Главная

Персоналии

Н

Навсифан с Теоса	НАВСИФАН (Ναυσίφάνης) с Теоса (2-я пол. 4 в. до н. э.), представитель античного атомизма, ученик Анаксарха из Абдеры (ок. 380-320), последователя Метродора Хиосского. Согласно D. L. IX 69, Н. также слушал скептика Пиррона (365-275), некоторое время бывшего в числе учеников Анаксарха; вместе с Тимоном из Флиунта и Гекатеем из Абдеры он назван у Диогена «пирроновцем». Античные авторы, выстраивая линию преемства от Демокрита до Эпикура, заключительным соединительным звеном в ней видят Н. (см.: Clem. Strom. I 14, 64, ср. также D. L. IX 34-Х). Н. важен как представитель последемокритовского атомизма, включавшего элементы скептического учения. О Н. как учителе Эпикура сообщают Цицерон (Nat. D. I 73), Диоген Лаэртий (D. L. X 13, со ссылкой на Аполлодора; X 7-8), Климент Александрийский (Strom. I 14, 64) и др., в т. ч. Суда (s. ν. Επίκουρος, Ε 2404); вместе с тем известно об отрицании самим Эпикуром этого ученичества (см. D. L. X 13. 15), по крайней мере его пользы и философской значимости. Цицерон, напротив, говорит, что Эпикур не отрицал, что слушал Н., но «осыпал его всякими ругательствами» (Nat. D. I 73); Секст Эмпирик приводит часть высказываний о Н., цитируя его «Письмо к философам Митилены» (Adv. math. I 2), из которых, во всяком случае ясно, что Эпикур действительно слушал Н. в ранней молодости, предпочитая учебе веселое гулянье с товарищами. Фрагменты писем Эпикура с Н. см. также у D. L. X 8. Предполагается, что Эпикур слушал Н. сразу после первых уроков философии у платоника Памфилия; школу Н. на о. Теос он посещал с 327 по 324 (см. ст. Эпикур). В биографии Пиррона у Диогена Лаэртия говорится, что «Эпикур часто расспрашивал его [Н.] о Пирроне» (IX 64, 7). По словам Секста Эмпирика, Н. «серьезно занимался науками, особенно риторикой» (Adv. math. I, 2). О сочинениях его, однако, почти ничего не известно за единственным исключением. Н. был автором соч. «Треножник» (Τρίπονς, «Триподий»), в котором излагалась этика, физика и логика. В каждой из частей «Треножника» еще с древности усматривали источник некоторых философских утверждений Эпикура. Логическая часть - вероятный источник «Каноники» Эпикура (согласно Аристону Хиосскому, apud D. L. Χ 14). В этике Η. приписывается введение термина «несмутимость» (άκαταπληξία) (DK75 В 3 = Clem. Strom. И, 21, 130) вместо демокритовской «неустрашимости» (άθαμβίη), - эпикуровская «невозмутимость» (атараксия) продолжает тот же ряд терминов-синонимов. О физической части «Треножника» содержательных откликов не сохранилось, однако у Диогена Лаэртия среди маргинальной информации об антипатии между Эпикуром и Н. можно найти сведения (источником которых назван порвавший с Эпикуром Тимократ, брат Метродора) о том, что в своем главном натурфилософском сочинении «О природе» Эпикур много полемизирует, и особенно активно с H. (D. L. X 7, 10-11). В круг интересов Н. входили также математика, музыка и риторика. Представления Н. о риторике критически обсуждаются в трактате эпикурейца Филодема из Гадары «О риторике» (см.: DK75 В 1-2). Фрагм.: DK И, 246-250 (test. 1-9S fr. 1-4). Лит.: Longo Auricchio Ε Nausifane nei papiri ercolanesi, - Ricerche sui papiri ercolanesi, dir. da F. Sbordone. T. I. Nap., 1969, p. 7-21; Longo Auricchio F., Tepedino GuerraA. Per un riesame della polemica epicurea contro Nausifane, - Romano F. (ed.) Democrito e l'atomismo antico. Atti del Conv. Internaz. Catania, 1980, p. 467-477; Porter J. Ι. Φυσιολογειν: Nausiphanes of Teos and the physics of rhetoric: a chapter in the history of Greek atomism, - CronErc 32, 2002, p. 137-186; Blank D. L. Atomist rhetoric in Philodemus, - Ibid. 33, 2003, p. 69-88; Баммелъ Е. Эпикур и эпикурейцы. Эпикуреец Филодем и демокритовец Навзифан, -Под знаменем марксизма 1923, 8-9, с. 123-138.
Нагарджуна	НАГАРДЖУНА (санскр. Nagarjuna) — основатель филос. школы мадхьямика и в определенном смысле ведущая фигура в махаянском буддизме в целом. Деятельность Н. приходится на 2—3 вв. Согласно знаменитому жизнеописанию мадхьямика Кумарадживы (4—5 вв.) Н. род. в брахманской семье на юге Индии и прошел полный курс брахманского образования, а затем обратился в буддизм сам и обратил местного царя; по сообщениям Сюань Цзана (7 в.), деятельность Н. проходила в Северо-Вост. Индии. Имя его окутано густым туманом легенд и чисто фольклорных сюжетов. Существенно только то, что он подверг критике классическое буддийское учение, обратившись в махаяну, полемизировал с противниками буддизма, участвовал в миссионерской деятельности, уже при жизни почитался бод-хисаттвой, а после смерти стал объектом культа. Из приписываемых Н. порядка 200 сочинений наиболее достоверными считаются пять. Основное из них — «Мулямадхьямака-карика». («Строфы, основополагающие для [учения] о срединном пути») — около 450 стихов, распределенных по 27 главам. Текст посвящен преимущественно критике общеинд. и классических буддийских филос. категорий, в ходе которой раскрывается «пустотность» эмпирической реальности и тех понятийных каркасов, на которых основывается опыт ее познания. Каждая глава посвящена критической интерпретации одного из философско-религиозных топиков, в последовательности: причинность; движение; три классификации дхарм по 12 опорам сознания, пяти «группам» и 18 «элементам»; аффекты и их носители; возникновение, пребывание и разрушение вещей; действие и деятель; воспринимаемое и воспринимающий; «огонь и топливо»; круговорот бытия; страдание и его истоки; категория реальности; взаимодействие факторов эмпирического мира; категории бытия и небытия; зависимость и освобождение; действия и результаты; Атман; время; причины и следствия; появление и исчезновение вещей; Будда как «совершенный»; ошибки мышления; четыре «благородные» истины Будды; нирвана; 12 звеньев цепочки зависимого происхождения состояний бытия индивида; ложные мнения. Критика общепринятых понятий осуществляется Н. в контексте различения двух уровней истины — конвенциональной и абсолютной: Н. прямо объявляет, что «те, кто не распознают различия этих двух истин, не распознают и глубинный смысл учения Будды». Излюбленный метод «негативной диалектики» Н. — восходящая уже к эпохе Будды антитетралемма, посредством которой отрицаются все четыре логически возможные предикации. Основной текст Н. открывается отвержением четырех возможностей происхождения вещей: от себя, от чего-то другого, от того и другого вместе и ни от себя, ни от другого, тогда как в главе о нирване отрицается возможность предицирования ее существования, несуществования, того и другого вместе и ни того, ни другого. В семидесятистишье «Виграка-вьявартани» («То, что устраняет дискуссии»), сопровождаемом автокомментарием, развивается центральная доктрина Н. — учение о «пустотности», которая отождествляется с законом зависимого происхождения состояний существования индивида и отсутствием у вещей собственной природы. Здесь же Н. критикует общеинд. эпистемологию — учение об источниках знания — и пытается опровергнуть основной довод противников «негативной диалектики» (которая, чтобы быть последовательной, должна отрицать, по их суждению, и самое себя). «Юктишаштика» («Шестьдесят стихов о [логической] когерентности») перекрывает, несмотря на ограниченный объем, множество тем, начиная с зависимого происхождения состояний бытия индивида и завершая характеристикой «великих душ», которые уже достигли «освобождения» или приближаются к нему и которым противопоставляются души, приверженные страстям и «заключенные в клетку объектов». В «Вайдалья-пракаране» («Трактат об обращении в пыль [ложных учений]») подвергается критике учение ньяи, прежде всего ее система 16 диалектических то-пиков. Это произведение важно для хронологизации текстов брахманистских систем, с которыми полемизирует Н. «Ратна-вали» («Гирлянда драгоценностей») — стихотворный трактат из пяти глав по 100 стихов в каждой — посвящена этической, сотериологической и политической проблематикам в перспективе философии мадхьямики. В главах 1—3 благосостоянию в этом мире противопоставляется высшее благо «освобождения». В главе 4 — «Поведение царя» — представлена буддийская концепция царской власти, даются практические советы монарху. Основными добродетелями царя должны быть первые «совершенства» следующего путем бодхисаттвы: щедрость, нравственность и терпение. В главе 5 проводится параллель между монархом и бодхисаттвой: первый символизирует совершенство земной власти, второй — духовное пробуждение. Перу Н., возможно, принадлежит и «Упая-хридал» («Сердцевина средств [дискуссии]») — один из ранних буддийских учебников по теории аргументации. Н. стоит у истоков многовекового наследия школы мадхьямики. Среди его преемников выделяются Арья-дэва (3 в.) и такие комментаторы его основного труда, как Буддапалита (5 в.), Бхававивека (6 в.) и Чандра-кирти (7 в.). Mulamadhyamakakarika of Nagarjuna. The Philosophy of the Middle Way. Introduction, Sausrkrit Text, English Translation and Annotation by D.J. Kalupahana. Delhi, 1999; Андросов В.П. Буддизм Нагарджуна. Религиозно-философский трактат. М., 2000.; Андросов В.П. Нагарджуна и его учение. М., 1990.
Нагель Эрнест	НАГЕЛЬ (Nagel) Эрнест (1901 — 1985) — амер. философ, видный представитель натурализма. Проф. Колумбийского ун-та. Основная область исследований: логика и философия науки. Признавая природу единственным и всеобъемлющим объектом познания и подчеркивая приоритетное значение научных методов исследования, Н. вместе с тем в своей трактовке научного знания сохраняет приверженность логическому эмпиризму, ибо для него логико-математические принципы выражают лингвистические правила, а осмысленность эмпирических высказываний определяется их подтверждаемостью на опыте. Однако Н. не согласен с чисто конвенционалистской трактовкой логики и не склонен считать чувственные данные тем фундаментом, на котором можно построить структуру знания, ибо само эмпирическое познание невозможно без логических средств анализа. Выдвигая концепцию «логики без онтологии», Н. критикует тех, кто пытается подвести онтологические и трансцендентные основания под необходимый характер логических законов, ибо для него это означает игнорирование их нормативной природы. В трактовке логико-математических принципов, считает Н., следует прежде всего учитывать их функции в конкретных научно-исследовательских контекстах. Важный аспект натуралистической философии Н. составляет его трактовка ментальных событий и процессов как определенного аспекта телесной организации человека, однако он не склонен сводить психологические предикаты к физическим, ибо редукционизм, по мнению Н., ошибочен. В своей наиболее известной кн. «Структура науки» (1961) Н. рассматривает широкий круг вопросов о природе объяснения, логике научного исследования, структуре научного знания и т.д. Он детально разрабатывает гипотетико-дедуктивную модель объяснения как единый тип объяснения для всех наук, включая биологические и социальные. Согласно этой модели, объяснить к.-л. явление — значит показать, что оно выводимо из некоторого множества законов, действующих при определенных («начальных») условиях. Историк, как и любой др. ученый, должен объяснить, почему произошло то или иное событие, а для этого ему нужно выявить детерминированные «регулярности» в развитии общества. Однако детерминизм в истории ни в коей мере не означает, считает Н., признания «исторической неизбежности» и не отменяет моральной ответственности людей. В своей филос. оценке квантовой механики Н. вслед за А. Эйнштейном и М. Планком отвергает индетерминистское истолкование ее следствий. Sovereign Reason. Glencoe Illinois, 1954; Logic Without Metaphysics. Glencoe Illinois, 1956; The Structure of Science. New York, 1961.; Каримский A.M. Философия американского натурализма. М., 1972.
Надеждин Николай Иванович	НАДЕЖДИН Николай Иванович (5(17). 10.1804, с. Нижний Белоомут Рязанской губ. — 11(23).01.1856, Петербург) — литературный критик, журналист, философ, историк и этнограф. Представитель т. наз. рус. философской журналистики. По происхождению относился к духовному сословию, что обусловило общую направленность его образования: Рязанская семинария (1815—1820) и Московская духовная академия (1820—1824), учеба в к-рой завершилась написанием диссертации "Исследование ценности и выявление недостатков системы Вольфа, рассмотренной как в целом, так и в отдельных частях". Философскими учителями Н. в академии были В. И. Кутневич и Голубинский. В 1826—1827 гг. Н. был домашним учителем в аристократическом семействе Самариных (его воспитанник стал впоследствии известным славянофилом). Из академии Н. вынес знание мн. языков (евр., греч., лат., нем., φρ., англ.), широкое знакомство с западноевропейскими философскими учениями (Кант, Фихте, Шеллинг). После защиты докторской диссертации "О происхождении, природе и судьбах поэзии, называемой романтической" Н. стал проф. по кафедре теории изящных искусств и археологии (истории искусств) Московского ун-та (1831—1836). Ему принадлежали введение в научный оборот терминов "псевдоклассический" и "псевдоромантический" и особая позиция в споре рус. классицизма и романтизма, претендующая на синтез этих двух т. зр. на искусство. Профессорская деятельность Н. по времени совпала с издательской и редакторской работой в журн. "Телескоп", с газетным приложением "Молва". После выхода октябрьского номера 1836 (№ 15) с "Философическим письмом" Чаадаева журнал был запрещен, а редактор сослан в Усть-Сысольск, а затем в Вологду. По окончании ссылки в 1838—1842 гг. Н. жил и работал в Одессе и Петербурге, занимаясь научной деятельностью в области истории, лингвистики и этнографии, в 1843—1856 гг. редактировал "Журнал Министерства народного просвещения". В своей философско-эстетической деятельности Н. начинал с платонизма, характерного для духовно-академического образования. В 1830 г. он публикует серию статей о Платоне: "Платон. Философ, оригинальный, систематический"; "Идеология по учению Платона"; "Метафизика Платонова" ("Вестник Европы", 1830. № 5, 11, 13, 14), в к-рых представляет мир как "творческую действительность всемощного Архитектора", а не как результат подражательного копирования первообразов. Отход от платонизма вылился в увлечение идеями раннего Шеллинга. В области философских симпатий Н. был близок к Велланскому, М. Г. Павлову, Галичу, Веневитинову, Одоевскому. Всех этих мыслителей объединял интерес к шеллингианской натурфилософии, все они в то или иное время преодолели свое шеллингианство и вышли за его рамки. У Н. этот процесс протекал двояко: натурфилософские построения сложились в систему религиозно-философских представлений, к-рые он называл "теософизмом", а взгляды нем. мыслителя на об-во и искусство сформировались в особую культурологическую концепцию, к-рая исходила из идеи двойственности природы человека — материальной и духовной. Материальная связывает нас с внешней природой, вовлекает в деятельность в физическом мире, а духовная является "свободным самоуслаждением духа своей внутренней полнотой". Историческими этапами развития культуры, согласно Н., были: первобытная нерасчлененность, односторонняя материальность античности, односторонняя духовность средневековья, постепенный синтез этих двух начал (с XVI в.) и, наконец, окончательный синтез (XIX в.). Культурологическая концепция Н. включала в себя целый комплекс историософских идей. Философия истории была для него наукой об общих законах развития человечества, о специфике исторических форм бытия. В основе исторических закономерностей лежит, по его мнению, идея Бога как сугубо духовного начала, провиденциализм. Такими закономерностями провиденциального характера являются: единство человеческого рода, развитие и совершенствование, законосообразность исторического развития, единство свободы и необходимости. Большую роль в исследовании философии истории играют, по Н., принцип единства исторического и логического, а также принцип единства анализа и синтеза (Телескоп. 1836. № 8. С. 615—618, 628—629; № 11. С. 429). В таком подходе, несомненно, сказалось влияние взглядов Гегеля, что в целом проявилось у Н. в его интересе к проблемам логики, в своеобразной ассимиляции идей "Науки логики". Осознавая логику как важнейшую часть философии, а не как чисто формальную науку, Н. видел в ней основу постижения противоречивости мира и сознания. В основании самой логики лежат категории, к-рые, будучи пронизаны идеей тождества бытия и мышления, являются логическими законами, отраженными в сознании человека как законы и связи бытия. В русле культурологической концепции Н. находилась его эстетика. Система эстетических взглядов Н. выступала как синтез эстетики просветительского классицизма и шеллингианского романтизма. Эстетика строилась как наука, основанная на философии, и представляла собой не только совокупность закономерностей возникновения и развития существующего искусства, но и теорию искусства будущего. Искусство, по Н., должно быть "полным, светлым отражением народов, среди коих процветает", должно развиваться в национальной форме в связи с политической, научной и религиозной историей, в прямой зависимости от форм общественного устройства. Соч.: Литературная критика. Эстетика. М., 1972; О современном направлении изящных искусств; Лекции по археологии; Лекции по теории изящных искусств // Русские эстетические трактаты первой трети XIX века. М-, 1974. Лит.: Ростиславов Д. И. Записки о Надеждине // Русская старина. 1894. № 6; Козмин Н. К. Николай Иванович Надеждин: Жизнь и научно-литературная деятельность, 1804—1836. Спб., 1912; Жегалкина Е. П. Надеждин — критик Пушкина // Учен. зап. Московского педагогического ин-та им. Н. К. Крупской. М., 1958 Т. 166, вып. 4; Каменский 3. А. Н. И. Надеждин. М., 1984.
Найдыш Вячеслав Михайлович	НАЙДЫШ Вячеслав Михайлович (р. 1947) — специалист в области теории развития, гносеологии, филос. проблем естествознания, истории культуры. Окончил филос. факультет Киевского ун-та (1972). Преподавал там же в 1975—1978. С 1978 работает в Российском ун-те Дружбы народов; зав. кафедрой онтологии и теории познания (с 1992). В 1981 — 1984 преподавал в Кабульском ун-те. Доктор филос. наук (1989), проф. (1991). Заместитель главного редактора «Вестника Российского университета дружбы народов». Сер. «Философия». Автор ряда монографий и учебников. В трудах Н. разрабатывается теоретическая модель сущности и структуры революционных процессов в познании, анализируются взаимосвязи когнитивного и ценностного аспектов сознания, феномен квазинауки, мифотворчество и рациональность в их связи с развитием цивилизации, филос. аспекты проблемы будущего науки, историческое развитие философии мифологии, тайна как форма культуры. На основе модели научных революций реконструируются логика и основные этапы развития научных революций в физике, астрономии, биологии, выделяются и систематизируются методологические установки познания в этих науках, закономерности смены естественнонаучных картин мира. Н. выделяет основные исторические типы связи когнитивного и ценностного аспектов сознания; показывает, что формы квазинауки принципиально не интерпретируемы и, как правило, ориентированы вовсе не на познание мира, а на воспроизводство ценностных факторов в системах субъект-субъектных отношений (межличностного общения, массовых коммуникаций, идеологическом, художественно-образном творчестве); анализирует категориальный аппарат философии мифологии, особенности и перспективы фольклорного сознания. О гносеологической сущности научных революций // Философские науки. 1977. № 5; Материалистическая диалектика и проблема научных революций. Киев, 1981 (в соавт.); О революциях в развитии биологии // Философские науки. 1986. № 5; Категории «закон» и «хаос» в астрономии // Категории «закон» и «хаос». Киев, 1987; Научная революция и биологическое познание: философско-методологический анализ. М., 1987; Введение в философию. М., 1991; Глобальные проблемы современности и историческое развитие практики // Ценности познания и гуманизация науки. М., 1992; Когнитивное и ценностное в познании // Ценности познания и гуманизация науки. М., 1992; Диахрония мифотворчества // Религия в изменяющемся мире. М., 1993; Мифотворчество и фольклорное сознание // Вопросы философии. 1994. № 2; Фольклорная родословная квазинаучных мифологем // Человек. 1996. № 1; Цивилизация как проблема философии истории. М., 1997; Проблема цивилизации в научной мысли Нового времени // Человек. 1998. № 2; Цивилизация как проблема философской антропологии // Человек. 1998. № 3; Будущее науки и квазинауки как философская проблема // Наука и квазинаучные формы культуры. М., 1999; Концепции современного естествознания. М., 1999; Тайна как феномен культуры // Человек. 1999. № 2; Понятие квазинаучных форм культуры // Наука и квазинаучные формы культуры. М., 1999; Миф как тайна. Философия мифологии в ее историческом развитии. М., 2000.
Нанси Жан Люк	НАНСИ (Nancy) Жан-Люк (р. в 1940) - французский философ. Преподавал в Калифорнийском университете, профессор Страсбургского университета. Директор исследовательского центра "Философия, наука о языке и коммуникация", содиректор Центра философских исследований (Париж), соректор Международного философского колледжа (Париж). Основным тематизмом философского творчества Н. выступает интеллектуальное состояние "философии на пределе" - философии, ставящей под сомнение свою собственную возможность. Н. рассматривает эту проблему на материале современных трактовок понятий "субъект" Р.Декарта и "закон" И.Канта, а также в рамках трансгрессивных интерпретаций диалектики Г.Гегеля, осуществленных в 20 ст. С начала 1980-х Н. формулирует исследовательскую программу изучения "сообществ", понимаемых им не в качестве системных тотальностей, а как сеть сингулярностей (см. Событийность). В своих взаимозависимостях последние перманентно актуализируют состояние предела друг у друга; конституирующаяся подобным образом "не-исполненность" задает статус того или иного сообщества. Отстаивая тезис об исходной плюральности смысла, Н. противопоставляет его разнообразным герменевтическим процедурам, а также означиванию и сигнификации. Основные сочинения: "Спекулятивная ремарка" (1973), "Лого-Дедал" (1976), "Ego sum" (1979), "Заголовок письмам" (1979), "Разделение голосов" (1982), "Категорический императив" (1983), "Забвение философии" (1986), "Праздное сообщество" (1986), "Опыт свободы" (1988), "Музы" (1994) и т.д.
Нарский Игорь Сергеевич	НАРСКИЙ Игорь Сергеевич (18.11.1920, г. Моршанск Тамбовской обл. — 7.08.1993, Москва) — историк философии. Занимался также проблемами теории познания, социальной философии, аксиологии, методологии и науки, логики. Учился в МИФЛИ, а затем в Московском ун-те (1939—1948), с перерывом в 4 года, когда участвовал в Великой Отечественной войне. В 1951 г. окончил аспирантуру ун-та. Кандидатская диссертация по теме польского младогегельянства 40-х тт. XIX в., докторская диссертация — "Анализ логического позитивизма" (1961). В 1951—1971 гг. — преподаватель кафедры истории зарубежной философии МГУ (с 1961 г. — проф.). С 1971 г. — проф. философии в АОН при ЦК КПСС. До последних дней жизни — проф. Российской Академии управления. Член редколлегии жюри. "Философские науки" (1963—1992), "Кантовского сборника" (начиная с его основания в Калининграде в 1971). Составитель, редактор и автор вступительных статей к изданиям: "Избранные произведения польских мыслителей" (1956—1958), "Польские мыслители эпохи Возрождения" (I960), "Т. Котарбиньский. Избр. произв." (1963), "Джон Локк. Соч." (в 2 т., 1985), "П. Фейерабенд. Избр. труды по методологии науки" (1986), "Д. Лукач. Пролегомены онтологии общественного бытия" (1991), а также к эстетическим соч. Д. Юма, А. Смита и к антологии англ. эстетиков XVIII в. В 1991 г. издал "Избр. соч." А. Шопенгауэра. Участвовал в коллективных трудах: "История Польши" (в 3-х т., 1956— 1958); "История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли", т. 4 (1957 — 1962) и т. 5 (1970); "История философии" (в 6 т., 1957—1962). К осн. исследованиям Н. следует отнести: анализ методологических, гносеологических и мировоззренческих проблем логического позитивизма, вопросов соотношения формально-логических и диалектических противоречий, анализ диалектической архитектоники принципов метода Лейбница, взаимоотношения "рассудка" и "разума" в философии Канта и Гегеля, развития категории "отчуждение" в философии нового времени и различных трактовок процесса восхождения от абстрактного к конкретному, а также понятия "идеальное", и др. Соч.: Современный позитивизм. М., 1961; Диалектическое противоречие и логика познания. М., 1969 (2-е изд. Варшава, 1981); Западноевропейская философия XVIII века. М., 1973; Западноевропейская философия XVII века. М., 1974; Западноевропейская философия XIX века. М., 1976; Отчуждение и труд. М., 1983; Категория противоречия в "Науке логики" Гегеля // Философия Гегеля: проблемы диалектики. М., 1987; Современные проблемы теории познания. М., 1989; Аналитический рассудок и диалектический разум // Теория познания Канта. М., 1991.
Наторп Пауль	НАТОРП (Natorp) Пауль (род. 24 янв. 1854, Дюссельдорф – ум. 17 авг. 1942, Марбург) – нем. философ и педагог, рассматривавший социальный аспект педагогики, видный представитель Марбургской школы неокантианства; профессор с 1885, наиболее выдающийся ученик Г. Когена и наряду с ним главный представитель марбургской школы. Его работа «Die Philosophie, ihr Problem und ihre Probleme» (рус. пер. «Философия, ее проблема и ее проблемы», 1911) является одним из лучших введений в неокантианство и в учение Когена. Наторп получил известность благодаря своей книге о Платоне («Platos Ideenlehre», 1903). Как педагог, он опирался на Песталоцци. Индивидуалистическому образу человека он противопоставлял социалистический; в сфере человеческого истинно конкретное представляет собой не индивид, а общество. Помимо упомянутых, им написан еще ряд работ, из которых важнейшие: «Sozialpдdagogik», 1899 (рус. пер. «Социальная педагогика», 1911); «Pestalozzi», 1909; «Die logischen Grundlagen der exakten Wissenschaften», 1910; «Philosophische Systematik», 1957; на рус. языке: «Культура народа и культура личности», 1912; «Кант и марбургская школа», в сб. «Новые идеи в философии», 1913, «Этика Демокрита» (1893), «Учение Платона об идеях» (1903), «Теория познания Декарта» (1882), «Логические основы точных наук» (1910), «Общая психология согласно критическому методу» (1912), «Социальная педагогика» (1899). Как видно из простого перечисления названий работ Наторпа, круг философских интересов его довольно широк - он писал по истории философии, логике, психологии, педагогике. Как в своих историко-философских, так и в логических работах Наторп проводит мысль, что только идеализм - единственно правильное понимание окружающего мира. Начало познания гносеологический, философский анализ, который он понимает как процесс постижения целого. Наторп полагает, что идеализм - это не какое-то застывшее состояние, не какая-то система, а вечное движение. Наторп распространяет идеализм не только на гносеологию, но и на этику. Идеализм - это основа этики Марбургской школы. Наторп ставит этику в зависимость от логики. Логика, имеющая первоначально широкий смысл как учение разума, получает у него высший ранг, она охватывает не только теоретическую философию, но и этику. Вместе с тем она обосновывает все социальные науки. Этика у Наторпа не связана с социальным, так как благо, по его мнению, есть благо само по себе. Система социальной педагогики Наторпа приводит его к проповеди этического социализма, сводящегося к стремлению воспитать членов общества в духе разумности, которая должна привести к единению всех членов общества в достижении идеальной цели. Концепция этического социализма Наторпа - результат развития его обществоведческих взглядов, выразившихся в разработке им социальной педагогики. Согласно Наторпу, человек представляет собой микрокосм, в котором сконцентрирован весь мир в миниатюре. Все науки изучают человека с разных сторон. Человек выражает себя в деятельности, в труде, в работе. Человеческая деятельность - это своего рода практическое мышление, т.е. деятельность по воплощению в жизнь общества «регулятивной идеи», состоящей из трех этапов - влечения, воли, разума. В этих характеристиках выражается человеческая природа, которая находит свое отражение в социальных структурах. Так, влечение выражается в хозяйственной деятельности, воля - в социальных учреждениях, разум - в системе образования.
Недонсель Морис	НЕДОНСЕЛЬ (Nedoncelle) Морис (1905-1976) — фр. философ-персоналист, католический священник; главные темы творчества — личность, общность человеческих сознаний, любовь, художественное творчество, Бог. Личность для Н. — это подлинное существование, которое никогда не достигает завершенного состояния, она сама себя создает, творит себя и в этом смысле свободна. Однако личность обретает собственное существование только в «другом» и благодаря «другому»; «ты» — это исток «я», а не его граница; каждый имеет цель в себе и в то же время во всех других. Взаимность сознаний и любовь как самое существенное в личности и личностях являются наиболее адекватными характеристиками человека, достигшего личностного существования. Вместе с тем личность по природе своей причастна Богу, при этом любовь к Богу и любовь к людям тесно связаны между собой: человеческие отношения включают в себя любовь к Богу и отношение к Богу включает в себя отношение к человеку; Бог нуждается в человеке так же, как человек нуждается в Боге. Анализируя личность, Н. стремится учитывать роль науки, морали и искусства в ее становлении и существовании. В отличие от Э. Мунъе, придававшего большое значение социальным и политическим условиям человеческого существования, Н. строит свою концепцию вне политики и классовых антагонизмов. Особое место он отводит искусству, художественному творчеству, поскольку самовыражение человека в искусстве считает высшей формой человеческой активности: художник видит мир в Боге и намеревается реализовать Бога в мире; суть усилий художника состоит в том, чтобы дополнить жизнь человека тем, чего ему недостает — Абсолюта. La personne humaine et la nature. Paris, 1943; Introduction a l'esthetique. Paris, 1957; Conscience et logos. Horisons et methodes d'une philosophie personnaliste. Paris, 1961; Exploration personnaliste. Paris, 1970.
Нейрат Отто	НЕЙРАТ (Neurath) Otto (1892—1945) — австр. философ, социолог и экономист; видный представитель логического позитивизма, один из организаторов и лидеров Венского кружка. Н. был убежденным антифашистом и демократом, принимал участие в революционных боях 1918—1923 в Австрии и Германии. После захвата Австрии гитлеровской Германией переехал в Голландию, в 1940 — в Англию, где до конца жизни преподавал в Оксфордском ун-те. Сегодня оригинальные идеи Н., даже если они расцениваются скорее как филос. гипотезы, вновь используются в теоретических дискуссиях. Лекции Н. «Das Problem des Lustmaximums» (1912, transl. in: Neurath O. Empiricism and Sociology. Dordrecht; Boston, 1973) о концептуальной критике идеи максимального удовольствия по сути предвосхитили развитие аналитической этики в сер. 20 в. Статья Н. «Prinzipielles zur Geschichte der Optik» (1915, transl. in: Neurath O. Empiricism and Sociology) по альтернативным гипотезам и системам гипотез (на примере физической оптики) представляла собой интересный анализ исторического развития соперничавших теорий света, их нереализованных возможностей и случайного выживания теорий в науке — все это весьма близко не только более поздним идеям Т. Куна, но и самого Венского кружка. Одна из наиболее значительных статей Н. «Die Verirrten des Cartesius und das Auxiliarmotiv; zur Psychologie des Entschlusses» (1913, transl. in: Neurath O. Philosophical Papers), посвященная анализу «метафизических размышлений» Р. Декарта, содержит простое и ясное описание процесса рационального принятия решений, используемого и в теоретической, и в практической жизни, а также предостережение против псевдорационализма, которым так легко обмануться, когда недооцениваются неполнота и неточность нашего знания. Заметное влияние на развитие доктрины неопозитивизма оказала дискуссия между Н. и Р. Карнапом о природе протокольных предложений, считавшихся эмпирическим базисом науки. Н. полагал, что протокольные предложения не обладают преимуществами по сравнению с др. видами предложений. Критерием истинности по Н. является не абсолютная достоверность протокольных предложений, а в конечном счете непротиворечивость утверждений науки; любое предложение (не противоречащее др. предложениям данной науки), в зависимости от задач исследования, может быть выбрано ученым (по соглашению с др. учеными) в качестве протокольного. При этом вопрос о том, как приходят ученые к указанному соглашению, остается их личным делом и не имеет отношения к логике и философии (изучение этого вопроса — дело социологии, причем той ее части, которая изучает общественное поведение ученых, их воспитание и обучение). В работах Н. нач. 1930-х гг. об основаниях знания, отчетах о наблюдениях, протокольных предложениях рассматривалась когерентная теория истины в ее эпистемологической и социоисторической форме, обосновывалась ошибочность идеи протокольных предложений, что стимулировало позднее работы У. Куайна и Куна. Критика Н. первого издания кн. К. Поппера «Логика исследования» более чем на 25 лет предвосхитила дискуссии между И. Лакатосом, П. Фейерабендом, А. Грюнбаумом и Куном по проблеме фальсификации. Считая установление единства знаний важнейшей задачей философии науки, Н. вместе с Карнапом стал одним из авторов и главным редактором «International Encyclopedia of Unified Science» (Международная энциклопедия единой науки) (1938—1940). Одна из основных филос. идей Н. состоит в обосновании возможности единого унифицированного языка науки, опирающегося на язык физики и математики и способного обеспечить единство научного знания (т.зр. т.н. радикального физикализма). С помощью такого языка можно установить логические связи между науками, выработать общую методологию, проанализировать основные понятия и разработать классификацию наук. Н. первостепенное внимание уделил переводу на такой язык положений психологии и социологии. Предметом психологии, по Н., должно быть изучение поведения отдельных людей, «...которое можно интерсубъективно описать на языке физики». Рассуждения о психике, о «чужом сознании» и т.д. Н. относил к разряду метафизических и ненаучных. Такая концепция (называемая Н. «бихевиористской») привела Н. в конечном счете к оценке бихевиоризма как единственно возможной формы научной психологии. Anti-Spengler. Munich, 1921; Empirische Sociologie. Wien, 1931; Le development du circle de Vienne et l'avenir de l'empirisme logique. Paris, 1935; International picture language; the first rules of isotype. London, 1936; Modern Man in the Making. New York; London, 1939; Empiricism and Sociology. Dordrecht; Boston, 1973; Philosophical Papers: 1913—1946. Dordrecht; Boston; Lancaster, 1983 (имеется библ. работ Н.); The Correspondance of О. Neurath and R. Carnap. Dordrecht; Boston, 1984.
Некрасов Павел Алексеевич	НЕКРАСОВ Павел Алексеевич (1(13).02. 1853—20.12.1924, Москва) — математик, социолог и философ. Учился сначала в Рязанской духовной семинарии, затем окончил физико-математический ф-т Московского ун-та (1878). Ученик и последователь Бугаева. В 1883 г. защитил магистерскую, в 1886 г. — докторскую диссертацию, став экстраординарным, а с 1890 г. — ординарным проф. ун-та. С 1893 г. — ректор Московского ун-та, с 1897 г. — попечитель Московского учебного округа. В 1905 г. переехал в Петербург на службу в министерство народного просвещения. Был активным членом, в 1903—1905 гг. председателем Московского математического об-ва, в недрах к-рого сформировалась Московская философско-математическая школа, представленная именами Бугаева, В. Г. Алексеева, Флоренского. Основой "философско-математического синтеза", к к-рому стремились представители школы, по мнению Н., могла быть только математика. Человеческий логос, считал он, "является не диалектическим только (соответствующим лишь слову) и не диалектико-эмпирическим (соответствующим слову и делу), а математическо-диалектическо-эмпирическим" (Некрасов П. А. Московская философско-математическая школа и ее основатели. М., 1904. С. 9). Только таким и может быть "истинный рационализм", отсюда "популярную (диалектическую) школу" должна сменить "школа точная" (Некрасов 77. А. К обществу, родителям и педагогам... Спб., 1906. С. 4). Будучи приверженцем аритмологии, Н. полагал, что в мировом порядке существуют две математические регулярности: фаталистическая причинно-следственная необходимость и свободная регулярность, выявляющая "влияние", фатально не ведущее к "последствию". В этом последнем случае законами теории вероятностей может быть описана свобода и получена ее смысловая мера. Н. приложил немало усилий для внедрения теории вероятностей в социологию, право, финансовую теорию и т. п. Он пытался создать "символическое исчисление", основами к-рого являются "аналогии", т. е. понятия, обозначенные буквами, к-рыми оперируют как алгебраическими величинами, и условные правила сложения и умножения, к-рыми оперируют "машинообразно". Термины, удобные для изучения всякой ограниченности, для применения методов теории вероятностей, дает, по мнению Н., монадология — учение о монадах как живых и одухотворенных единствах, связанных между собой отношениями любви. Исчислить всю совокупность монад ("живую пыль", по выражению Н.) призван "психо-аритмомеханик" на основе вероятностных законов "мерной свободы", а объединить все многообразие монад неживой и живой природы способен "живой этический авторитет, который и есть Истина" (Московская философско-математическая школа и ее основатели. С. 65). В плане социального устроения предстают следующие крайности: либо полная раздробленность индивидов, либо их насильственное аналитическое соединение, напр, при крепостном строе. Оптимальным является, по Н., "аристологократический строй": "Слепая независимость и слепое объединение здесь заменяются мыслемерною и правомерною свободою, нужною каждому живому элементу разумно дирижируемого хора и подчиненною живой автономнейшей из автономий, могучему Государю-самодержцу" (Там же. С. 153). Самодержавие же, писал он, покоится на союзе не только с православием, но и с Академией, обладающей "целесообразной свободой". Противостоящие такому единению внутренние разлагающие силы Н. изображал "символической гидрой" на гербе Российской империи, поверженной у ног Георгия Победоносца. Подобным "мировым спрутом" он считал всемирный капитал, к-рый, руководствуясь отвлеченной космополитической идеей, пытается смешать всех людей в одно управляемое стадо. Такому космополитическому объединению Н. противопоставляет "идеал — реальное братство племен", не исключающее благотворную национальную свободу. Соч.: Философия и логика науки о массовых проявлениях человеческой деятельности (Пересмотр оснований социальной физики Кетле). М., 1902; Московская философско-математическая школа и ее основатели (Речь, произнесенная на заседании Московского математического общества 16 марта 1904 г., в память Николая Васильевича Бугаева). М., 1904; К обществу, родителям и педагогам. Основы общественных и естественных наук в средней школе. Спб., 1906; Вера, знание, опыт. Основной метод общественных и естественных наук (Гносеологический и номографический очерк). Спб., 1912. Лит.: Полемика по поводу книги Некрасова "Философия и логика науки о массовых проявлениях человеческой деятельности" // Вопросы философии и психологии. 1903. № 68—70; Урицкий С. Проф. Павел Алексеевич Некрасов (Некролог) // Известия. 1924. 24 декабря.
Нелей из Скепсиса	НЕЛЕЙ (Νηλβύς) из Скепсиса (ок. 345/40 - ок. 360 до н. э.), представитель Перипатетической школы, ученик Теофраста, владелец школьной библиотеки (после 286 до н. э.). Н. был сыном Кориска, воспитанника Древней Академии (у Страбона назван «сократиком» - Strab. XIII 1, 54), близкого знакомого и слушателя Аристотеля, с которым они после смерти Платона (347) покинули Афины и уехали в Мал. Азию: Аристотель и Ксенократ -в Атарней, к тирану Гермию, Кориск и его друг Эраст - в Скепсис, на свою родину. Недалеко от этих мест находился Асе - родина Теофраста, учеником которого впоследствии стал Н. Известно, что Теофраст завещал Н. школьную библиотеку (см. Strab. XIII 1, 54 Метеке, D. L. V 52. 8), включавшую сочинения Аристотеля и Теофраста, а также их переписку. По-видимому, завещание Н. школьных книг отражало желание Теофраста видеть его следующим после себя главой школы. Избрание схолархом Стратона из Лампсака послужило вероятной причиной отъезда Н. из Афин к себе на родину, куда он вывез и библиотеку. Согласно Страбону, после смерти Н. его родственники содержали книги в небрежении и в конце концов продали их библиофилу Апелликону Теосскому. Серьезное изучение сочинений А. и возвращение их в лоно школьной перипатетической традиции возобновилось благодаря Андронику Родосскому, который впервые издал корпус сочинений Аристотеля. Увеличил ли Н. школьную библиотеку собственными сочинениями, не известно. Возможно, имя Н. встречается в тексте перипатетической «Большой этики» (Μ. Μ. II, 7, 1205а17) и служит примером имени собственного подобно тому, как имя Кориска, отца Нелея, часто упоминалось самим Аристотелем (О предложении Виламовица исправить рукописное «у Илея» (ev 'ТЛеГ) на «у Нелея» (ev Νηλεΐ) см.: Wilamowitz-Möllendorff 1927, S. 371.) Лит.: Wilamowitz-Möllendorff U. von. Neleus von Skepsis, - Hermes 62, 1927, S. 371; Arnim H. von. Neleus von Skepsis, - Ibid. 63, 1928, S. 103-107; Moraux, Aristotelismus I, 1973, S. 3-31; Gottschalk H. B. Notes on the Wills of the Peripatetic Scholarchs, - Hermes 100, 1972, S. 314-342 (особ. 335-342); Drossaart Lulofs H J. Neleus of Scepsis and the Fate of the Library of the Peripatos, - Beyers R. et al. (ed.). Tradition et Traduction. Les textes philosophiques et scientifiques grecs au Moyen Age Latin. Leuven, 1999, p. 9-24; Schneider J.-R Neleus de Scepsis, - DPhA IV, 2005, p. 617-620.
Нельсон Леонард	НЕЛЬСОН (Nelson) Леонард (род. 11 июля 1882, Берлин – ум. 29 окт. 1927, Гёттинген) – нем. философ; профессор Гёттингенского ун-та с 1919, глава неофрисландской школы, пытавшийся дать психологическое истолкование учению Канта. Вопрос об объективной действительности познания не может быть разрешен никакой теорией познания. Существуют знания, которые не представляют собой суждений, таковы, напр., чувственные восприятия. Они являются непосредственными знаниями, осознаваемыми с помощью рефлексии. Этический постулат Нельсона гласит: «Никогда не поступай так, чтобы ты не был в состоянии согласиться с твоим образом действий, когда интересы того, с кем ты имеешь дело, были бы также и твоими». Для учения о праве априорный принцип может быть найден только посредством собственного размышления. Осн. произв.: «Die Unmцglichkeit der Erkenntnistheorie», 1911; «Ьber die Grundlagen der Ethik», Bd. 1; «Kritik der praktischen Vernunft», 1917; «System der philosophischen Rechtslehre», 1920.
Немессий Эмесский	НЕМЕСИЙ ЭМЕССКИЙ (Ne^éotos) (кон. 4 в. н. э.), епископ сирийской Эмесы (совр. Хомс), автор сочинения «О природе человека» (Пер\ φύσ€ως ανθρώπου, лат. De natura hominis), положившего начало традиции христианской антропологии и представляющего собой ценный доксографический источник. В своем компендии Н. свел физиологические, психологические и философско-антропологические теории различных философских и медицинских школ Античности, стремясь согласовать их друг с другом и с догматами христианской теологии. Структура и содержание. Трактат Н. состоит из 43 глав, которые можно распределить по нескольким разделам. После вступления (гл. 1), следуют разделы о природе души (гл. 2); о соединении души с телом (гл. 3); о теле человека и элементах, его составляющих (гл. 4—5); о различных способностях души (связанных с телом) (гл. 6-28); о практических действиях души, о свободе воли и о божественном Промысле (гл. 29-43). Во вступлении, опираясь одновременно на античные источники и Священное Писание, Н. представляет человека как смертное разумное живое существо, обладающее способностью мышления и познания; человек — микрокосм {μικρός κόσμος, De nat. hom. 1), образ всего творения и его вершина. Онтологически он - посередине тварного мира, между бестелесным и телесным. Человек превосходит всех остальных животных разумом, от прочих же разумных существ (нимф, демонов и ангелов) отличается двумя особенностями: 1) только человек через покаяние получает прощение грехов и 2) только его смертное тело делается бессмертным. Заключительные строки вступления прославляют человека, его уникальное место в мироздании, позволяющее ему беседовать с ангелами и Богом, исследовать природу бытия и пытаться постичь существо Божие (если человек добродетелен и благочестив). Следующие главы, посвященные природе души и ее связи с телом, содержат обильный доксографический материал. Ряд фрагментов сочинений античных философов (Клеанфа, Нумения Апамейского, Аммония Саккаса, Порфирия, Феодора Асинского и др.) сохранились только в тексте Н., который следуя традиции (ср. Аристотель, «О душе», Плотин, «О бессмертии души», Επη. IV 7) сначала критически излагает историю вопроса, затем излагает свою точку зрения. Против учений о телесной природе души Н. приводит аргументацию Аммония, учителя Плотина, и Нумения Апамейского; затем излагает и критикует учения Галена о душе как темпераменте, пифагорейское учение о душе-гармонии, и аристотелевское - о душе-энтелехии, в целом соглашаясь с последним, однако указывая на ограниченность этого учения применимостью к неразумной части души; далее излагается учение Платона по «Тимею». Принимая платоническое учение о душе как бестелесной бессмертной сущности (и отвергая учение о переселении душ, метепсихозу), Н., однако, считает избыточными изощренные доказательства бессмертия души и указывает как на достаточное для христианина доказательство авторитет Слова Божия. В главе, посвященной характеру соединения души и тела, Н. использует утраченное соч. Порфирия «Разнообразные исследования», которое, очевидно, является непосредственным источником формулы Н.: «душа соединена с телом неслиянно» (άσυγχύτως ψωται τω σώμαη η φνχη, De nat. hom. 3, 60, ср. тж. 3, 42-45, где имеется ссылка на Аммония Саккаса). Именно Н. впервые использовал язык античного учения о «смешении» / «слиянии» / «соположении» (терминология, известная из стоических и перипатетических текстов по физике и адаптированная Порфирием к учению о соединении души и тела) для выражения понимания таинства соединения двух природ во Христе (3, 115-128), что впоследствии было использовано при выработке христологической догматики на Халкидонском Соборе (сер. 5 в.). В рассуждении о физиологии и психологии (в т. ч. о телесных элементах и ораганах, чувственном восприятии, удовольствии и т. п.) Н. широко пользуется наследием Аристотеля (серия натурфилософских сочинений, включая «О душе» и т. н. Parva naturalia), Платона («Тимей») и, вероятно, Галена (сводки мнений Гиппократа); в учение о страстях (πάθη) использованы также стоические источники. Изложение вопроса о свободе воли и выборе (29-34) опирается на «Никомахову этику» Аристотеля, в учении о соотношении свободы и судьбы Н. использует среднеплатонические источники; во фрагменте о судьбе (De nat. hom. 35-38), как указывает Dillon 1996^2, p. 320, кратко пересказаны положения, известные по трактату Псевдо-Плутарха «О судьбе» и комментарию Калкидия к «Тимею» (см. [Plut.] De fat.; Cale. In Tim. 142-190, ad loc. Tim. 4le). Заключительные главы трактата (42-44) посвящены учению о Промысле. Здесь Н. 1) доказывает, что божественный Промысел существует; 2) дает определение этому понятию; 3) устанавливает, к чему Промысел относится. Для Н. неприемлемо учение Платона о такой иерархии промыслительных действий божества, в которой о единичных «незначительных» существах заботятся небесные боги, образующие сферу судьбы (необходимости). Считая остальные учения, отрицающие Промысел, не просто заблуждением, но нечестием, Н. опровергает тех, кто оспаривает отношение Промысла Божия к единичному. Их аргументы, - Бог или не знает, что следует заботиться об этом; или не может заботиться; или не хочет заботиться, - по Н., оказываются несостоятельны применительно к Богу как всеблагому всемогущему Существу, которое есть сама Мудрость и Знание. Существование в мире видимой несправедливости (убийства, насилия), по Н., не противоречит Промыслу, ведь 1) праведник таким образом избавляется от будущих злоключений (как Сократ) и 2) сама по себе смерть не есть зло (и не приносит вред), что доказывает смерть святых мучеников. Злом является только грех как действие, находящееся в нашей власти. Влияние. Труд Н. оказал широкое влияние на философию и науку Средневековья. Н. в значительной степени следуют, приводя из него большие фрагменты, Иоанн Дамаскин («Точное изложение православной веры») и Мелетий Монах («Об устроении человека»). В Средние века авторство трактата «О природе человека» нередко ошибочно приписывалось Григорию Нисскому, антропологии которого во многом близки взгляды Н. Известны переводы Н. на сирийский, арабский, армянский, грузинский языки. Соч.: Migne PG. Т. 40; Nemesius Emesenus. De natura hominis. Ed. M. Morani. Lpz., 1987 (ВТ); Telfer W. (tr.). Cyril of Jerusalem and Nemesius of Emesa. L.; Philad., 1955, p. 224-453; Némésius d'Émèse. De natura hominis. Éd. critique avec une introd. sur l'anthropologie de Némésius par G. Verbeke, J. R. Moncho. Leiden, 1975; Немесий, епископ Эмесский. О природе человека. Пер. с греч. Ф. С. Владимирского. Почаев, 1904 (М, 1996). Лит.: Jaeger W. W. Nemesios von Emesa. Quellenforschungen zum Neuplatonismus und seinen Anfängen bei Posidonios. В., 1914; Wyller E. A. Die Anthropologie des Nemesios von Emesa und die Alkibiades I-Tradition, - Sym6O 44,1969, p. 126-145; SiclariA. L'antropologia di Nemesio di Emesa. Padova, 1974; Kallis A. Der Mensch im Kosmos. Das Weltbild Nemesios von Emesa. Münst., 1978; Sharpies R. B. Nemesius of Emesa and Some Theories of Divine Providence, - VChr 37, 1983, p. 141-156; Young F. M. Adam and anthropos. A study of the interaction of science and the Bible in two anthropological treatises of 4^th century, - Ibid., p. 1 ΙΟΙ 40; Brown-Wicher Η. Nemesius Emesenus, - Catalogus translationum et commentariorum. Wash., 1986, p. 32-72; Volpilhac P. Etat présent des recherches sur Némésien, - ANRWII 34, 4, 1998, p. 3175-3178; Motta B. La mediazione estrema. L'antropologia di Nemesio di Emesa fra platonismo e aristotelismo. Padova, 2004; Palanciuc A. Némésius d'Émèse, - DPhA IV, 2005, p. 625-650; Григорьев К. Немезий, епископ Емесский, и его сочинение «О природе человека». СПб., 1900; Владимирский Ф. С. Антропология и космология Немесия, епископа Эмесского, в их отношении к древней философии и патристической литературе. Житомир, 1912.
Несмелов Виктор Иванович	НЕСМЕЛОВ Виктор Иванович (1863—1937) — религиозный мыслитель. Большая часть его жизни связана с Казанской духовной академией. После ее окончания в 1887 г. он написал магистерскую диссертацию "Догматическая система св. Григория Нисского". Изучение патристики способствовало пробуждению интереса Н. к проблемам антропологии, соотношения веры и разума. Н. с 1888 г. — проф. академии по кафедре метафизики. Главное его соч. — фундаментальный труд "Наука о человеке" (в 2-х т.). Впоследствии публиковался мало ("Вера и знание с точки зрения гносеологии", 1913, и др.). В 1932 г. Н. был репрессирован. Традиционное православное богословие рассматривало процесс постижения духовного мира "как откровение Бога человеку", т. е. богопознание шло "сверху вниз". Н. же идет в противоположном направлении — "снизу вверх", при этом для него очевидно, что "последнее основание истины нельзя отыскать вне человека". Человек не только порождает сферу знания, но и создает весь объективный мир. В связи с этим Н. критикует И. Канта за допущение "вещей в себе" и идею ноуменального мира, независимого от человека. Н. полагал, что развитие человеческой жизни не может рассматриваться как итог влияния социальной сферы, как действие факторов, находящихся вне человека, ибо бытие индивида есть "собственно процесс развития человеческого духа". Причем идеальные стремления индивида не определяются материальными условиями его жизни, не создаются они и в каких-нибудь абстракциях мысли. Именно в силу реальности идеальных устремлений личности, — а высшим их проявлением является "идея Бога", — и утверждается, по Н., "объективное существование Верховной личности", ибо только ее бытие может их объяснить. Все стремления философов "объяснить" Бога вне индивида обречены на неудачу, ибо "мир не подобен Богу". Жизнь человека проходит в двух разных мирах: первый — чувственный, или физический, второй — сверхчувственный, или духовный. Каждая из этих сфер познается специфическими методами. Согласно убеждениям Н., "неподсудность" идеальных или религиозных представлений рациональным приемам познания ставит задачу выработки особого метода постижения "духовных истин". Этот метод исходит из факта "живого отношения к Богу" или из "реального переживания" общения со сверхъестественным. Появляющиеся в результате этого "мистические прозрения" служат средством познания "истинной мудрости". Критерием этого нового знания не могут быть какие-то абстрактные схемы, оно "проверяется жизненно". Поскольку жизнь человека протекает в "двух разных мирах", постольку именно от его свободного выбора зависит, какие ценности — материальные или духовные — он предпочтет. В этой свободе выбора находит свое выражение нравственная воля человека. Именно в сфере морали происходит высшее проявление "творческого духа" личности. Свобода и творчество неразрывно связаны, т. к. свободная личность уже "творит все содержание жизни", и человек становится тем, чем он желает быть. При этом свобода воли предполагает ответственность людей за свои поступки, они должны "свое хотение" подчинить "нравственным правилам жизни". Индивид, реально, а не формально приобщенный к религиозным истинам, не может, по Н., удовлетвориться поисками только "счастливых условий" физического существования. Само по себе стремление к "земному благополучию" законно, но оно должно быть подчинено оправданию стремлений к "вечно пребывающей жизни, подобной жизни Бога". Н. формирует программу философских построений, высшей целью к-рых является поддержка "стремлений индивида к богоподобию". Предметом философии может быть, как считает Н., только духовная сфера, а ее основой выступает "содержание религиозных верований человека". Философия является врагом лишь религиозного суеверия, а не самой религии. Враждебной христианству силой выступает не философия, а лишь ее "материалистические верования", неизбежно вырождающиеся в "суеверия". Извращенные формы религии, как и извращенные формы философии, должны быть преодолены. По Н., проблема взаимоотношения философии и православия не является чем-то второстепенным, напротив, это одна из осн. богословских тем. Им была предпринята одна из первых попыток в рамках богословия синтезировать философские и религиозные принципы. Н. стоит у истоков отечественного религиозного экзистенциализма. Бердяев подчеркивал огромное значение для него кн. Н. "Наука о человеке", т. к. в ней были мысли, соответствующие его "коренному антропоцентризму". Творчество Н. оказало влияние и на развитие церковных православных взглядов. Архиепископ (ныне митрополит) Кирилл (Гундяев), рассматривая историю рус. богословия, пришел к выводу, что в кон. XIX в. в церковной мысли "возник совершенно новый метод, отличный как от схоластики, так и от патристики". Наиболее ярко "он отразился в трудах В. И. Несмелова, который пытался развить антропологическое богословие, исходя из внутреннего опыта". Соч.: Догматическая система св. Григория Нисского. Казань, 1887; Наука о человеке. Т. 1: Опыт психологической истории и критики основных вопросов жизни. Казань, 1898; 3-е изд. Казань, 1906. Т. 2: Метафизика жизни и христианское откровение. Казань, 1903; 2-е изд. Казань, 1907; Вера и знание с точки зрения гносеологии. Казань, 1913. Лит.: Флоровский Г. Пути русского богословия. Париж, 1937 (Вильнюс, 1991). С. 445—450; Белгородский М. М. Разгадавший тайну человека: О философском наследии В. И. Несмелова. 1863—1937 // Советская библиография. 1992. № 1. С. 113—121; Шапошников Л. Е. Русская религиозная философия XIX—XX веков. Н. Новгород, 1992.
Нестеров Михаил Васильевич	НЕСТЕРОВ Михаил Васильевич (1862 – 1942), живописец, представитель русского символизма и модерна, мастер религиозной живописи. Ученик В.Г. Перова, А.К. Саврасова, И. М. Прянишникова. Участвовал в Товариществе передвижных художественных выставок. Работы: «Избрание Михаила Федоровича на царство» (1886), «За приворотным зельем» (1888), «Пустынник» (1888—1889), «Видение отроку Варфоломею» (1889—1890), эскизы росписи Владимирского собора в Киеве (1890—1895), мозаики и иконы церкви Спаса на крови (Петербург, 1894—1897), «Великий постриг» (1897), росписи церкви храма Александра Невского в Абастумани (1902—1904), «Святая Русь» (1901—1906), росписи храма Марфо-Мариинской обители в Москве (1908—1911), «О.М. Нестерова» (портрет дочери, 1906), «На Руси» (1916), «Философы» (П. А. Флоренский и С.Н. Булгаков, 1917), «Автопортрет» (1928), «Художники П. Д. и А. Д. Корины» (1930), «Скульптор И. Д. Шадр» (1934), «Хирург С. С. Юдин» (1935), «Портрет академика И. П. Павлова» (1935), «Скульптор В. И. Мухина» (1940). Лауреат Государственной премии СССР (1941). Заслуженный деятель искусств России (1942).
Нестор	НЕСТОР (сер. XI — нач. XII в.) — писатель-агиограф. Постриженник Киево-Лечерского монастыря, Н. являлся автором древнейших рус. житий "Чтения о житии и погублении блаженных страстотерпцев Бориса и Глеба" и "Жития преподобного отца нашего Феодосия, игумена Печерского". Одним из первых он развивал в своих работах идеи христианского провиденциализма, а также принцип жесткого противопоставления духовного и материального начал, выступал идеологом монашеского аскетизма и нестяжания. Биографические сведения о нем чрезвычайно скупы. В Киево-Печерский монастырь он постригся после 1074 г. Здесь был возведен в сан дьякона. Остаток жизни, на к-рый приходилась работа над прославившими его имя житиями, он провел во Владимире Волынском, куда попал как знающий, обладающий редким литературным даром книжник. Создание "Чтения о житии Бориса и Глеба" датируется исследователями кон. XI — нач. XII в., а "Житие Феодосия" временем ок. 1108 г., когда по инициативе Святополка II осуществляется канонизация печерского подвижника. "Чтение о житии Бориса и Глеба" — первое древнерус. агиографическое соч., написанное по законам житийного жанра, хотя прямых агиографических образцов, к-рые соответствовали бы житию страстотерпцев, христианская церковь не знает. Оно должно было заменить созданное несколько ранее "Сказание о житии Бориса и Глеба", отразившее древнерус. культ князей-мучеников в близкой народному миропониманию и далеко не канонической (с элементами двоеверия) интерпретации. В "Чтении" вероломно убитые князья выступают как посредники, вымаливающие у Бога снисхождение к людям. Это во всех отношениях образцовые святые, личности абсолютно благочестивые, жизненный путь к-рых — предуготовление к мученичеству. Все повествование подчинено центральной нравственно-назидательной идее терпения, смирения и послушания. Факт гибели князей в междоусобной борьбе превращается в абстрактный, как бы вневременной нравоучительный пример, своего рода сакральное действие, сопоставимое с жертвенным подвигом Сына Божия. Их смерть, по Н., показывает не слабость, а достойную восхищения силу преодоления притяжения мира земного. Тем самым едва ли не впервые в древнерус. мысли абсолютизируется примат духовности и формулируются неизвестные доселе славяно-рус, об-ву установки духовно-практической деятельности. Н. исходит из принципиальной несовместимости идеального и материального начал бытия. Разорванность двух планов бытия преодолевается жертвенностью, к-рая рассматривается как способ освобождения от материальности жизни и прорыва в мир иной, как путь приобщения к высшему идеалу. Логика поступков князей не обыденно-земная, соответственно и адекватная оценка возможна только с позиций монашеского отрешения от плотского и земного. Монах побеждает мир подвигом аскезы и воздержания (смерть для мира), подвиг князей — реальная смерть ради преодоления плотского, суетного, уводящего от Бога земного бытия. При этом все события в житии предопределены промыслом, пронизывающим жизненный путь героев от рождения до гибели. Отсюда проистекает вывод о богоустановленности миропорядка. В социальном плане отсюда следует вывод о незыблемости иерархии, повиновении старшим, а в личном — покорности судьбе. В литературе "Чтение о житии Бориса и Глеба" нередко расценивалось как осуждение междоусобиц. Но провиденциальное восприятие действительности глушит проявление такого протеста. Из установки на преодоление тварной бытийности следовало не осуждение, а отрицание суетной мирской жизни как таковой, со всеми ее страстями, материальными заботами и рознью. В "Житии Феодосия" создан образ идеальной земной жизни, преодолевающей несовершенство тварного мира в подвиге монашества. В отличие от "Чтения", привлекаемые агиографические сюжеты и приемы не вытеснили реальной биографической основы жития. Н. сформулировал осн. черты рус. типа аскетической святости. Эта аскеза строгая, но доступная, не требующая ничего сверхчеловеческого, ее основа — воздержание телесное, молитва и пост, главное же — это не абсолютное затворничество ради собственного спасения, а служение миру. Жертвенный подвиг аскета складывается из труда на общую пользу, в сочетании с материальной и духовной помощью тем, кто в ней нуждается, и постоянными молитвами о прощении грешников и заблудших. Здесь преодолевается намеченный "Чтением" соблазн полного отрешения от жизни, политики и культуры, хотя соответствующие нравственно-ценностные установки сохраняются. Остается незыблемым принцип онтологической вторичности материального по отношению к идеальной сфере божественного. Подвижничество Феодосия все же представляет собой пример движения от мира к Богу, но это движение многоплановое, не ограничивающееся полным отказом от мирских соблазнов и отсечением плотских страстей. В конечном счете выбор между Богом и миром, духом и страстью осуществляется в пользу первого. Последовательно проводится в "Житии" фаталистический принцип попечения Божия о мире, к-рым Н. обосновывает ненужность забот о земном (требование не обременяться материальными заботами, жить милостыней в надежде, что о всем должен позаботиться Бог). Н. провозглашает откровение, даруемое Богом своим избранникам, источником абсолютного знания. Поэтому не искушенный в премудростях Феодосии оказывается мудрее философов. Однако из этого постулата Н. не разворачивает апологии Иррационализма и антиинтеллектуализма, свойственной христианским мистикам-аскетам. Превознося божественную мудрость, он тем не менее не отвергает необходимость учения и высоко ценит книжность. Н.-агиографа нередко смешивают с Нестором-летописцем, приписывая ему авторство "Повести временных лет" и цикла статей о Печерском монастыре, входящих в эту повесть. Текстологически доказано, что агиографические и летописные произв. принадлежат разным Несторам. Нестор-летописец был старшим современником Н.-агиографа, являлся учеником Феодосия и расходился с Н.-агиографом в трактовке истории Печерского монастыря. Кроме этих расхождений, есть различия в идейно-политических пристрастиях обоих авторов. Сводчиком всей "Повести временных лет" Нестор-летописец, видимо, считался необоснованно. Древнейший летописный свод приписывается ему ошибочно из-за заблуждения монахов, знавших о существовании печерского летописца Н. и подписавших этим именем скопированные в монастыре списки летописи. Соч.: Житие святых мучеников Бориса и Глеба и службы им. Пг., 1915; Житие Феодосия Печерского // Памятники литературы Древней Руси XI — нач. XII в. Л., 1978. С. 304—391. Лит.: Еремин И. П. К характеристике Нестора как писателя // Труды Отдела древнерусской литературы (Ив-та рус. литературы АН). Л., 1961. Т. 17. С. 54—64; Богуславский С. А. К вопросу о характере и объеме литературной деятельности Нестора // Известия Отделения русского языка и словесности Академии наук. 1914. Т. 19, кн. 1. С. 131-186; Кузьмин А. Г. Начальные этапы древнерусского летописания. М., 1977. С. 133—183.
Неттесхейм Агриппа	НЕТТЕСХЕЙМ (Nettesheim) Агриппа (род. 14 сент. 1486, Кёльн – ум. 18 февр. 1535, Гренобль) – нем. писатель, врач и философ. В своем соч. «De occulta philosophia» (1510) проповедовал неоплатоническую философию, пронизанную алхимией, астрологией, магией и каббалистикой. Его наиболее известный до настоящего времени труд «Ьber die Eitelkeit und Unsicherheit der Wissenschaften» (1527) содержал самую острую по тому времени критику науки. Впоследствии возвращается к проповеди строго церковного вероучения. Его произв. опубликованы в «Magische Werke», 5 Bd., 1925.
Нибур Рейнхольд	НИБУР (Niebuhr) Рейнхольд (род. 21 июня 1892, Райт-Сити, США – ум. 1 июня 1971, Стокбридж, Массачусетс) – амер. протестант, теолог, представитель диалектической теологии. Осн. труды: «Moral man and immoral society», 1932; «The nature and destiny of man», v. 1-2, 1941 – 1943; «Faith and history», 1949; «The irony of American history», 1952. В творчестве Н. можно обозначить три основных периода. 1915—1936 — формирование социальных и политических воззрений; Н. заявляет о собственном кредо и выражает потребность в его теологическом истолковании. 1937—1949 — складывается зрелый вариант неоортодоксальной теологии Н. 1950—1960-е гг. — неоортодоксальные принципы Н. переходят из теоретической плоскости в практическую, проходя жесткую проверку и корректировку. Неоортодоксия Н. — это желание реставрировать ортодоксальное христианство в эпоху, когда обнаруживается крах просветительских общественных установок. Отсюда трагическое осмысление исторического опыта человечества, кристаллизующее дух не только нашей эпохи, но и самого Священного Писания. Так возникает мощная фундаменталистская тяга к самодостаточной и аутентичной христианской традиции. Историософские взгляды Н. вырастают из его антропологической концепции. Исходя из теоцентрической установки, Н. провозглашает Бога гарантом существования высших ценностей и смысла человеческой жизни. Интерес к реставрации ортодоксального христианства сочетается у Н. с попытками осмысления человека как социального существа. Среди актуальных социальных проблем Н. выделяет такие, как власть, господство частной собственности, расовая дискриминация, верховенство насилия и затрагивает широкий круг культорософских проблем: феномен культуры, природа и культура, культура и цивилизация. Н. объявлял иллюзорными и наивными надежды на приведение общества в соответствие с требованиями христ. морали, а личности – с возможностью совершенствования, утверждая, что любые попытки построения справедливого общественного порядка наталкиваются на злую и эгоистичную, греховную сущность человека. Сделал вывод об «иронии», считая, что история, будучи сферой столкновения иррациональной свободной воли людей и воли Бога, неподвластна человеку, который, желая подчинить ее себе, всегда получает результаты, обратные ожидаемым. Эгоизм личности, группы людей почти всегда стремится предстать в качестве интересов не этих лиц, а всеобщих интересов. В своих работах Нибур призывает протестант, теологов не впадать в иллюзии, а понять, что только непосредственная практическая «благая» деятельность поможет предотвратить противоречия или смягчить те из них, которые представляются неразрешимыми. Христос и культура: Избр. труды Ричарда Нибура и Райнхольда Нибура. М., 1996; Reflections on the End of an Era. New York, 1934; Man's Nature and his Communities. New York, 1965.
Нибур Ричард	НИБУР (Niebuhr) Ричард (1894—1962) — представитель диалектической (неоортодоксальной) теологии, историк и философ культуры, брат Райнхольда Нибура. Учился в Элмхерском колледже, теологической семинарии в Идене, в Вашингтонском и Йельском ун-тах. В 1916 возведен в сан пастора евангелической церкви, в 1924 получил степень доктора философии. С 1931 до конца жизни — проф. теологии и этики в Йельской богословской школе. В центре его исследовательских интересов — проблемы соотношения Христа и культуры, а также специфика христианской моральной философии. В полемике с либеральными протестантами типа Э. Трёльча Н. настаивал на необходимости отличать ответ Христа на вопросы человеческой истории от ответа его последователей. Ответов на эту «вечную проблему» (отношение Христа и культуры) может быть множество. Она возникла еще при жизни Христа, прослеживается в различные эпохи и проявляется в различных формах: как коллизия между разумом и Откровением, религией и наукой, природным и божественным Законом, гос-вом и церковью, непротивлением и насилием. Она осознается в специальных исследованиях, посвященных соотношению протестантизма и капитализма, пиетизма и национализма, пуританства и демократии, католицизма и папизма (либо англиканства), христианства и прогресса. Сила и притягательность Иисуса, по мнению Н., проистекают как от человека, живущего в Боге, так и от Бога, пребывающего среди людей. Что же касается понятия культуры, то оно в светской и христианской традициях часто определяется нечетко и произвольно. Это происходит в том случае, когда религия исключается из культуры. Наиболее значимые признаки культуры, по Н., следующие: культура — это вторая природа; культура и социальное бытие идут рука об руку; культура является человеческим достижением, мир культуры оказывается миром ценностей; ценностью, на которую гл. обр. направлены человеческие достижения, является благо человека; культура во всех своих формах и видах занята временным и материальным воплощением высших божественных ценностей. Н. детально сравнивает два подхода к этой «вечной проблеме». Ответы первого типа подчеркивают противоположность Христа и культуры. Для ответов второго типа, напротив, характерно признание коренной связи между Христом и культурой. Н. обосновывает еще один вариант понимания проблемы: Христос есть воплощение культурных устремлений и восстановитель основ подлинного общества, однако в нем имеется нечто, что не является ни продуктом культуры, ни прямым вкладом в нее. По сути Христос является Христом в культуре, но также и Христом превыше культуры. Радикальный монотеизм и западная культура // Христос и культура. Избранные труды Ричарда Нибура и Райнхольда Нибура. М., 1996; The Social Sources of Dominaiionalism. New York, 1929; The Meaning of Revelation. New York, 1941; The Responsible Self: An Essay in Christian Moral Philosophy. New York, 1963.
Нигидий Фигул Публий	НИГИДИЙ ФИГУЛ ПУБЛИЙ (Publius Nigidius Figulus) (ок. 100 до н. э. -45 до н. э.), римский эрудит, в сочинениях которого трактовались вопросы естественных наук, грамматики, а также астрологии и мантики. Сохранились фрагменты из соч. «О богах», «О человеческой природе», «О животных», «О ветрах», «[Небесная] сфера», «О снах» и др. Выведен в качестве собеседника в цицероновской версии платоновского «Тимея». По свидетельству Цицерона, ввел в интеллектуальный кругозор образованного римского общества пифагорейское учение. Возможно (Диллон), что Η. Φ. познакомился с пифагореизмом благодаря Александру Полигистору и его сочинениям о пифагорейских символах и «История философии», которая, по всей вероятности, содержала обзор пифагореизма (D. L. VIII 25-35). Можно предположить, что пифагорейство Η. Φ. носило характер интеллектуальной любознательности, сравнимый с характером пифагорейских штудий у Варрона, с которым его объединяет также любовь к старине и интерес к грамматике (ср. Gell. N. Att. XIX 14; Serv. Aen. 10, 175). Фрагм.: Publii Nigidii Figuli operum reliquiae. Coll. A. Swoboda, 1889. Лит.: Delia Casa A. Nigidio Figulo. R., 1962; Dillon J. The Middle Platonists. L., 1996^2, p. 117-118.
Никанор	НИКАНОР (в миру Александр Иванович Бровкович (20.11(2.12). 1826, Могилевская губ. — 27.12.1890 (8.01.1891), Одесса) — богослов, религиозный писатель и философ. В 1851 г. окончил Санкт-Петербургскую духовную академию и был оставлен там помощником ректора академии будущего митрополита Макария (М. П. Булгакова); в дальнейшем -— ректор ряда семинарий; в 1871—1890 гг. — в сане епископа. Н. — один из наиболее неординарных рус. церковных иерархов; в нач. 50-х гг. как преподаватель духовной академии он был заподозрен в неправославном мышлении; в кон. 50-х гг., будучи в Саратове, Н. поддерживал контакты с опальным историком Н. И. Костомаровым; в 70— 80-х гг. его философские труды и религиозные проповеди вызывали дискуссии. Предостерегая от увлечения совр. "антихристианской" философией, нападал на "зазнавшиеся умы" философов, начиная с Вольтера и энциклопедистов, Шеллинга, Гегеля, Фейербаха, Конта до Бокля, Лассаля, Маркса, Дарвина, Спенсера, Шопенгауэра и др., равно как на их рус. "пропагаторов", в число к-рых попали М. Г. Павлов, Одоевский, Станкевич, М. А. Бакунин, Белинский, Герцен, Чернышевский, Добролюбов, Антонович, Лесевич, Де-Роберти, а также Толстой, к-рый, по Н., мало отличается от фр. и рус. революционеров, он тем не менее шел на сознательный компромисс с тогдашней европейской философией и наукой, стремясь доказать единство гносеологических оснований естественно-философской науки и богословия и утвердительно ответить на вопрос: можно ли позитивным философским методом доказать бытие "сверхчувственного" — Бога, бессмертия души и т. д. Даже отнюдь не ортодоксальный христианин Вс. С. Соловьев считал, что концепцию Н. характеризует "неосновательное" преобладание положительно-научного элемента над теологическим и философским. Попытка бороться с совр. философскими течениями, в частности с материализмом и позитивизмом, с помощью переосмысленного "позитивного философского метода" фактически поставила Н. в числе тех либерально настроенных богословов, к-рые в пореформенную эпоху пытались обновить православие, используя, в частности, достижения науки и философии. Соч.: Позитивная философия и сверхчувственное бытие. Спб., 1875—1888. Т. 1—3; Против графа Льва Толстого: Восемь бесед. Одесса, 1891; и др. Лит.: Соловьев Вл. Опыт синтетической философии // Собр. соч. 2-е изд. Спб., 1911. Т. 1. С. 240—242; Милослаеский П. Позднее слово о преждевременном деле,/ Православное обозрение. 1879. № 2, II; Колубовский Я. Н. Философия у русских // Ибервег-Гейнце. История новой философии в сжатом виде. Спб., 1890. С. 584—585; Красносельцев Я. Ф. Никанор, архиепископ Херсонский и Одесский, и его учено-литературная деятельность. Одесса, 1893; Флоровский Г. Пути русского богословия. Париж, 1937 (Вильнюс, 1991). С. 223—225; Зеньковский В. В. История русской философии. Л., 1991. Т. 2, ч. 1. С. 88—101.
Никитенко Александр Васильевич	НИКИТЕНКО Александр Васильевич (12(24).03. 1805 — 21.07(2.08). 1877) - историк литературы, критик. В 1828 г. окончил Петербургский ун-т, с 1834 г. — проф. кафедры рус. словесности. В течение мн. лет работал цензором. После публикации "Дневника", получившего высокую оценку Розанова, Мережковского и др., стал известен как оригинальный политический мыслитель. Н. считал, что начало и конец всякого знания заключены "в природе и судьбах духа человеческого". Специфику общественной жизни определяют и "служат основой всего человеческого порядка вещей" присущие духовной природе человека "законы истинного, благого и изящного". Свою философскую позицию Н. называл "реализмом", противостоящим как материализму и позитивизму, так и всему "абстрактному и фантастическому". В социально-философской и политической области Н. выступал как "умеренный прогрессист", предлагая либерализм "просеивать сквозь сито консерватизма". Он считал, что Россия со времени Петра I включилась в строительство "общего дома европейских народов", где каждый народ — "чадо одного и того же человечества", и, какие бы черты самобытности он ни имел, как бы ни уклонялся от "общего пути", он должен трудиться над "одной великой задачей рода человеческого". Н. негативно оценивал роль церкви в истории России, считая, что она выхолостила демократические и гуманистические идеи христианства, превратив его в "религию невольников". Он различал "прогресс сломя голову" и прогресс "постепенный", сторонником к-рого являлся. Мысль о целесообразности реформистского пути для России превращается в твердое убеждение после революции 1848 г. в Европе. Революция, по его мнению, не продвигает об-во по пути прогресса, а отбрасывает его назад в результате наступающей реакции и тем самым играет разрушительную, а не созидательную роль. Будучи выходцем из семьи крепостных, он сочувственно относился к бесправному положению крестьянства. Оценка Н. социально-психологического облика последнего отличалась трезвостью и реализмом, он указывал на его непросвещенность, предрассудки, политический индифферентизм. Н. считал безусловно необходимой отмену крепостного права, предоставление крестьянам личной свободы и свободы хозяйственной деятельности, полагая, что они вполне способны правильно распорядиться этими свободами, но был убежден, что народные массы не готовы к самостоятельной политической деятельности: "Мы испытали деспотизм личный, но Боже нас сохрани испытать еще деспотизм толпы, массы — деспотизм полудикой варварской демократии". Н. предлагал "прежде позаботиться о воспитании этой массы, которое, умерив ее дикие инстинкты, сделало бы ее способною ко всему тому, что ей навязывают, не имея никакого обеспечения, что она этого не употребит во зло". Н. видел в государстве надклассовую, надсословную организацию, призванную гармонизировать отношения внутри об-ва, заботиться о "развитии и преуспеянии нравственных, умственных и материальных сил народа". Он высказывался за создание совещательного представительного органа в России. Вопросами законодательства и управления должны заниматься "немногие или некоторые", получившие власть "по праву избрания". Народ "должен быть управляем, а не управлять. Но он должен иметь право предъявлять свои нужды, указывать правительству на пороки и злоупотребления тех лиц, которые поставлены для охранения и исполнения законов... Никому из народа не должен быть прегражден путь к власти, если он достоин ее по своим дарованиям и образованию". Роль интеллигенции, "класса образованного", должна, с его т. зр., возрастать, в т. ч. и в государственном управлении: бюрократия, представленная в основном "аристократией", должна поделиться властью с интеллигенцией, к-рая формируется из наиболее талантливых представителей разных сословий. Совр. ему эпоху Н. рассматривал как время радикальной реформы всей цивилизации и образованности, целью к-рой должно явиться: торжество демократии, свобода труда и более правильное распределение народного богатства, полная свобода совести, уважение к нравственному достоинству и значению человека. Соч.: Речь о необходимости теоретического или философского исследования литературы. Спб., 1837; Похвальное слово Петру Великому. Спб., 1838; Мысли о реализме в литературе. Спб., 1872; Записки и дневник. Спб, 1893.Т. 1—3. М., 1955—1956; Моя повесть о самом себе и о том, чему свидетелем в жизни был. Спб., 1904—1905. Лит.: Ветринский Ч. (Чешихин). Два русских общественных типа (А. В. Никитенко и И. С. Аксаков) // Новое слово. 1894. № 7—8; История русской литературы XIX в. / Под ред. К. Д. Муратовой. М.; Л., 1962.
Никифор	НИКИФОР (2-я пол. XI в. — 1121) — религиозный писатель и мыслитель, митрополит Киевский. Родом из Ликии (Малая Азия). На формирование его взглядов несомненно оказал влияние Михаил Пселл (1018—1096/1097), возглавлявший константинопольскую философскую школу, в то время, когда Н. проходил обучение в столице Византии. Творчество Н. несет на себе явный отпечаток платонизма, столь характерного для Пселла и его окружения. Следуя традициям теологического рационализма, Н. примирял философию с богословием, используя идеи древн. философов для обоснования доктрин православия. Н. вряд ли принадлежал к византийской элите, ибо получил хотя и важное в политическом плане, но непрестижное назначение в далекую, едва затронутую христианизацией страну. О деталях карьеры Н. на Руси мы имеем весьма скудные сведения. Будучи избран князем и собором епископов митрополитом в 1096 г. (до этого был епископом Полоцким), он до самой смерти выполнял обязанности верховного пастыря. До нас дошло пять принадлежащих перу Н. произв.: два адресованы Владимиру Мономаху ("Послание о посте и о воздержании чувств", "Послание от Никифора митрополита Киевского к Владимиру князю всея Руси... о разделении церквей на восточную и западную"), одно волынскому князю Ярославу Святополковичу ("Написание на латыну к Ярославу о ересях"), одно — неназванному по имени князю и одно поучение, приуроченное к неделе сыропустной. В целом это довольно цельная подборка наставлений, касающихся религиозного значения поста и опасности латинства. Вместе с тем творческую манеру Н. отличает не внешний риторический блеск и не назидания по множеству частных религиозных вопросов, но глубокая проработка доктринальных проблем, а также тонкий, витиеватый, понятный только подготовленному человеку ход мыслей. Так, в "Послании о посте и о воздержании чувств" тема поста служит лишь поводом для отвлеченных философско-богословских рассуждений, в канву к-рых искусно вплетены экскурсы в античную мудрость, "хитрословесные" рассуждения о соотношении души и тела, природе добра и зла. Решая проблему соотношения души и плоти, телесного и бесплотного, а в конечном счете, понимания божественного и земного, Н. развивает мысль о двойственности бытия. Разумное и духовное начало характеризуется им как божественное и бесплотное по своему естеству, плотское же начало наделяется неразумными греховными качествами. В отличие от довольно распространенной дуалистической церковной трактовки, сводившей оба начала к состоянию противоборства и изолированного самобытия, автор "Послания" исходит из принципа тесного их взаимодействия, уравнивающего материю и дух. Примером такого благодатного взаимодействия и является, по его мнению, пост, легкой пищей укрощающий телесные страсти и открывающий духу власть над телом. Сближая дух и плоть, Н. делает вывод, что проявление зла как качества тварного мира тесно перемешано с добром как свойством мира духовного. Зло и добродетель, по его убеждению, так же неразделимы в бытии, как в сущностном плане неразрывны материальное и духовное. Таким ходом мысли дуализм мироздания, на к-ром зиждется доктрина ортодоксальности христианства, в значительной степени преодолевается, и автор в соответствии с принципами платонизма встает на позицию гармонизированного восприятия бытия. Эта же онтология лежит в основе трактовки механизма познания. Душа, по Н., взаимодействует с миром через слуг, коими являются пять чувственных телесных органов (очи, слух, обоняние, осязание и "вкушение"). Бесплотная душа помещается в голове вместе с умом — "воеводой чувств и светлым разумным оком". "Князь" и "воевода" чувств — это образные уподобления разума, определяющие высшее качество души. На основании данных чувств "князь" — разум способен познать невидимый мир, а правильное использование разума ведет к разумению Бога. Механизм познания бестелесного и неосязаемого сводится к формуле — "по творению познай Творца". Источником знаний, в т. ч. и о божественном, оказываются чувства и разум. Характерно, что в тексте откровение вообще не фигурирует в качестве источника знания. В Послании Н. отразилось платоновское учение о трехчастной душе, к-рое позднее получило широкую известность на Руси благодаря творениям Иоанна Дамаскина. Высшая сила души представлена "словесным" началом, т. е. умом, к-рый руководит поведением человека. "Яростное", или чувственное, начало управляет страстями и эмоциями. Это требующий подавления источник низменных инстинктов, возбудитель злобы, зависти и др. осуждаемых с нравственных позиций страстей. "Желанное" начало отождествляется с волей, к-рая направляет человеческие действия. С помощью воли разумное начало управляет инстинктивной сферой "яростного", нуждающегося в подавлении. Хотя в иерархическом членении трех душевных сил разуму отводится верховное место, он определяется источником как благоверия, так и зловерия, обнажающего "болезнь разума". С др. стороны, не все "яростные" инстинкты порочны, напр., богоугоден праведный гнев, направленный против зловерия. Связующим звеном между высшими и низшими силами души является воля. Взаимодействие всех душевных сил направлено на гармонизацию бытия, на преодоление его разорванности. В оценках поступков и событий Н., по-видимому, склонялся к фатализму. Напр., рисуя в комплиментарных чертах высокий нравственный облик Мономаха, митрополит приписывает все его достоинства божественному предопределению. В Послании создан идеальный образ государства, уподобленного некоей антропоморфной модели, где тело страны подчинено властной душе. Руководство осуществляет ум, символизирующий княжескую власть. Он действует через своих слуг, к-рые уподобляются органам чувств. В основу идеального образа государственного организма Н. закладывает общий с живыми разумными существами принцип гармонизации духовного и плотского начал. Поэтому пост так же плодотворно может повлиять на совершенствование и исправление властной души (т. е. на поступки князя), как он влияет на очищение человеческих душ. Переключаясь с теории на конкретно-исторический план, Н. дает оценку правления Мономаха, анализирует конкретные действия власти, исходя из сформулированных им принципов. Автор предупреждает, что власть в грехе проявляет себя как грубая телесная сила, яростное начало к-рой призваны сдерживать религиозные предписания и советы духовных наставников. Античный след, оставленный Н. в культуре Древней Руси, — свидетельство причастности древнегреч. традиции к отечественной мысли. Мировоззренчески родственные "Посланию" Н. идеи содержались в логико-философских главах "Изборника 1073 года", в "Шестодневе" Иоанна, экзарха Болгарского, и ряде др. текстов. Они характеризовали веротерпимое, жизнеутверждающее, открытое знаниям течение мысли, враждебное дуалистическому, мистическому и иррационалистическому направлению в древнерус. христианстве. Лит.: Клайдович К. Ф. Русские достопамятности. М., 1815. Ч. I. С. 59—75; Он же. Памятники российской словесности XII века. М., 1821. С. 157—163; Макарий. История русской церкви. Спб., 1868. Т. 2. С. 320-330; Голубинский Е. Е. История русской церкви. Т. 1, 1-я пол М„ 1901. С. 857—859; Златоструй. М., 1990. С. 170—178; Орлов А. С. Владимир Мономах. М.; Л., 1946. С. 47—53; Громов M. H. Об одном памятнике древнерусской письменности XII века // Вестник Московского ун-та. Сер. 7, Философия. 1975. № 3. С. 58—67; Громов M. П., Козлов Н. С. Русская философская мысль X—XVII веков. M 1990. С. 82—87.
Никифоров Александр Леонидович	НИКИФОРОВ Александр Леонидович (р. 1940) — специалист в области логики, теории познания и философии науки. Окончил филос. факультет МГУ (1967). Работает в Ин-те философии РАН. Доктор филос. наук (1983), проф. (1993). Автор нескольких книг и большого числа статей, ряд из которых переведен за рубежом. Предложил новый способ построения доказательств, опирающийся на графическое изображение высказываний Г. Фреге; исследовал взаимосвязь дис-позиционных предикатов и контрфактических высказываний и возможности их эмпирической определимости. В работах Н. дается анализ развития философии науки в 20 в. и вскрываются основные тенденции, проявившиеся в этом процессе: постепенный отказ от демаркационизма; реабилитация традиционной философии; переход от анализа языка науки к рассмотрению ее истории; размывание границ между наукой и вненаучными формами познания, и т.д. Н. предложил также решение ряда важных философско-методологических проблем. Им сформулировано определение понятия научной рациональности, опирающееся на понятие цели науки: научно рационально все то, что ведет к получению истинного знания о мире. Разработана семантическая концепция понимания, согласно которой в процессе понимания происходит не только открытие заложенного в тексте смысла, но и привнесение в него нового субъективного смысла интерпретатором текста. Исследована специфика философии и филос. творчества, выявлены многие черты, отличающие их от науки и научной деятельности. Занимается исследованием проблем, связанных с понятием личности, творчества, свободы и смысла человеческого существования. Известен также как переводчик логико-философской литературы; в его переводах вышли работы К. Поппера, Б. Рассела, Г. Кюнга, Я. Хинтикки, А.Н. Уайтхеда, П. Фейерабенда и др. От формальной логики к истории науки. М., 1983; Книга по логике. М., 1996; Словарь по логике. М., 1998 (в соавт. с А.А. Ивиным); Философия науки: история и методология. М., 1998; Беседы на посторонние темы. М., 1999; Природа философии. М., 2001; Логика. М., 2001.
Никомах из Герасы	НИКОМАХ ИЗ ГЕРАСЫ (Νικόμαχος 6 Γερασηνός) (1-я пол. 2 в. н. э.), представитель неопифагореизма. Биографических сведений о Н. не сохранилось. Родился в Герасе (совр. Джераш на севере Иордании). Годы жизни определяются с учетом хронологии Трасилла Александрийского (ум. 36 н. э.), которого Н. цитирует, и Апулея (124-175 н. э.), переводившего Н. на латынь. Сочинения. Полностью сохранились «Введение в арифметику» Ç Αριθμητική άσ αγωγή) и «Руководство по гармонике» (Άρμονικον έγχειρίΒιον). «Теологумены арифметики» (Θ€θλογούμενα της αριθμητικής) Β 2-Х КН. известны в пересказе Фотия (Phot. Cod. 187, р. 142Ы6-145а30 Bekker) и, кроме того, по фрагментам, включенным в анонимные «Теологумены арифметики» (компиляция, выполненная на основе сочинения Ямвлиха с выдержками из Н. и Анатолия, учителя Ямвлиха). Утрачены: «Жизнь Пифагора» (Πυθαγόρου βίος), которую впоследствии использовали в своих сочинениях на ту же тему Порфирий и Ямвлих, а также упоминаемые самим Н. «Введение в геометрию», комментарий к «Государству» Платона и «большое сочинение» по гармонике. Учение. По своим философским взглядам Н. - приверженец платоновского учения, соединённого с пифагореизмом (см. Средний платонизм). Н. математизирует платоновскую философию, соединяя учение Платона о «высшей идее блага», изложенное в «Государстве», со своего рода «высшей арифметикой», имеющей дело с божественными числами, парадигматически задающими космический порядок всего сущего. Философия математики. «Введение в арифметику» представляет собой пифагорейскую числовую энциклопедию. В предисловии (I 1-6) рассматривается деление математических предметов на непрерывные величины и дискретные множества, в связи с которым обсуждается четвёрка пифагорейских математических наук - арифметика, геометрия, гармоника, сферика - и значение этих наук для изучения философии. При этом арифметика называется самой старшей наукой, ибо она «предшествует остальным наукам в уме бога-творца как некий космический и образцовый замысел, опираясь на который, как на установление и изначальный образец, создатель Вселенной упорядочивает свои материальные творения и приводит их к подобающим целям; а также потому, что по своей природе она является перворождённой, ибо с её уничтожением уничтожаются прочие науки, но сама она не уничтожается вместе с ними» (I 4, 2). Рассматриваемое в арифметике «научное» число объявляется Н. божественной парадигмой космической гармонии: «Это число лишь мыслится, и оно во всех отношениях нематериально, но всё же оно является действительным и вечно сущим, так что в соответствии с ним, сообразуясь с планом творения, были созданы время, движение, небо, звёзды и всевозможные обращения» (I 6, 1). Далее Н. переходит к рассмотрению арифметики абсолютных количеств (I 7-16), к ведению которой относятся чётные и нечётные, простые и составные, избыточные, недостаточные и совершенные числа. Здесь описываются решето Эратосфена для получения простых чисел, а также алгоритм последовательного взаимного вычитания для отыскания наибольшей общей меры двух чисел и приём построения чётных совершенных чисел. В арифметике относительных количеств (I 17-П 5) вводится классификация числовых отношений и описывается алгоритм разворачивания всех числовых отношений из отношения равенства. Затем Н. переходит к рассмотрению т. н. «фигурных чисел», многоугольных, пирамидальных, плоских и телесных (II 6-20). Завершается «Введение» (II 21-29) обсуждением числовых пропорций. Изложение арифметических фактов во «Введении» лишено доказательств. Число интересует Н. как философа-теоретика в качестве упорядоченной основы всего сущего. При этом единое оказывается «началом», «корнем», «семенем» и «матерью» числового множества, разворачиваемого из него по некоторому правилу. Прежде всего таким образом разворачивается само число-счёт как «поток составленного из единиц количества». Но также устроены и отдельные виды чисел. Другая важная роль арифметики в системе античного платонизма -пропедевтическая. Изучение математических наук традиционно (с опорой на «Государство» и «Послезаконие» Платона) рассматривалось как основной этап философского восхождения от чувственно воспринимаемых вещей, находящихся в непрестанном изменении, к вещам нематериальным, вечным и неизменным, постижимым только в разумном рассуждении. Как говорит Н., «эти науки суть лестницы и мосты, которые переносят наши умы от воспринимаемого чувством и мнением к постижимому мыслью и знанием; и от знакомых и привычных нам с детства материальных и телесных вещей — к непривычным и чуждым нашим чувствам, однако их нематериальность и вечность родственны нашим душам и, что ещё важнее, заключённому в них разуму» (I 6, 6). Изучение арифметики для Н. имеет ярко выраженный этический характер. Описывая алгоритм разворачивания всех числовых отношений из отношения равенства и обратного сведения всех неравенств к равенству, Н. заключает это описание следующим выводом: «Разумная часть души приводит в порядок неразумную часть, её порывы и влечения, связанные с двумя видами неравенства, и посредством размышления подводит её к равенству и тождеству. А для нас из этого уравнивания прямо вытекают так называемые этические добродетели, каковые суть благоразумие, мужество, мягкость, самообладание, выдержка и подобные им качества» (I 23, 4-5). В античности «Введение в арифметику» Н. не раз комментировали (сохранились комментарии Ямвлиха, Асклепия из Тралл, Иоанна Филопона, известно также о комментариях Сотерика и Герона). Вскоре после смерти Н. «Введение» было переведено на латынь Апулеем (перевод не сохранился). Боэций перевёл «Введение» на латынь ещё раз и издал его в своей редакции. Этот перевод послужил основным источником математических сведений для Кассиодора, Марциана Капеллы, Исидора Севильского и др., и на нём основывался арифметический раздел квадривиума средневековых университетов. Имеется также перевод «Введения» на арабский язык, выполненный Сабитом ибн Коррой (2-я пол. 9 в.). В «Теологуменах арифметики» обсуждалось символическое значение чисел первой десятки. Книга I была посвящена первой четвёрке чисел, книга II - остальным числам до десяти. Каждое число рассматривалось как в отношении к его индивидуальным математическим свойствам, так и в отношении к уподобляемым ему физическим, этическим и теологическим предметам. Согласно Н., «Бог соответствует единице, ибо он семенным образом (σπερματικούς) начинает всё сущее в природе, как единица - в числе»; он потенциально объединяет вещи, актуально представляющиеся противоположными, вбирает в себя «начало, середину и конец целого», - подобно тому, как единица есть «начало, середина и конец количества и размера». Без единицы невозможно ни существование, ни познание: она «стоит во главе всех вещей наподобие чистого света, солнцеобразного и предводительного, так что во всём этом она подобна богу» (3,1-14 de Falco). Единица, как её здесь описывает Н., тождественна идее Блага в VI кн. «Государства» Платона. Далее, двоица есть начало и корень инаковости, и она противостоит единице, как материя - форме и богу. Троица представляет собой основу соразмерности, ведь соразмерность - это среднее между избытком и недостатком. Четверица есть «всё, что есть в мире вообще и по частям». И так вплоть до десятки, символизирующей «природное равновесие, соразмерность и совершенную цельность». Благодаря сохранившемуся в «Библиотеке» Фотия изложению «Теологумен арифметики» известно, что в своём сочинении Н. также предпринял попытку сопоставить числа первой десятки с пантеоном греческих богов и богинь, исходя из понимания «своеобразного и определённого количества» каждого числа. В результате каждому из чисел оказались сопоставлены целые списки не менее чем из полутора десятков имен божеств, мифологических персонажей и понятий (Phot. Cod. 187, p. 143a22-145a30). Соответствия для первых четырёх чисел весьма пространны, о следующих числах сказано более кратко; последнее число, десятка, охарактеризовано как «Всё», «Сверхбожество», «Бог богов», «Космос», «Небо», «Судьба», «Вечность», «Могущество», «Вера», «Необходимость», «Атлант», «Ака-мант», «Фанет», «Гелиос», «Память», «Мнемозина». Музыкальная теория. «Руководство по гармонике» содержит сжатое изложение пифагорейской музыкальной теории. Н. говорит, что пишет его на скорую руку, и обещает впоследствии написать «большое сочинение», выстроенное «со всей полнотой необходимых для читателя умозаключений», с привлечением «наиболее прославленных и заслуживающих доверия свидетельств древних мужей», - но это сочинение до нас не дошло. Н. намеревается излагать свой предмет «в точном соответствии с замыслом самого учителя, не как понаслышке записали Эратосфен и Трасилл, но как передал Тимей из Локр, которому и следовал Платон» (гл. 11, 6). О том, что Н. имел доступ к древним пифагорейским книгам или по крайней мере к извлечениям из них, свидетельствует приведенная им цитата из сочинения Филолая «О природе» (гл. 9), отличающаяся архаичной терминологией. Н. передаёт учение о «первой воспринимаемой музыке планет» (гл. 4), рассказывает легенду о том, как Пифагор на опыте обнаружил связь созвучных интервалов с отношениями чисел первой четвёрки (гл. 6). Соч.: Nicomachi Geraseni Pythagorei Introductionis Arithmeticae libri II. Rec. R. Hoche. Lipsiae, 1866; Nicomachus ofGerasa. Introduction to Arithmetic. Transi. M. L. D'Ooge. N. Y.; L., 1926; Nicomaque de Gérase. Introduction Arithmétique. Intr., trad., notes, ind. J. Bertier. P., 1978; Никомах Геразский. Введение в арифметику. Пер. А. И. Щетникова. Новосибирск, 2006; Nicomachi Geraseni Enchiridion Harmonien, - Musici scriptores Graeci. Ed. K. von Jan. Lipsiae, 1895, p. 236-265 (repr. Hldh, 1962); Nicomachus ofGerasa. The Manual of Harmonics. Trans. F. R. Levin. Grand Rapids, 1994; Anonymous, [Iamblichi] Theologoumena Arithmeticae. Ed. V. de Falco. Lipsiae, 1922; The Theology of Arithmetic. Trans. R. Waterfield. Grand Rapids, 1988; Ямвлих. Теологумены арифметики. Пер. В. В. Бибихина, - Лосев, ИАЭ VIL M., 1980, с. 480-508. Античные комментарии: Iamblichi in Nicomachi arithmeticam introductionem liber. Ed. H. Pistelli. Lipsiae, 1894; Asclepius of Tralles. Commentary to Nicomachus' «Introduction to arithmetic». Ed., introd., notes L. Tarân, - TAPhS, n.s., 59/4,1969; Philoponus In Nicomachum. Ed. R. Hoche. Program Wesel, 1864-1867; Giovanni Filopono. Commentario alia «Introduzione aritmetica» di Nicomaco di Gerasa. Testo, trad., intr., note G. R. Giardina. Catania, 1999. Лит.: Robbins F. E. The Tradition of Greek Arithmology, - CPhil 16, 1921, p. 97-123; Westerink L. G. Deux commentaires sur Nicomaque: Asclépius at Jean Philopon, - REG 77, 1964, p. 526-535; Bower C. Boethius and Nicomachus: an essay concerning the sources of the «De institutione musica», - Vivarium 16, 1978, p. 1—45; O'Meara D. J. Pythagoras Revived: Mathematics and Philosophy in Late Antiquity. Oxf., 1989; Dillon J. The Middle Platonists. L., 1996^2; Mansfeld J. Prolegomena Mathematical From Apollonius of Perga to Late Neoplatonism. Leiden; Bost, 1998.
Николай из Дамаска	НИКОЛАЙ ИЗ ДАМАСКА (Νικόλαος 6 Δαμασκηνός) (ок. 64 - после 4 до н. э.), философ-перипатетик, историк, политический деятель времен имп. Августа (воспитатель детей царицы Египта Клеопатры, приближенный Ирода Великого, царя Иудейского). О жизни Н. известно благодаря его автобиографическому соч. «О своей ЖИЗНИ и занятиях» (Tlepl του ίδιου βίου καϊ της έαυτοΰ αγωγής, fr. 131-139 Jacoby), послужившему источником для составления статьи о Н. в лексиконе Суда (s. ν. Νικόλαος, Ν, 393.1-37), где жизнеописание Η. заканчивается сравнением образования (пайдейя) с долгим путешествием: как после множества впечатлений от разных стран всегда возвращаешься домой, так и после изучения множества наук обращаешься к философии (28-30). Н. получил разностороннее образование благодаря высокому статусу, который занимала в Дамаске его семья (известны имена ближайших родственников: отец — Антипатр, мать Стратоника, брат Птолемей). В юности он занимался риторическими упражнениями, писал трагедии и комедии, изучал музыку, математику и философию. Нет сведений об учителях Н. и месте его обучения. Хотя у Суды назван «перипатетиком или платоником» (393. 2), его приверженность учению Аристотеля подтверждают указания античных авторов («Николай-перипатетик»: см. Plut. Qu. conv. 723d4-5; Simpl. In De Caelo 3, 28; 398, 36) и свидетельства о написанных им произведениях. Философские сочинения. Основное философское сочинение Н. - сводка «О философии Аристотеля» (не менее 13 кн.), частично сохранившаяся в сирийском переводе. Н. обнаруживает в нем интерес исключительно к натурфилософии, от учения об элементах и космологии до психологии и зоологии. Н. использует в нем материал следующих сочинений Аристотеля: «Физика» (ей посвящена кн. 1), «Метафизика» (кн. 2-3), «О небе» (кн. 3—4), «О возникновении и уничтожении» (кн. 5), «Метеорологика» (кн. 6-7), «История животных» (кн. 8), «О частях животных» (кн. 9), «О душе» (кн. 10), «О чувственном восприятии», «О сновидениях» (кн. И), «О возникновении животных» (кн. 12); как предполагается, 13-ю кн. представляло фрагментарно сохранившееся соч. «О растениях» в 5-ти кн. (фрагменты известны по сирийским, арабским, еврейским, латинским и греческим источникам). Книги по первой философии Н. называет уже «Метафизикой» (это слово впервые текстуально засвидетельствовано именно у него, поскольку тексты автора данного неологизма Андроника Родосского утрачены полностью), но рассматривает ее в рамках философии природы. О названиях и содержании других философских сочинений Н. известно в основном из комментариев Симпликия. Соч. «О Вселенной» (Пер1 του παντός) было посвящено классификации «всех сущих в космосе по видам» (Simpl. In De Caelo 3,25-29); «О богах» было, по-видимому, посвящено «естественной теологии» - первоначалам, в соответствии с определением бога как начала-άρχτ] у Аристотеля в Met. I, 983a8; о нем Симпликий упоминает дважды, в рассуждениях о Ксенофане и Диогене Аполлонийском (In Phys. 23,14-16; 151,21-23), в обоих случаях обсуждая расхождения в сообщениях доксографов. По Симпликию, Ксенофан, в изложении Н., учил о том, что начало бесконечно и неподвижно (иначе говорит Александр Афродисийский: у него начало конечно и имеет форму шара). О Диогене Аполлонийском Н. высказал мнение и вовсе отличное от традиционного; согласно Н., Диоген считал началом не воздух, как Анаксимен, а «нечто среднее между огнем и воздухом» (In Phys. 151, 22). Кроме того, Симпликий упоминает соч. Н. «О природе» (или «О космосе») и «О прекрасных поступках» {Пер\ των èv τοΐς πρακτίκοΐς καλών, In Epict. 83, 11-12), которое было составлено необычным образом: текст для наглядности и лучшего воздействия на читателя был разделен на отдельные короткие строки {στίχοι). Вероятно, Н. составил также сводку учения Аристотеля о душе, о чем имеется упоминание в средневековых арабских источниках (в «Фихристе» Ибн ан-Надима и в комментарии Аверроэса к «О душе»). Аверроэс отмечает, что Николай, Теофраст и Фемистий отличаются большим буквализмом по сравнению с Александром Афродисийским (Schneider 2005, р. 678). Из греческих авторов о рассуждениях Н. о душе упоминал Порфирий, однако его текст утрачен (фрагм. см.: Porphyrii Fragmenta. Ed. A. Smith. Stuttg.; Lpz., 1993, fr. 88-109). По-видимому, Н. в своем сочинении не только пересказывал содержание аристотелевского текста, но и разъяснял ключевые понятия его учения. Стобей приводит (видимо цитируя текст Н. по Порфирию) толкование выражения «части души»: это выражение следует понимать в смысле «силы» (§υνάμ€ΐς) души, т. е. в смысле разделения качественного, а не количественного (когда при отнятии или прибавлении части целое становится соответственно меньше или больше), - ибо душа не есть величина. Ее способностями являются способности жить, воспринимать с помощью чувств, двигаться, мыслить, гневаться, и причинами всех этих действий является душа, которая, т. обр., понимается как поделенная на части, будучи в то же время неделимой (Stob. I 49, 25а. 84-104). Не исключено, однако, что данные свидетельства относятся к 10-й кн. сочинения Н. «О философии Аристотеля». Исторические сочинения. Н. был известен как автор «Всемирной истории» ('Ιστορία καθολική, fr. 1-102 Jacoby) в 144 кн., которая начиналась великими царствами Древнего Востока (Ассирии, Лидии, Персии) и заканчивалась смертью Ирода Великого (4 в. до н. э.). При составлении своего монументального труда Н. широко использовал материал сочинений Ктесия и Ксанфа (по истории Востока), а также Гелланика и Эфора (по греческой истории). Обширными выписками из «Истории» Н. начинается соч. имп. Константина VII Багрянородного «О заговорах против басилевсов» (De insidiis, p. 1—58 de Boor). H. составил официальную биографию Цезаря Августа (IJepl του βίου Καίσαρος του Σφαστου και της αυτοΰ αγωγής, fr. 125— 130), а также собственное жизнеописание (см. выше). У Стобея как отдельное произведение цитируется сочинение об обычаях разных народов IJepï ίθών, - по-видимому, тождественное соч. Έθών συναγωγή (fr. 103-124). Соч. и фрагм.: FGrH II А, п° 90, р. 324-430; II С, р. 229-291; Drossaart Lulofs H. J. Nicolaus Damascenus on the Philosophy of Aristotle. Fragments of the first five books transi, from the Syriac with an introd. and comm. Leiden, 1969^2; Nicolaus Damascenus. De Plantis. Edd. H. J. Drossaart Lulofs, E. L. J. Poortman. Amst; Oxf; N. Y., 1989; MalitzJ. Nikolaos von Damaskus. Leben des Kaisers Augustus. Darmst., 2003; Николай из Дамаска. О своей жизни и своем воспитании. О жизни Цезаря Августа и о его воспитании. Пер. Е. Б. Веселаго, -ВДИ, 1960,3-4. Лит.: LaqueurR. Nikolaos [20], - RE XVII, 1, 1936, col. 362-424; 1269 (addendum); Wacholder Β. Ζ. Nicolaos of Damascus. Berk.; L. Ang., 1962; Moraux, Aristotelismus I, 1973, S. 445-514; Stern M. Greek and Latin Authors on Jews and Judaism. Vol. I. Jerusalem, 1974, p. 227-260; Gottschalk Η. Β. Aristotelian Philosophy in the Roman World from the Time of Cicero to the End of the Second Century AD, - ANRW II, 36, 2, 1988, p. 1079-1174 (особ. 1122-1125); Schneider J.-P. Nicolas de Damas, - DPhA IV, 2005, p. 669-679.
Николай из Отрекура	НИКОЛАЙ ИЗ ОТРЕКУРА (Nikolaus d'Autrecourt) (ум. после 1350) – франц. представитель поздней схоластики, был настоятелем монастыря в Метце, магистром теологии Парижского ун-та. Его называют «Юмом средневековья». Примыкая к Уильяму Оккаму, Николай из Отрекура выступил с резкой критикой основ метафизики Аристотеля. Он прежде всего подверг сомнению понятия причинности и субстанции, считая их лишь вероятными. Был отлучен от церкви.
Николай Кузанский	НИКОЛАЙ КУЗАНСКИЙ (Nicolaus Cusanus), наст. имя Николай Кребс (род. 1401, Куза на Мозеле – ум. 11 авг. 1464, Тоди, Умбрия) – нем. теолог и философ; один из самых ярких представителей раннего Возрождения. В своем творчестве он соединял культурное наследие Средневековья и зарождавшуюся культуру Ренессанса. Был родом из Южной Германии, учился в университете Падуи, где получил даже кардинальский сан. Епископ в Бриксене (с 1450), кардинал (с 1448). Его философия, стоящая на рубеже между схоластикой и философией эпохи гуманизма, развивалась под влиянием мистики (особенно Мейстера Экхарта) и номинализма (Уильяма Оккама). Николай Кузанский стремился философски определить сферу человеческого знания как область «знания о незнании» (см. Docta ignoratia) и расширить возможности познания при помощи принципа «совпадения противоположностей» (см. Coincidentia oppositorum), причем это совпадение может быть достигнуто только в Боге. Хотя Николай Кузанский догадывался о существовании бесконечности в пространстве и времени, он, однако, считал созданный мир «Богом в ничто», в котором никакое учение о творении неспособно что-либо изменить. Связующим звеном между Богом и миром служит Христос как воплощение Логоса. Человек, подобно любой вещи, относится к микрокосмосу и является отблеском универсума, который устроен по принципу постепенного перехода через ряд ступеней – от высшего к низшему. Особое внимание Николай Кузанский уделял разработке метода мышления и способа выражения, свойственного математике, стремясь, в частности, разрешить проблему бесконечно больших и бесконечно малых величин. Его философские интересы сочетались с интересами в области математики и естествознания, и те и другие у него тесно переплетались. Кроме того, в его творчестве были тесно связаны философские и теологические вопросы. Николай Кузанский написал много произведений, но самое первое и значительное из них - «Ученое незнание». Кроме того, им написаны: четыре диалога «Простец», в которых раскрывается мудрость человека из народа, «Охота за мудростью», которое содержит рассуждения по поводу прочтения книги Диогена Лаэртского «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов» и др. По философским взглядам Николая Кузанского можно отнести к платоникам, хотя на его творчество оказали влияние и другие направления, например, пифагореизм, античные мыслители. В то же время Николай Кузанский в известной степени остается самостоятельным философом, что определяется его принадлежностью к гуманизму. Философская проблематика произведений Николая Кузанского охватывает вопросы отношения мира и Бога и вопросы познания. Он стоял на пантеистических позициях, сближая Бога как бесконечное существо с конечным миром и понимая его как актуальную бесконечность, которая проявляется в мире - потенциальной бесконечности. Николай Кузанский использует неоплатоновский принцип эманации для формулирования проявления Бога в мире и его свертывания обратно, принимая его как одушевленный мировой душой организм. Таким образом, Николай из Кузы не признает идеи креационизма. Человека он рассматривает как микрокосмос, представляющий собой подобие макрокосмоса. По мнению Николая Кузанского, человек соединяет в себе как земное, так и божественное. Николай Кузанский полагал, что человек вполне способен познавать природу, и это осуществляется посредством чувств, воображения, рассудка и разума. Чувственное познание - это начальная стадия познания, она упорядочивается рассудком. При этом большое значение придавал Николай Кузанский математике. Если рассудок связан с чувственным познанием, то разум от этого свободен. Разум - это высшая теоретическая способность человеческого сознания, которая направлена на выявление, осмысление и преодоление противоположностей. «Разум потому и понимает только всеобщее, нетленное и постоянное, что духовно увлекающая его цель- непоколебимая истина» [Сочинения. М., 1979. Т. 1. С. 181-182]. Николай Кузанский высказывал идеи, получившие развитие лишь в последующей истории философии. Например, мысль о том, что все вещи состоят из противоположностей. Кроме того, он выдвигал серьезные возражения против принципа противоречия Аристотеля. Он предлагал идею о совпадении противоположностей. Наиболее ярким синтезом противоположностей выступает Бог, так как, с одной стороны, он находится повсюду, поэтому есть все, а с другой - он нигде не находится определенно, т.е. он ничто. Человек тоже есть синтез противоречий: он и конечен как телесное существо, и бесконечен в своих духовных проявлениях. С проблемой противоположностей связана у Николая и проблема истины, которую он понимал в тесной связи с заблуждением, полагая, что для истины заблуждение требуется как тень для света. Он считал, что познание подлинных сущностей невозможно, оно осуществляется в более или менее точных представлениях. Николай Кузанский защищал концепцию знающего (ученого) незнания: даже самое глубокое знание не ликвидирует незнания. «Знает по-настоящему тот, кто знает свое незнание», - заявляет он. Процесс познания совершается по пути, приближающему нас к недостижимому абсолюту, Бог же остается непознаваемым. Осн. произв.: «De docta ignoratia», 1440 («Об ученом незнании», см. Избр. философские соч., М., 1937); «De visione dei», 1543 («О божественном видении»), «De possest», 1460 («О бытии возможности»); «De concordantia catholica» (в котором он защищает решение Базельского собора о папстве и ратует за объединение западного и восточного христианства), 1434; «De cribratione Alchoran» («О переработке, т.е. очищении Корана»); «De ludo globi» («Об игре, т.е. вращении земного шара»), 1464; «Der Laie ьber den Geist»; «Ьber den Ursprung (De Principio)»; «Predigten 1430-1441».
Николай Орезмский	НИКОЛАЙ ОРЕЗМСКИЙ (Nikolaus d'Oresme) (род. ок. 1320, Орезм – ум. 11 июля 1382, Лизье) – франц. математик, физик, астроном, философ и экономист. В Париже Николай Орезмский был воспитателем франц. короля Карла V, а с 1377 стал епископом в Лизье. Является одним из наиболее выдающихся предшественников современной науки. Он был последователем скептицизма и критицизма Уильяма Оккама, выступал против астрономической теоряи Аристотеля. Идее о вращении Земли вокруг своей оси он придал такую определенность, какой она не имела ни у кого до Коперника; еще до Галилея он сформулировал закон свободного падения и до Декарта – осн. законы аналитической геометрии. Его труд «О происхождении, сущности и обращении денег» позволяет считать его родоначальником современной политэкономии. Николай Орезмский боролся против широко распространенной в ту эпоху астрологии и суеверий.
Николь Пьер	НИКОЛЬ (Nicole) Пьер (род. 12 окт. 1625, Шартр – ум. 16 нояб. 1695, Париж) – франц. грамматик и теолог; янсенист. Вместе с Арно он написал «L'Art de penser» (1662), в которой выступает как картезианец, находящийся также под влиянием Паскаля.
Нил Сорский	НИЛ СОРСКИЙ (в миру Николай Майков) (ок. 1433—1508) — православный церковный деятель, глава нестяжателей. По его собственным словам, происходил он из крестьян, хотя дворянский род Майковых считал его в числе своих предков. В миру был "скорописцем", т. е. занимался переписыванием книг. Став монахом, Н. С. в течение нескольких лет путешествовал по святым местам, посетив Палестину, Константинополь и Афон, где его особенно привлекли учения греч. исихастов. Вернувшись на родину, он основал скит в хвойном болотистом лесу в 15 верстах от Кирилло-Белозерского монастыря на реке Соре, поэтому и был назван Сорский. В основанной им обители он собрал своих последователей, к-рых стали впоследствии именовать "заволжскими старцами". Несмотря на любовь к уединенной жизни, Н. С. принимал участие в работе церковных соборов. Отличаясь большой веротерпимостью, на соборе 1490 г. он и его учитель Паисий Ярославов воспротивились постановлению "сжечь всех еретиков", и собор ограничился тем, что проклял трех попов-еретиков и лишил их сана. На соборе 1503 г. он выступил против землевладельческих прав монастырей, что, по его мнению, было причиной нравственной деградации монашества. Н. С. проповедовал идеи мистического аскетизма, направленного не на истощение плоти, но на духовный подвиг. Почва подвигов — мысль и сердце, а не тело, а их целью является внутреннее совершенствование, совершенствование души. Поэтому излишнее истощение тела может лишь воспрепятствовать нравственному самосовершенствованию, ибо слабое тело не в силах вынести бремя подвига. Пост, учил Н. С, должен быть умеренным, дабы тело не потеряло работоспособности, т. к., отрекаясь от мира, человек должен отречься от всего, что дает мир, в т. ч. и от подаяния, и жить плодами рук своих. Монастырская обитель есть собрание иноков, и потому то, что предосудительно для отдельного инока, еще более предосудительно и непозволительно для монастыря. Источником нравственного подвига, утверждал Н. С, является авторитет "божественного писания", изучение к-рого есть главная обязанность инока. Под этим ним он понимал не только Божественное откровение, но и все запечатленное в письменности церковное предание. Сам Н. С. был знатоком патристики, соч. учителей церкви. В его соч. обильно цитируются высказывания и отцов церкви — Василия Великого и Иоанна Златоуста, и религиозных писателей IV—XIV вв. Иоанна Кассиана Римлянина и Нила Синайского, Иоанна Лествичника, Исаака Сирина, Симеона Нового Богослова, Григория Синаита и мн. др. При этом он учил критически относиться ко всему написанному. "Писания многа, но не вся божественна", — говорил он. Отсюда необходимо согласие между Писанием и разумом, дающим ему критическую оценку. Н. С. враг всякой "внешности", поэтому он не только против чрезмерного поста, но и против всяческих излишеств в быту. Ссылаясь на Евангелие, он писал: "Очисти келью твою и скудость вещей научит тя воздержанию. — Возлюби нищету и нестяжание и смирение". Бедность для него идеал не только личной жизни, но и идеал церковный. Он считал излишним пышное убранство церквей, дорогие сосуды и всяческие украшения в них. Чем жертвовать церкви, считал он, лучше раздать нищим. Учение Н. С. — продолжение той мировоззренческой позиции, к-рая развивает греч. традиции в православии и нек-рые идеи Сергия Радонежского о недопустимости сближения бытия церковного и бытия мирского. Такая позиция означает путь из мира, уход от мирского в созерцательное монашество, в какой-то мере есть забвение всего мирского. Она противоречит идее социального служения церкви, ее участия в делах государства и освящения церковью государственной власти, что проповедовали иосифляне. Мистическая природа церкви, по Н. С, не допускает ее участия в делах мира, дабы не допустить ее обмирщения. Соч. Н. С. состоят из многочисленных "посланий" к ученикам, небольшого "Предания ученикам", "Заметок", обширного "Устава скитского", представляющего собой трактат по православной аскетике, и предсмертного "Завещания". Ревностным учеником и последователем Н. С. был князь-инок Вассиан Косой (Патрикеев), а также Артемий Троицкий. Соч.: Устав о скитской жизни. Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1991; Нила Сорского Предание и Устав. Спб., 1912; Прохоров Г. М. Послания Нила Сорского // Труды Отдела древнерусской литературы Института русского языка АН. Л., 1974. Т. 29. Лит.: Архангельский А. С. Нил Сорский и Вассиан Патрикеев. Их литературные труды и идеи в Древней Руси. Ч. 1: Преподобный Нил Сорский. Спб., 1882; Казакова Η. Α., Лурье Я. С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV — начала XVI века. М.; Л., 1955; Лурье Я. С. Идеологическая борьба в русской публицистике конца XV — начала XVI в. М.; Л., 1960; Он же. К вопросу об идеологии Нила Сорского // Труды Отдела древнерусской литературы Института русской литературы АН. Л., 1957. Т. 13; Замилеев А. Ф. Философская мысль в средневековой Руси (XI—XVI вв.). Л., 1987; Громов М. П., Козлов Н. С. Русская философская мысль X—XVII веков. М., 1990; Федотов Г. П. Святые Древней Руси. М., 1990. Lilienfeld F. Nil Sorskij und seine Schriften. Berlin, 1963.
Ницше Фридрих	НИЦШЕ (Nietzsche) Фридрих (род. 15 окт. 1844, Реккен, близ Лютцена, Саксония – ум. 25 авг. 1900, Веймар) – нем. философ. Дед и отец Ницше были пасторами, отец его умер в 1849. Свои первые стихи и соч. Ницше написал в десятилетнем возрасте. Был другом Вагнера. В 1858 поступил в наумбургскую школу в Пфорте. В 1864-1868 изучал филологию в Бонне и Лейпциге. Уже в апр. 1869 благодаря рекомендации филолога Ф. В. Риталя он получил в Базеле место профессора, которое в 1878 вследствие болезни вынужден был оставить и вести более или менее уединенную жизнь, занимаясь литературным трудом и создавая философские произведения. С 1871 состояние здоровья Ницше все более ухудшалось, иногда ему приходилось переносить поистине адские страдания. Его терзала мучительная болезнь глаз, ведущая к полной потере зрения. В декабре 1888 Ницше был разбит параличом. Вскоре у него наступило помрачение ума. Его сестра Элизабет Фёрстер-Ницше ухаживала за ним до самой его смерти и после этого взяла на себя заботу о наследии философа. Ницше был человеком болезненным, необщительным и неловким. Стыдясь своих недостатков, он старался держаться с преувеличенным достоинством. Поскольку Ницше был погружен лишь в мир порожденного им идеального образа человека (сверхчеловека) и обречен на одиночество, то в конце концов жизнь для него стала нереальной, иллюзорной и даже привела его к самообожествлению. Ницше Фридрих рассматривается как предтеча философии жизни. Его философские воззрения - своего рода реакция на философию Гегеля. В своем творчестве он испытал влияние Шопенгауэра, хотя во многом отошел от него и создал свою систему философии иррационализма и волюнтаризма. В 1872 вышла первая книга Ницше «Рождение трагедии из духа музыки». Его учитель Ритчль и Ульрих фон Виламович-Меллендорф сочли ее ненаучной и отвергли. В своих «Несвоевременных рассуждениях», которые были написаны в 1873 – 1876, Ницше обрушился на Д. Ф. Штрауса и сторонников историзма, превознося в то же время Шопенгауэра и Рихарда Вагнера. С Вагнером он вскоре порвал. Книга «Веселая наука» (1882, окончательная редакция – 1886) непосредственно предшествовала знаменитому произв. Ницше «Так говорил Заратустра» с подзаголовком «Книга для всех и ни для кого» (I ч. – 1883, первое полн. издание – 1892). Эту свою работу Ницше считал «самой глубокой из всех книг, которыми обладает человечество». Создавая это произв., «Ницше весь был во власти чар, навеянных архетипом «древнего мудреца». Он отождествлял себя с образом Заратустры, воплотившего в себе сознание, вышедшее за пределы человеческих возможностей... В этом отождествлении слились в удивительно тесную связь судьба Ницше и его определенная философская концепция» (Fr. Seifert, С. G. Jungs, Lehre von UnbewuЯten und den Archetypen, в «Universitas», IX, 8, 1954). Своим осн. программным произв. Ницше предполагал сделать книгу 4 Воля к власти» (попытка «переоценки всех ценностей»), но оставил лишь массу заметок и афоризмов, созданных в процессе ее подготовки. Этот материал, изданный Э. Фёрстер-Ницше и П. Гастом, появился в 1906 под общим названием «Воля к власти». Значительное влияние на ницшеанскую философию оказали волюнтаристская метафизика Шопенгауэра и дарвиновский закон борьбы за существование. Отправляясь от этих учений, Ницше стремился создать идеал нового человека, сверхчеловека, призванного уничтожить все лживое, болезненное, враждебное жизни. Его философия должна была занять место того философского нигилизма, приближение которого он видел. Борясь против христианства, Ницше утверждал, что продуктом его является «рабская мораль» – во всяком случае, ему известен лишь «инфантильный, поэтический образ Христа, наделенный сентиментальной мягкостью и пассивностью» (Г. Зигмунд). Он боролся и против буржуа, мораль которых считал лживой, и против плебса, угрожавшего, как он полагал, всему благородному и возвышенному. Ницшеанская модель сверхчеловека есть не что иное, как образ человека – господина эпохи Возрождения, воплотившегося, напр., в лице Чезаре Борджа (1475 – 1510). Метафизический лейтмотив ницшеанства имеет следующее содержание: все существующее, в т. ч. и человеческое познание, есть только форма проявления воли к власти; никакого абсолютного бытия нет: бытие – это становление, но не беспрестанное возникновение нового, а лишь «вечный круговорот» всего того, что в прошлом уже повторялось бесконечное число раз («Вечные песочные часы бытия снова и снова оказываются перевернутыми»); идентичное, неизменное Я – такая же фикция, как и истинное бытие. Для современной экзистенциалистской философии важно также и следующее положение (из работы «Шопенгауэр как воспитатель»): «Человек, который не хочет слиться с толпой, должен прежде всего отбросить свою лень и следовать голосу своей совести, взывающей к нему: «Будь самим собой. Все, что ты теперь думаешь и делаешь, к чему стремишься, – все это не ты!» В противном случае ты будешь только манекеном, мыслящим по общему шаблону» («Несвоевременные размышления». М., 1906). Этот манекен, мыслящий лишь по общему шаблону, и есть нечто безличное, Man в философии Хайдеггера. Несомненно, Ницше был выдающимся критиком и писателем, создавшим новые языковые формы, виднейшим мастером афоризма, крупнейшим эссеистом и поэтом. Но понимание философии Ницше затрудняет софистическая форма, в которую она облечена, «У Ницше нельзя искать никакого покоя, в его философии нет ни окончательной истины, ни положений, которые просто можно принять на веру... Ницше может правильно понять лишь тот, кто предварительно уже получил систематическую теоретическую выучку, кто приобрел точность мышления и настойчивость. Философствовать вслед за Ницше – значит постоянно утверждать себя в противовес ему» (Ясперс). В своем творчестве Ницше затронул целый комплекс проблем, которые составляют всю его концепцию. Прежде всего центральной для него является проблема воли. Если Шопенгауэр в отказе от «воли к жизни» видел средство спасения, то Ницше противопоставил этому пониманию утверждение в жизни «воли к власти». «Воля к власти» у Ницше - это прежде всего вопрос о значимости любого из явлений общественной жизни. Он пишет: «Что хорошо? Все, что повышает чувство власти, волю к власти, саму власть в человеке. Что дурно? - Все, что происходит из слабости». «Воля к власти» - это основа права сильного, оно выражается во власти мужчины над женщиной, например. Подрывает волю к власти доминирование интеллекта, ходячая мораль, которая проповедует любовь к ближнему, социализм, который декларирует равенство между людьми. Мораль определяется такими понятиями, как «добро» и «зло». Она проявляется у Ницше в виде превосходства аристократов, господ над другими людьми - рабами, низшими. Ницше подходит к морали только с позиций противоположности господской и рабской морали. Возникновение новой морали Ницше рассматривает как «восстание рабов в морали». В этических вопросах Ницше занимает позицию нигилизма. Современную культуру он определяет как выражение декаданса. Для культуры декаданса характерны христианская мораль и религия сострадания. Мораль выступает как разлагающий элемент культуры, она является послушанием, инстинктом толпы. В основе «морали господ» лежат следующие положения: ценность жизни, понимаемая как «воля к власти»; природное неравенство людей, которое опирается на различия в жизненных силах и «воле к власти»; сильный человек не связан никакими моральными нормами. Субъектом морали выступает сверхчеловек, как определенный тип людей, которые проявляют себя по отношению друг к другу снисходительными, сдержанными, нежными, гордыми и дружелюбными; по отношению же к внешнему миру, там, где начинается чужое, чужие, они не многим лучше необузданных хищных зверей. Здесь они наслаждаются свободой от всякого социального принуждения, они на диком просторе вознаграждают себя за напряжение, созданное долгим умиротворением, которое обусловлено мирным сожительством. Они возвращаются к невинной совести хищного зверя, как торжествующие чудовища, которые идут с ужасной смены убийств, поджога, насилия, погрома с гордостью и душевным равновесием, уверенные, что поэты будут надолго теперь иметь тему для творчества и прославления. В основе всех этих рас нельзя не видеть хищного зверя, великолепную, жадно ищущую добычи и победы белокурую бестию [См.: К генеалогии морали. Аф. 11//Соч. Т. 2. С. 427-428]. Для Ницше сверхчеловек выступает как высший биологический тип, который относится к человеку так же, как человек относится к обезьяне. Нищие, хотя и видит свой идеал человека в отдельных выдающихся личностях прошлого, все же рассматривает их как прообраз будущего сверхчеловека, который должен появиться, его необходимо вырастить. Сверхчеловек превращается у Ницше в культ личности, культ «великих людей» и является основой новой мифологии, представленной с высоким художественным мастерством в книге «Так говорил Заратустра». Концепция сверхчеловека связана с другой его концепцией ученьем о «вечном возвращении». Ницше пишет, что в силу того, что время бесконечно, а количество возможных комбинаций и положений различных сил конечно, наблюдаемое развитие должно повториться. Однако в последующем Ницше сам превращает эту концепцию в миф, представляя эту идею о вечном возвращении в виде образа: дорога и ворота на ней. На воротах надпись: «Мгновения». От этих ворот дорога бежит назад, все, что произошло в прошлом, может произойти и в будущем, т.е. повториться. Нередко эта идея трактуется как выражение оптимизма. Сам Ницше говорил: «Против парализующего ощущения всеобщего разрушения и неоконченности я выдвинул вечное возвращение» [Воля к власти. Аф. 417-III]. С концепцией сверхчеловека связаны и взгляды Ницше на религию. С детства он отличался религиозностью, но в дальнейшем занял критическую позицию по отношению к христианству. Он становится противником религии, проводя эту тему в различных произведениях и создав такую работу, как «Антихрист» с подзаголовком «Проклятие христианству». Религия, утверждает Ницше, исчерпала себя и не способна решить кардинальные проблемы жизни. Ницше выдвинул положение: «Бог умер! Бог мертв! И это мы его умертвили!» «Вера в христианского Бога стала не заслуживающей доверия» [Веселая наука. Аф. 125-11, 343-1]. В наброске к «Заратустре» он написал: «Вы называете это саморазложением Бога, однако это только его линька: он сбрасывает свою моральную шкуру! И вы скоро его должны увидеть снова, по ту сторону добра и зла». Философия Ницше оказала значительное влияние на философию жизни, прагматизм, экзистенциализм. Ввиду того, что философская система Нищие противоречива, не подчиняется единому принципу, она воспринималась и трактовалась по-разному. Ницше создал целый ряд значительных трудов, которые оказали воздействие на всю последующую философию. Это «Происхождение трагедии из духа музыки» (1872), «Несвоевременные размышления» (1873-1876), «Человеческое, слишком человеческое» (1878-1880), «Веселая наука» (1882), «Так говорил Заратустра» (1883-1886), «По ту сторону добра и зла» (1886), «Антихрист» (1888), «Воля к власти» (опубликовано посмертно в 1901-1906 гг.). Собр. соч. Ницше вышло в 1905-1913 в 19 тт. (рус. пер.: Поли, собр. соч., М., 1910 и следующие).
Новак Майкл	НОВАК (Novak) Майкл (р. в 1933) - американский католический теолог. Преподавал в Гарвардском и Стэнфордском университетах. Глава делегации США в Женевской комиссии по правам человека (1981-1982). Автор концепции "демократического капитализма". Будучи убежденным в том, что декларации о моральном превосходстве социализма над капитализмом оказались опровергнуты всем ходом всемирной истории, Н. сформулировал в качестве главной цели своих теоретических изысканий нравственно-теологическое обоснование ценностей демократического капитализма - общественно-экономической системы, основанной на гармонии экономической, политической и культурной сфер жизни социума. С точки зрения Н., эти системы должны быть самостоятельными (вне связей подчинения либо соподчинения), но при этом активно взаимодействовать друг с другом на основе четкой дифференциации исполняемых ими общественных функций. Н. подверг содержательной критике концепцию о приоритетности экономических отношений для процессов трансформации человеческой природы. Согласно Н., поскольку любая из форм политической экономии начинается с теории греха, а основным источником богатства общества является не труд, а идеи (личная экономическая инициатива, всемерное поощрение творческого потенциала индивидов посредством системы охраны интеллектуальной собственности и т.д.), постольку "рождение капиталистической системы требует революции в области морали". Стремясь преодолеть традиционные для современного общества представления о противопоставленности индивидуализма и коллективизма, Н. отстаивает значимость в качестве связующих элементов между обществом в целом и индивидом так называемых "посреднических структур" - небольших сообществ людей (семьи, объединения соседей, местные агентства, церковные общины, добровольные ассоциации и т.п.), делающих возможным выживание человека в экстремальных условиях повседневной жизни. Опираясь на ряд тезисов М.Вебера, Н. утверждает, что "...капитализм не дает разгореться костру алчности и благодаря поощряемой им расчетливости и продуманным капиталовложениям даже сдерживает алчные и стяжательские устремления...". По Н., процветание либерально-капиталистического общества достигается благодаря "...своего рода монашеству в миру, с дисциплиной, определяемой по часам, и требованием самопожертвования и подчинения своих мирских страстей строгому контролю разума, или, иначе говоря, требует укрощения своих инстинктов для достижения жизненных целей и успехов в карьере...". Развивая представления Смита об особо ценном для рыночной системы чувстве "симпатии", способствующем преодолению эгоизма и формированию нового мировидения - "глазами других", Н. детализирует эту классическую идею: "...рыночная система требует от людей, занимающихся бизнесом, соблюдения определенных норм поведения: спокойствия и терпения при разъяснении и отстаивании своей позиции, вежливых и учтивых манер, постоянной готовности оказать услугу другому и стремления достичь обоюдного согласия". Оценивая в этом контексте исторические судьбы и перспективы трансформирующихся постсоциалистических обществ, Н. утверждает, что "...бывшие социалистические страны Восточной Европы (включая бывший Советский Союз) совершенно естественно сталкиваются с необходимостью развивать у своих народов моральные и культурные качества, необходимые для реализации своих жизненных целей. Народы этих стран уже усвоили три важные истины, преподанные им историей. Во-первых, они поняли, что работы, крыши над головой, бесплатного медицинского обслуживания и образования, которыми их обеспечивали коммунистические вожди, явно недостаточно для того, чтобы быть довольными своей жизнью. Они возжелали сами выбирать тех, кто будет ими править. Однако очень скоро они осознали, что только демократии тоже недостаточно и, даже имея возможность регулярно участвовать в выборах, они вряд ли будут до конца счастливы. Они поняли, что хотят жить при экономической системе, которая обеспечила бы их семьям "лучшие условия жизни". Однако третьей и, пожалуй, самой жестокой для них истиной стала та, что они не смогут добиться ни истинной демократии, ни полноценного капитализма до тех пор, пока не разовьют в себе необходимых для этого моральных качеств и не приведут свои институты и законы в соответствие с моральными и культурно-правовыми нормами демократического капитализма". После выхода в свет книги "Дух демократического капитализма" практически все официальные теоретики протестантского и католического толка провозгласили Н. диссидентом и отступником. Однако реальное течение трансформационных процессов в государствах Центральной Европы (в первую очередь в Польше) обусловило не только востребованность, но также и понимание эвристичности этого труда. Основные сочинения: "Дух демократического капитализма" (1982), "Винтовки Латтимера" (1976), "Неоцененная и неоценимая система" (1977), "Социальное учение католицизма и либеральные институты: свобода и справедливость" (1984), "Освободит ли это? Размышления о теологии освобождения" (1986), "Свободные личности и общее благо" (1989), "Полушарие свободы. Философия Америк" (1990), "Католическая этика и дух капитализма" (1993) и др.
Новалис	НОВАЛИС (Novalis), псевдоним Фридриха фон Гарденберга (род. 2 мая 1772, Обервидерштедт, близ Геттинштедта, Саксония – ум. 25 марта 1801, Вайсенфельс) – нем. поэт и философ, один из вождей йенского романтизма. Изучал право в Йене, Лейпциге, Виттенберге, в 1797 — горное дело во Фрейбурге. Некоторое время работал горным инженером на саксонских соляных копях. Во «Фрагментах» (1802) на основе романтики и христианства Новалис пытался обосновать философию «магического идеализма», проповедующую полярность, динамическое равновесие реальности, идеи и фантазии в каждом человеке и равновесие между человеком и миром. Отдельные произв. Новалиса изданы в рус. пер.: «Фрагменты», 1914; «Ученики в Саисе» в сб. «Нем. романтическая повесть», т. 1, 1935. Во фрагменте «Ученики в Саисе», поэтическом цикле «Гимны к ночи», незаконченном романе «Генрих фон Офтердинген», в сборнике фрагментов и афоризмов обрисовал контуры филос. мировоззрения, ставшего активным ферментом будущего романтизма. Свою философию Н. называл «магическим идеализмом», подразумевая под этим двуединую задачу одухотворения природы и воплощения в конкретную реальность идеальных потенций человека. Залогом осуществления этой цели Н. считал «магию» слова и способность поэтического воображения. «Магический идеализм» — программа целостного физического и духовного преображения человека, который должен отказаться от репрессивного отношения абстрактной рациональности к природе и осознать скрытые в индивидуально-чувственном обобщающие силы. Просвещенческий рационализм, по Н., ошибочно подменил задачу творческого культивирования чувства гипертрофией мысли: «Мысль — это только сны ощущения, умершее чувство...» (ср. с учением Гёте о пра-феномене). Чуждый Просвещению как мыслитель, реабилитировавший Средневековье, и поэт, воспевавший таинственное единство любви и смерти, Н. в то же время своеобразно продолжает просвещенческую трактовку творчества как трудового преображения природы. Философия, по Н., это «искусство извлекать мыслью мировую систему из глубин нашего духа». Дух — это «жизнь жизни», возвращающая природе смысл. Природа же — это набросок того, чем должен стать наш дух в своем развитии. Для мыслительного стиля Н. особенно характерно выстраивание восходящих рядов разноприродных явлений и нахождение соответствий и «перекличек» между элементами внешне несходных рядов. Причем Н. использует не только аналогию, в рамках которой одно явление объясняется через др., но и метод связи «несходного с несходным», при котором явления приобретают смысл, вступая в отношения взаимошифрования. Это делает Н. родоначальником нового символизма. Свою мистическую натурфилософию (в которой ощущается влияние Я. Бё'ме) Н. тесно увязывает с мистической историософией, в центре которой учение о «золотом веке», ждущем спасенное поэзией и религией человечество. Сценарий спасения сжато изложен в романе «Генрих фон Офтердинген» (вставная «сказка Клингсора», ч. 1, гл. 9). Статья «Христианство, или Европа» (1799), посвященная толкованию роли католицизма и протестантизма в европейской судьбе (и решительно отвергнутая поначалу единомышленниками), стала первым манифестом христианского консерватизма и обозначила конец эпохи Просвещения. Генрих фон Офтердинген // Избранная проза немецких романтиков: В 2 т. М., 1979. Т. 1; Фрагменты // Литературные манифесты западноевропейских романтиков. М., 1980; Вера и любовь, или Король и королева // Эстетика немецких романтиков. М., 1987; Гимны к ночи. М., 1996; Ученики в Саисе // Новалис. Гимны к ночи. М., 1996; Христианство и Европа // Там же; Werke, Tagebuecher und Briefe Fnedrich von Hardenbergs. Munchen; Wien, 1978. Bd 1—2. Берковский Н.Я. Новалис // Романтизм в Германии. Л., 1973; Габитова P.M. Философия немецкого романтизма. М., 1978; Иванов В.И. О Новалисе // Мировое Древо. 1994. № 3; Микушевич В. Тайнопись Новалиса // Новалис. Гимны к ночи. М., 1996. Haering Nh. Novalis als Philosoph. Stuttgart, 1954; Kurzke H. Romantik und Konservatismus. Die «politischen» Werke Friedrich von Hardenbergs (Novalis) im Horizont seiner Wirkungsgeschichte. Munchen, 1983.
Новгородцев Павел Иванович	НОВГОРОДЦЕВ Павел Иванович (1866—1924) — правовед, философ, социолог. Окончил юридический факультет Московского ун-та, с 1890 по 1899 провел в заграничных командировках. Подготовил две диссертации: «Историческая школа юристов, ее происхождение и судьба», «Кант и Гегель в их учениях о праве и государстве». С 1896 — приват-доцент, с 1903 — проф. Московского ун-та. Был членом ЦК партии кадетов. Участник программного сб. «Проблемы идеализма» (1902), ставшего первым манифестом нового идеалистического движения в рус. философии. Н. был сторонником философии И. Канта, истолковывая ее в духе этического идеализма. После религиозного обращения этический идеализм Н. обрел религиозно-филос. измерение. Н. был инициатором и основателем «идеалистической школы права». Его философско-правовые воззрения формировались в период нигилистического отношения к проблемам права и правовой регламентации общественной жизни. Сам он оставался, однако, сторонником и теоретиком правового гос-ва. Его интересы концентрировались на проблеме естественного права, которое позитивизм (историческое и социологическое направления) пытался упразднить, сводя правовую норму к историческим традициям или социальным связям. С позиций этического идеализма Н. отстаивал взаимную несводимость права и нравственности и устанавливал их связь на почве естественно-правовой идеи. Естественное право он истолковывал как вечное неотъемлемое право личности, имеющее нравственную природу и абсолютную ценность. Опыт революции 1903—1907 побудил Н. обратиться к анализу духовных основ социалистического движения. В кн. «Об общественном идеале» (1917) он подчеркивает невозможность достижения совершенного общественного строя. Важное направление социальной философии Н. — разработка представления о социальном гос-ве, призванном не только обеспечивать политические свободы личности, но и право человека на достойное существование. Этот идеал был сформулирован в русле традиционных для рус. мысли исканий правды и справедливости. Кант и Гегель в их учении о праве и государстве. М., 1903; Об общественном идеале. М., 1991; Соч. М., 1995.; Медушевский А.Н. История русской социологии. М., 1993; Замалеев А.Ф., Осипов И.Д. Русская политология: обзор основных направлений. СПб., 1994.
Новиков Николай Иванович	НОВИКОВ Николай Иванович (27.04(8.05). 1744, с. Тихвинское Московской губ. — 31.07 (12.08).1818, там же) — просветитель, философ, журналист, книгоиздатель. Выходец из дворян, учился в гимназии при Московском ун-те. Служил в гвардии. Участвовал в работе Комиссии по сочинению проекта нового уложения. Начиная с 1769 г. был издателем и редактором сатирических жури. "Трутень", "Пустомеля", "Живописец", "Кошелек", к-рые вступили в полемику с журн. Екатерины II "Всякая всячина". С 1775 г. Н. — член масонской ложи "Астрея", что позволило ему заручиться поддержкой для взятия в аренду в 1779 г. Московской университетской типографии сроком на 10 лет. С 1777 по 1780 г. издавал журн. "Утренний свет" (литературно-философского направления), на страницах к-рого излагал свое видение философии. Кроме того, выпускал журн. "Московское ежемесячное издание" (1781), "Прибавление к "Московским ведомостям" (1783—1784) и др. Сотрудниками Н. выступали Карамзин, А. П. Сумароков, Фонвизин, Эмин и др. Книгоиздательская деятельность Н. была исключительно обширна. По определению Киреевского, Н. "создал у нас любовь к наукам и охоту к чтению" (Критика и эстетика. М., 1979. С. 57). Он издал "Опыт исторического словаря о российских писателях" (1772), "Древнюю российскую вивлиофику" (многотомное собр. исторических документов), соч. Кантемира, Феофана Прокоповича, Сумарокова, M. M. Хераскова, Я. Бёме, Вольтера, Дж. Локка, Г. Э. Лессинга, Б. Паскаля и др. С 1779 по 1792 г. им была выпущена 891 книга, что составило почти треть всех изданных в России книг. Верил в сотворение мира Богом и в бессмертие души. В центре его философских воззрений были проблема человека и нравственные вопросы. Каждый человек, по Новикову, должен прежде всего содействовать благу сограждан, отечества, тем самым утверждая свое человеческое достоинство. Путь же к его совершенствованию, к высшей нравственности лежит через знание; невежество – причина всех человеческих бедствий и заблуждений. Пытался вести активную просветительскую деятельность в тогдашней крепостнической России, печатая разного рода журналы, а в них публикуя переводы трудов Вольтера, Дидро, Монтескье, Руссо и др. франц. просветителей. Как и у них, его идеалом была просвещенная монархия, не допускающая «рабского состояния» людей и заботящаяся о «приращении» художеств и наук. Несмотря на весьма умеренный характер его просветительства, с ним расправились крайне жестоко, заключив без суда в Шлиссельбургскую крепость. Н. — создатель нравственно-антропологического учения, в центре к-рого — своеобразная концепция добродетели и морального достоинства человека. Он разделял просветительский взгляд на внесословную ценность человека, определяемую не "богатством и знатностью рода", а внутренними человеческими качествами и гражданским служением, трудом на пользу отечества. Определяя человека как "цель всех вещей сего мира", подчеркивая присущую человеческому существу "благородную гордость", проистекающую из разума — "источника совершенства" (в противоположность невежеству как "причине всех заблуждений"), Н. вместе с тем указывал на необходимость сознания человеком вселенской иерархии, возглавляемой Богом как "высочайшим существом". Гимн человеку и человеческой природе перерастает у Н. в апологию "истинного нравоучения", цель к-рого — движение от "просвещения разума" к мудрости и далее к добродетели, ведущей к "небесному блаженству". "Высокое нравоучение", совпадающее, по Н., с христианской концепцией нравственности, понимается как итог усилий, предпринятых в области самопознания человека лучшими умами человечества — от Сократа, Платона, Эпикура, Зенона к Бэкону и Гроцию, Вольфу и Паскалю. Философию последнего Н. ценил особенно высоко, подчеркивая мысли фр. философа о сердце как нравственном средоточии и источнике добродетели. Вслед за Паскалем он разрабатывал своеобразное учение о "воспитании" ("образовании") сердца как средстве очищения от зла и достижения "вышнего царства духовного". С этим же связано понимание Н. истинного познания как процесса нравственного очищения сердца и ложного познания как "развратного", что напоминает также идеи Сковороды, затем Юркевича и др. рус. философов (см. Сердца метафизика). По указу Екатерины II от 1.08.1792 г. Н. был заточен в Шлиссельбургскую крепость, откуда был выпущен лишь в 1796 г., после смерти императрицы. Ему инкриминировали участие в заговорщической деятельности и "уловление в орден особы", т. е. наследника престола Павла Петровича. Обвинение в политическом заговоре было голословным, не подтверждалось фактами. В действительности Н. был репрессирован как идейный противник и критик абсолютистского режима. Митрополит Платон (Левшин), к-рому Екатерина поручила "испытать" Н. "в законе нашем", в своем донесении от января 1786 г. отвечал императрице: "Молю всещедрого Бога, чтобы не только в словесной пастве, Богом и тобою, всемилостивейшая государыня, мне вверенной, но и во всем мире были христиане таковые, как Новиков" (Новиков Н. И. Избр. соч. М.; Л., 1951. С. 579). Значение нравственно-просветительской и книгоиздательской деятельности Н. для развития рус. философии отмечали все осн. представители историографии русской философии, мн. рус. мыслители — от Белинского и Герцена до Франка и Бердяева. Соч.: Избр. педагогические соч. М., 1959; Избр. соч. М., 1951. Лит.: Билевич Н. Н. И. Новиков. М., 1848; Неземное А. И. Н. И. Новиков, издатель журналов 1769—1785 гг. Спб., 1875; Лонгинов М. Я. Новиков и московские мартинисты. М., 1867; Вернадский Г. В. Н. И. Новиков. Пг., 1918; Макогоненко Г. П. Николай Новиков и русское просвещение XVIII века. М.; Л., 1952; Западов А. В. Новиков. М., 1968; Щкуринов П. С. Философия России XVIII века. М, 1992. С. 202—220.
Новицкий Орест Маркович	НОВИЦКИЙ Орест Маркович (25.01 (7.02). 1806, г. Новгород-Волынский у. Волынской губ. — 4(16).06.1884, Киев) — философ, психолог, историк философии. Представитель киевской школы философского теизма. Окончил духовное училище (1821), Волынскую семинарию (1827), Киевскую духовную академию (1831), преподавал философию в Полтавской семинарии, затем в Академии, став одновременно первым преподавателем философии в новооткрытом Киевском ун-те (1834—1835), где, будучи ординарным проф. философии, неоднократным деканом кафедры философии (1835—1850), читал логику, опытную психологию, нравственную философию, историю философских систем. После закрытия философских кафедр в ун-тах исполнял должность цензора (в 1863 г. — председатель Киевского цензурного комитета, после его упразднения возглавлял "иностранную цензуру" в Киеве). Учителем Н. был Скворцов. В своих философских курсах (включая логику и психологию) он опирался гл. обр. на систему нем. философа В. Круга, а также швейц. философа и логика Ф. Фишера, в изложении истории философии учитывал опыт В. Кузена, Г. Риттера, К. Виндишмана, Ф. Крейцера. Испытывал глубокое влияние нем. классической философии (Фихте, Шеллинг, Гегель) и "философии чувства и веры" Ф. Якоби. Тем не менее философское наследие Н. было бы неправомерно рассматривать как простой эклектизм, ввиду неоспоримого наличия в нем специфических тем и установок. Содержание философии, по Н., дается познающему субъекту непосредственно, поскольку уже в "перворазвивающемся сознании" изначально полагается (точнее, "самополагается") самопознающий дух (я), ограничиваемый внешним миром, к-рый "определяется" тем же духом (не-я), и обращенный к Существу неограниченному (Богу). Потому и философия устремлена к непреходящему, вечному, к-рое постигается не в чувственном познании и не в формально-логической, "разделяющей" деятельности рассудка, но только с помощью разума. Последний есть способность души к созерцанию и уразумению предметов сверхчувственного мира, духовное око, начало особого, духовного опыта. Созерцания разума — идеи, независимые от низших познавательных способностей, но и не "врожденные", но возникающие от соприкосновения духа со сверхъестественным миром. Осн. идеи разума — идеи истинного, благого и прекрасного (соответствуют тому, что в мире духовном есть, что в мире явлений должно быть и что в нем может быть при его "отношении" к высшему порядку вещей). Хотя идеи — достояние всего разума, они раскрываются на различных стадиях — сердца, фантазии, рассудка, затем, "объективируясь" в науку, закон и искусство, реализуются в жизни индивида и в развитии цивилизации. Признавая вслед за Гегелем, что "противоположность и борьба" составляют существо самого сознания и что история философии представляет собой закономерный процесс постепенного осуществления синтеза мировой мысли, Н. трактует, однако, сам этот процесс совсем не по-гегелевски. Задача историка философии — проследить ее развитие "в непрерывной связи с движением понятий религиозных". Обе эти области духа находятся во взаимодействии и взаимовлиянии: религия, переходя от низших стадий к высшим, стимулирует движение философской мысли, к-рое, в свою очередь, ведет к дальнейшему развитию религии (обе сферы рассматриваются в диалектическом единстве "нераздельности и неслиянности"). Историко-философская концепция Н. стала объектом критики материалистов и атеистов (ст. Чернышевского и Антоновича), с к-рыми он вступил в полемику. Вместе с тем Н. пытался противодействовать и "охранительным" подозрениям против философии с т. зр. ее религиозной и общественной "лояльности". Соч.: Духоборцы, их история и вероучение. Киев, 1832 (2-е изд. 1882); Об упреках, делаемых философии β теоретическом и практическом отношениях, их силе я важности. Киев, 1838; Руководство к опытной психологин. Киев, 1840; Краткое руководство по логике с предварительным очерком психологии. Киев, 1844 (3-е изд. 1848); О разуме как высшей познавательной способности // Журнал Министерства народного просвещения. 1840 Ч. 27; Очерк индийской философии // Там же. 1844. Ч. 41. № 3; Ч. 43. № 8; 1846. Ч. 52. № 10; Постепенное развитие древних философских учений в связи с развитием языческих верований. Ч. 1—4. Киев, 1860—1861 (2-е изд. 1882). Лит.: Шпет Г. Г. Очерк развития русской философии // Соч. М., 1989. С. 204—214; Ананьев Б. Г. Очерки истории русской психологии XVIII и XIX веков. М., 1947. С. 69; Абрамов А. И. Чернышевский в борьбе с религиозно-идеалистической философией П. Д. Юркевича и Ор. Новицкого // Дискуссионные проблемы исследования наследия Н. Г. Чернышевского. М., 1984.
Новоселов Михаил Александрович	НОВОСЕЛОВ Михаил Александрович (1(13).07.1864 — 1938) — религиозный мыслитель. Окончил историко-филологический ф-т Московского ун-та. В юные годы Н. становится ревностным последователем и любимым учеником Толстого, под влиянием к-рого начинает преподавать в сельской школе, в 1888 г. создает одну из первых толстовских земледельческих общин, просуществовавшую ок. 2 лет. К 1892 г. Н. окончательно обращается к православию, позже выступает против Толстого в кн. "Забытый путь опытного богопознания" (Вышний Волочек, 1902) и "За кого почитал Льва Толстого Владимир Соловьев?" (М., 1913), а также в "Открытом письме графу Л. Н. Толстому по поводу его ответа на постановление Святейшего Синода" (1902). "Служить же вы хотите не Ему и не тому Отцу Его (Господу), Которого знает и признает вселенское христианство, начиная от православного и католика и кончая лютеранином, штундистом и пашковцем, а какому-то неведомому безличному началу, столь чуждому душе человеческой, что она не может прибегать к нему ни в скорбные, ни в радостные минуты бытия своего" (С. 6). Н. сблизился с Иоанном Кронштадтским и со старцами Оптиной пустыни. Участвуя в Религиозно-философских собраниях 1901— 1903 гг. в Петербурге, он выступал со строго церковных позиций. Делом жизни Н. было издание "'Религиозно-философской библиотеки" (1902—1917), ставившей своей целью церковное просвещение рус. об-ва, прежде всего молодежи. Постепенно вокруг Н. сложился круг лиц, получивший название "Кружок ищущих христианского просвещения". Члены кружка стремились создать духовную школу аскетической направленности на основе заветов отцов церкви и оказались как бы в оппозиции к синодальной власти как силе бюрократической, враждебной духу живой церковной соборности. Это противостояние было связано также с тем, что Н. активно защищал "имеславие", издавал соч. его сторонников (Антония (Булатовича), Флоренского, Эрна). Способ решения Синодом спора об Имени Божием он называл "папизмом" (Новоселов М. Папизм в Православной церкви. М., 1913); а в "имяборчестве" видел существенное отступление от православия, считая революцию и то, что за ней последовало, карой за отказ от достойного почитания имени Божия, хулу на него, за отступление от веры Христовой. После революции возглавляемый Н. кружок стал инициатором создания богословских курсов, располагавшихся в апреле— июне 1918 г. у него на квартире. Н. вел курс "Святые Отцы, их жизнь и писания". С 1922 по 1927 г. Н. написал "Письма к друзьям" (сохранилось 20 писем). Они не имели конкретного адресата и предназначались единомышленникам. В письмах он выступал против "живоцерковников", к-рых называл "церковными большевиками". Н. отрицал необходимость общеобязательного внешнего авторитета в делах веры и совести: "Непогрешим не отдельный человек (папа) и даже не Собор (который может быть отвергнут Церковью). Непогрешима сама Церковь в ее соборности — союзе взаимной любви, на которой основано познание Христовых Истин. И для Церкви важны не Соборы сами по себе, но соборность как тождественность выражаемых на них свидетельств с верою всего тела Церкви". По Н., огромную роль в богопознании играют таинства. Они представляют собой онтологическую и гносеологическую основу просветительной силы познания истины, для достижения к-рой прежде всего необходимо единомыслие с евангельскими и святоотеческими текстами. С 1921 г. Н. перешел на нелегальное положение, тайно приняв монашеский постриг с именем Марк. В 1923 г. в Даниловом монастыре он был хиротонисан во епископа Сергиевского и стал деятельным членом "катакомбной" церкви. В том же году Н. был впервые арестован. В 1928 г. последовал еще один его арест, а спустя 10 лет Н. был казнен. Соч.: Полицейско-врачебный протокол и христианские добродетели. Спб., 1904; В тихой пристани (Посвящается братии Зосимовой пустыни). 2-е изд. Сергиев Посад, 1911; Григорий Распутин и мистическое распутство. М., 1912; Письма М. А. Новоселова к Л. Н. Толстому. Публикация Е. С. Полищука // Минувшее. М.; Спб., 1994; Письма к друзьям / Публикация Е. С. Полищука. М., 1994. Лит.: Н. М. С. Чествование М. А. Новоселова // Московские ведомости. 1912. 9(12) ноября; Письмо В. А. Кожевникова к В. В. Розанову от 10 ноября 1915 г: // Вопросы философии. 1991. № 6; Булгаков С. Н. У стен Херсониса // Символ. 1991, Июль. № 25.
Нозик Роберт	НОЗИК (Nozick) Роберт (р. 1938) — амер. философ. Широкую известность Н. принесла работа «Анархия, государство, утопия» (1974). Выдвинутая в ней концепция радикального либерализма противостоит как консервативной философии права Дж. Ролза, так и социалистическому (в частности, марксистскому) истолкованию гос-ва и права. Вместе с тем Н. — противник и ехидный критик анархистского негативизма по отношению к государственно-правовому регулированию общественной жизни. Общество, по Н., складывается как результат свободных обменов между индивидами. Нормативные рамки задаются исключительно естественными индивидуальными правами (к числу основных естественных прав относится прежде всего право индивида на свободу и равенство). Поэтому легитимным может считаться лишь такое гос-во, которое отвечает этим правам. Гос-во возникает как непреднамеренный результат актов обмена и взаимной передачи компетенций. Гос-во не обладает безусловным правом требовать от индивидов, живущих на определенной территории, чего бы то ни было (будь то уплата налогов или исполнение воинской повинности). Граждане, в свою очередь, не обладают правом требовать от гос-ва социальных гарантий или льгот. Вмешательство гос-ва в действия индивидов оправданно лишь в случаях, когда 1) эти действия ограничивают свободу др. индивидов и когда 2) индивиды добровольно передают гос-ву часть своих естественных прав. Роль гос-ва должна сводиться поэтому к роли «ночного сторожа» — возникая на рынке индивидуальных соревнований, оно есть не что иное, как всеобщая организация по охране основных прав человека. С этих позиций Н. критикует теорию справедливости Ролза. Если Ролз понимает блага как дары Бога, которые лишь надлежит правильно распределить, то Н. подчеркивает сотворенность любых благ, а значит, право индивидов на обладание благами, которых они добились. В др. своей работе «Философские разъяснения» (1982) Н. выступает не только как социальный философ, но и как систематик, разрабатывающий традиционные проблемы онтологии и эпистемологии с целью обоснования своей этической позиции. Задачу философствования как такового Н. видит не в навязывании другим собственного мнения в качестве единственно истинного, а в прояснении такой позиции, в которой наши убеждения выдерживали бы напор иных убеждений. Подлинная цель философии состоит, т.о., в том, чтобы обезопасить нашу систему убеждений от деструкции. Мы должны, в частности, научиться, сохраняя веру в объективную истину, не закрывать глаза и уши перед лицом критики, исходящей от носителей чуждых нам убеждений. Anarchy, State and Utopia. New York, 1974; Philosophical Explorations. New York, 1981; Tne Examined Life. New York, 1989.; Боррадори Д. Американский философ. М., 1998; Reading Nozick. Totowa, New York, 1981.
Нострадамус	НОСТРАДАМУС (Nostradamus), Мишель Нотрдам (Michel de Notredame) (род. 1503, Сен-Реми, Прованс – ум. 17 июля 1566, Салона, близ Марселя) – франц. врач и астролог, лейб-медик Карла IX. Знаменит своими «Центуриями» предвидением того, что должно случиться в будущих столетиях начиная с 16 в., когда Нострадамус жил и творил. «Центурии» в дошедшем до нас виде состоят из двух написанных прозой посланий (сыну, Цезарю Нострадамусу, и королю Франции Генриху II) и примерно из девятисот семидесяти катренов. Книга представляет собой описание воображаемого путешествия ав тора по будущим судьбам истории человечества, причем это путешествие (через войны, бедствия, катастрофы) завершается в седьмом тысячелетии. Описание их воспринималось как апокалипсически трагедийная мистерия и с 1555 до наших дней породило многочисленную, как негативную, так и позитивную, литературу. Для одних Нострадамус – ясновидец и пророк, а «Центурии» – одна из самых удивительных книг, известных человечеству; для других – шарлатан и проходимец. Деятели Франц. революции насмехались над его пророчеством, предсказавшим эту революцию и осудившим ее террор. Революционные гвардейцы в 1791 разрушили гробницу Нострадамуса, осквернили его прах; все осквернители впоследствии погибли. Нострадамус учит, что если катастроф и бедствий нельзя избежать, то человек, помимо своей воли вовлеченный в их водоворот, должен воспитывать в себе мужество и самообладание. Человечество рано или поздно найдет действенное противоядие против самых страшных болезней, которые сначала считались неизлечимыми. Часто предсказания Нострадамуса становятся научным фактором: он был точен в своих предвидениях технических достижений и открытий. Так, им предопределено появление подводных лодок, танков, понтонных мостов, многочисленных летательных аппаратов, в т. ч. самолетов, космических ракет, орудий страшной разрушительной силы, напоминающих водородную бомбу и т. д. Он предвидел и оборотную сторону медали, а именно: что вечными спутниками высокоразвитой технической цивилизации станут рушащиеся монархии, революции и войны. В некоторых катренах Нострадамус смело и решительно ведет диспут с появившейся в 1519 "Утопией» Томаса Мора: от него не укрылось, что «Утопия» – только взлет, который породит в будущем множество учений об общественном идеале. Эти учения будут сеять самые радужные иллюзии о земном рае и всяческих благах. В «Центуриях» Нострадамус выступает суровым разрушителем утопических иллюзий и надежд: не земной рай, а деспотию, войны и кровь дадут человечеству новые времена, хотя и будущее бессильно лишить человека права на свободу выбора между добром и злом, бессильно отлучить его от совести. Возможно, Нострадамус и не предполагал, что появятся Маркс и Ленин, Сталин и Гитлер. Но то, что он не верил в практическое осуществление утопических идеалов, неоспоримо. Второе главное пророческое произв. Нострадамуса – «Знамения». Так же как и в «Центуриях», здесь важно не количественное соотношение сбывшихся и несбывшихся прозрений, а суть дела в силе и роковом смысле исторических закономерностей, к которым сам Нострадамус в своих соч. притягивает внимание читателя. В них он проявил себя как смелый философ. Существует точка зрения, что философия истории Нострадамуса воскрешает и продолжает некоторые положения неоплатоников. Предположительно он был знаком с работами Порфирия, в частности с его суждениями о Пифагоре и Плотине. Нострадамус воскрешает и преображает восходящий к неопифагорейцам взгляд, что история повторяется, по их мнению, в определенной ритмической последовательности. Нострадамус – астролог-профессионал. Он начинал в то время, когда техническая цивилизация еще не провела четкой границы между астрономией и астрологией. Однако в «Центуриях» он верно предсказал рост влияния астрономов и расцвет астрономии в грядущих столетиях. И именно сегодня наука воскрешает некоторые положения алхимии и астрологии; в том, что часто называлось бредом, теперь усматривают предвосхищение научных достижений настоящего и будущего.
Ноткер Немецкий	НОТКЕР НЕМЕЦКИЙ (Notker der Deutsche), Тевтоникус, по прозвищу Большегубый (род. ок. 950 – ум. 1022) – глава местной монастырской школы в Галле. Первым из нем. философов начал писать на древневерхненем. языке; он перевел некоторые философские соч. Аристотеля, в свое время переведенные на лат. язык Боэцием. Ноткер Немецкий переводил и самого Боэция, и Мартиануса Капеллу (с лат. на древневерхненем.). На древневерхненем. языке (с приложением переводов соч. лат. авторов) были написаны также и его собственные философские размышления, возникшие под непосредственным влиянием шедевров философской мысли античности и эпохи Каролингов. Эти произв. посвящены, напр., вопросам риторики («De rhetorica»), музыки («De musica»), логики («De partibus logicae»), в частности проблеме умозаключения («De sillogismus»). Ноткер Немецкий называл себя «заикой», т.е. четкое формулирование мыслей для него часто оказывалось затруднительным. В 1851 издана на нем. языке его «Софистическая диалектика» («Sophistische Dialektik»).
Нумений из Апамеи	НУМЕНИЙ ИЗ АПАМЕИ (жил ок. 150 после Р. X.) – античный философ, представитель неопифагореизма и среднего платонизма. Биографических сведений о Н. практически нет. Родился в Апамее (Сирия). Часто упоминается вместе с Кронием, который, как и Н., толковал Гомера. Стремился доказать, что философия Платона вытекает из философии Пифагора, а последняя – из мудрости Востока. Утверждал, что Бог проявляется в трех ипостасях: как чистый дух (первый ум – нус), как творец мира (второй ум) и как космос (третий ум). По др. источникам, третьим Богом, по Нумению, является злая мировая душа, тесно связанная с материей, от нее произошла смертная часть человеческой души, или неразумная душа. Высшая часть человеческой души (разумная душа) сопричастна первому уму и познает его «один на один». Сочинения: «О благе» в 6 кн. (fr. 1-22 Des Places: I кн. -бестелесность подлинного бытия, блага и бога, в чем различные религии согласны с учением Платона; II кн. - определение блага; III—IV кн. - аллегорическое изложение блага в Ветхом (fr. 1с, 9) и Новом Завете (fr. 10); V-VI кн. — бытие в его отношении ко второму и третьему богу); «О расхождении академиков с Платоном» (fir. 24-28); «О сокровенном учении Платона» (fr. 23); «О нетленности души» (fr. 29 и, вероятно, 30-35); Ориген упоминает названия сочинений Н. «Удод», «О числах», «О месте» (fr. lc), о которых больше ничего не известно. Показывая, что представители академического скепсиса отошли от учения Платона, Н. развивает тенденцию, начатую в платонизме Антиохом Аскалонским, противопоставившим Древней Академии скептическую (в противоположность своему учителю Филону из Ларисы, который утверждал единство в истории самой Академии — Cic. Acad. I 13—43; II 11, 12, 16, 17) и призвавшим вернуться к учению древних (т. е. академиков и к самому Платону). Восхищение Н. вызывают Пифагор и Сократ, подлинным наследником которых был Платон (fir. 24). H. приписывает Сократу учение Ксенократа о трех богах (fir. 24, 51-53), которое сам развивает в сочинении «О благе». В отличие от тела подлинное благо нельзя представить на основе чувственных вещей. Оно совпадает с бытием как таковым (то о ν), к которому как к предмету высшей науки мы восходим благодаря занятиям математикой (fr. 2). Оно - ни тело, ни материя (fir. 4); будучи изъято из сферы времени, оно вечно, устойчиво, тождественно (fr. 5); как подлинное бытие благо умопостигаемо (fir. 7), и именно с ним соотносится первый бог, Сущий (о ων ветхозаветной Книги Исхода 3:14 — fr. 13, 4), чья неподвижность есть некое исходно присущее ему движение (ср. Arist. Met. XII (Л) 7, 1072а26 - ορεξις ακίνητος Перводвигателя), благодаря которому космос получает свой порядок, вечность своего пребывания и спасение во всех своих частях (fr. 15). Этот высший бог есть ум - причина бытия и идей, и именно как таковой он оказывается благом (fr. 16), а в качестве блага - единым (fr. 19, 12-13). Первый бог - царь, стоящий выше любой деятельности (fir. 12); ему подражает второй бог - благой демиург: как первый бог есть причина бытия, так второй - становления. Второй бог - всецело созерцателен: в созерцании он создает и свой собственный вид-идею, и здешний космос - подобие тамошнего (fr. 16). Поэтому он равно связан с умопостигаемым, к которому он обращен, и с чувственно воспринимаемым, которое он создает, сочетавшись с материей-диадой: придав ей единство и связав ее гармонией (fr. 18, 8), он сам разделяется ею, забывает об умопостигаемом, забывает о себе самом и так оказывается третьим богом, хотя по существу второй бог (мировая душа) и третий бог (одушевленный ею космос) — суть один бог (fir. 11). Этих трех богов Н. называет «отец - создатель - создание» или «дед - сын - внук» (fr. 21). Находящиеся в этом мире разумные и ощущающие (но не растительные) души - бессмертны (fr. 4a), причем наша душа, происходящая от неделимой монады и делимой неопределенной двоицы (fir. 39), имеют две части: разумную и неразумную; вмещая все уровни бытия, душа связана с ними в своих перевоплощениях (fr. 41). Толкуя гомеровский текст о пещере нимф («Одиссея» XIII 109-113), Н. излагает пифагорейскую концепцию, согласно которой души, сходящие в этот мир, пребывают в воде, поскольку она изначально одушевлена богом, и в связи с этим ссылается на Книгу Бытия 1:2 («И Дух Божий носился над водою»). Души опускаются в этот мир с зодиакального круга через тропик Рака и возвращаются через тропик Козерога (fr. 34). Зодиак - центр мира, находящийся между небом и землей, где находятся судьи, определяющие души либо на небо, либо под землю в тамошние реки (fr. 35). Поэтому странствия Одиссея, которые должны были закончиться среди народа, не знающего моря (не знакомого с веслом), символизируют душу, прошедшую череду рождений и освободившуюся от материи (fr. 33). Противостояние лучших душ, опекаемых Афиной, худшим, неизбежно падающим в сферу рождения, Н. усматривал в платоновском мифе об Атлантиде, в конце концов погрузившейся в воду (fr. 37). H. относится к той части средних платоников, которые считали необходимым осмыслить языческий платонизм на фоне иудео-христианского монотеизма (ср. Цельса) и восточных религий (брахманизма, митраизма, зороастризма, египетских религиозных представлений). Но Н. обращается к Востоку не ради создания некоей синкретической философии, а ради противопоставления христианскому откровению учений, данных в откровении древнейшим народам, которые были ближе к богам (ср. Платон, «Филеб» 16 с): именно эти учения предание донесло до Пифагора и Платона, которого, согласно Евсевию, Н. называет «Моисеем, говорящим по-аттически» (fr. 8, 13), и чьим верным адептом остается. Фрагм.: Numénim. Fragments. Texte et. et trad, par Ed. des Places. P., 1973; Leemans E. A. Studie over den Wijsgeer Numenius van Apamea met Vitgave der Fragmenten. Brux., 1937; Petty R. D. The Fragments of Numenius. Text, Translation and Commentary. Berk., 1993. Лит.: Frede M. Numenius, - ANRW II, 36, 2, 1987, p. 1034-1075; Dodds Ε. R. Numenius and Ammonius, - Entretiens 5. Les Sources de Plotin. Dix Exposés et Discussions. Vandv.; Gen., 1960, p. 1-62; Waszink J. H. Porphyrios und Numenius, - Die Philosophie des Neuplatonismus. Hrsg. von С Zintzen. Darmst, 1977, S. 167-207; Alt K. Weltflucht und Weltbejahung. Zur Frage des Dualismus bei Plutarch, Numenios, Plotin. Mainz; Stuttg., 1993; Лосев, ИАЭ VI. Поздний эллинизм. M., 1980, с. 132-134, 740.
Ньюмен Джон Генри	НЬЮМЕН (Newman) Джон Генри (род. 21 февр. 1801, Лондон – ум. 11 авг. 1890, Эджбастон, Бирмингем) – наиболее известный представитель англ, католицизма, оказавший огромное влияние на англ. религиозную философию, с 1879 – кардинал. Осн. произв.: «The arians of the 4th century», 1833; «Apologia pro vita sua being a history of his religious opinions», 1865; «Essays, critical and historical», 1871.
Ньютон Исаак	НЬЮТОН (Newton) Исаак (род. 4 янв. 1643, Вулсторп, Линкольншир – ум. 31 марта 1727, Кенсингтон) – англ, математик, физик и философ, основоположник классической и небесной механики. Ньютон создал дифференциальное и интегральное исчисления как адекватный язык математического описания физической реальности; в оптике он описал дисперсию света, защищал гипотезу о его корпускулярной природе, хотя сознавал необходимость волновых представлений для объяснения оптических явлений. Ньютон настаивал на необходимости строго механистического, каузального и математического объяснения природы. Этим объяснением, которому Ньютон сам немало способствовал открытием закона тяготения, устранялись все бесполезные гипотезы («Гипотез я не измышляю» – «Hypothesis поп fingo»). Но, несмотря на это, Ньютон, находившийся, очевидно, под влиянием Якоба Бёме, пытался изобразить время и пространство, внутри которых физические процессы совершаются строго закономерно, так же и как чувствилище Бога, считая, что в остальном таинственная действительность Бога необъяснима. В своем основном труде «Математические начала натуральной философии» (1687) он сформулировал понятия и законы классической механики, дал математическую формулировку закона всемирного тяготения, доказал тождественность силы тяготения и силы тяжести на Земле, теоретически обосновал законы Кеплера и с единой точки зрения объяснил большой объем опытных данных (неравенства движения Земли, Луны и планет, морские приливы и др.). В завершенном виде механика Ньютона явила собой классический образец научной теории дедуктивного типа и образец (парадигму) научной теории вообще, сохраняя это значение до настоящего времени. Трудами Ньютона был заложен фундамент механистической картины мира и механистического мировоззрения. Материя, по Ньютону, является исключительно инертной субстанцией, допускающей извечное повторение вещей, но начисто исключающей эволюцию. В учении об абсолютном времени как чистой длительности и абсолютном пространстве как пустом «вместилище» вещества Ньютон метафизически отрывает пространство и время от материи, утверждая их независимость. Ньютон полемизировал с реляционной концепцией Лейбница. Ньютон сам ощущал недостаточность механистического объяснения природы, поэтому он не отрицал идеи творения, а также некоторых других традиционных религиозных представлений о мире. Ньютону принадлежат также мистические размышления об откровении Иоанна. С Ньютоном как сторонником механистического объяснения природы в течение всей своей жизни полемизировал Гёте. По мнению Гёте, сторонники такого объяснения при помощи своих понятий не могут постигнуть действительный характер «жизни». См. также Масса. Главное произв. Ньютона – «Математические начала натуральной философии», 1687.

---

email: KarimovI@rambler.ru

Адрес: Россия, 450071, г.Уфа, почтовый ящик 21