenntnis», 1747.

Крюгер Феликс

КРЮГЕР (Krьger) Феликс (род. 10 авг. 1874, Позен – ум. 25 февр. 1948, Базель) – нем. психолог, ученик В. Бундто; в 1917 – 1933 – профессор в Лейпциге. Разрабатывал генетическую психологию Вундта в плане антимеханической психологии развития, позже обратился к изучению чувств и создал учение о целостности душевного, а также сделал определенные выводы, касающиеся теории организма и общности. Оказал существенное влияние на развитие современной психологии целостности и гештальтпсихологии. Осн. произв.:- «Ьber Entwicklungspsychologie», 1915; «Der Strukturbegriff in der Psychologie», 1924; «Ьber psychische Ganzheit», 1926; «Das Wesen der Gefьhle», 1928; «Die Psychologie des Gemeinschaftslebens», 1934; «Zur Philosophie und Psychologie der Ganzheit», 1953.

Крюков Дмитрий Львович

КРЮКОВ Дмитрий Львович (8(20). 04. 1809, Казань — 5(17). 03. 1845, Москва) — философ, историк и литературный критик. После окончания Казанского ун-та и Дерптского профессорского ин-та работал преподавателем лат. языка, защитил диссертацию на степень д-ра философии в Петербурге. Образование продолжил в Берлине, где познакомился с нем. классической философией и стал одним из первых ее популяризаторов в России. Осн. печатные труды К. (преимущественно на лат. и нем. языках) были посвящены истории (прежде всего истории Древн. Рима). В то же время, по свидетельству Грановского, его лекции в Московском ун-те (он читал их с 1835) пробуждали у студентов интерес к философии. В ун-те он познакомился с Герценом, выступал вместе с ним и др. представителями западничества против теории "официальной народности". В 1841 г. К. опубликовал в "Москвитянине" ст. "О трагическом характере истории Тацита" и "Несколько слов о деле драматического искусства по поводу игры Каратыгина", в к-рых обнаружил глубокое понимание эстетических проблем. Ими ограничивается список его русскоязычных публикаций, однако в его архиве сохранились проработанные лекционные курсы, обнаруживающие его основательное знакомство с идеями Гегеля, Фихте и Шеллинга, заинтересованное и вместе критическое отношение к ним. Предметом внимания К. были прежде всего проблемы методологии исторического исследования, связи истории и философии. Отличая собственно философский подход к истории от натуралистического, свойственного нек-рым просветителям, он подчеркивал роль труда в становлении цивилизации. Не создав оригинальных произв., К. вошел в историю рус. философии как глубокий знаток римской истории, к-рую трактовал с позиций гегельянства, скорректированного критикой идей финализма истории (ее движения к конечной цели), а также как блестящий лектор (его сравнивали с Грановским).

Соч.: О трагическом характере истории Тацита // Москвитянин, 1841. Ч. 2 (№ 3); Мысли о первоначальном различии римских патрициев и плебеев в религиозном отношении // Пропилеи; Сб. статей по классической древности. М., 1854. Кн. 4.

Лит.: Герцен А. И. Былое и думы. М., 1972. Ч. 4, гл. 29, 32.

Крюков Николай Александрович

КРЮКОВ Николай Александрович (ок. 1805, Нижний Новгород — 30.05 (11. 06). 1854, Минусинск) — один из идеологов движения декабристов, был членом Южного об-ва. За участие в восстании декабристов К. был приговорен к 20 г. каторги. Стоя на позициях республиканизма, К. изучал произв. фр. просветителей XVIII в., а также И. Бентама и Н. Макиавелли, был знаком с трудами Радищева. Он не оставил законченных трудов, но в его "Философских записях" излагаются взгляды на природу, человека, об-во и религию. К. высказывал мысль о необходимости науки о человеке, "коея цель состоит в том, чтобы доставить человечеству всевозможные благополучия", разумея под последним доступные человеческой природе блага и средства их достижения. Задачу философии в целом К. определял как "изыскание истины", в соответствии с к-рой и должна строиться общественная жизнь. Он подчеркивал, что соединение политики с нравственностью есть необходимое основание блаженства народного, религия же вовсе не служит его гарантом. В теории познания К. придерживался позиций сенсуализма и эмпиризма, признавал, что предметы окружающего мира воздействуют на нервы человека, нервы передают ощущения в мозг, а разум обобщает данные опыта. "Душа сама по себе в нас не действует, но действует лишь посредством чувств, и мы действий, собственно душе принадлежащих, не знаем и знать не можем", — писал он. Поэтому и науки должны строиться по предметам, к-рыми они занимаются, а не выводиться из общих идей. Отвергая религиозную обрядность, религиозные предрассудки, а затем и религиозное начало в морали, К. пришел к атеизму, утверждал приоритет человеческого разума в общественной жизни, воспитании. Однако в ссылке он обратился к вере, войдя в группу декабристов — "представителей христианства".

Соч.: Избр. социально-политические и философские произв. декабристов. М., 1951. Т. 2.

Лит.: Семевский В. И. Политические и общественные идеи декабристов. Спб., 1909; Нечкина М. В. Декабристы. М., 1975; Декабристы и русская культура. Л., 1975.

Ксенарх Селевкийский

КСЕНАРХ (Ξεναρχος) Селевкийский (80/75 до н. э. - 10-е 1 в. н. э., Рим), философ-перипатетик; вместе с перипатетиком Боэтом Сидонским был учеником Андроника Родосского (Moraux 1967, S. 1423). Преподавал сначала в Афинах и Александрии, затем в Риме, где занял достаточно высокое положение: был знаком с Арием Дидимом и самим Цезарем Августом. Учеником К. был знаменитый географ Страбон, единственный источник сведений о жизни К. (Strab. XIV 5, 4). Страбон сообщает, что слушал (в Риме) лекции грамматика Тиранниона из Амиса (XII 3, 16), который деятельно участвовал в подготовке нового издания сочинений Аристотеля (см. Андроник Родосский), вероятно, с Тираннионом и его списками прагматий Аристотеля был знаком и К. Несмотря на то что античная традиция называет К. перипатетиком, он был скорее критиком Аристотеля, нежели его последователем. Единственное известное нам сочинение К. - «Против пятой сущности» (Προς την πεμπτην ούσίαν) — содержит обстоятельную критику аристотелевского учения об эфире. Обширные фрагменты из книги К. содержатся в комментарии к «О небе» Симпликия (Simpl. In De Caelo 13-14; 21-24; 42; 50; 55-56; 70), который сообщает, в общей сложности, о 13 выдвинутых им возражениях и апориях. К. опровергает все сформулированные Аристотелем в трактате «О небе» I, 2 доказательства существования эфира как пятого элемента, делая акцент на их внутренней противоречивости и непоследовательности. При этом К. не старается преодолеть вскрытые им у Аристотеля затруднения и предложить вместо ниспровергаемого учения какое-то другое. Основным объектом критики К. становится тезис Аристотеля о том, что каждому простому телу (элементу) от природы свойственно совершать простое движение и что простых движений всего два: прямолинейное и круговое (In De Caelo 13-14; 42, 6-16). Возражения К.: 1) простыми являются не только движения по прямой и по кругу, но и, например, по спирали, т. к. спираль - тоже простая геометрическая фигура; 2) прямолинейные движения элементов к их естественным местам не могут быть названы естественными, т. к. любой элемент, не достигший своего естественного места, находится в процессе становления и еще не вполне обладает своей природой; 3) если каждое простое тело имеет простое движение, то из этого не следует, что и каждое простое движение соответствует простому телу; сложное тело, возникнув и став совершенно единым, тоже способно совершать простое движение; 4) каждому элементу может быть свойственно не одно, как утверждает Аристотель, а сразу несколько простых движений, в т. ч. и движение по кругу; 5) круговое движение не может принадлежать простому телу, поскольку у круга и сферы разные части движутся с разной скоростью, тогда как у простого тела разные части должны совершать одинаковые движения; 6) как заявляет сам Аристотель во «Второй Аналитике» (An. Post. I, 7, 75а35), не следует использовать математические аргументы в естествознании; значит, и о числе простых движений нельзя заключать на основании существования определенного числа простых линий. В следующей группе возражений К. вскрывает противоречия между разными сочинениями Аристотеля (Simpl. In De Caelo 50, 55, 56): 1) в «Метеорологике» сказано, что горячее испарение и примыкающая к нему часть воздуха увлекаются вокруг земли круговращением неба. К. задает вопрос: является ли такое движение для воздуха и огня естественным или противоестественным? Если оно естественно, то и у воздуха, и у огня окажется сразу по два естественных движения, а если противоестественно, то одному естественному движению окажутся противоположны сразу два противоестественных. Однако в «О небе» Аристотель признает и то и другое невозможным; 2) в «О небе» говорится, что одна вещь имеет только одну противоположность, а в «Этике» добродетель противопоставляется сразу двум крайностям-порокам; 3) в «О небе» Аристотель утверждает, что небесный элемент движется по кругу по природе, тогда как в «Метафизике» он ищет объяснения его движению в более высокой причине - неподвижном первом двигателе. Не исключено, что содержание трактата К. не исчерпывалось критикой теории пятого элемента. Из того же произведения может происходить и фрагмент, касающийся возможности существования за пределами космоса пустоты (Simpl. In De Caelo 268, 2-6), a также краткое толкование платоновского «Тимея» 30с, приводимое Проклом (In Tim. I, 452). Книга К. была хорошо известна аристотелевским комментаторам. Александр Афродисийский и Симпликий считали критику К. достаточно веской, чтобы в своих комментариях выступать с ее детальным опровержением, а христианский неоплатоник Иоанн Филопон использовал эту критику с целью доказательства того, что мир не вечен и, следовательно, сотворен.

Фрагм.: Ксенарх Селевкийский. Против пятой сущности (фрагм.). Пер. с греч. С. Месяц, - Космос и Душа. М., 2005, с. 102-105.

Лит.: Moraux P. Xenarchos (5), - RE IX А2, 1967, S. 1422-1435; Moraux, Aristotelis-mus I, 1984, S. 197-230; Sambursky S. The Physical World of Late Antiquity. N. Y, 1962, p. 122-132; Месяц С. Дискуссии об эфире в Античности, - Космос и Душа, 2005, с. 63-112.

Ксениад из Коринфа

КСЕНИАД (Ξβνίάδης) из Коринфа (1-я пол. 5 в. до н. э.), др.-греч. философ, известен по упоминаниям Секста Эмпирика (Adv. math. VII—VIII; Pyrrh. II), на основании которых можно предположительно говорить об антипарменидовских элементах в учении К. (допущение существования небытия, отрицание критерия истинности и т. п.).

Лит.: Untersteiner M. (ed.). I sofisti: testimonianze e frammenti. Fasc. 1. Fir., 1967, p. 118-119.

Ксенократ

KCEHOKPAT (Ξβνοκράτης), сын Агафенора (396, Халкедон на Боспоре -314 до н. э., Афины), др.-греч. философ, ученик Платона. После смерти Платона вместе с Аристотелем покинул Академию; с 339 -схоларх Академии, сменивший Спевсиппа. Сочинения К. (список из 75 названий, свидетельствующий об энциклопедическом характере его интересов, -у Диогена Лаэртия, IV 11-14) были достоянием школы и не предназначались для широкой публики; вероятно, они погибли при разрушении Академии в 86 до н. э. Однако «мнения» К. вошли в доксографические компендии (начиная с Теофраста) и были очень популярны в период Среднего платонизма. К. - первый платоник, отличавшийся литературной продуктивностью: вероятно, им был разработан жанр философских трактатов по отдельным вопросам. Он предпринял первую серьезную попытку догматизации доктрины Платона, впервые использовав для изложения его взглядов разработанное в Академии (ср. Arist. Top. I 14, 105Ь) деление философии на физику, этику и логику (fr. 1 Heinze). Философская система К. создавалась (в противовес другим платоникам - Спевсиппу, Евдоксу, Аристотелю) как учение ортодоксального платонизма. Она поддерживала (и заостряла) пифагорейские тенденции позднего Платона. К. выделял три типа бытия: умопостигаемое, помещаемое им за пределами небесной сферы (идеи-числа); чувственное, заключенное внутри нее, и смешанное, или представляемое (δοξαστή), доступное как зрительному восприятию, так и научному изучению посредством астрономии (fr. 5). В качестве метода изложения философии К., по примеру пифагорейцев и Платона, избрал математику (арифметика и геометрия суть «ухваты философии», fr. 2) в сочетании с аллегорическим толкованием мифов. Первый бог - монада, ум, Зевс (мужское начало); второй - диада, душа мира (женское начало, как бы «мать богов»); зримых богов - 8: небо и 7 планет (fr. 15). Между людьми и богами, совмещая черты тех и других, посредничают демоны. К. не признавал временного начала мира. Начала всего суть единое и неопределенная двоица, из сочетания которых получаются числа, точки, плоскости и тела; от двоицы происходят место, пустота, апейрон; от единого и чисел - душа и др. (fr. 26). Сделав математику универсальным способом описания, К. не различал между бытием математических объектов и идей (в терминологии познейших платоников - между эйдетическим и математическим числом). Идея (как число) возникает из «большого и малого» и единого (fr. 33) и есть «парадигматическая причина существующего по природе от века» (fr. 30). Идеальные математические предметы (точки, линии, числа от 1 до 10 и т. д.) неделимы, т. е. диада не состоит из двух монад и т. д. (fr. 41^42), из чего вытекало учение о 5 элементах (по числу правильных многогранников) (fr. 53). Понимая душу как среднюю между неподвижными идеями-числами и вечно изменчивыми телами сущность, К. называл ее «числом, само себя движущим» (fr. 60, 64). Душа бестелесна (fr. 66), не имеет возникновения во времени (fr. 68) и бессмертна (fr. 74), обладает двумя потенциями - чувством и разумом (fr. 70). Судя по названиям многих трактатов, Ксенократ придавал большое значение практической этике, в чем ему следовал сменивший его во главе Академии Полемон. Блаженство состоит в приобретении добродетелей (fr. 77), подлинно блажен - разумный (σπουδαίος - fr. 81-82). Наряду с хорошим и дурным есть «безразличные» с этической точки зрения предметы, например здоровье, богатство (fr. 76, 92). Осуществленная Ксенократом систематическая разработка платоновского учения обусловила исключительное влияние его на неопифагореизм и средний платонизм, а также - на стоиков, воспринявших благодаря ему ряд платоновских идей (учение о принципах, о самодостаточности добродетели и др.) и эпикурейцев (учение о неделимых величинах).

Фрагменты: HeinzeR. Xenokrates. Lpz., 1892 (Hldh., 1965); Pines S. A New Fragment of Xenocrates and its Implications, - TAPhS 51, 2, 1961, p. 3-34; Senocrate, Ermodoro. Frammenti. A cura di M. Isnardi Parente. Nap., 1982.

Лит.: Krämer H. J. Der Ursprung der Geistmetaphysik. Untersuchungen zur Geschichte des Piatonismus zwischen Piaton und Plotin. Amst, 19672, S. 21-191 u.a.; Idem. Die Ältere Akademie, - GGP, Antike 3, 1983, S. 151 sq., 161-174; Dorandi T. Senocrate nel giudizio di Demetrio del Falero, - Festschrift ffir W. Kulimann. Hrsg. v. H.-Chr. Günther und A. Rengakos. Stuttg., 1997, S. 271-278; Лосев, ИАЭ III. Высокая классика. M., 1974.

Ксенофан из Колофона

КСЕНОФАН (XenophanesXpofl. 580-577, Колофон, в Малой Азии – ум. 485 – 490 до Р. X., Элея, Южная Италия) древнегреч. философ. Вел жизнь странствующего поэта. Покинул ионийский Колофон из-за персидского нашествия. Много путешествовал по городам Древней Греции и Южной Италии, а под конец жизни поселился в Элее, городе Великой Греции - италийских колоний греков, которые возникли на территории Южной Италии и Сицилии. В этом городе зародилась после прихода эмигрантов из Ионии элейская школа. Хотя Ксенофан мыслил большей частью с помощью поэтических образов, нежели понятий, он боролся с антропоморфистским представлением о Боге. Выступая против такого представления, он требовал «мудрости», свободной прежде всего от чувственных образов. Именно в этом смысле понимал богов как одно и все. К природе он относился с благоговением, как к высшему совершенству. Но полной уверенности в существовании богов и общей, единой природы, считал Ксенофан, никто не достиг и не мог достичь, ибо если бы кому-нибудь и удалось стать на верный путь, то все равно он не узнал бы этого, т. к. все есть видимость. Известны «Фрагменты» стихотворений Ксенофана, в которых он излагает свое учение.

Мифология, по К., — продукт человеческого воображения, образы богов созданы людьми как их подобие (отчего у эфиопов боги темнокожи, а у фракийцев белокуры), поэтому боги не превосходят людей нравственно и не могут быть предметом поклонения. Истинный бог един, всевидящ, всеслышащ, всемогущ (правит миром силой мысли без физического усилия), не подобен смертным ни внутренне, ни внешне. Бог внутренне присущ миру, который обожествляется (пантеизм). В чувственно-физическом мире начало — земля, чьи корни простираются в бесконечность. Морское дно частично поднялось, что доказывается отпечатками морских животных в горных породах. Небесные светила — сгустившиеся и воспламенившиеся испарения. Солнце каждый день новое и для каждой местности свое. Подлинная истина людям недоступна, лишь мнения — удел всех.

Ксенофан не создал своей законченной системы, излагаемые им взгляды, представленные в поэтической форме, полны противоречий.

Основное его произведение - «Силлы» («Сатиры»), в котором он в полемической форме сатирически выступает «против всех поэтов и философов» своего времени.

Ксенофан выступал против множественности богов - представления, которое господствовало в то время. Для Ксенофана существует лить один Бог, и этот Бог - Вселенная. Тем самым он стоял на позициях пантеизма. Ксенофан полагал, что люди выдумывают богов по своему подобию и наделяют их своими собственными физическими чертами.

Философские взгляды Ксенофана характеризует следующее его высказывание: «Из земли все возникает, и в землю все возвращается». Подобным образом он говорил и о происхождении человека: «Ибо из земли все мы родились и из воды». Ксенофан первый среди древнегреческих мыслителей поставил вопрос о возможностях и границах познания. Лишь Бог обладает достоверным познанием, а человеческое знание довольствуется только вероятностными результатами и сводится к «мнениям» людей.

Ксенофана часто рассматривают в качестве предшественника скептицизма. Его концепция противопоставления мнения и знания имела большое значение для развития древнегреческой гносеологии.

Этические взгляды Ксенофана носили утилитаристский характер. Он рекомендует египтянам не оплакивать Осириса, так как он - бессмертный бог. С тираном он советует говорить пореже или как можно слаще. Он также считает, что не следует слишком много заниматься спортивными состязаниями, так как они бесполезны. Не следует отдавать предпочтение физической силе, «ибо наша мудрость гораздо лучше силы людей и лошадей». Утилитаризм Ксенофана распространяется и на космологию. Он говорил, что «Солнце полезно, а Луна не нужна».

Проблема единого бытия, поставленная Ксенофаном, была более основательно рассмотрена другими представителями элейской школы - Парменидом, Зеноном, Мелиссом.

Diets H., Kranz W. (Hrsg.). Die Fragmente der Versokratiker. Berlin, 1951. Bd 1.

Ксенофонт

КСЕНОФОНТ (Ξενοφών) (ок. 445, Афины - ок. 355 до н. э., Коринф), ученик Сократа, писатель, историк и профессиональный военный; автор «Воспоминаний о Сократе» и других сократических сочинений, которые наряду с диалогами Платона являются для нас важнейшими источниками о жизни и учении Сократа.

Жизнь и сочинения. Знакомство молодого аристократа К. и бедняка-философа Сократа произошло на поле боя: в 424, в битве при Делии, К. во время отступления упал с коня и был спасен пешим воином Сократом (Strab. IX 403, D. L. II 5, 22). Летом 401 К. в качестве наемника принял участие в экспедиции персидского царевича Кира Младшего (историю этого похода и возвращения греков после поражения К. описывает в «Анабасисе»). Уехав из Афин, К. больше Сократа не видел и только по рассказам мог судить о событиях, связанных с его казнью. Между расставанием и написанием сократических сочинений прошло ок. 20 лет, заполненных военной службой: зима 400/399 - у фракийского царя Севфа, во время Коринфской войны 394-387 - у спартанского царя Агесилая, друга и покровителя К. За военную службу у спартанцев К. был награжден домом и земельным наделом в Скиллунте (в Элиде), где на досуге начал составлять свои знаменитые литературные произведения, ставшие классикой греческой прозы: «Возвращение Кира» («Анабасис», Κύρου άνάβασις), «Воспоминания о Сократе» ('Απομνημονεύματα, лат. Memorabilia) и «Апологию Сократа», «Пир» и «Домострой» (Οικονομικός). В 371 элейцы овладели Скиллунтом, и К. бежал в Коринф, где завершил политическую утопию «Воспитание Кира» в 8 кн. («Киропедия», Κύρου παιδία) - роман-жизнеописание идеального монарха и устройство созданного им государства (сочинение было издано ок. 362), «Греческую историю» (Ήλλψικά), «Похвальное слово Агесилаю», «Лакедемонскую политию», «Гиерон, или Жизнь тирана» -философский диалог, персонажами которого выведены сицилийский тиранн Гиерон и поэт Симонид Кеосский; «Об обязанностях гиппарха», «О всадническом искусстве», «О доходах» (датируется 355). Соотносительная хронология сочинений К. - предмет дискуссионный. Ксенофонт о Сократе и сократиках. Перед исследователями всегда стоял вопрос о достоверности изображения личности Сократа у К. и Платона. Главное отличие двух версий в том, что К. изобразил Сократа прежде всего как морального учителя, игнорируя отвлеченные философские рассуждения. Обычный довод в пользу Платона: будучи в философии дилетантом, К. мог не заметить самое важное в учении Сократа. В пользу К.: не будучи оригинальным мыслителем, он, вероятно, без прикрас изложил все, что помнил, в то время как гениальный Платон вложил в уста Сократа собственное философское учение. Между тем сочинения К. являются такими же литературными произведениями, а не историческими описаниями, как и диалоги Платона. К. во многом опирался на литературную традицию «сократических диалогов», развивавшуюся к моменту начала литературного творчества К. не менее 15—20 лет («Апология Сократа» и сократический диалог «Домострой» описывают Сократа в 400 и 399, когда сам К. воевал далеко от Афин и не мог быть свидетелем этих событий). Наибольшее значение для К. имели диалоги Антисфена, Эсхина и Платона. Наиболее важен для К. Антисфен, которого он делает персонажем своих произведений, использует повествование от первого лица (как в диалогах Антисфена), а главное, следует созданному Антисфеном образу Сократа в своих «Воспоминаниях» — ср. Mem. I 2, 1, где К. описывает Сократа обладателем трех характерных антисфеновских добродетелей - «воздержности» (εγκράτεια), «выносливости» (καρτερία) и «самодостаточности» (αυτάρκεια). К., безусловно, использовал платоновские диалоги («Лахет», «Пир», «Федр», «Теэтет» и др.), внося изменения в очевидно заимствованные у Платона темы, напр., Plat. Symp. 210a - любовь к красивым телам (юношей) как первая ступень философского эроса; Xen. Symp. VIII -безусловное осуждение этого вида телесной любви; Xen. Mem. IV, 5 - о диалектике как способности «воздержных» (^счастливых) людей различать дурное от хорошего и быть успешными в политике, в отличие от диалектики у Платона как доступной истинному философу способности «различать по родам и видам» и «определять сущность каждой вещи» (Resp. VII 534b). Сократова диалектика понятий изображается у К. лишь однажды (см. Mem. IV, 6, 1—11, о благочестии и справедливости), — это согласие К. и Платона обычно принимали за критерий исторической достоверности; однако и в данном случае можно предположить, что К. здесь зависим от Платона и не может рассматриваться как надежный свидетель о беседах исторического Сократа (Kahn 1996, р. 79; Patzer 1987, р. 438-442). Возможно, изложенный в «Киропедии» взгляд на природу души в какой-то мере отражает учение Сократа и разделяется самим К., но этот эпизод также выглядит как заимствование и подражание платоновской разработке учения о душе в диалоге «Федои», в котором изображен Сократ, утверждающий бессмертие души в беседе с друзьями в день своей смерти. У К. Кир в предсмертном слове говорит сыновьям, что душа, невидимая телесному взору, сообщает жизнь смертному телу, пока находится в нем; во время смерти она только расстается с телом, но не умирает сама; когда разум станет чист и несмешан, тогда он в высшей степени будет способен мыслить; сон подобен смерти, но именно во сне душа более всего сродни богам, хранителям этого прекрасного космоса, во сне она способна предвидеть будущее и наиболее освобождена от телесных уз (Хеп. Суг. VIII 7, 17-22). Социально-политические взгляды К. («Киропедия», «Похвальное слово Агесилаю», «Домострой») базируются на идеалах аристократической этики и отражают восхищение К. спартанским государственным устройством. К. был сторонником монархической формы правления, видя в ней необходимую силу для объединения постклассической Греции. В целом К. как литератор и политик способствовал развитию новых для Греции 4 в. политических доктрин - монархической и панэллинской. Залогом успеха царя, как и полководца, является правильное воспитание (педагогика как часть политики - идея, разделявшаяся многими греческими идеологами и философами, в т. ч. Платоном). Происхождение, природные задатки и воспитание (пайдейя) служат необходимыми условиями формирования идеального полководца и монарха, и таким образцовым монархом в «Киропедии» выведен Кир. В «Домострое» К. проводит сравнение между ведением домашнего хозяйства и управлением государством - ср. схожие идеи у Платона в «Политике» и «Протагоре»: есть одно универсальное искусство управления, включающее искусство хозяина и правителя, а также у Сократа в речи «К Никоклу»: монархия как управление своим домом, своим достоянием, которое он должен любить, быть человеколюбивым и патриотичным (φίλάνθρωπον, φιλόπολιν), Isoer. Ad Nie. 15, 2. Идеал человеколюбия (φιλανθρωπία) в связи с теорией монархии и нравственного совершенства личности - на долгие годы центральная тема в философии периода эллинизма (ср. стоики, имп. Юлиан), и К. находился у истоков формирования традиции (ср. Суг. VIII 7, 22: «После богов уважайте весь род человеческий во всех его будущих поколениях»; VII 5, 73 — новая для греков идея о проявлении человеколюбия-милосердия к пленникам). В одной из новелл «Воспоминаний о Сократе» (Mem. IV 3, 7) содержится сводка аргументов в пользу существования богов на основании целесообразного устроения природы и самого человека, что свидетельствует о человеколюбии и благожелательности богов по отношению к людям.

Соч.: Xenophontis Opera omnia. Ed. E. С. Marchant. Oxf., 1900-1904 (repr. 1968); Xenophon. Greek text and engl. tr. by W. Miller et al. Vol. 1-7. Camb. (Mass.), 1960-1968. Рус. пер.: Ксенофонт. Сократические сочинения. Пер. С. И. Соболевского. М., 1935 (СПб., 1993); Киропедия. Агесилай. Пер. В. Г. Боруховича, Э. Д. Фролова. М., 1977; Гиерон, или Слово о тирании. Пер. А. А. Россиуса, - Лео Штраус. О тирании. СПб., 2006, с. 39-62.

Справочн. лит. и библ.: Index Socraticorum Xenophontis operum. Conscrip. A. R. Lopez et F. M. Garcia. Hldh., 1995; Bibliography of Editions, Translations and Commentary on Xenophon's Socratic Writings. Ed. by D. R. Morrison. 1988.

Лит.: Wood N. Xenophon's theory of leadership, - Class&Med 25, 1964, p. 33-66; Breitenbach Η. R. Xenophon von Athen. Stuttg., 1966; Strauss L. Xenophon's Socrates. Ithaca, 1972; Vander Waerdt P. (ed.). The Socratic Movement. Ithaca, 1994; Idem. Socratic Justice and Self Sufficiency, - OSAPh 11, 1993, p. 1-48; Patzer A. (ed.). Der historische Socrates. Darmst., 1987; Kahn Ch. Plato and the Socratic Dialogue: The Philosophical Use of A Literary Form. Camb.(Mass.), 1996; Xenophon and His World. Papers from a Conference held in Liverpool in July 1999. Ed. С Tuplin. Stuttg., 2004; Фролов Э. Д. Политические тенденции трактата Ксенофонта «О доходах», - Проблемы социально-экономической истории древнего мира. Сб. памяти акад. А. И. Тюменева. М.; Л., 1963, с. 204-221.

Куайн Уиллард ван Орман

КУАЙН (Quine) Уиллард ван Орман (1908—1997) — амер. философ, логик. Проф. Гарвардского ун-та (с 1948), где в 1931 окончил докторантуру под руководством А.Н. Уайтхеда. На формирование концепции К. большое влияние оказали М. Шлик, Р. Карнап и в целом идеи неопозитивизма, с которыми он познакомился во время поездки по Европе (1933) и, в частности, при встречах с членами Венского кружка. С 1934 К. в течение многих лет работал над одной из центральных проблем Венского кружка — вопросом о роли логики в обосновании математики. Участвовал во Второй мировой войне в качестве добровольца морской пехоты.

Полагал, что лишь с помощью строго науч. теории, а не философии, можно утверждать, какие объекты существуют, а какие нет. Но в отличие от представителей Венского кружка сам вопрос о существовании объектов не считал псевдовопросом: утверждения о существовании физич. объектов или их групп явл‑я осмысленными, а утверждения о существовании т.н. идеальных объектов (идей, слов, смыслов и т.п.) – бессмысленными. В философии математики отстаивал позицию «конструктивного номинализма». С нач. 1950‑х гг. развивал последовательную критику неопозитивизма, предметом к‑рой было в осн. жёсткое разделение всех высказываний на аналитические (истинность к‑рых следует из лингвистических оснований) и синтетические (истинность к‑рых проверяется в опыте). К. полагал, что в опыте вообще не может проверяться отд. предложение, а только их система, напр. теория или группа связанных между собой теорий («наши предложения о внешнем мире предстают перед трибуналом чувственного опыта не индивидуально, а только как единое целое»). Знание, по К., иерархически упорядочено, в нём существуют центральные (аналитические) и крайние (синтетические) элементы. Если система знаний расходится с данными опыта, то учёные более склонны изменять крайние элементы и сохранять центральные, в первую очередь принципы логики и математики. Осн. соч.: «Математическая логика» (1940), «Элементарная логика» (1941), «Методы логики» (1950), «Слово и объект» (1960), «Построение теории и её логика» (1963), «Онтологическая относительность и другие очерки» (1969), «Философия логики» (1970), «Теории и вещи» (1981), «Время моей жизни» (1986), «Поиск истины» (1990).

Основные работы К. в области логики посвящены построению аксиоматической системы, которая включала бы в себя логику классов и была бы непротиворечивой.

В философии математики К. придерживался позиций крайнего номинализма. Он ставил вопрос о возможности выразить все естественные науки на языке, в котором идет речь только о конкретных предметах, а не о классах, свойствах, отношениях и т.п. К. допускал возможность использования абстрактных понятий лишь в тех случаях, когда они служат вспомогательным средством, т.е. когда окончательный результат не содержит самих этих абстракций.

К. испытал влияние не только неопозитивизма, но и прагматизма и бихевиоризма. Появление в 1951 его статьи «Две догмы эмпиризма», содержавшей критику ряда основополагающих неопозитивистских идей, усилило в США интерес к новым тенденциям в аналитической философии, привнесло в последнюю элементы прагматизма. К. выступил, во-первых, против разграничения т.н. аналитических предложений, т.е. предложений логики и математики, зависящих только от значения составляющих их терминов, и синтетических (эмпирических) предложений, основывающихся на фактах, во-вторых, против редукционистского тезиса, что каждое осмысленное предложение эквивалентно некоторой конструкции из терминов, указывающих на непосредственный чувственный опыт субъекта. Источник этих «догм» К. видел в ошибочной установке рассматривать изолированные предложения, отвлекаясь от их роли в контексте языковой системы или теории. Данной установке он противопоставил холист-скую установку прагматизма. По К., проверке в науке подлежит система взаимосвязанных предложений теории, а не отдельные предложения, гипотезы. Этим объясняются устойчивость теории как таковой при столкновении ее с опытом, ее способность к самокоррекции на основе соглашений ученых. Философия, согласно К., принципиально не отличается от естественных наук, выделяясь лишь несколько большей степенью общности своих положений и принципов. Собственную позицию К. квалифицирует как натурализм, или научный реализм. К. доказывает, что «концептуальная схема» языка определяет структуру онтологии. При экспликации онтологической проблематики на языке экстенсиональной логики он формирует свой знаменитый тезис: «Быть — значит быть значением связанной переменной». Предпочтение одних онтологических картин другим объясняется сугубо прагматическими мотивами. С этим связан и тезис «онтологической относительности», в соответствии с которым наше знание об объектах, описываемых на языке одной теории, можно рассматривать лишь на языке др. теории, который, в свою очередь, должен рассматриваться в отношении к языку следующей теории, и так далее до бесконечности. Т.о. онтологическая проблематика замыкается на проблему переводимости языков (естественных или искусственных). Но «радикальный перевод», по К., является принципиально неопределенным, ибо предложения любого языка способны обозначать самые разные объекты, и способ их референции (указания на объекты) остается «непрозрачным» (неясным). В своей философии К. широко использовал данные лингвистики, антропологии, бихевиористской психологии (критикуя при этом психологический ментализм). Язык рассматривался им как важнейшая форма человеческого поведения, а наука — как один из путей приспособления организма к окружающей среде. К. ввел понятие «стимульного значения» — совокупности внешних стимулов, которые вызывают согласие или несогласие с произносимой фразой, и в этой связи исследовал проблему синонимии как тождества таких значений для говорящих на одном языке.

Слово и объект. М., 2000; A System of Logistic. Cambridge, 1934; Mathematical Logic. New York, 1940; Elementary Logic. Boston, 1941; From a Logical Point of View. A Logico-philosophical Essays. Cambridge, 1953; Method of Logic. New York, 1955; Word and Object. Cambridge; New York; London, 1960; The Ways of Paradox and Other Essays. New York, 1966; Ontological Relativity and Other Essays. New York; London, 1969; The Roots of References. La Salle, II, 1973; Theories and Things. Cambridge, 1981; The Time of My Life. Cambridge, 1985; Pursuit of Truth. Cambridge, 1990; From Stimulus to Science. Cambridge; London, 1995.

Американский философ: Интервью с Куайном и др. М.; Л., 1974; Kung G. Ontologie und logistische analyse der Sprache. Wien, 1963; Words and Objections: Essays on the Work of W. Quine. Dordrecht; Boston, 1975; Can Theories Be Refuted? Dordrecht; Boston, 1976; Orestein A. Willard van Orman Quine. Boston, 1977; Essays on the Philosophy of W.v.O. Quine. Hassocks (Sussex), 1979; The Philosophy of W.v.O. Quine. Carbondale, 1986.

Кудрявцев Виктор Дмитриевич

КУДРЯВЦЕВ Виктор Дмитриевич (род. 1828 – ум. 1891) – рус. Философ-богослов; носил прозвище Кудрявцев-Платонов (за пылкую приверженность Платону), доктор богословия (с 1873), с 1854 по 1891 – профессор Московской духовной академии, ученик Голубинского. Философия, по его мнению, есть наука о сущности, последнем основании и цели существующего; ею объединяются все науки, одушевляются, озаряются идеальным светом факты. Признавая началом познания и бытия идею всесовершенного Существа и рассматривая дуализ духа и материи как дифференцирование и поляризацию этой отличной от мира Высшей Силы, Кудрявцев как защитник системы трансцендентального монизма пытался заменить этим учением субстанциальный монизм материализма и идеализма, жертвующих то духом ради материи, то материей ради духа. Он критически относился к Канту, что выражалось гл. о. в неприятии кантовских доказательств бытия Бога; сочувственно – к философии Якоби, поскольку тот выдвигал элемент веры как способности познания сверхчувственного. Как и Соловьев, считал, что любовь есть истинное знание. С 1852 напечатал целый ряд работ по философии, гносеологии, естественному богословию, космологии и рациональной психологии. В его богословских работах речь идет об источниках идеи Бога, о религии, ее сущности и происхождении, о различных формах первобытной религии и о различных видах религиозного сознания, както: деизме, пантеизме, атеизме; значительное место отведено в статьях доказательствам бытия Бога. Все вопросы философии религии обстоятельно рассматриваются в духе православия. Осн. произв.: «Религия, ее сущность и происхождение», 1873; «Начальные основания философии», 1895; Собр. соч. в 3 тт., 1893-1894; «Введение в философию», 1901 (два последних соч. были удостоены Св. Синодом премии митрополита Макария).

Кузен Виктор

КУЗЕН (Cousin) Виктор (род. 28 нояб. 1792, Париж – ум. 12 янв. 1867, Канны) франц. философ; с 1814 – профессор в Париже. Развивал эклектическую философию, учил, что все философские системы содержат как истинные и долговечные, так и неистинные и преходящие элементы. К концу своей жизни он обращается к картезианству в его психологически окрашенной и тем самым смягченной форме. Занимал позицию между двумя школами – выступающей против метафизики шотл. школы (Юл, Гамильтон) и опирающейся на метафизику нем. школы (Шеллинг и Гегель – «два знаменитых друга», «deux illustres amis» Кузена) – и был настроен против сенсуализма и материализма. Его осн. работа – «Cours de l'histoire de la philosophie», 8 v., 1815-1829.

Кузнецов Валерий Григорьевич

КУЗНЕЦОВ Валерий Григорьевич (р. 1941) — специалист в области логики и философии науки; доктор филос. наук, проф. Окончил филос. факультет МГУ (1973), аспирант того же факультета (1976) и с этого времени работает на филос. факультете МГУ. В настоящее время — главный редактор жур. «Вестник МГУ. Сер. Философия». Основная проблематика исследований — логико-методологические аспекты герменевтического и феноменологического обоснования гуманитарных наук. В работах К. ставятся и решаются задачи реконструкции истории развития герменевтического метода, определения основных признаков герменевтической методологии стандарта в гуманитарных исследованиях, логико-семантического минимума понимания, этапов становления герменевтической логики. Обосновывается взгляд, согласно которому герменевтическое рассуждение есть мериологический вывод от части к целому (или наоборот), в основе которого лежит герменевтический круг; обосновывается возможность оформления особого раздела филос. знания — логической герменевтики; строится ряд логических систем для анализа конкретных текстов и отношений между некоторыми филос. категориями, что дает возможность эмпирического обоснования логической герменевтики. К. провел архивные исследования наследия Г.Г. Шпета, дал сравнительный анализ герменевтической феноменологии М. Хайдеггера и Шпета. Значительное место в исследованиях К. отводится философии права, где рассматриваются проблемы возникновения и развития права, его определение, филос. концепции этого важнейшего фактора общественной жизни людей, обосновывается принцип соответствия положительного права идее естественного права. Этот принцип имеет двойственное предназначение как для оценки действующего права, так и для его совершенствования и развития. Данный принцип тесно связан с дуалистической природой самого права: с одной стороны, право — явление производное, отражающее интересы и волю властных структур, экономически и политически господствующих групп, но с др. стороны, право — реально действующий механизм изменения существующего строя, его совершенствования и развития. С этой т.зр. право и гос-во — вечные и непреходящие моменты жизни человеческого общества.

Отражение противоречивости изменений средствами формальной логики // Вестник МГУ. Сер. Философия. 1976. № 5; Логико-семантический анализ понимания языковых выражений (в соавт.) // Вестник МГУ. Сер. Философия. 1984. № 1; Фрегевская интерпретация понятия «существование» // Вестник МГУ. Сер. Философия. 1984. № 6; Гносеологическая функция герменевтического понимания // Познание и язык. М., 1984; Проблема понимания языковых выражений в логико-семантической концепции Л. Витгенштейна // Вопросы философии. 1985. № 9; Логический анализ теории изменения и модальностей Аристотеля // Вестник МГУ. Сер. Философия. 1987. № 4; Становление герменевтического обоснования гуманитарных наук // Проблемы логики и методологии научного познания. М., 1988; О логических основаниях квантовой механики // Современные исследования по квантовой логике. М., 1989; Герменевтика и гуманитарное познание. М., 1991; Герменевтическая феноменология в контексте философских воззрений Густава Густавовича Шпета // Логос. М., 1991. Вып. 2; Герменевтика; Эволюция идей и современное состояние // Вестник МГУ. Сер. Философия. 1992. № 2; Философия: Учебник: В 2 ч. (в соавт.). М., 1996; Основания логики: Учебник (в соавт.). М., 1999; Философия: учение о бытии, познании и ценностях человеческого существования: Учебник (в соавт.). М., 1999; Die Interpretation des Begriffs «Existenz» mit Mitteln der nichtklassischen Logik // LMPS. M., 1983; Die Fregesche Interpretation des Begriffs der Existenz und die Geschichte ihrer Rezeption // Mathematische Forschung. Berlin, 1984. Bd 20.

Куклярский Федор Федорович

КУКЛЯРСКИЙ Федор Федорович (1870— 1923) — философ-ницшеанец. Отразил в своем творчестве обнажение противоречий и трагизм декадентского индивидуализма. Проделал путь от индивидуалиста-пессимиста к трансценденталисту, усматривающему преодоление человеческой самости в универсальном сверхсознании (подобное сочетание индивидуализма и солипсизма с трансцендентализмом встречается в философских набросках Скрябина). Нек-рые факты биографии К. известны благодаря письмам его к Розанову (1911—1913). Проживая в Сумском Посаде Архангельской губ. (работал на таможне), издает подряд 3 книги, вторая — "Последнее слово. К философии современного религиозного бунтарства" (1911) — арестовывается, а ее автор привлекается к суду за кощунство в печати. Примерно в 1912 г. К. переезжает в Петербург и проживает там, по крайней мере, до 1917 г., по протекции Розанова устроившись мелким чиновником в Управление земледелия и землеустройства. Рекомендуясь Розанову в первом письме к нему, К. пишет: "Могу без обиняков сказать, что я — ярый противник христианства и, пожалуй, Христа, но не знаю, насколько моя платформа близка к Вашей". Осн. кредо опальной книги К., написанной в виде афоризмов в подражание Ницше, выражено в последнем афоризме: "Каково же последнее слово человеку? Что ж! Если ты так хочешь его услышать, то оно, — это маленькое словечко, давно уж ищет открытых ушей: "сгинь!" От отрицания ценности мира (А. Шопенгауэр, Э. Гартман) к отрицанию ценности человека (М. Штирнер, Ф. Ницше, К. Н. Леонтьев) — такова, по мнению К., главная тенденция развития совр. философии. Интерес к Леонтьеву связан с представлением о нем как о мыслителе, "сатанизировавшем" христианство, однако в отличие от большинства критиков К. видит в этом его заслугу. Леонтьев, по его оценке, задавшись целью достичь чистоты веры, верует в существо, враждебное Богу (Гл. "Ф. Ницше и К. Леонтьев как предатели человека" из кн. "Осужденный мир (Философия человекоборческой природы)", 1912). В Розанове К. видел продолжателя Леонтьева, поскольку он "сатанизи-рует" христианство "путем апелляции к натуральным родовым инстинктам человека". Последующие работы К. свидетельствуют о более серьезном знакомстве его с совр. философией. В кн. "Философия   культуры" (1917) он выдвигает идею синтетической логики, к-рая создается философским сознанием, противопоставленным инстинкту и воле, омертвляющим мир в категориях непротиворечивой аристотелевской логики. Если науке, по К., свойственен  "абсолютистический" взгляд, то метод философии — "релятивистический", постоянно созерцающий шаткость и условность абсолютов. "Обратная" (синтетическая) логика   призвана   возвести   противоречивость и антиномизм философского познания в ранг закона. Непримиренность противоречий в мысли и в жизни (утверждение предполагает отрицание, бытие — небытие) требует выработки трагического миропонимания: противоречие между научным, философским и религиозным взглядами на мир должно быть включено в каждую из областей познания. В рус. художественной и литературной традиции К. видит высший опыт "трагического   миропонимания",  к-рый  олицетворяется "пламенеющими образами и идеями Ивана Карамазова Достоевского, "Демона" Врубеля и "Мистерии" Скрябина". К. разделяет леонтьевскую интуицию близости гибели Европы под тяжестью культурных сокровищ и создания самобытного рус. культурного типа. Проблема преодоления человека остается и в этой книге, но постольку, поскольку совр. человек "довлеет себе и чужд касаний мирам иным". Идеал обретения подлинной индивидуальной свободы К. связывает с приобщением "я" человека к "я космическому". Кн. "Критика творческого сознания (Обоснование антиномизма)" (1923) знаменует возвышение внутреннего созерцания над понятийной рефлексией и перемещение акцента в идее преодоления человека в план трансцендентализма, универсализации сознания. К. заявляет о необходимости расширения индивидуально-логического поля зрения до всеисчерпывающей полноты кругозора универсального субъекта; индивидуальное сознание преодолевает свою человеческую ограниченность, принимая аксиоматические основания синтетической логики. К. посвящает отдельную главу рассмотрению феноменологии Гуссерля, но видит слабую сторону понимания им эйдетической интуиции в его "платонизме", в ограничении объектов этой интуиции одной "сущностью" и "абсолютным бытием", что, по его мнению, сужает подлинный объем интуиции. На контртитуле этой последней книги К. указаны подготовленные к печати его труды: "Искания и достижения (Путь к творческому всемогуществу)", "Отблески" (Сборник философских и публицистических статей), "Книга о России (Размышления)", однако об их выходе в свет, а также о судьбе архива К. сведений нет.

Соч . : Философия индивидуализма. Спб., 1910; Последнее слово. К философии современного религиозного бунтарства. Спб., 1911; Осужденный мир (Философия человекоборческой природы). Спб., 1912; Философия культуры. Идеалы человеческой культуры в свете трагического миропонимания. Кн. 1: Культура и познание. Пг., 1917; Критика творческого сознания (Обоснование антиномизма). Ч. 1 // Труды Философского общества при Государственном институте народного образования. Чита, 1923. Т. 1; К. Леонтьев о "среднем европейце" // Новое время. 1912.; Рец. на кн.: Памяти К. Н. Леонтьева: Литературный сборник. Спб., 1911 // Логос. 1912—1913. Кн. 1—2.

Кули Чарльз Хортон

КУЛИ (Cooley) Чарльз Хортон (] 864—1929) — амер. социолог, один из основоположников направления символического и нтер а кц и о н и з м а и теории малых групп. Основным трудом К. является кн. «Человеческая природа и социальный порядок» (1902). Отвергая натурализм предшественников, К. не отбрасывает общемировоззренческие представления о единстве природной и социальной эволюции. Природу человека К. понимает как единство определенного набора «бесформенных импульсов и способностей», передаваемых с помощью механизмов наследственности, и социальной природы, вырабатываемой во взаимодействии в первичных группах. К. впервые провел различие между первичными группами (семья, детские группы, соседство, местные общины) — основными общественными ячейками, в которых происходят социализация человека, формирование личности, и вторичны ми общественными группами (классы, нации, партии). Первичные группы не независимы от вторичных, но являются более устойчивыми по отношению к макросоциальным изменениям.

Личность, согласно К., — совокупность психических реакций человека на мнение о нем окружающих людей. Особенно важную роль такие реакции играют в раннем развитии ребенка, когда именно через восприятие др. людей формируются его идеи и представления о самом себе, выливающиеся затем в стабильную концепцию собственной личности. Общество рассматривается К. как отношения между личностями, т.е. как отношения между «представлениями людей обо мне и моим самосознанием». Теория «зеркального Я» основывается на представлении о социальной реальности как процессе взаимодействия между индивидами.

Теория малых групп и теория «зеркального Я» в дальнейшем во многом определили развитие социальной психологии, теории социализации, ролевой теории личности, некоторых отраслей микросоциологии: социологии личности и социологии малых групп, социологии общностей и т.д.

Человеческая природа и социальный порядок. М., 2000. Human Nature and Social Order. New York, 1902; Social Organization. New York, 1909.

Кумарила Бхатта

КУМАРИЛА БХАТТА (санскр. Kumarila Bhatta) — наиболее значительный и влиятельный философ мимансы, основатель одной из двух ее основных школ, сыгравший первостепенную роль в ренессансе раннесредневекового индуизма и в вытеснении буддизма из Индии. К.Б. — постоянный оппонент др. ведущего мимансака, его современника Прабхакары. Деятельность К.Б. приходится на 7 в., местом его рождения считается Юж. Индия. К.Б. принадлежат четыре сочинения — стихотворные комментарии к «Мимансасутра-бхашье» Шабарасвамина.

«Шлокаварттика» («Истолкование в стихах») первой части I раздела «Мимансасутра-бхашьи» — капитальный труд в 25 главах. «Тантраварттика» («Истолкование учения») и «Туптика» («Золотое истолкование») — представляют собой стихотворные комментарии к «Мимансасутра-бхашье»: первый охватывает первые три раздела сутр мимансы, второй — девять остальных. К.Б. отстаивает безначальность Вед, которая гарантирует их истинность, приводит новые обоснования в пользу «природного» характера связи между словом и референтом, анализирует значение предложения. К.Б. подвергает критике основные доктрины буддистов, в т.ч. учение о мгновенности сущего (как отрицающее причинность), а также теорию значений слов как отрицаний др. значений и отождествление средства и результата познания (см.: Дигнага). В противовес най-яикам, отстаивавшим опосредованный критерий истины (логическая верификация), К.Б. настаивает на ее самодостоверности (уверенность в истине не требует никаких «внешних» обоснований). Вопреки вайшешикам, видевшим в соотношении универсалии и конкретного предмета реляцию присущности, он предлагает считать здесь актуальным отношение тождества-в-раз-личии. Однако многое К.Б. и заимствует у вайшешиков — прежде всего их категориальную систему (см.: «Падартхадхармасанграха»). К.Б. разрабатывает учение о двух ступенях восприятия — первоначального отражения и конкретной перцепции, включающей номинацию объекта, — снова вопреки буддистам, проложившим между чувственным и дискурсивным познанием непроходимый ров. Восприятие мира дает в принципе правильную его картину, которая не отменяется ошибками, являющимися результатом лишь некорректных субъектно-предикативных реляций. Ни один источник знания, по К.Б., не позволяет убедиться в существовании Божества (атомы могут «собираться» в протяженные тела и без его участия — действием автономного закона кармы), но все они позволяют обосновать существование Атмана как необходимого субстрата внутренних состояний и действий. К.Б. демонстрирует, вопреки своему фундаментализму, и относительно «широкий подход»: сама широта разномнений является полезной для поисков истины, выявляемой в сопоставлении различных воззрений.

Дхарма — это набор правил, которые изложены в священных текстах и рассматриваются в зависимости от времени, места и особых условий, т.е. контекстно, а потому не могут быть дедуцированы из общезначимых предписаний. Над священными текстами нет стороннего арбитража, даже в виде общезначимых норм типа императива невреждения-ахимсы (в перспективе которых ведийский ритуализм подвергался критике джайнами, буддистами и санкхьяиками) потому, что эти тексты являются «источником дхармического сознания»: обет бодхисаттвы, при всей его «этичности», есть лишь самообман и нарушение дхармы. Вместе с тем К.Б., как последовательный апологет ведизма, пытается показать, что даже эти ложные учения имеют истоки в Ведах: сама идея ахимсы прослеживается в ведийских предписаниях, а буддисты с джайнами, как неблагодарные дети добродетельных родителей, не признают их заслуг и расхищают их наследие.

К.Б. написал также «Брихаттику» («Великий комментарий»), фрагменты которого цитируются в «Таттвасанграхе» буддиста-виджнянавадина Шантарак-шиты (VIII в.). К.б. — основатель влиятельнейшего направления в мимансе, школы «бхаттов».

D'Sa F.X. Sabdapramanyam in Sabara and Kumarila. Vienne, 1980.

Кумберленд Ричард

КУМБЕРЛЕНД (Cumberland) Ричард (род. 15 июля 1631, Лондон – ум. 9 окт. 1718, Питерборо) – англ, философ, епископ англиканской церкви. В противоположность Гоббсу считал движущей силой человеческого поведения не эгоизм, а дарованную Богом склонность к деятельному проявлению воли. Высшей этической задачей считал содействие всеобщему благоденствию. Осн. произв. – «De legibus naturae», 1672.

Кун Томас Сэмюэл

КУН (Kuhn) Томас Сэмюэл (1922‑1996) – амер. философ и историк науки, один из лидеров постпозитивистской филос. науки. Родился в Цинциннати. Получил образование в Гарварде и работал некоторое время в радиоисследовательской лаборатории. Но его привлекала научная работа, и в 1961 г. он стал профессором истории науки в университете Беркли, а с 1964 г. - в Принстоне.

Широкую известность получила его концепция историч. динамики науч. знания, изложенная в кн. «Структура научных революций» (1962). История науки представлена в ней как чередование эпизодов конкурентной борьбы между различными науч. сообществами. Основой формирования науч. сообщества является принятие его членами определенной модели науч. деятельности – мировоззренческих установок, методологических норм, ценностных критериев, стандартов мышления и даже поведения. В границах этой модели (парадигмы или «дисциплинарной матрицы») происходит постоянная кумуляция решений науч. «задач‑головоломок». Господство определённой парадигмы – это период «нормальной науки». Он заканчивается, когда парадигма разрушается изнутри вследствие «аномалий» (проблем, неразрешимых в её границах). Наступает кризис, или «революционный» период, когда создаются новые парадигмы. Предпочтение одной из них завершает кризис, что явл‑я началом нового «нормального» периода, и весь процесс повторяется вновь. К. выступил против как антиисторизма неопозитивистов, так и критического рационализма постпозитивистов (Поппер и др.). Их неизменные критерии научности и рациональности К. отвергал, полагая, что они относительны: каждая парадигма определяет свои стандарты рациональности, и проблема демаркации (разграничение науки и ненауки) решается каждый раз заново с утверждением новой парадигмы. По К., не существует фактов, независимых от парадигмы. Овладев ею, члены научного сообщества «видят мир» сквозь её призму. Не по фактам оценивают теорию, а теория наделяет смыслом те или иные факты. К. полагал, что парадигмы «несоизмеримы»: знания, накопленные предыдущей парадигмой, просто отвергаются после её крушения, а научные сообщества вытесняют друг друга. Прогресс, следовательно, происходит лишь в период «нормальной науки», где его критерием является количество решённых проблем. Осн. соч.: «Коперниканская революция» (1957), «Структура научных революций» (1962), «Теория чёрного тела и квантовая прерывность. 1894‑1912» (1978).

Кун различает два периода в развитии науки - «нормальную» науку и «революционную». «Нормальный» период науки протекает в спокойном русле, в виде своеобразной иерархии, посредством накопления определенных знаний, решения проблем, научных «головоломок». В этот период любая научная теория функционирует как парадигма, т.е. как совокупность определенных научных установок, которых придерживается конкретное научное сообщество.

Затем в развитии «нормальной» науки наступает такой момент, когда существующая парадигма не выдерживает «натиска» аномалий, т.е. проблем, которые не решаются в рамках существующей парадигмы, и возникает кризис, революционный период в развитии науки, происходит смена парадигмы. Революция в науке приводит в результате конкурентной борьбы к победе одной из вновь возникших парадигм, что свидетельствует о наступлении нового «нормального» периода в развитии науки.

До Куна философы и историки рассматривали развитие науки с известной долей идеализации. Было общепризнано, что наука представляет собой систематическое развитие рациональной мысли, последовательное накопление положительных знаний. Однако Кун показал, что она является менее рациональной деятельностью, чем предполагалось ранее.

Анализ Куна вводит новый подход к пониманию того, на чем основывается доказательность и верность принятой парадигмы. В докуновский период считалось, что это доверие опирается на баланс эмпирических оснований и логической аргументации. Однако Кун показал, что ведущие парадигмы, которых придерживались в науке, первоначально не были обоснованы ни на эмпирическом, ни на дедуктивном уровне. Принятие их скорее представляло собой воображаемый прыжок, который ученые не могли полностью объяснить.

Кун вводит понятие «несоизмеримости» старых и новых научных точек зрения. По его мнению, не существует абсолютных критериев рациональности при определении научного знания, как это утверждали неопозитивисты. Между парадигмами нет общих основ, и поэтому между различными научными сообществами ведется конкурентная борьба. Каждая вновь устанавливаемая парадигма вводит свои критерии рациональности, свои стандарты отличия науки от ненауки, так как не существует фактов, которые не зависят от их истолкования определенной парадигмой. Таким образом, нейтрального языка наблюдений, о котором говорили неопозитивисты, нет.

Работа Куна имела большое значение для исторического понимания науки, деятельности ученых и социологического анализа науки о науке. Однако концепция Куна не является абсолютно истинной во всех случаях развития науки.

Кун Хельмут

КУН (Kьhn) Хельмут (род. 22 марта 1899, Любен, Силезия – ум. ?) – нем. философ, профессор Мюнхенского ун-та. Занимался проблемами метафизики, эстетики и древнегреч. философии, пытался преобразовать метафизику в направлении экзистенциализма. Осн. произв.: «Die Kulturfunktion der Kunst», 2 Bde., 1931; «Sokrates – ein Versuch ьber den Ursprung der Metaphysik», 1934; «A History of Esthetics» (совместно с К. Гилберт), 1950 (рус. пер. «История эстетики», М., 1960); «Begegnung mit dem Nichts – ein Versuch ьber Eksistenzphilosophie», 1950.

Куницын Александр Петрович

КУНИЦЫН Александр Петрович (1783, с. Кой Кашинского уезда Тверского наместничества — 1(13). 07. 1840, Петербург) — социальный мыслитель, правовед. Получил образование в Петербургском педагогическом ин-те, Гейдельбергском и Гёттингенском  ун-тах. С 1811 г. — адъюнкт-проф. в Царскосельском лицее, где его лекции слушал Пушкин, а также будущие декабристы. В 1817—1821 гг. — проф. петербургского Главного педагогического ин-та, преобразованного впоследствии в ун-т. В 1840 г. — директор Департамента духовных дел. Социологические и правовые взгляды изложены в работах "Изображение взаимной связи государственных сведений" (1817), "Право естественное" (ч. 1—2, 1818—1820), в курсах лекций в ун-те и лицее. Развитие человека, считал К., имеет своим началом его "естественное состояние", к-рое затем сменяется общественно-государственным.  Причем основой появления государства является духовная (разумная) сторона "природы человека", именно благодаря ей заключается общественный договор, целью к-рого становится охрана свободы человека. Разум призван руководить чувственной природой человека с помощью "нравственной философии", формулирующей законы по охране его свободы.  Нравственная философия порождает нравоучение, в к-ром излагаются "законы   внутренней свободы", и нравоучение, в к-ром "предлагаются законы внешней свободы или законы права". Вся эта конструкция создается К. для обоснования необходимости и правомерности свободы и неправомерности угнетения человека человеком: "Сохранение свободы есть общая цель всех людей, которую могут они достигнуть только соблюдением взаимных прав и точным исполнением обязанностей". По К., все, что препятствует человеку быть свободным, подлежит "механическому принуждению", т. е. насильственному устранению, как нарушающее "закон разума". По той же причине осуждаются и международное насилие, войны, колониализм. Различая равенство "естественное" и "политическое", К. различал и право "первоначальное" и "производное"; первое определяется природой человека, второе — общественными законами. Признавая частную собственность священной и неприкосновенной, К. не распространял этот принцип на 'право владения др. людьми: "никто не может приобресть права собственности на другого человека ни противу воли, ни с его на то согласия; ибо право личности состоит в свободе располагать самим собою". К. осуждал "ужасы революции", склоняясь в своих политических симпатиях в сторону конституционной монархии. Кн. К. "Право естественное" была изъята как противоречащая "истинам христианства". Характерен отзыв о ней гонителя прогрессивных университетских профессоров Д. П. Рунича: "вся книга есть не что иное, как пространный кодекс прав, присвояемых какому-то естественному человеку, и определений, совершенно противоположных учению Св. Откровения. Везде чистые начала какого-то непогрешающего разума признаются единственно законною поверкой побуждений и деяний человеческих".

Соч.: О вкусе // Соч. студентов Спб. Пед. ин-та по части эстетики. Спб., 1806; Право естественное. Спб., 1818—1820. Ч. 1—2; Энциклопедия прав // Избр. социально-политические и филос. произв. декабристов. М., 1951. Т. 1.С. 591—654.

Лит.: Смирнов Ф. Н. Мировоззрение А. П. Куницына // Вестник МГУ. Сер. 8. 1963. №5.

Курбский Андрей Михайлович

КУРБСКИЙ Андрей Михайлович (ок. 1528 — май 1583, м. Миляновичи близ Ковеля, Литва) — мыслитель, писатель, переводчик. К. происходил из рода Смоленско-Ярославских князей и по женской линии был в родстве с царским домом. С 1549 по 1564 г. находился на царской службе, затем бежал в Литву. В молодости К., по всей видимости, был связан с московскими книжниками и получил широкое образование. Особенно большое влияние на него оказал Максим Грек, к-рого он называл своим учителем. К. приписывается даже авторство одного из "Сказаний о Максиме Греке". Число соч. московского периода было невелико: три письма к старцу Псково-Печерского монастыря Вассиану Муромцеву, "Ответ о правой вере Ивану многоученому", два "Жития Августина Гиппонского". К. был последовательным приверженцем православной ортодоксии и активным борцом с латинскими и еретическими влияниями. Он всегда выступал против надвигающейся церковной унии и написал даже компилятивную "Историю  о  осьмом  соборе" с откровенными выпадами против папства. Т., наз. "литовская переписка" (с литовскими сторонниками православия) с ее антилатинским и антиреформаторским пафосом входит в "Сборники Курбского". Находясь в Литве, К. начал свою знаменитую переписку с Иваном Грозным, в к-рой нашли отражение его политические и отчасти историософские взгляды. Заключительным итогом этой переписки можно считать соч. К. "История о великом князе Московском" (1573). В своем имении Миляновичи К. организовал скрипторий, где переводились и переписывались соч. отцов вост. церкви. Уже в преклонном возрасте К. начал изучать лат. язык и сам занялся активной переводческой деятельностью по особой программе, сформулированной в предисловии к "Новому Маргариту". Им было переведено содержащее основы вост. православия соч. Иоанна Дамаскина "Небеса" ("Источник знания"), дополненное др. его соч. К. написал к нему предисловие. Особое внимание обращает на себя перевод соч. "О силлогизме" Иоганна Спангенберга, к-рый был учеником М. Лютера. Этот перевод К. играл своеобразную роль дополнения к переводам из Иоанна Дамаскина и свидетельствовал об интересе его к "внешней философии" как необходимом элементе христианской образованности. Общим итогом религиозно-философской характеристики К. можно считать тот факт, что в борьбе с католицизмом и протестантизмом он обратился к уже существующей в недрах рус. культуры философской традиции неоплатонизирующего аристотелизма, подкрепленного авторитетом философствующего богословия Иоанна Дамаскина.

Соч.: Переписка с Иваном Грозным: Сказания князя Курбского. Спб., 1868; История о великом князе Московском. М., 1868; Соч. Т. 1 (Соч. оригинальные). Спб., 1914.

Лит.: Иванцов Н. Д. Жизнь князя Курбского в Литве и на Волыни. Киев, 1849. Т. 1—2; Гаврюшин Н. К. Научное наследие А. М. Курбского // Памятники науки и техники, 1984. М., 1986; Словарь книжников и книжности Древней Руси. М., 1988. Вып. 2 (2-я пол. XIV-XVI вв.), ч. 1.

Кутюра Луи

КУТЮРА (Couturat) Луи (род. 1868, Париж – ум. 1914, там же) – франц. философ. Известен своими трудами в области теории познания и логики (в духе Гуссерля); является одним из основателей современной математической логики; исследовал начала математической логики у Лейбница. Осн. работы: «Les principes des mathematiques», 1905; «La logique de Leibniz d'apres des mss. inedits», 1901.

Кьеркегор Серен

КЬЁРКЕГОР (Kierkegaard) Серен (род. 5 мая 1813, Копенгаген – ум. 11 нояб. 1855, там же) – дат. философ и теолог, считающийся предшественником экзистенциализма. Домашняя атмосфера, в которой он рос, была проникнута христ. сознанием вины (его отец проклял Бога). Вероятно, от отца он унаследовал склонность к меланхолии, которую в ранний период скрывал от себя и других под маской сарказма и иронии. К 1841 относится расторжение его помолвки с семнадцатилетней Региной Ользен (описанное в «Die Stadien auf dem Lebensweg», 1845) и присуждение ему степени магистра за работу «Ьber den Begriff – mit steter Bezugnahme auf Sokrates». B 1841 в Берлине Кьёркегор слушал Шеллинга; позднее же резко выступал против него и Гегеля и проповедовал «неуместность» философии как чистой теории абсолютного духа для существующей деятельности и для реального существования человека. Ибо, только принимая во внимание эту реальность и возможность человеческого бытия, философия имеет смысл. Универсально-онтологический вопрос о бытии также мог приобрести философский смысл только благодаря решительному сосредоточению внимания на вопросе о человеческом существовании. Это действительно осн. процесс и осн. стремление современной философии существования. Кьёркегор прославился своей работой «Entweder-Oder» (2 Bde., 1843). Кьёркегор всегда описывает «разбитое» и бессмысленное бытие мира, ответом на которое должны быть страх и отчаяние («Der Begriff der Angst», 1844). Он выступает против всякой попытки опереться, сослаться на внешний мир (такая попытка может иметь лишь «эстетический» характер), он не доверяет ответственному перед самим собой «внутреннему», т.е. «эстетическому», и рекомендует, чтобы индивид полностью отдал себя на волю Бога; для Кьёркегора это – жизнь в «религиозном» и, конечно, также в «парадоксальном» («Christliche Reden», 1848). При этом он полностью отрицает официальное христианство христ. народов, изменившее требованию, которое вполне ясно предъявляет истинное христианство: думать «экзистенциально», т.е. исходя из подлинного существования, жить согласно абсолютному, быть беспредельно преданным христ. истине, даже если это грозит мученической кончиной. С именем Кьёркегора связаны понятия диалектической теологии экзистенциализма.

Философские воззрения Кьеркегора возникли как своего рода реакция на творчество Гегеля. Он резко выступал против идей последнего, критикуя его за субъективизм, попытку рассматривать индивида в качестве субъекта исторического процесса, являющегося проявлением абсолютного духа. Эта позиция определялась Кьеркегором как стремление исключить самостоятельность и свободу личности, снять с нее ответственность за свои действия. Кьеркегор стремился противопоставить гегелевскому пониманию личности свое понимание, которое было связано с абсолютной свободой личности. Он освобождал личность от каких-либо зависимостей - от природных связей, общественных влияний и других отношений, которые связывают человека с другими людьми. Только освободившись от всего внешне существующего, человек может обрести ту индивидуальность, которая определяет его как личность. В этом отношении личность способна принять на себя ответственность за себя и за совершаемые действия.

Для Кьеркегора важны лишь формальные определения тех понятий, которые он рассматривает: свобода, личность, выбор. Свобода, по его мнению, это свобода решения, выбора «или - или» (одна из работ Кьеркегора так и называется «Или - или»). Здесь Кьеркегор рассматривает не содержание, которое охватывается понятиями «свобода» и «выбор», а лишь сам факт выбора, или, как он сам говорил, «лишь действительность акта выбора». Этот акт, обособленный от какого-либо содержания, имел для Кьеркегора метафизическое значение: сделав выбор, «душа остается наедине с собой, уединяется от всего мира и созерцает в отверзтых небесах самое Вечную Силу».

Здесь учение Кьеркегора принимает религиозную окраску, так как созерцание «Вечной Силы» - это причащение к Богу, индивидуальная свобода растворяется в Боге. Бог у Кьеркегора гарантирует индивидуальный выбор личности, т.е. гарантирует общезначимость этических поступков отдельной личности.

В противовес гегелевской количественной диалектике Кьеркегор выдвигает свою собственную, субъективную, качественную диалектику. Эта диалектика, по Кьеркегору, должна учитывать лишь качественные предпосылки, которые неисчисляемы, невыразимы, так как являются интимно-личностными переживаниями. К ним прежде всего относится страх. «Страх» - это такое бытие, которое противопоставлено свободе, начальная характеристика бытия, существования. Страх выражает сущность личности, ее свободу перед лицом смерти. Он - интимнейшее переживание и является истинным существованием личности, в противоположность неистинному. Истинное существование личность не может передать никому другому, а неистинное может разделить с другими. Таким образом, качественная диалектика Кьеркегора выявляет иррациональное содержание личности и противопоставляет его рациональному. Основой личности выступает ее иррациональное содержание, которое нельзя мыслить.

Качественная диалектика для Кьеркегора - средство, которое позволяет связать личность с Богом, так как только через отношение к Богу сохраняется личность. Человек проходит на пути к Богу три стадии существования: эстетическую, когда человек живет лишь переживаниями минуты, этическую, когда он живет заботой о будущем, и религиозную, когда он живет ощущением вечности. «Эстетическим началом может назваться то, благодаря чему человек является непосредственно тем, что он есть; этическим же то, благодаря чему он становится тем, чем становится». На эстетической стадии человек в силу отчаяния и неудовлетворенности отказывается от дальнейшего познания и обретения истины своего существования, достигая тем самым цельности и остроты эмоционального наслаждения. Однако на этой стадии еще нет истинного отчаяния. Истинное отчаяние приходит лишь на этической стадии. Это отчаяние приводит человека к религиозной стадии, на которой он осознает религиозное значение своей личности.

Кьеркегор не был известен при жизни и даже несколько десятилетий после смерти. В XX в. с 20-х годов к его творчеству обращается экзистенциализм, а также протестантская диалектическая теология.

Осн. произв. вошли в собр. соч. «Samlede vaerker», Bd. 1-20, 19621964; «Papirer», Bd. 1-16, 1968-1978; на рус. языке: «Наслаждение и долг», 1894; «Несчастнейший» – в «Северных сборниках», кн. 4, СПБ., 1908.

Кэрролл Льюис

 Льюис Кэрролл (1832–1898) — английский писатель, математик, философ, священнослужитель, фотограф. Стал известен на весь мир благодаря своим увлекательным историям о путешествиях маленькой девочки Алисы — «Алиса в Стране чудес» и «Алиса в Зазеркалье». 

Чарльз Латуидж Доджсон (настоящее имя Льюиса Кэрролла) появился на свет 27 января 1832 в деревушке Дарсбери, графство Чешир, в семействе приходского священника. В семье подрастало еще 11 детей, и со всеми братьями и сестрами Чарльз имел теплые отношения.

Мальчик рос умным и сообразительным, но по религиозным меркам имел серьезный недостаток — писал левой рукой. Отец, который занимался образованием Чарльза, применял достаточно жесткие меры, чтобы отучить сына от этой пагубной, как он считал, привычки. В итоге будущий писатель на всю жизнь получил психологическую травму, став заикаться.

В возрасте 12 лет Чарльз поступил в частную грамматическую школу, а спустя время перевелся в школу Рагби, где продемонстрировал способности к математике и богословию.

В этот период Чарльз увлекся рисованием и все свободное время писал картины. Он даже отправил несколько своих работ в одно крупное издательство, но там их не приняли. Тогда Чарльз открыл для себя новый вид искусства — фотографию. Особенно он любил фотографировать лица людей и снимал всех подряд: братьев, сестер, родственников, друзей, просто знакомых людей.

В 1850 году Чарльз был зачислен в престижный колледж Крайст-Черч при Оксфордском университете. Учился он неважно, но руководство закрывало глаза на это ввиду блестящих математических способностей студента.

Чарльзу удалось получить степень бакалавра и выиграть конкурс на чтение лекций по математике в родном колледже. Молодой человек считал эту работу скучной, но она приносила ему стабильный доход, и он проработал на этой должности в течение следующих 26 лет.

Ввиду того, что в Англии в XIX веке высшие учебные заведения были тесно связаны с религией, Чарльзу пришлось принять духовный сан. Благодаря этому шагу он смог остаться на должности лектора.

Переломным в судьбе будущего писателя стал 1856 год. Если кратко, именно тогда в Крайст-Черч сменилось руководство, и директором колледжа стал Генри Лиделл. Чарльз быстро завел дружбу с ним и его семьей. Одна из дочерей Лиделла, Алиса, вдохновила Чарльза на написание сказочной истории, прославившей его на весь мир.

Чарльз любил рассказывать сказки детям Лиделла и однажды сочинил им историю про маленькую девочку Алису, которая упала в кроличью нору. Эта сказка так понравилась детям, что они уговорили своего друга написать ее.

Еще во время обучения в колледже Чарльз начал писать стихи и короткие рассказы, отсылая их в различные журналы под псевдонимом Льюис Кэрролл. Под этим же псевдонимом в 1865 году он опубликовал сказку «Алиса в Стране чудес», которая моментально стала очень популярной.

Не теряя времени, Льюис Кэрролл приступил к работе над продолжением и в 1871 году опубликовал «Алису в Зазеркалье». Несмотря на то, что книги были написаны для детей, автор затронул в них немало важных философских проблем. Именно поэтому произведения Кэрролла столь популярны среди взрослых и детей на протяжении многих лет.

В дальнейшем Льюис Кэрролл написал и другие произведения: «Охота на Снарка», «История с узелками», «Что черепаха сказала Ахиллу» и другие. Но ни одно из них не смогло конкурировать с историями про девочку Алису.

Льюис Кэрролл всю жизнь провел холостяком, у него не было детей. Писатель вел активную светскую жизнь, был увлекающейся натурой. Главным его хобби была фотография. С не меньшим удовольствием Кэрролл рисовал, играл в шахматы. Не забывал писатель и о любимой математике: на протяжении всей жизни он публиковал научных трудов по математике под собственным именем.

Скончался Льюис Кэрролл 14 января 1898 года в возрасте 65 лет. Причиной смерти стала пневмония.

Кюльпе Освальд

КЮЛЬПЕ (Kьlpe) Освальд (род. 3 авг. 1862, Кандау, Курляндия – ум. 30 дек. 1915, Мюнхен) – нем. психолог и философ; в 1894-1909 – профессор в Вюрцбурге, с 1912 – в Мюнхене; представитель критического реализма; занимался поисками психологического основания теории познания. По Кюльпе, акт сознания способствует реализации объекта, т.е. раскрытию его в переживании субъекта; этот акт может наблюдаться лишь после своего свершения, а именно посредством ретроспективной рефлексии. Связывал экспериментально-психологическое исследование, в частности высших психических процессов, с методом самонаблюдения (см. Вюрцбургская школа). Осн. произв.: «Einleitung in die Philosophie», 1895 (рус. пер. «Введение в философию», СПБ., 1901); «Die Realisierung. Ein Beitrag zur Grundlegung der Real Wissenschaften», Bd. I, 1912, Bd. II, III, 1920-1923; «Ьber die moderne Psychologie des Denkens» (рус. пер. «Современная психология мышления» – в сб. «Новые идеи в философии», СПБ., 1914, № 16); «Vorlesungen ьber Psychologie», 1920; «Grundlagen der Дsthetik», 1921; «Vorlesungen ьber Logik», 1923.


email: KarimovI@rambler.ru

Адрес: Россия, 450071, г.Уфа, почтовый ящик 21