Главная

Персоналии

С

Саади Бен Иосиф	СААДИ Бен Иосиф (Саадия Гаон: араб. Сайд ибн Якуб аль-Фаюми) (род. 892, Дилаз, Верхний Египет – ум. 942, Сур, Вавилония) – раввин. Ректор академии в Суре (928 -930). Защищал Талмуд и боролся против караитов (см. Еврейская философия); перевел Ветхий завет на араб. язык. Осн. произв. – «Религии и догмы» («Китаб аль-аманат, ва-ль-и'тикадат», 1562).
Савиньи Фридрих Карл	САВИНЬИ (Savigni) Фридрих Карл (род. 21 февр. 1779, Франкфурт-на-Майне – ум. 25 окт. 1861, Берлин) – нем. юрист; глава исторической школы права (см. Историзм). Утверждал, что право – органический продукт «народного духа», возражал против кодификации права. Осн. произв.: «Vom Beruf unserer Zeit fьr Gesetzgebung und Rechtswissenschaft», 1815.
Савицкий Петр Николаевич	САВИЦКИЙ Петр Николаевич (15(27). 05.1895, Черниговская губ. — 13.04.1968, Прага) — экономист, географ, социолог, ученик П. Б. Струве, один из инициаторов и глава евразийства. В 1917 г. окончил Петербургский политехнический ин-т. После Октябрьской революции эмигрировал в Болгарию, затем переехал в Чехословакию. С 1922 г. — приват-доцент Русского юридического ф-та в Праге, а с 1923 г. и Русского научного ин-та в Берлине. В 1925 г. стал проф. Русского аграрного ин-та в Праге, заведовал кафедрой экономики. В 1929—1933 гг. руководил отд. общественных наук Русского народного ун-та и был проф. Карлова ун-та. Во время оккупации гитлеровцами Чехословакии С. был отстранен от преподавания, арестован гестапо и направлен на работу в промышленность. После освобождения Праги в 1945 г. был арестован уже советскими чекистами, осужден на десять лет заключения и отправлен в мордовские лагеря. В 1956 г., после реабилитации, С. возвратился в Прагу, где состоял внештатным членом государственной комиссии по аграрной географии. Однако и здесь за сб. стихов "Посев", опубликованный в Париже, где получила отражение "лагерная тема", вновь был арестован. Похоронен в Праге. С. занимался гл. обр. разработкой географических и экономических аспектов евразийского учения. В осн. массиве земель Старого Света, где география традиционно выделяла два материка — Европу и Азию, С, вслед за рус. ученым проф. В. И. Ламанским, указывал на наличие третьего, срединного материка — Евразии как особого "географического мира", большую часть к-рого занимала Россия. Понятию "Евразия" С. придавал не только географическое, но и культурно-историческое значение, тесно увязывая социокультурное развитие с его географически-пространственными условиями. В трудах С. констатировалось своеобразие климата, почв, растительного мира Евразии по сравнению с сопредельными территориями. Он отвергал традиционное представление о проходящей по Уралу разграничительной линии в природе и обосновывал географическое единство России-Евразии. Рассматриваемое как основа экономической, политической и культурной жизни проживающих на этом пространстве народов, оно получило название "месторазвитие". Главным итогом исследований С. стало положение о необходимости синтетического подхода к изучению рус. истории, к-рый, наряду с приданием географическому фактору системообразующей роли, предполагал доказательство всестороннего единства российско-евразийского мира. На основе идей С. евразийцы ставили перед собой задачу создания комплекса наук по изучению Евразии, в к-рый предполагалось включить такие дисциплины, как геоэкономика, геополитика, геолингвистика, геоэтнография, геоархеология. С. внес заметный вклад в изучение степей и проживающих в них народов, взаимодействия здесь социально-экономической истории и природной среды ("Степь и оседлость", 1922; "О задачах кочевниковедения", 1925). Оригинальны его суждения о перемещении культурных центров ("Миграция культуры", 1921) в ходе истории в области со все более холодным климатом. В сфере экономики С. отстаивал идею "государственно-частной" системы, где частная инициатива сочетается с государственным плановым регулированием. Учитывая природные особенности Евразии (огромная территория, бесчисленные естественные богатства, а также ограниченные возможности участия в океаническом обмене), экономика будущей России, считал С, должна быть сориентирована преимущественно на внутреннее разделение труда, что приведет ее к превращению в органически слитное и независимое "материковое хозяйство". Экономический автаркизм С. вполне вписывался в философско-историческую концепцию евразийства, отталкивавшуюся от идей Данилевского, Н. С. Трубецкого и О. Шпенглера об обособленном развитии социально-культурных организмов. В противовес европейскому рационализму, решающему проблему человека в рамках экономической и правовой сфер, евразийское мировоззрение, полагал С, должно покоиться на "благой метафизике", где религиозно-философские ценности уравновешивают материальные, а экономика и право в отношении к ценностям "конечным" являются подчиненными в том смысле, что любое "действие в хозяйстве и государстве решается и освещается озарением религиозным". Принципом "подчиненной экономики" и "подчиненного права" С. стремился связать свои экономически-философские воззрения с традицией рус. религиозного творчества. Соч.: Европа и Евразия // Русская мысль. София, 1921. Вып. 1; "Подъем" и "депрессия" в русской истории. Прага, 1925; Географические особенности России. Ч. 1: Растительность и почва. Прага, 1927; Россия — особый географический мир. Прага, 1927; Место действия в русской литературе (географическая сторона в истории литературы). Прага, 1931; Месторазвитие русской промышленности. Берлин, 1932; Разрушающие свою Родину. Берлин, 1935; Сказания иностранцев о Сибири. Прага, 1933. Лит.: Вернадский Г. В. П. Н. Савицкий // Новый журнал. Нью-Йорк, 1968. Т. 92; Бердяев Н. Л. Утопический этатизм евразийцев // Н. А. Бердяев о русской философии. Свердловск, 1991. Ч 2 С. 198—204; Соболев А. В. Полюса евразийства //' Новый мир. 1991. № 1; Boss О. Die Lehre der Eurazier. Wiesbaden, 1961; Riasanovsky N. The Emergence of Eurasianism // California Slavie Studies. 1967. J* 4.
Савонарола Джироламо	САВОНАРОЛА (Savonarola) Джироламо (1452- 1498) - итальянский христианский мыслитель, религиозный и социальный деятель, проповедник, поэт. Сочинения: при жизни издан политико-юридический трактат "Об управлении Флоренцией" (1498), посмертно - свод философских трактатов "Краткое изложение философии, морали, логики, разделение и достоинства всех наук" (1534), позднее - апологетическое обоснование всей системы догматов и таинств христианства "Триумф креста", нравственно-философский трактат "Размышления о псалме 51", религиозные трактаты "Об истине пророчества" и "Об откровении", катехический моральный кодекс "Руководство к христианской жизни", юношеский морально-этический трактат "О презрении к свету", воззвания, тексты проповедей, стихи, стансы. Родился в аристократической падуанской семье (дед - Михаил С. - был известным врачом и естествоиспытателем, отец - гуманистом), получил блестящее светское образование, никак не должное было бы инспирировать его решение пострига; с юности увлекался схоластикой и, в частности, произведениями Фомы Аквинского; ранние стансы посвящены "порче нравов и плачевному положению христианской церкви в светском мире". После неудачной любви к дочери изгнанного из Флоренции Строцци бежал из дому, оставив дома свою первую книгу "О презрении к свету", и вступил в доминиканский юношеский орден, сдав в пользу монастыря не только деньги и имущество, но и все книги, кроме материнской Библии. Благодаря учености и истовости веры (делил время между молитвами и изучением патристики) быстро сделал церковную карьеру, продвинувшись от скромной должности чтеца при братии до функции профессионального проповедника, командируемого монастырем в различные города Италии. Именно проповедь стала истинным призванием С., а центральным содержанием его проповедей - апокалиптические пророчества гибели Италии за грехи и безверие, призывы ко всеобщему покаянию, бичевание прегрешений против аскезы и проклятия тем, кто не верит проповеди. Осознавал свою пророческую миссию как призвание Божие: "...грехи Италии силою делают меня пророком". Отличался предельной требовательностью к себе: после единственной неудачной проповеди в Сан-Лоренцо на два года замыкает себя в глуши Сан-Джиминьяно оттачивать мастерство. Результат был ошеломляющий: залы не могли вместить всех желающих; С. проповедует во Флоренции, Ферраре, Брешии и т.д., бичуя пороки не только паствы, но и пастырей, и, не стесняясь в выражениях, бичует образ жизни клира. Критика светского характера гуманистической культуры дополняется у С. критикой социально-политического характера, направленной против тирании Медичи и стратегий папской политики. В проповедях С. оформляется реформаторская программа реорганизации как церковной, так и мирской жизни на базе возрождения апостольского идеала аскезы, нищеты и всеобщей христианской любви, отличная, однако, от традиционных мистических утопий своей продуманной конкретностью и отсутствием идеи второго пришествия. Спецификой воззрений С., делающей его единственной и уникальной в этом плане фигурой, является отсутствие в его взглядах мистической подоплеки, которая, как правило, фундировала собой в истории христианства социальные программы, аналогичные программе С. (см. Мистика): социальный идеал конституируется в воззрениях С. не как прожективная утопия, но как культурная программа, артикулированная на уровне социальной технологии. Знакомство С. с Пико делла Мирандолой, несмотря на альтернативность их воззрений, породило глубокую дружбу, и, благодаря протекции Пико делла Мирандолы, С. был приглашен Лоренцо Великим во Флоренцию и занял учительскую кафедру в монастыре Сан-Марко, где благодаря своей коммуникабельности был единогласно избран приором (1491), сразу проявив на этой должности свою независимость по отношению к властям, отказавшись явиться к Лоренцо с выражением почтения. В новом качестве обостряет обличительный пафос своих проповедей ("Рим - это Вавилон"), успех которых был усилен благодаря ряду удачных предсказаний С. (смерть папы Иннокентия, вторжение в Италию французского короля и др.). Предельное расширение аудитории слушателей С. сделало его проповеди значимым явлением в социальной жизни Флоренции: купцы раздавали неправедно нажитое, женщины прекращали носить украшения и т.п. Моделируя сколь глобальную, столь и радикальную социальную реформу, С. реформирует жизнь в монастыре: вводятся значительные обязательные для всех трудовые повинности, ликвидируется все монастырское имущество сверх необходимого, для обеспечения возможности проповедовать среди иноверцев в монастыре учреждаются кафедры греческого, еврейского, арабского и турецкого языков. С. последовательно отказывается от должностей архиепископа, а затем - кардинала, предложенных ему сыном Лоренцо Великолепного Петром Медичи - новым тираном, сменившим умершего от-' ца. 3 1494, после вступления Карла VIII в Италию, Петр Медичи был изгнан как изменник, и "главой посольства к французскому королю", т.е. фактически главой Флоренции, был избран С. Период его деятельности с 1494 по 1498 - время не только государственного переустройства, но и радикальных социокультурных преобразований во Флоренции, прошедшее под знаком республиканских идеалов и осуществленное по программе, разработанной в сочинениях и проповедях С. За этот период были восстановлены республиканские государственные учреждения; организованы "Великий Совет" и "Совет восьмидесяти", моделирующие в своих функциях деятельность двухпалатного парламента; поземельный налог был заменен 10%-м подоходным (С. была высказана даже идея прогрессивного подоходного налога, фундированная аскетическим тезисом "излишек - смертный грех"); С. освободил горожан от заемного долга и изгнал ростовщиков, бравших "больше, чем треть", основав государственный заемный банк с фиксированным процентом; Христос был провозглашен "сеньором Флоренции", а С. - "избранником его". С. повел решительную борьбу за чистоту нравов: назначал свои проповеди на время балов и маскарадов; ввел страшные кары за прегрешения, оцениваемые им как серьезные (святотатцам вырывали языки, развратников сжигали заживо, игроков лишали имущества); организовал команды подростков ("юная Христова инквизиция": 1300 детей моложе 16 лет, организованные в 4 отряда - по числу городских кварталов во Флоренции), врывавшихся в дома с целью контроля за соблюдением десяти заповедей (своего рода "полиция нравов") и изымавших книги светского содержания, музыкальные инструменты, духи, игральные кости и карты, которые впоследствие публично сжигались (костры "анафемы суеты"). Уже в 1494 на улицах Флоренции пели не песни, но псалмы, а число желающих вступить в монастырь Сан-Марко превысило когда-либо наблюдавшееся. Слава С. шагнула далеко за пределы Флоренции; по заказу турецкого султана тексты его проповедей переводились на турецкий. Однако тучи над ним сгущались. Прежде всего, внутри Флоренции обострилась борьба партий: "белых" (или piagnoni - плачущих, т.е. солидарного с С. простонародья), "черных", т.е. блока недовольных попранием своих привилегий аристократов (arrabiati - беснующихся) и резко противостоящей реанимации аскезы золотой молодежи, неоднократно покушавшейся на жизнь С. (compognacci - "тусующиеся"), а также сторонников реставрации тирании Медичи - "серых". Кроме того, Карл VIII, вступив в союз с Петром Медичи, двинулся из Неаполя во Флоренцию с целью восстановить последнего на троне; одновременно императором Максимилианом был осажден Ливорно. С. встал во главе вооруженной Флоренции и его дипломатическими усилиями союз с Францией был расторгнут на предельно льготных для итальянской стороны условиях, а снятие осады с Ливорно было расценено флорентийцами как Божий ответ на воззвание к нему С. с мольбой о чуде. Сокрушительный удар был нанесен С. именно в идейной сфере: по заказу папы, инспирированному интригами Петра Медичи, доминиканскими авторитетами была осуществлена экспертиза воззрений С. и в их содержании была усмотрена ересь. В контексте истории христианства пафос С. опоздал на два-три столетия (хотя нет никакой гарантии, что и в более "удобных" для мессианской проповеди аскезы 13-14 вв. его ждала бы судьба Франциска, а не Дольчино). Его проповеди, призывающие "блюсти чистоту нравов", потрясают не только своей пламенностью (при полной лишенности культурной почвы в контексте эпикурейски ангажированного морального индифферентизма Флоренции 15 в.), но, что еще более неожиданно, своей очевидной эффективностью, чрезмерной с точки зрения клира, уже имевшего опыт столкновения с неуправляемой массовой экзальтацией. Резкое неприятие С. со стороны официального христианства явилось для него источником глубокой личной трагедии. Первое потрясение было испытано им, когда еще во время правления Петра Медичи (1492) его проповеди, представляющие собой призыв к чистоте и аскезе, были (своего рода культурный парадокс) запрещены к чтению "на время поста". Доминиканская экспертиза (свой же орден отторгал С!) легла в основу сформулированного папой Александром IV вердикта: "подозрительное учение". 12 мая 1497 С. был отлучен от церкви. В этой драматической ситуации С. повел себя в совершенно нетипичной для 15 в. манере: как светский общественный деятель и борец за права человека он рассылает "Послание против лживо испрошенной буллы об отречении" и "Письмо к государям", где обосновывает свой отказ повиноваться отречению, "противному... заповедям Господним", тем, что единоличное решение папы может быть ошибочным или предвзятым, и требует созыва Вселенского Собора как коллегиального органа принятия решений. Несмотря на двухкратно присылаемые "бреве" Папы, Флоренция не смещала С. с должности и не выдавала папским властям: со дня отлучения (12 мая 1497) и вплоть до 18 марта 1498 С. проповедовал с прежним, если не с большим (в ореоле мученика) успехом. Однако откровенная провокация "беснующихся" толкнула толпу на требование "Божьего суда" (огненной пробы), якобы для доказательства праведности учения С. Отказ С. пройти сквозь огонь был крушением его имиджа идеального пророка в глазах толпы: разъяренные "плачущие", забыв и свои недавние экзальтированные восторги, и социальные акции С. в защиту их прав, осадили Сан-Марко. С. был заточен и предан следственной комиссии, состоящей целиком из "беснующихся". После варварских пыток, применявшихся по 14 раз в сутки в течение месяца, у С. было вырвано признание "лживости обманного учения". Истовый проповедник христианской любви и аскезы был повешен как еретик, а труп его предан огню. За последний месяц жизни С. были написаны в тюремной камере не только эссе экзистенциального характера "На тебя, Господи, уповаю", но также выполненное в филигранной стилистике "Размышление о псалме 51" и преисполненное прежней веры в христианский идеал и собственное мессианство "Руководство к христианской жизни", созданное за два часа до казни и записанное на переплете книги, принадлежащей тюремщику, - последнему, кому, по его просьбе, проповедовал С., до конца остававшийся верным своему призванию. Предельно скорая (спустя несколько десятилетий) реабилитация учения С., осуществленная к тому же папой Павлом IV, издавшим первый в истории христианства "Индекс запрещенных книг", фактически прекратившим деятельность Соборов и преследовавшим не только еретиков, по и сторонников любых (вплоть до самых умеренных) церковных реформ, является типичной экземплификацией культурной фигуры "мертвого пророка". После казни С. массовое сознание восприняло его как культовую фигуру мученика: вплоть до середины 18 в. место его казни ежегодно в соответствующую дату осыпалось цветами. В 1885 С. был поставлен памятник в Ферраре; жизнь и деятельность С. была осмыслена в философской традиции как модель социально-креативного духовного творчества (в частности, в пьесе Манна "Фьоренца"). Философские взгляды С. представляют собой уникальное и противоречивое явление в контексте культуры 15 в. Он далеко опережает свое время в области осмысления социальных технологий ("Об управлении Флоренцией"), хотя с точки зрения их содержательного и аксиологического наполнения ориентируется на очевидно более ранние догуманистические образцы. Философские идеи С., практически изоморфно идентифицируясь с каноническим томизмом, содержат в себе неоплатонические вкрапления, касающиеся трактовки человека и идущие вразрез с томистским аристотелизмом. Будучи близким другом Марсилио Фичино и Пико делла Мирандолы, С. строит свои взгляды на достоинство человека в соответвии с установками Флорентийской Платоновской Академии (специфика положения человека во Вселенной заключена, по С., в том, что он наделен свободой воли и способностью принимать решения, руководствуясь разумом), фундируя однако этими идеями жестко ригористическую систему морального аскетизма (разум дан человеку для усмотрения греха и различения добродетели и порока, а свобода воли есть условие и инструмент реализации "чистого" морального выбора). Актуальная в контексте ренессансной культуры проблема красоты обретает у С. спиритуалистическую интерпретацию: "В чем состоит красота?.. Вы видите солнце и звезды: красота их - свет. Вы видите Бога, который есть свет. Он - сама красота... Прекрасная душа сопричастна красоте Божественной и отражает свою небесную прелесть в теле человека. О Пресвятой Деве мы читаем, что все изумлялись ее необычайной красоте и, тем не менее, благодаря той святости, которая светилась в ней, не было никого, кто по отношению к ней почувствовал бы что-нибудь скверное". Как гносеологические, так и этические воззрения С. центрированы такой максимальной для него ценностью, как откровение: "Последняя цель человека есть, конечно, блаженство, которое состоит не в созерцании сквозь отвлеченные понятия, как того хотят философы, а в чистейшем непосредственном ощущении Бога". В контексте характерного для Флоренции платоновского ренессанса С. ссылался на Платона (в весьма специфических контекстах) в своих проповедях: "Разве Платон, превозносимый теперь до небес, не настаивал на необходимости закона, по которому... поэты изгонялись бы из города за то, что они, ссылаясь на пример и авторитет нечестивых богов, в гнуснейших стихах воспевают скверные плотские страсти и нравственный разврат?" Между тем одним из наиболее распространенных афоризмов С. был следующий: "Зачем нам Платон, когда теперь самая последняя христианка умнее Платона?!" Неоднозначность проявляется даже в форме произведений С.: будучи бесспорным мастером дидактического жанра, С. ориентирован на монологические формы творчества (как проповедь или политическое воззвание), вместе с тем, его "Размышления о псалме 51" являют собой блестящий образец полемического диалога между христианином, истовым в вере, и убежденным эпикурейцем. Феномен С., при всем сказанном выше, является глубоко закономерным в контексте культуры раннего Ренессанса: декларировав liberte, egalite, fraternite, практически во всех областях, в том числе и в сфере межличностных отношений, становящаяся гуманистическая культура не сразу обеспечивала их конкретными и апробированными поведенческими парадигмами: старые, идущие от христианской морали традиционные нормы уже выглядели неприемлемыми, а новые - создавались, период их формирования не мог не характеризоваться в этом плане противоборством культурных альтернатив, одна из которых - тотально доминирующая - была связана с абсолютизацией пафоса отрицания христианской морали и экстраполяцией негативной критики на любые нравственные ограничения вообще, что порождало атмосферу нравственного индифферентизма, приведшего к небывалому по цинизму падению нравов; вторая же тенденция, возникающая как реакция на эту эмансипацию плоти и связанная с попытками реанимации жестко аскетического морального ригоризма, как раз наиболее ярко персонифицируется С. (на Ватиканской фреске Рафаэля С. изображен в ряду великих представителей католического церковного мира). Означенная дихотомия развития требовала нового культурного синтеза, реализованного впоследствии зрелым Ренессансом в идеале одухотворенной телесности. Однако учение С. выходит за рамки описанной ситуации, прокладывая пути культурному синтезу более широкого масштаба: его убежденность в личной ответственности человека перед Богом за свой моральный выбор, воплощенный в остро индивидуально выстроенной судьбе земного существования, делает учение С. одной из важных вех в становлении идеологии Реформации. Статуя С. по праву входит в состав знаменитого скульптурного комплекса в Вормсе, посвященного предшественникам Реформации.
Сагадеев Артур Владимирович	САГАДЕЕВ Артур Владимирович (1931 — 1997) — специалист по арабо-мусульманской философии. Доктор филос. наук (1970), проф. (1991). Род. в Казани, окончил ближневосточный факультет Московского ин-та востоковедения (1954). Работал в отделе вост. редких книг и рукописей Научной библиотеки Казанского государственного ун-та. В 1956—1959 — аспирант филос. факультета МГУ. В 1950—1970 — старший научный сотрудник сектора философии и социологии стран Востока Ин-та философии АН СССР, по совместительству доцент филос. факультета МГУ (1965— 1970). В 1970—1997 — главный научный сотрудник отдела стран Азии и Африки Ин-та научной информации по общественным наукам АН СССР (РАН), по совместительству — проф. кафедры истории философии Российского ун-та дружбы народов (1991—1997). Кандидатская диссертация — «Из истории эстетической мысли народов Дальнего и Среднего Востока (эпоха Средневековья)» (1964), докторская диссертация — «Восточный перипатетизм» (1987). Работы С. оказали существенное влияние на развитие исследований классической арабо-мусульманской философии, культуры и эстетики. С. был одним из пионеров в изучении духовного наследия и памятников классической арабо-мусульманской философии, на его трудах воспитывались многие отечественные и зарубежные философы-медиевисты и исламоведы. С. написано более четырехсот работ, многие из которых переведены на араб., англ. и др. языки и оказали существенное влияние на мировую медиевистику. Высокую оценку получили фундаментальные труды С. по философии Ибн Рушда (Аверроэса), Ибн Сины (Авиценны), обобщающий труд «Классическая арабо-мусульманская философия», а также многочисленные статьи и переводы. С. принадлежат глубокие работы по эстетике стран Ближнего и Среднего Востока, по античной философии, в частности комментарии к «Метафизике» Аристотеля. С. проводил систематическую работу по научному переводу, опубликованию на рус. языке и изучению по первоисточникам памятников классической арабо-мусульманской философии. Был инициатором исследований в области эстетических учений как средневекового, так и современного араб. мира. Предметом научных интересов С. являлась также современная араб. философия, современная филос. компаративистика. Им написан ряд работ по истории свободомыслия, истории диалектики, по современной афр. этнофилософии. В трудах С. представлена цельная и сложная картина структуры и эволюции восточного перипатетизма. Под редакцией С. готовилась трилогия «Мусульманская священная история», первый том которой увидел свет в 1996. В последние годы С. работал над монографией, посвященной гуманистической традиции в мусульманской культуре. Под научным руководством С. защищено несколько десятков диссертаций, их авторы работают в России, в странах СНГ, в араб. и др. мусульманских странах. С. принимал активное участие в подготовке и проведении международных филос. симпозиумов «Диалог цивилизаций: Восток — Запад» (1992, 1995, 1997). Ибн Рушд (Аверроэс). М., 1974; Ибн Сина (Авиценна). М., 1980 (2-е изд. — 1985); Ибн Сина. Бейрут, 1987 (араб. яз.); Classical Islamic Philosophy. Moscow, 1990 (в соавт. с Т. Ибрагимом); Мирсаид Султун-Галеев и идеология национально-освободительного движения. М., 1990; Классики арабо-мусульманской философии в переводах А.В. Сагадеева. Нью-Йорк, 1999.
Сад Донасьен-Альфонс-Франсуа де	САД (Sade) Донасьен-Альфонс-Франсуа де (1740-1814) - французский писатель, автор политических трактатов, гражданских речей и петиций, системной социальной утопии, литературных дневников, пьес и эротических романов. Родился в Париже, в аристократической семье. Образование - школа иезуитов, частные учителя-аббаты, кавалерийское училище. Участвовал в Семилетней войне; прожил бурную и трагическую жизнь, включавшую тюремные заключения (27 лет), побеги, разорение и клинику для душевнобольных, где и закончилась его жизнь. Неоднозначность творчества С. обусловливает и неоднозначность его статуса в историко-философской традиции: моделируя феномен адаптации (и, соответственно, редукции) идеалов Просвещения в массовом сознании, произведения С., будучи актуализированными в культуре постмодерна, выступают как специфический тип неклассического дискурса, осуществившего гипертекстовую перекодировку классического культурного контекста. Философский интерес представляют не столько непосредственные взгляды С., сколько тот резонанс, который они вызвали - начиная от современной ему традиции до постмодерна, в силу чего анализ его творчества возможен в качестве адекватного лишь посредством параллельного движения в названных плоскостях. Общефилософские воззрения С. при выраженном атеистическом характере и очевидной материалистической ориентации (в частности, им эксплицитно высказывалась мысль о "самодвижении материи") наивны, бессистемны и отличаются предельным эклектизмом: "природа - это фантом. Все есть Бог. Физическое зло, вредящее одним, служит для счастья других. С точки зрения Всевышнего в мире нет ничего плохого. Все относительно. То, что в обществе считается злом, завтра может предстать в образе добра. Законы общества установлены людьми, но исходят они от Бога. Дав миру толчок, Создатель определил принципы, на которых возникли первые законы, на которых держится все сущее". С. движется в русле просветительской традиции: "я, содействуя в какой-либо мере развитию Просвещения, посчитаю себя вполне удовлетворенным". Фактически даже с точки зрения жанра, например, роман "Тереза-философ" представляет собой типичный "роман воспитания", аналогичный "Эмилю" Руссо, "Вильгельму Мейстеру" Гёте, "Господину Николя" Р. де ла Бретона или "Странствиям Франца Штернбальда" Л.Тика, и, так же, как и они, предполагает в качестве исходной авторской презумпции признание значимости индивидуального характера воспитуемого и принцип разумного эгоизма ("дайте почувствовать ученикам необходимость добродетели, от которой зависит их собственное счастье, тогда они будут достойными людьми благодаря эгоизму"). Выражая в качестве феномена постпросветительской культуры кризис гражданского пафоса идеалов Просвещения, творчество С. центрируется на индивидуально-интимной сфере, в свою очередь сфокусированной на эротике. Ориентация Просвещения на когнитивный идеал естествознания оборачивается у С. натуралистической редукцией не только эмоционально-психологической, но и рациональной сферы к физиологии: "характер наших страстей диктуется строением наших органов, расположением тканей и движением соков внутри нашего организма. Та сила, с которой страсти волнуют нас, определяет и сам строй наших мыслей, и наше поведение". Если "человек" Ламетри - это "человек-машина", то "человек" С. - это механически заданная и потому легко прогнозируемая машина желания, и, "если подойти поближе, окажется нетрудным понять любой из движущих человеком механизмов, а поняв одни, нетрудно понять и все". (См. Машины желания.) Тезис Гольбаха "любые наши поступки необходимы" служит у С. обоснованием своего рода сексуального фатализма: "жалкие смертные, вы воображаете, что способны справиться со страстями, которыми наделила вас природа!" В практическом приложении этот фатализм парадоксальным образом проявляет себя в эротическом волюнтаризме: "пусть вас не сдерживают никакие ограничения", включая "полное право принудить женщину.., если только мы почувствуем к ней хоть какое-нибудь влечение", не взирая даже на возрастные ограничения ("прохожий обладает правом сорвать плод с дерева и, разумеется, съесть его спелым или зеленым, следуя своим наклонностям"). Вместе с тем аналитика человеческой сексуальности в творчестве С. во многом выступает предвосхищением идей сюрреализма (А.Бретон отмечает "интегральность мысли и жизни" С., чья "воля к моральному и сексуальному освобождению безупречна", - интегральность, без которой "сюрреализм не может обойтись"), традиции психоанализа и исследований соотношения сексуальности с комплексами "власти-знания" Фуко. В частности, С. постулировал глубокую имманентную связь сладострастия и власти: "ни одна страсть, несомненно, не сравнится по силе со стремлением повелевать", однако, будучи редуцированным и тем самым реализованным в сексуальной сфере (зеркальный прообраз модели сублимации у Фрейда), импульс к власти не приобретает форм открытой асоциальности; будучи же "лишенным возможности употребить свою маленькую власть в гареме", "когда человек, окружив себя рабынями, вынужденными удовлетворять все его прихоти, черпает наслаждение в их покорности", человек, по мнению С., как носитель импульса к власти становится потенциальным источником агрессии: "отнимите у человека все тайные средства, которыми он может избавить себя от той доли деспотизма, что ему вложила в душу природа, - и он тут же перенесет его разрушительное действие на окружающие предметы, беспокоя тем самым правительство". Фокусировка внимания С. на перверсивных формах эротизма, обусловившая его скандальную славу как у современников, так и в культурной традиции, по замыслу выступает средством создания в специфическом материале (как знаках кодирования) своего рода гипертекста. По оценке Ж. Лели, "подобно натуралисту Кювье, который по скелету ископаемого умел полностью восстановить строение этого животного, маркиз де Сад, исходя из рудиментарных проявлений собственной алголагнии.., построил гигантский музей садо-мазохистских перверсий; и хотя это сооружение оказалось украшенным всеми прелестями поэзии и ораторского искусства, оно, тем не менее, предстало нашему взору в качестве самой что ни на есть скрупулезной и эффективной научной дисциплины", - сенсационность и экзотичность вклада С. в культурную традицию заключалась "лишь в качестве способа записи". Смоделированный в процедуре деконструкции (посредством деструкции традиционных моральных норм и реконструкции материала в новую систему) гипертекст С. позволяет обрести дискурсивную форму экспликации и экспрессии тем сферам человеческого существования, которые традиционно считались невербализуемыми (ср. идею Лакана о вербальной артикуляции бессознательного). Согласно интерпретации Р.Барта, "С, опережая Фрейда и вместе с тем переворачивая его, превращает сперму в субститут слова (а не наоборот)", - "субъект действия, в наиболее глубинном определении, - это не тот, кто обладает властью или удовольствием; это тот, кто удерживает управление сценой или управление фразой (...всякая садовская сцена есть фраза особого языка)". В этом контексте эротическая перверсия изоморфна фигуре деконструкции, а сексуальный волюнтаризм С. выступает эквивалентом программной нарративности постмодерна, отрицая, как и нарратив, возможные легитимации дискурса, делящие языковые игры на дозволенные и запретные. В процедуре деконструкции получена садовская утопия политической реформы Франции, содержащая в себе идеи де-христианизации ("в течение шести месяцев мы покончим с религией", ибо низвергнув трон кесаря, "гражданин республики... не обязан стоять на коленях перед мнимым существом"); демократических свобод ("владея свободой совести и печати, нам остается совсем немногое, а именно присоединить к этим свободам свободу действия, исключив, разумеется, те действия, которые прямо подрывают существующие формы правления"); коммунальности ("обучайте молодежь превосходным началам общежития"); гуманизма ("пускай же человеколюбие, братство, благотворительность отныне диктуют нам обязанности друг по отношению к другу"). Однако просветительско-гуманистические посылки утопии С., образуя целостность, которая организована как ризома, задают гипертексту неожиданно новые плато смысла и, в частности, - плато экстремального тоталитаризма, "республики, огороженной проволокой" (по оценке Камю) как перверсии республиканского идеала. Так, совершенно справедливо полагая, что "страна никогда не станет богатой, если число жителей в ней превзойдет имеющиеся в наличии средства к существованию", С. моделирует демографическую политику, основанную на поддержании оптимального уровня населения варварскими методами: "когда вы увидите, что ребенок не сможет в будущем принести пользу обществу, сразу же отстраните его от материнской груди, прибегнув к единственно разумному средству сократить численность населения". Аналогично, исходя из бесспорного для тех времен тезиса о необходимости социальной активности граждан для общественного прогресса, С. предлагает в качестве механизма ее стимуляции государственно санкционированный, возведенный в ранг закона аморализм: "моральное разложение, содействуя установлению полезной для государственной машины нравственности, почти неизбежно приводит к возрастанию общественной активности граждан республики" (так, например, высокоморальная норма "не убий" лишает государство возможности организовать внутренние войска и тем более вести войну). Проповедь равенства и свободы оборачивается требованием упразднить любовь как исключительное отношение, подавляющее права других индивидов, и "обязать женщин заниматься проституцией, если они сами этого не желают", а также "установить законы, способные принудить женщину уступить любовному пылу того человека, который ее пожелает, так что в силу подобного права мы сможем насиловать женщину в полном соответствии с законом". В качестве аналогичного плато перверсии смысла обнаруживает себя аргументация С. необходимости отмены смертной казни (в частности, за убийство): и преимуществом наличия одного трупа вместо двух, и отсутствием у закона необходимой для убийства аффективности, и даже метафизическим этюдом о том, что "если жизнь... неуничтожима.., при насильственном изменении форм, присущим тем или иным созданиям, мы не наносим никакого вреда природе. Напротив, наши действия приносят ей только выгоду, ведь мы представляем в ее распоряжение первоматерию, необходимую для дальнейшего творения". На одном смысловом плато сплетены в подвижную ризомальную конструкцию языки математической выкладки, просветительской апелляции к натуре и схоластизированной метафизической традиции, задавая текст С. как интертекстуальный гипертекст, характеризующийся релятивностью семантики, открытостью для нарративного конструирующего прочтения и свободы деконструкции, что объясняет актуализацию творчества С. в контексте философии постмодерна: "в творчестве Сада распределение философского дискурса и литературных картин подчиняется законам многосложной архитектуры" (Фуко). Центральным ракурсом видения творчества С. в постмодерне, таким образом, является его язык как манера письма в постмодернистском смысле этого слова. "Задача, которую садовское письмо разрешает с неизменным триумфом, состоит в том, чтобы взаимно контаминировать эротику и риторику, слово и преступление, внезапно вводить в цепь условностей социального языка подрывные эффекты эротической сцены, при том, что вся "ценность" этой сцены почерпнута из языковой казны" (Р.Барт). По оценке Барта, "любовный код" С. метафоричен, и смысл эротической сцены как текста (фразы) "может существовать лишь потому, что эротический код сполна использует саму логику языка, проявляющуюся благодаря синтаксическим и риторическим приемам. Именно фраза (ее сжатия, ее внутренние корреляции, ее фигуры, ее суверенное продвижение) высвобождает сюрпризы эротической комбинаторики и обращает паутину преступлений в древо чудес... Предельно заостряя, можно сказать, что садическое преступление существует лишь в меру вложенного в него количества языка - и не потому, что это преступление грезится или рассказывается, а потому, что только язык может его построить". Культивация С. кодовой грамматики текста позволяет классикам постмодерна интерпретировать его творчество как реализованное в эротической грамматике (порнограмматике) кодирование самых разнообразных феноменов: феноменологии и внутренних механизмов террора как экспликации "скрытого импульса революционных масс", умертвивших Монарха, Бога и Человека "во имя общественного блага" и "во имя суверенитета Народа" (Клоссовски); деструктивной теологии революции как "режима без закона" и конструктивной теологии суверенного сознания, недоступного в своей суверенности террору насилия (Бланшо); дискурса принципиально недискурсивных практик, наделяющий языком те сферы, которые до С. были зоной молчания: телесности, наслаждения и насилия (Батай), свободы бунта (Камю), сексуальности (Фуко), извращения (де Бовуар). Фуко причисляет С. к авторам, обозначаемым им как находящиеся в "транс-дискурсивной ситуации" - istraurateurs, т.е. не просто создающих апологетическую традицию, но задающих новый тип дискурса, открывающий возможность концептуально-вариативного плюрализма своего разворачивания, выходящего далеко за пределы канона исходных текстов, но заставляющего, тем не менее, периодически возвращаться к "переоткрытию автора", istraurateur - подобно тому, как современная культура вновь и вновь переоткрывает для себя С.
Саллюстий	САЛЛЮСТИЙ (Σαλλούσηος) (сер. 4 в. н. э.), философ-неоплатоник, представитель Пергамской школы. Предположительно тождествен «Салютию» (Σαλούηος), упоминаемому Евнапием из Сард (V. Soph. VII5,9,1-2 Giangr.); вероятный адресат сочинений имп. Юлиана «К Царю Гелиосу» и «Утешение к себе самому по поводу отъезда Саллюстия». Известен как автор трактата «О богах и о мире» (De deis et mundus, название дано в 16 в. первым издателем текста), написанного, вероятно, в год смерти имп. Юлиана (363) и представляющего собой сводку основных тем платонической философии, с особым вниманием к систематизации языческой мифологии, методам символической и аллегорической экзегезы. Трактат состоит из 32 небольших глав. После вступления, посвященного вопросу о необходимых для слушателя данных вопросов качествах, автор излагает темы: о бестелесности и неизменности богов; необходимости искать внутренний глубокий смысл в посвященных богам мифах, в связи с чем дает классификацию различных видов мифов (мифы бывают теологические, физические, психические, материальные и смешанные - согласно тем сторонам божественной сущности, о которых они повествуют); далее говорит о первопричине (Благе), после чего излагает классификацию богов, восходящую к Ямвлиху. Классификация богов (Sallust. De deis 10-11). Все боги делятся на внутрикосмических (εγκόσμιοι) и надкосмических (ύπερκόσμιοι). Над-космические боги распределены по трем чинам (τάξεις): созидающие сущности, ум и души. Внутрикосмические (12 олимпийских богов) распределены по четырем чинам: боги-миросозидатели (Зевс, Посейдон, Гефест), боги одушевляющие (Деметра, Гера, Артемида), боги-согласователи (Аполлон, Афродита, Гермес) и боги-стражи (Гестия, Афина, Apec). С. демонстрирует, что эта классификация традиционна, указывая на известые из культа атрибуты тех или иных божеств (лира Аполлона, доспехи Афины и т. п.). В космосе С. насчитывает соответственно количеству богов 12 космических сфер (сопоставляя их четырем элементам, сферам планет и целокупному Небу-Урану, объединяющему всех богов). Главы De deis 13-17 посвящены природе и устроению мира, традиционным доказательствам его неуничтожимости (по «Тимею» Платона), здесь же говорится об уме, о душе и ее бессмертии, о судьбе и Промысле. Заключительная часть трактата (главы 18-33) посвящена вопросам практической философии: о добродетели и пороке, о государственном устройстве, о природе зла; специальное внимание (в духе послеямвлиховского платонизма) уделено вопросу о почитании богов, религиозных обязанностях и жертвоприношениях. Соч.: Saloustios. Des dieux et du monde. Ed. G. Rochefort. P., 1960, p. 2-25; Sallustius. Concerning the Gods and the Universe. With proleg. and tr. by A. D. Nock. Oxf., 1932, 1963. Рус. пер.: Саллюстия-философа книга о богах и о мире. Пер. Ю. А. Шичалина, — Учебники платоновской философии. Сост. Ю. А. Шичалин. М.; Томск, 1995, с. 105— 120. Лит.: Лосев, ИАЭ VII. Последние века. Кн. 1. М, 1988, с. 331-358.
Самарин Юрий Федорович	САМАРИН Юрий Федорович (род. 1819 – ум. 1876) – рус. философ, историк, общественный деятель; называл себя «неисправимым славянофилом». Увлекшись философией Гегеля, стремился примирить ее с учением православной церкви. Воспринял и развил богословские взгляды Хомякова, суть которых сводилась а тому, что восприятие мира внешнего и мира внутреннего – неразложимый и непосредственный факт сознания, который служит основой того и др. Достоверность бытия связана с целым рядом психических процессов, напр. с сознанием личной свободы, на которой покоится нравственный мир. Внешний мир в его сущности непостижим, тем более непостижимо божество, но в сокровенных тайниках личной жизни каждый человек слышит голос этого существа и испытывает его непосредственное действие. Бытие Бога – непреложный факт внутренней жизни. Человек не имеет безусловного знания, но знание о безусловном у него есть. Самарин в полном согласии с Киреевским и Хомяковым утверждает, что «истина полная и высшая дается не одной способности логического умозаключения, но уму, чувству и воле вместе, т.е. и духу в его живой цельности». Особенно важно для характеристики Самарина его письмо к Герцену, в котором он настаивает на свободе человеческой воли и вскрывает внутреннее противоречие в мышлении Герцена. В письме он пишет: «...т. н. свобода воли, или предполагаемая в человеке возможность (а следовательно, и право) самоопределения, есть не что иное, как устарелое суеверие, как «X», условный знак искомого, и заявление нашей неспособности уловить связь причин и явлений. Из этого простой вывод: если нет свободы духовной (в смысле определения), не может быть и речи ни о свободе гражданской, ни о свободе политической, ибо и та и другая предполагают первую: сам человек не в силах выйти из-под гнета вещественной необходимости...» Если мечта о свободе не более как продукт того же гнета, то этим оправдывается «всякое принуждение извне, всякий деспотизм, всякое торжество сильнейшего над слабейшим». Осн. произв.: «Окраины России», 1868-1876; «Иезуиты и их отношения к России», 1868; «Чем нам быть?», 1875; «Собр. соч.» в 10 тт., 1877-1896, изданные посмертно его братом.
Сантаяна Джордж	САНТАЯНА (Santayana) Джордж (род. 16 дек. 1863, Мадрид – ум. 26 сент. 1952, Рим) – амер. философ-писатель, поэт, эссеист, автор около тридцати произведений по эстетике, религии, онтологии, гносеологии, социальной философии. По происхождению испанец. В 1871 переехал в США, учился в Германии, окончил Гарвардский ун-т, где затем преподавал с 1889 по 1912. В том же году покинул США, жил в Англии и Франции, с 1925 — в Риме, а затем – частный педагог и писатель. Осн. произв.: «The life of reason», 5 vol., 1905-1912; «Platonism and spiritual life», 1927; «The realm of essence», 1929; «The realm of matter», 1930; «The realm of truth», 1938; «The realm of spirit», 1940; «The realm of being», 1945; «Atoms of thought», 1950; «Dominations and powers», 1951. Обе книги воспоминаний – «The background of my life» и «The middle span» (1945) – появились в 1950. Популярен его роман «The last puritan» (1939), в котором он описывает невозможность буржуазного развития после первой мировой войны. Творческая карьера С. началась с публикации философичных сонетов: уже в них проявился особый склад его мировосприятия — вера в естественность причин всего происходящего, эстетизм и платонизм. На всем ее протяжении его интерес был прикован к феномену человеческого воображения, проявляющегося в религии, поэзии, философии, культуре. Приняв дарвиновскую натуралистическую парадигму и сделав трудный для себя вывод о ложности религии, как и У. Джемс, он видел источник религии в природном свойстве людей поэтизировать реальность, но в отличие от него принял позицию атеизма. В своих ранних работах: «Чувство красоты» (Sense of Beauty. New York, 1896), «Люцифер, теологическая трагедия» (Lucifer. A Theological Tragedy. Chicago; New York, 1899), «Интерпретации поэзии и религии» (Interpretations of Poety and Religion. New York, 1900), «Разум в религии» (Reason in Religion. New York, 1905), «Три философских поэта — Лукреций, Данте, Гёте» (Three Philosophical Poets — Lucretius, Dante, Goethe. New York, 1910) он развивал положение о том, что эмпирическая несостоятельность религии не умаляет ее первостепенной значимости для человека: став поэзией и воплотившись в искусстве, христианская доктрина оплодотворила культуру и мораль. В пятитомной «Жизни разума» (The Life of Reason. New York, 1905—1906) С. с помощью эволюционного натурализма и прагматизма обосновывал идею о том, что все формы культуры — продукты порождающей силы поэтического воображения, а не гносеологической способности отражения реальности. Типы человеческого опыта — здравый смысл, социальные воззрения, религия, искусство и наука — различаются между собой характером доминирующего импульса. В науке доминирует практический импульс, хотя ученый — это тот же религиозный поэт, поднявшийся до высших уровней символизации. Философия тоже сродни искусству: она нужна человеку не для теоретического объяснения мира, а для рефлексивного выбора морально-эстетической позиции по отношению к нему. В 1920 С. принял участие в сб. «Очерки критического реализма» (Essays in Critical Realism. New York, 1920), в котором в противовес эпистемологическому монизму неореалистов он обосновывал эпистемологический дуализм, т.е. наличие в субъект-объектном отношении посредника — идеальных сущностей. Последнее исключает возможность логического доказательства реализма: гарантом является только природная «животная вера». Тема «природа — человек — сознание — идеальное» получила дальнейшее развитие в кн. «Скептицизм и животная вера», в ней же была определена стратегия на сочетание натурализма и платонизма, которую С. реализовал в четырех томах «Царств бытия» (The Realms of Being. Vol. 1—4. New York, 1927—1940). Четыре «царства» являются не онтологическим аналогом реальности, а различениями аспектов опыта человека — материального, психологического, идеального. «Царство сущности» — это любое идеальное содержание сознания — числа, драматургия Шекспира и т.д., а также чистые возможности, напр. ненаписанные симфонии. «Царство материи» — это наше тело, физические вещи. «Царство истины» — это сегмент идеального «царства сущности», которому удалось реализовать себя в сфере материального существования. «Царство духа» — это ментальные состояния, проявляющиеся в «моральном Я» и познании, выступающие посредником между «царством сущности» и «царством материи». Генетически первичным является «царство материи», однако материя не есть монистический принцип бытия: «царства» нередуцируемы и обладают автономными статусами реальности. Сущности, напр., имеют бытие, но не имеют существования: они сродни платоновским «формам» — универсальны, индивидуальны, само-тождественны, бесконечны, вечны и неизменны. Попадая в фокус интуиции человека, они проецируются на текучую материю, придавая ей содержательность. Поэтому о материи мы знать ничего не можем: о ней намекает только наша животная вера. В сфере сущностей наука и бред параноика равноценны, но в сфере практики наука приобретает характер рационального знания, когда ее теории оказываются прагматически удобными. При ложной интерпретации природы ее «удары» побуждают изобретать новые теории. В «Диалогах в преддверии ада» (Dialogues in Limbo. New York, 1928) С. развивал свою давнюю мысль об участии чувств, разума, науки, морали и религии в мифотворчестве. Чтобы остаться здравым, следует отказаться от идеи открыть «одну-единственную истину» и принять поэтические виды творчества, где нет познавательных претензий, а мифологическая форма не скрыта от глаз. Поскольку у человека 20 в. воображение от религии перекочевало к науке, религиозную миссию должна взять на себя философия, способная учить искусству достижения гармонии с миром. Такой интеллектуальной «нецерковной религией» С. считал свою собственную философию. В 1951 вышел последний труд С. «Господство и власть» (Dominations and Powers: Reflections on Liberty, Society, and Government. New York, 1951), который, как гласит подзаголовок, содержит «размышления о свободе, обществе и правлении». Сопоставление современных социальных и политических устройств привело С. к выводу, что наилучшей формой правления была бы «тирания духовной элиты», которая установила бы в глобальном масштабе «рациональный порядок». Интерпретаторы видят в философии С. попытку соединить платонизм с натурализмом, воссоединить романтическую и рационалистическую традиции. Раньше его упрекали за неприязнь к современному позитивистскому духу эпохи, теперь заговорили о нем как постмодернисте, одним из первых отметившем вхождение зап. культуры в «пострациональную», «пострелигиозную», «постморальную» стадии. С. не создал «школы», однако благодаря его афористичному литературному стилю, остроумию и иронии он остается широко читаемым автором. Winds of Doctrine. New York., 1913; Egotism in German Philosophy. New York, 1916; Philosophical Opinion in America. London, 1918; Character and Opinion in the United States. New York, 1920; Soliloquies in England. New York, 1922; The Unknowable. Oxford, 1923; Platonism and Spiritual Life. New York, 1927; The Genteel Tradition at Bay. New York, 1931; Some Turns in Thought in Modern Philosophy. Cambridge, 1933; The Last Puritan. New York, 1936; Obiter Scripta. New York, 1936; The Idea of Christ in the Gospels. New York, 1946; Persons and Places, 3 vols. New York, 1944-1953. Юлина Н.С. Джордж Сантаяна: «Царства бытия» // Очерки по философии в США. XX век. М., 1999. Гл. 4; Munitz M. The Moral Philosophy of George Santayana. New York, 1936; The Philosophy of George Santayana. LaSalle, 1940; Butler R. The Mind of Santayana. New York, 1956; Singer I. Santayana's Aesthetics: A Critical Introduction. Cambridge, 1957; Sprigge T.L Santayana: An Examination of his Philosophy. London, 1974.
Сартр Жан Поль	САРТР (Sartre) Жан Поль (род. 21 июня 1905, Париж – ум. 15 апр. 1980, там же) – франц. Философ. Он был также писателем и критиком, активно участвовал в политической жизни Франции. Получил образование в Высшей нормальной школе в Париже, затем преподавал в ряде лицеев Парижа и других городов. Во время второй мировой войны воевал солдатом и в течение девяти месяцев находился в лагере для военнопленных в Германии. После своего освобождения участвовал в движении Сопротивления. После окончания войны стал редактором ежемесячника «Les Temps Modemes», социалистического и экзистенциалистского издания. В 1964 г. ему была присуждена Нобелевская премия по литературе, которую он отказался принять. С мая 1968 г., со времени молодежного движения во Франции, стал заниматься активной политической деятельностью. Влиятельнейший представитель экзистенциализма, отталкивавшийся от феноменологической философии Гуссерля и экзистенциализма Хайдеггера; в решении проблем смысла и цели бытия занимал реалистическую позицию. Его главное произв. «L'etre et le neant» («Бытие и ничто»), 1943, – экзистенциальная онтология, в которой он пытался доказать, что человек противопоставляет кошмару бытия-в-себе и становлению событий (см. Коммуникация) только веру в свою способность «создавать» самого себя и (в силу того, что он обладает свободой) превращаться из вещи в «ничто». «Осмысленное творение ничто – благородный почерк человеческой свободы. Благодаря этим мыслям, которые человек не обнаруживает ни у животного, ни у какого-либо иного существа, благодаря мышлению «ничто», перед которым отступает вся душевная грязь (salaud), благодаря всему этому человек Сартра спасается от калечащего кошмара бытия; однако «ничто» не может быть воспринимаемо с такой плодотворностью, с какой воспринимается бытие. Омерзение, отвращение к неразумному, вещественному, детерминированному, естественному, к привязанности к жизни, к нежеланию «не быть» становятся для Сартра повивальной бабкой свободы» (К. Вайс). Осн. произв. (кроме указанного): «Воображение» (1936), «Эскиз теории эмоций» (1939), «Воображаемое» (1940), «Бытие и ничто» (1943), «Экзистенциализм - это гуманизм» (1946), «Ситуации» (1947-1964), «Проблемы метода» (1947), «Критика диалектического разума» (1960). «L'imagination», 1938; «L'imagmaire», 1940; «Les chemins de la liberte», 3 vol., 1945; «L'existentialisme est un humanisme?», 1947; «Descates», 1946; «Baudelaire», 1947; «Saint Genet, comedien et martyr», 1952; «Situations», 2 vol., 1948-1949; «Critique de la raison dialectique», t. 1, 1960. Кроме того, им написаны многочисленные рассказы, романы и драмы, в которых он выражает свои философские взгляды: незавершенная тетралогия «Дороги свободы», куда входят романы «L'дge de raison», («Возмужание») 1945, «La sursis», («Отсрочка») 1945, «La mort dans Гагпе», («Смерть в душе») 1949; пьеса «Дьявол и Господь Бог». М., 1966. Все это философские работы. Кроме того, им написаны художественные произведения: роман «Тошнота» (1938), трилогия «Дороги к свободе» (1946-1949), театральные пьесы «Мухи» (1943), «Взаперти» (1945) и др., автобиографическое произведение «Слова» (1964). Трилогия «Дороги к свободе» считается классическим произведением литературы XX в. В своих философских и литературных сочинениях Сартр исповедует идеи экзистенциализма. Экзистенциализм как философское течение охватывает широкий круг воззрений, но в центре его внимания - вопросы структуры и условий личностного существования каждого человеческого существа. Основная проблема, которую ставит экзистенциализм, - дать описание того, как индивидуальное сознание постигает существование. Отсюда вытекают главные вопросы, занимающие экзистенциализм: рассмотрение свободы выбора, личной аутентичности, отношения с миром и другими людьми, пути, по которым создаются значения и ценности индивидами, начиная с осознания личного существования. Самая известная философская работа Сартра - это «Бытие и ничто», ставшая главным документом экзистенциализма. Первоначальный вопрос Сартра состоит в следующем: «На что похоже человеческое существование?» Он хочет описать то, что называет «человеческой реальностью» в самых общих терминах. Его ответ заключен уже в названии работы «Бытие и ничто», так как человеческая реальность, говорит он, состоит из двух способов существования: бытия и ничто, как бытия, так и небытия. Человеческое бытие существует и как «в-себе», объект или вещь, и как «для-себя», сознание, которое не является осознаваемой вещью. Он описывает существование «в-себе», существование явления или вещи, как то, что «наполнено собой». Вещь не имеет внутренних и внешних качеств, не имеет сознания о себе, она просто существует. Он говорит: «Не существует ни малейшей пустоты в существовании, нет ни малейшей трещины, через которую ничто могло бы проскользнуть». В противоположность этому «для-себя», или сознание, не имеет такой полноты существования, потому что оно не является вещью. Таким образом, «для-себя» - это сознание, то, из чего состоит сознание; «в-себе» - это вещи, объекты. Сознание также включает в себя сознание о себе. Оно есть «ничто» вследствие того, что не имеет сущности. В первом философском романе «Тошнота» Сартр выводит в качестве героя Рокантена, человека, который отчужден от себя, ведет неподлинное существование, находится не в ладу как с самим собой, так и с вещами действительности, окружающими его: они давят его своим присутствием и непреодолимой вязкостью. Он говорит: «Предметы не должны касаться... Но они касаются меня, это непереносимо... Я помню хорошо то, что я почувствовал на другой день, когда я был на морском берегу и держал в руках гальку. Это было своего рода отвращение. Как неприятно это было. Это шло от гальки, я уверен в этом, оно прошло от гальки в мои руки... определенный вид тошноты в руках». В описании многочисленных ощущений тошноты Рокантеном Сартр хочет заставить читателя почувствовать то, что он называет случайностью существования. Рокантен приходит к пониманию того, что существуют причины, которые объясняют грубое существование вещей. Если попытаться определить «существование», то необходимо сказать, что что-то должно просто случиться: не существует ничего, что является причиной существования. Так случается, что вещи существуют; все, что существует, не имеет объяснения. Случайность есть основной принцип: необъяснимое существование каждого и каждой вещи, нелепость (абсурдность) существования мира, который не имеет никакого смысла. В силу того, что сознание есть ничто, оно всецело включено в будущий мир, и в этом, по словам Сартра, состоит наша человеческая свобода. Понятие свободы является центральным для всей философии Сартра. Свобода есть «ничто», которое мы переживаем, когда мы сознаем то, что мы есть, и это дает нам возможность выбора того, чем мы будем в будущем. Выборы, которые мы делаем, происходят на основе «ничто», и они являются выборами ценностей и смыслов. Когда мы выбираем, выбор действия является также выбором себя, но выбирая себя, я не выбираю существование. Существование дано уже, и каждый должен существовать, чтобы выбирать. То, что я выбираю, есть моя сущность, специфический способ, которым я существую. Я выбираю себя, так как я предусматриваю себя. Таким образом, в специфической ситуации я могу выбрать себя: или размышляющее я, или импульсивное я, или любое другое возможное я. Может быть кто-то пожелает быть покорным другим людям, а кто-то будет сопротивляться влияниям. Если я выберу себя как такого, «кто в основе своей размышляет», то именно в этом выборе, а не в каких-то специфических размышлениях, которые сопровождают его, я делаю выбор себя. И поэтому Сартр говорит: «Когда я размышляю, приходит решающий час». Я уже выбрал себя как «того, кто размышляет», и содержание действительного размышления есть последующее дело. Этот анализ приводит к решающему лозунгу экзистенциализма: «Существование предшествует сущности и определяет ее». Таким образом, согласно Сартру, я должен думать о себе как о выбирающем некий смысл и ценность для себя в самом акте осознания своего существования: осознание есть оценка. Мое сознание себя как специфического вида существа есть мой выбор себя. Мы постоянно выбираем себя путем отрицания того, чем мы являемся, чем мы были, и посредством выбора себя как чего-то еще. В росте сознания я выбираю себя заново как существо, которое созерцает существо, которым я был, и двигается к существу, которым я еще не являюсь. Сартр называет это «радикальным решением». Личность есть «тайна средь бела дня», некоторое единство, а не просто коллекция свойств, некто, кто должен быть понят, а не описан в понятиях, ибо любая попытка выразить в понятиях фундаментальный выбор должна потерпеть неудачу. Личность - это своего рода тип понимания человека, которое нельзя строго описать как знание. Это скорее признание, что некто существует именно данным способом, которым он существует, а не другим. И не существует конечной причины для его существования как он существует, отличной от той, какая им выбрана. Жизнь личности приобретает смысл в том, что человек в целом ответствен за нее. Человеческие существа, как сознательные существа, могут создавать себя посредством своего свободного выбора. «Неизбежность» свободного выбора есть кардинальное понятие сартровской философии. Любая попытка избежать его включает то, что Сартр называет «ложной верой». Действие в рамках «ложной веры» есть следствие ухода от муки понимания того, что некто совершенно свободен и что он выбирает свое существование не из того или иного предмета, а из ничего. «Ложная вера» имеет множество форм. Одно из ее проявлений характерно для человека, который живет ролью или стилем жизни, являющимися просто стереотипом или клише. Подавленная ответственностью за свою жизнь, личность стремится найти убежище и искусственный комфорт в принятии готовой роли, которая дает ей смысл и которой она сама не должна была способствовать. Вместо жизни в качестве субъекта, который испытывает свою свободу, он трактует себя как объект или вещь, служащие для выполнения определенной функции. Сартр приводит пример. «Возьмем, - пишет он, - официанта в кафе. Его движения быстры и решительны, немного слишком быстры, немного слишком точны,... его голос, его глаза выражают интерес заботливости о посетителе. Он придает быстроту себе и безжалостную быстроту вещам. Официант в кафе разыгрывает свою роль, чтобы реализовать все это». Другим проявлением «ложной веры» выступает отрицание всего того, что человек представляет, возможно, поклявшись изменить плохие привычки, например, отказавшись от пьянства или праздной жизни, и веря каждый раз, что, принимая такое решение, он действительно будет придерживаться этого, однако никогда не делает так. В «ложной вере» мы обманываем себя. Это самообман специфически усложненной формы. Чтобы обмануть в целом, необходимо знать истину, в противном случае то, что в действительности происходит, - не обман, а ошибка или что-то, сделанное по невежеству. Таким образом, «ложная вера» - это форма лжи самому себе. Трудно увидеть, как это возможно внутри единого сознания - как столкнуться с истиной и обмануться в отношении ее. Однако именно этим и заняты люди чаще всего, игнорируя истину, избегая ее, отчасти признавая за истину, впадая в значительной степени в иллюзию. Для Сартра действовать или жить в «ложной вере» означает отвернуться от свободы и от создания смысла для себя. Жить в «ложной вере» - значит существовать как объект и быть, подобно объекту, определяемым законами природы и соглашения. Однако выбор «ложной веры» именно свободный, как и любой другой. Это выбор существования в мире специфическим путем. Мы находимся под впечатлением, что «ложная вера» морально плоха, что жить в «ложной вере» - значит отрекаться от человеческой ответственности, отрицать свободу, что составляет то, что похоже на человеческое существование, увиливать от дела нашего осознавания смысла и ценности. Сартр ясно утверждает, что его исследование направлено на то, чтобы описать человеческое существование. Его первоначальный интерес состоит не в том, чтобы сказать, на что должны быть похожи люди и на что они похожи в действительности. Например, он говорит не то, что мы должны делать свободный выбор, а то, что условия существования человека таковы, что мы не можем избежать такого выбора. Таким образом, Сартр утверждает, что каждый должен делать свой собственный выбор своего мира. Однако здесь возникает проблема: ведь каждый должен делать то же самое. Выбор индивидуален, даже если один выбирает за всех людей. Это приводит к неизбежному следствию, заключающемуся в том, что проявление «для-себя» одного человека придет в конфликт с другими такими же проявлениями, так что другие люди «станут адом». Бытие «для-себя» придет в конфликт с бытием для других. В результате сартровская картина личностных отношений предстает и как мрачная, и как конфликтная. Я должен, неизбежно должен повергнуть другого в то, что для меня является примером «в-себе», вещью. Беспокойство состоит в том, что другой должен делать то же самое по отношению ко мне. Эта мысль возвращает нас к гегелевскому отношению «раб - господин» и к примеру с неким человеком, смотрящим сквозь замочную скважину только для того, чтобы знать, наблюдает ли кто-нибудь за ним. Все это направлено на то, чтобы показать отношение между сознанием и самосознанием личности, с одной стороны, и сознанием других, с другой стороны. Сартр утверздает, что мы отказываемся от свободы, потому что в признании ее мы испытываем страдание. Страдание ощущается там, где не существует ничего, что определяет выбор, и где все возможно. Он пишет, что «в тот самый момент, когда я постигаю свое бытие как ужас пропасти, я сознаю этот ужас как не определенный в отношении к моему возможному поведению. В одном смысле этот ужас требует благоразумного поведения, и он есть сам по себе предварительный набросок этого поведения. В другом смысле он закладывает окончательные моменты этого поведения только как возможные, именно потому, что я не постигаю его как причину этих конечных моментов». Понятие страдания, или страха, становится краеугольным камнем экзистенциализма. Однако страдание никоим образом не является единственным или даже необходимым следствием реализации свободы. Экзистенциальное мышление, несомненно, не может быть сконструировано как возникающее единственно из отчаяния перед лицом абсурдности. В защиту своих идей от обвинения в пессимизме Сартр говорил, что неправильно рассматривать в таком духе его философию, «ибо ни одна доктрина не является более оптимистичной, гак как у нее судьба человека помещается в него самого» («экзистенциализм - это гуманизм»). Политическая деятельность Сартра принесла ему глубокое разочарование и привела к попытке радикально реконструировать свою мысль. Он задумал работу «Критика диалектического разума» в двух томах: первый - как теоретическое и абстрактное исследование, второй - как трактовку истории. Однако «Критика» так и не была завершена. Сартр отказался от второго тома после написания лишь нескольких глав. Первый том был опубликован в 1960 г. и оценен как «монстр нечитабельности». В «Критике» Сартр опровергает многие из своих ранних взглядов на свободу личности. Он пишет: «Пусть никто не интерпретирует меня в том духе, что человек свободен во всех ситуациях... Я хочу сказать совершенно противоположное, а именно, что все люди рабы, поскольку их опыт жизни имеет место в области практико-инертности и в той степени, в какой эта область с самого начала обусловлена своими недостатками». Термин «практико-инертный» связан с той частью жизни, которая определяется более ранними свободными действиями и представляет собой взаимодействие или, точнее, диалектику индивидуальной практики и наследственного бремени исторического факта, что в «Критике» является преобладающим интересом Сартра. Существует общее мнение, что Сартр в этой работе не преуспел ни в социологии, ни в антропологии, ни в философии. Однако в ней, как и в других своих работах, Сартр поднимает вопросы, которые имеют глубочайший интерес и представляют огромное значение.
Сахаров Андрей Дмитриевич	САХАРОВ Андрей Дмитриевич (1921-1989) - российский мыслитель и ученый. Отец - Дмитрий Иванович Сахаров - преподаватель физики, автор известного задачника и многих научно-популярных книг. Мать - Екатерина Алексеевна Сахарова (урожденная Софиано). Начальное образование С. получил дома, физикой и математикой с ним занимался отец. С седьмого класса учился в школе, которую с отличием закончил в 1938. Поступил на физический факультет Московского университета, который закончил с отличием в 1942 и был направлен в распоряжение Министерства вооружений. С 1942 работал на патронном заводе в Ульяновске в должности инженера-изобретателя, имел ряд изобретений в области методов контроля продукции. В 1944 поступил в заочную аспирантуру ФИАН (Физический Институт Академии Наук им. Лебедева), в 1945 - переведен в очную аспирантуру. Его научным руководителем был нобелевский лауреат академик И.Е.Тамм. Вскоре после защиты кандидатской диссертации в 1948 С. был зачислен в исследовательскую группу, занимающуюся проблемой термоядерного оружия. С. часто называют "отцом водородной бомбы", но он считал, что эти слова очень неточно отражают сложную ситуацию коллективного авторства. С 1950 совместно с И.Е.Таммом начал работать по проблеме управляемой термоядерной реакции - идея магнитного удержания плазмы и основополагающие расчеты установок по управляемому термоядерному синтезу. Результаты этих работ были доложены в 1956 И.В. Курчатовым на конференции в Харуэлле (Великобритания) и считаются пионерскими. В 1952 выдвинул идею магнитной кумуляции для получения сверхсильных магнитных полей, и в 1961 - идею лазерного обжатия для получения импульсной управляемой термоядерной реакции. С. принадлежит ряд ключевых работ в космологии ("Барионная асимметрия Вселенной", "Многолистные модели Вселенной", "Космологические модели Вселенной с поворотом стрелы времени" и др.), работы по теории поля и элементарным частицам. В 1953 С. избран действительным членом АН СССР. Началом своей общественной деятельности С. считал выступления против ядерных испытаний в атмосфере в 1956-1962. Он один из инициаторов заключения в 1963 Московского договора о запрещении испытаний в трех средах (атмосфере, космосе и океане). В 1964 С. выступил против Лысенко и его школы. В 1966 принял участие в коллективном письме против возрождения культа Сталина. В 1968 С. написал эссе "Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе", в котором обосновывает необходимость конвергенции - встречного сближения социалистической и капиталистической систем - как основы прогресса и сохранения мира на планете. Общий тираж книги на Западе достиг почти 20 млн экз. После ее опубликования С. был отстранен от секретных работ в закрытом городе "Арзамас-16", где провел 18 лет. В 1969 вернулся к научной работе в ФИАН. В это же время С. передал свои сбережения - 139 тыс. руб. - Красному Кресту и на строительство онкологического центра в Москве. В 1970 С. стал одним из основателей Комитета прав человека. В последующие годы выступал в защиту узников совести и основных прав человека: права получать и распространять информацию, права на свободу совести, права покидать свою страну и возвращаться в нее и права выбора местожительства внутри страны. Одновременно многократно выступал по проблемам разоружения, являясь единственным независимым профессиональным экспертом в этой области в странах "социалистического лагеря". В 1975 С. опубликовал книгу "О стране и мире". В 1975 С. присуждена Нобелевская премия Мира. "Сахаров бескомпромиссно и действенно боролся не только против злоупотреблений властью во всех их проявлениях, но с равной энергией он защищал идеал государства, основанного на принципе справедливости для всех. Сахаров убедительно выразил мысль о том, что только неприкосновенность прав человека может служить фундаментом для подлинной и долговечной системы международного сотрудничества" (определение Нобелевского Комитета Стортинга Норвегии от 10 октября 1975 года). В Нобелевской лекции С., зачитанной в Осло в его отсутствие 10 декабря 1975, утверждалось: "Мир, прогресс, права человека - эти три цели неразрывно связаны, нельзя достигнуть какой-либо одной из них, пренебрегая другими". 22 января 1980 С. без суда сослан в Горький. Тогда же Указом Верховного Совета СССР лишен звания трижды Героя Социалистического труда (1955, 1956, 1962) и постановлением Совета Министров - звания лауреата Государственной (1955) и Ленинской (1956) премий. Ссылка С. была, по-видимому, связана с его резкими выступлениями против вторжения советских войск в Афганистан. В Горьком, несмотря на жесточайшую изоляцию, С. продолжал общественные выступления и научную работу. Большой резонанс на Западе имели статья "Опасность термоядерной войны", открытое письмо Л.Брежневу об Афганистане и обращение к М.Горбачеву о необходимости освобождения всех узников совести. В Горьком дважды подвергался насильственному кормлению во время длительных голодовок, которые он объявлял в связи с давлением КГБ на семью. Там же в 1981 и в 1982 органами КГБ были украдены рукописи его книги "Воспоминания", научные и личные дневники и другие записи. По официальному сообщению КГБ, эти документы были уничтожены в 1988-1989. Возвращен из Горького в декабре 1986. 14-15 февраля 1987 выступал по проблеме разоружения на "Международном Форуме за безъядерный мир и разоружение", предложил принцип разделения "пакета" (т.е. рассмотрение вопроса о сокращении числа евроракет отдельно от проблем СОИ), который был через две недели после предложения С. принят Горбачевым. На Форуме также выступал за сокращение армии СССР и по проблемам безопасности ядерной энергетики. В 1988 С. был избран почетным председателем общества "Мемориал" и приложил много сил для его становления. В 1989 избран народным депутатом СССР и как член Конституционной комиссии съезда подготовил и представил комиссии 27 ноября 1989 проект новой Конституции СССР. В основе ее концепции лежит защита прав личности и права всех народов на равную с другими государственность. Статья 2 проекта Конституции С. гласил: "Цель народа Союза Советских Республик Европы и Азии - счастливая, полная смысла жизнь, свобода материальная и духовная, благосостояние, мир и безопасность для граждан страны, для всех людей на Земле независимо от их расы, национальности, пола, возраста и социального положения". С. был иностранным членом Академий наук США, Франции, Италии, Нидерландов, Норвегии и др., а также почетным доктором многих университетов Европы, Америки и Азии. При жизни С. в СССР были опубликованы только его статьи и интервью 1987-1989. 1990 стал годом первого знакомства нашего общества с литературно-публицистическим наследием С. Но еще в большей степени таким стал 1991 - год семидесятилетия С. В ходе подготовки к юбилею в течении 1990-1991 были изданы его основные труды: "Мир, прогресс, права человека" (1990), "Тревога и надежда" (1990), "Воспоминания" (1990-1991), "Горький - Москва, далее везде" (1991), интервью ("Звезда", 1991). Вышли сборники: "Конституционные идеи Андрея Сахарова" (1990), "Андрей Дмитриевич" (1990), "Сахаров. За и против" (1991), "Этюды к научному портрету" (1991), "Сахаровский сборник" (1991) и др. Книги С. "Воспоминания" и "Горький - Москва, далее везде" переведены на английский, немецкий, французский, итальянский, датский, голландский, японский и другие языки.
Сведенборг Эммануэль	СВЕДЕНБОРГ (Swedenborg) Эмануэль (1688- 1772) - шведский ученый-естествоиспытатель и теософ-мистик. С 1729 - член Упсальского Научного общества, с 1734 - почетный член Санкт-Петербургской Академии наук. Родился в семье епископа. Получил образование в университетах Швеции, Англии, Голландии, Германии и Франции. Автор многочисленных трудов по горному делу, минералогии, металлургии, физике, химии и математике. По инициативе Карла XII был приглашен на должность чрезвычайного асессора Королевской горной академии. Многогранность эрудиции и широта научных интересов С. проявились также в его гуманитарных исследованиях (академическая диссертация об изречениях римских философов, 1709), в предложенной шведскому сейму оригинальной модели государственной финансовой системы, в различных конструкторских разработках (о летательных аппаратах с жестким крылом, воздушных насосах и др.). Первым ввел в Швеции в научный оборот дифференциальное исчисление, автор сборника латинских стихотворений и первого в Швеции учебника алгебры. Под влиянием идей Декарта, Локка и Ньютона на базе обширного естественно-научного материала С. строит математически фундированную системную картину мироздания. Исходную теоретическую модель, описывающую неорганическую природу как единый отлаженный механизм (1734-1740), С. впоследствии (1741-1744) распространил на животный мир и человека, предвосхитив тем самым многие идеи "Человека-машины" Ламетри. С. также пытался экстраполировать механистические объяснительные приемы и на психологическую проблематику (проблема соотношения души и тела, взаимодействия эмоционально-волевых и интеллектуальных компонентов сознания и т.п.). Однако попытка включить духовную сферу в механическую мировую схематику оказалась ввиду своего редукционизма неплодотворной, что С., отождествлявший в силу исторических причин науку с механикой, трагически воспринял как крах научного метода. В 1744 в творческой биографии С. происходит радикальный перелом: завершается естественно-научный ее период и начинается мистико-спиритуалистический. После ночного "видения" С. объявляет себя "духовидцем", постигшим в озарении свое подлинное предначертание: дать истинное истолкование Библии и основать церковь "Нового Иерусалима". Безусловно, кризис механицизма не явился единственной причиной столь крутого мировоззренческого перелома. 18 в. в целом проходит в Швеции под знаком широкого распространения эзотерических учений - формируется специфическая культурная атмосфера с установкой на оккультизм. Свою роль сыграли и причины сугубо личного свойства: обет безбрачия, данный С. после разрыва помолвки, негативно сказался на его здоровье (дневниковые записи свидетельствуют, что большинство видений возникало именно на этой почве). Кроме того, С. мог с помощью произвольной задержки дыхания сознательно вызывать у себя галлюцинации. В контексте спиритической практики С. демонстрировал своего рода парапсихологические способности, в частности - экстрасенсорное восприятие. Согласно сведениям, собранным Кантом, в 1756, находясь за 50 км от Стокгольма, С. детально описал как возникновение, так и ход тушения знаменитого стокгольмского пожара. По свидетельству русского посланника при шведском дворе графа Мусина-Пушкина, С. по просьбе королевы Луизы Ульрики пересказал ей подробности ее секретного разговора с братом. Тем не менее, существуют веские основания, в силу которых С. нельзя отнести к традиционным каноническим мистикам. Прежде всего, мистика как принятый в религиозной традиции способ непосредственного познания истины в акте божественного откровения противостоит схоластике как способу познания Божественной истины через текст (слово Священного Писания или "книга природы" как творения Божьего). В этой связи одним из основоположений мистицизма является презумпция неинтерсубъективности мистического опыта: непосредственно чувственное "узрение" истины в акте Божественного откровения невыразимо в земном языке. О "сладости лицезрения лика господня" можно либо молчать либо, в крайнем случае, попытаться косвенно и неполно передать мысль о ней посредством метафоры или иносказания. Ранняя мистика вообще отвергала текст как таковой, а классическое францисканство видело препятствие к откровению не только в книжной учености, но и в грамотности вообще. Возникшая же в поздней мистической традиции литература явно тяготеет к поэтико-метафорическим жанрам. С. же был ориентирован именно на текст. Он работает как ученый-лингвист, осуществляя свой авторский перевод Библии с подлинника. Им написано без малого 40 томов теологических сочинений, причем теология С. никак не может быть отнесена к характерной для мистики апофатической теологии, пытающейся "сказать о Боге" посредством негативных его определений. Труды С. с очевидностью принадлежат катафатической теологической традиции. С. создает спиритуалистическую модель мироздания, несущую в своем содержании следы позднего неоплатонизма и столь же масштабную, каковой была его прежняя механистическая мировая модель. В основе теософской системы С. лежит учение о так называемых корреспонденциях, т.е. точном соответствии естественных и сверхъестественных явлений, что обеспечивает единство мироздания. С точки зрения С., земной мир соответствует духовному, поскольку является производным от него; генетически же оба эти мира восходят к миру Божественному. Человек является местом пересечения двух миров, так как в нем представлено как духовное, так и естественное начала; однако, по сути своей, человек есть дух. Дух остается в теле до тех пор, пока функционирует сердце, ибо сердце является вместилищем любви. По определению С., любовь есть духовное соединение двух личностей в одну, причем более совершенную. Это обусловлено тем, что любой дух складывается из таких компонентов, как разум и воля: "мужчина рождается для того, чтобы быть разумным (мыслить по разуму)", а женщина - "для того, чтобы быть под началом воли (мыслить по воле)". И поскольку в каждом индивидуальном духе обнаруживает себя диспропорция элементов (преобладания разума у мужчины и воли у женщины), то при духовном соединении двух личностей в одну мужчина вносит в нее свой избыток разумного начала ("действует как разум"), а женщина - эмоционально-волевой избыток. И если каждый из двух исходных духов был диспропорционален, то в любви разум и воля приходят в состояние гармонии. Теологические труды С. не просто систематичны - они наукообразны как по своей архитектонике, так и по проблемам содержания. Так, в трактате "О небесах" он подробно и с почти физиологичной скрупулезностью описывает механизм выхода души из телесной оболочки, выстраивает модель пространственных и временных характеристик небесного устройства, не забывая задать географо-топографические параметры "четырех стран света на небесах", анализирует механизм управления Богом рая и ада, специальные главы посвящены особенностям коммуникаций между ангелами и даже специфике ангельской речи. С. писал на латыни, и его язык отличается не только изяществом стиля, но и точностью естествоиспытателя. Образчиком его текста может служить обсуждение им проблемы, которая три века спустя будет названа проблемой существования внеземных цивилизаций: "Я говорил с духами о том, что человек по разуму и науке своей мог бы знать, что земель много и что они обитаемы людьми... Что планеты, принадлежащие нашей солнечной системе и вследствие того видимые для наших глаз, суть земли, можно прямо заключить из того, что они тела, состоящие из земного вещества, ибо отражают солнечный свет и, усматриваемые в телескоп, кажутся не огненными звездами, но землями, покрытыми светом и тенью; можно заключить это еще из того, что они, подобно нашей земле, носятся вокруг солнца и, направляясь по зодиаку, образуют вокруг себя годы и времена их.., и что они, кроме того, вращаются, как и наша земля, вокруг своей оси, образуя через это дни и времена их..; сверх того, при некоторых планетах есть луны, называемые спутниками, которые в определенные сроки вращаются вокруг планет своих, как луна вокруг нашей земли... Какой же человек, знающий все это и мыслящий по рассудку, может сказать, что это одни необитаемые тела?" Будучи чрезвычайно заметной фигурой своего времени, С. подвергался самым различным оценкам. Кант, например, выступил с резкой и уничтожающе остроумной критикой его мистической системы ("Грезы духовидца, поясненные грезами метафизика", 1765). Однако для спиритуалистической философии и теософии С. по сей день остается признанным авторитетом. Первая группа последователей С. возникла в Стокгольме еще при жизни мыслителя. Сразу же после его смерти в Швеции было создано специальное общество, ставившее своей целью развитие учения С. В начале 20 в. в мире насчитывалось уже более двухсот общин его последователей (из них 116 в США и 65 в Великобритании). В настоящее время сведенборгианская церковь "Новый Иерусалим" функционирует во многих европейских странах, а специальный фонд занимается изучением, изданием и распространением его теософских произведений. Учение С. оказало ощутимое влияние на философские концепции Р.Эмерсона, С.Колриджа, В.С.Соловьёва.
Свифт Джонатан	СВИФТ (Swift) Джонатан (1667-1745) - ирландско-английский писатель, общественный деятель и мыслитель, работавший преимущественно в жанре фантастической сатиры. В 1688 окончил Тринити-колледж Дублинского университета. Бакалавр (1688) этого колледжа, магистр искусств в Оксфорде (1692), доктор теологии (1702) в Тринити-колледж. Принял духовный сан в 1695, с 1700 - викарий в деревне Ларакор в Ирландии. Декан (настоятель) собора св. Патрика в Дублине (с 1713). Почетный гражданин Дублина (1729). В 1738 - в связи с тяжелой психической болезнью и утратой памяти над С. был учрежден постоянный надзор. Основные сочинения: "Путешествия в некоторые отдаленные страны света Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей" (1726), "Сказка бочки, написанная для общего совершенствования человеческого рода" (1704), "Письма суконщика" (1724-1725), "Полное собрание изящных и остроумных разговоров" (1738), поэма "На смерть доктора Свифта" (1739), "Дневник для Стеллы" (в 1784 опубликован отдельной книгой) и др. В 1711 изданы "Избранные сочинения в прозе и стихах". В 1735-1738 было осуществлено издание первого собрания сочинений С. в шести томах. Первое крупное произведение С. - "Сказка бочки..." (англ. оборот, обозначающий "молоть чепуху", "говорить вздор") - содержало сатирическое описание религиозной жизни Британии начала 18 в. Изображая католическую церковь в облике Петра, лютеранскую (англиканскую) в образе Мартина, кальвинизм (пуританство) - как Джека, С. высмеивал как формальную избыточность самовитых дискуссий между их представителями, так и историческую изменчивость их догматов (по С., Петр носит три шляпы - в качестве меты нестабильности этих догматов). По мнению С. (в известной степени предвосхитившего идею "трансгрессии" и анализы безумия, осуществленные Фуко, присущие лишь второй половине 20 ст.), истинных репрезентантов человеческого рода надо искать не во дворцах, а среди обитателей Бедлама /дом для умалишенных в Лондоне - А.Г./, ибо именно там, по его убеждению, содержится основная масса индивидов, достойных ответственных государственных должностей. "Путешествия Гулливера" явили собой панорамное изображение не только духовной жизни Европы конца 17 - первой половины 18 в., но и компендиум гениальных догадок и провоцирующе-перспективных характеристик англо-саксонской ментальности как таковой. В книге оказались совмещенными идеи республиканизма и авторитаризма, идеалы почтения к разуму и агностицизма, а также сюжеты автобиографического плана (С. постоянно колебался в своих политических симпатиях и пристрастиях от власти к интеллигенции как ее антиподу и обратно. Вызывая желаемые души умерших, герой С. отыскал Брута, Сократа, Эпаминонда, Катона-младшего и единственного христианина - "сэра Томаса Мура" /Мора - А.Г./ как носителей любви к свободе, храбрости, патриотизму, разуму и иных - для того времени по сути - языческих добродетелей.) Отдавая должное накалу геополитических страстей того времени (попыткам Англии подчинить своему влиянию материковую Европу), С. не скрывает своего презрения к дворцовым интригам и атмосфере повальной слежки и доносительства, присущим всем авторитарным режимам: король Бробдингнега у С. говорит о "туземцах" (англичанах), что это - "выводок маленьких отвратительных пресмыкающихся, самых пагубных из всех, какие когда-либо ползали по земной поверхности". Уровень общности критически-сатирических обобщений, присущих творчеству С., возрастает сопряженно с эволюцией характера центрального персонажа произведения - Гулливера. Если в первой части доминирующей ипостасью Гулливера выступает отвага, самоуверенность, практицизм, типичные для облика путешественника в 18 в., то в рамках второй и третьей частей к ним крещендо добавляются некоторые элементы идиотической глупости: хвастовство - рассуждения о "нашем наиблагородном отечестве", россказни о короле - "владыке искусств и оружия, биче Франции". Пафосом четвертой части романа выступает уже всеобъемлющее (а не фрагментарное) отвращение к роду людскому, сопровождаемое преклонением перед добродетельностью и благородством гуигнгнмов (разумных лошадей, не знающих металлов, лодок, колеса, земледелия, алфавита). С. при своем антисциентизме выступал сторонником цивилизации, но акцентированно статичной, отмечая всевозрастающую деградацию людей (ср. с догадкой Руссо о многомерности социального прогресса и принципиальной раз-новекторности существенных его составляющих). Многие пассажи творчества С. выглядят не только уникальными для общественной практики и горизонтов познания 18 в., но и прямыми предшественниками жанра антиутопии 20 ст. С. описывает кишащее шпионами "полицейское государство", осуществляющее охоты за еретиками и суды над "изменниками родины", - государство, стремящееся канализировать народное недовольство в военную истерию. По С., в Лангдене ("Лангден" - анаграмма Англии) "...большая часть населения состоит сплошь из разведчиков, свидетелей, доносчиков, обвинителей, истцов, очевидцев, присяжных, вместе с их многочисленными подручными и помощниками, находящимися на жалованье у министров и депутатов... Прежде всего они соглашаются и определяют промеж себя, кого из заподозренных лиц обвинить в составлении заговора; затем прилагаются все старания, чтобы захватить письма и бумаги таких лиц, а их авторов заковать в кандалы. Захваченные письма и бумаги передаются в руки специальных знатоков, больших искусников по части нахождения таинственного значения слов, слогов и букв... Если этот метод оказывается недостаточным, они руководствуются двумя другими, более действенными, известными между учеными под именем акростихов и анаграмм. Один из этих методов позволяет им расшифровать все инициалы согласно их политическому смыслу. Так, N будет означать заговор, В - кавалерийский полк, L - флот на море. Пользуясь вторым методом, заключающимся в перестановке букв подозрительного письма, можно прочитать самые затаенные мысли и узнать самые сокровенные намерения недовольной партии. Например, если я в письме к другу говорю: "Наш брат Том нажил геморрой", - искусный дешифровалыцик из этих самых букв прочитает фразу, что заговор открыт, надо сопротивляться и т.д. Это и есть анаграмматический метод". Правители государств такого типа желали бы, по С., "устранять различия в мыслях, производя обмен мозгами посредством отпиливания части затылка..." Особый интерес представляет обоснование С. собственного акцентированного антидемократизма, гуигнгнмы у С. организуют жизнь по кастовой системе: так "генеральная ассамблея" гуигнгнмов имеет право всего лишь "увещевать" хозяина Гулливера дать согласие на его изгнание. С. отчетливо понимал и наглядно продемонстрировал тоталитарный потенциал анархизма. Согласно С., когда нет законов и - соответственно - принуждения, то общественное мнение выступает единственным арбитром поведения отдельной личности. Ввиду же "огромной тяги стадных животных к единообразию" это общественное мнение еще менее терпимо нежели любая система, основанная на законах. (Хотя инакомыслие для С. - не более чем свидетельство извращенности ума: "для них /гуигнгнмов - А.Г./ разум не является, как для нас, инстанцией проблематической, снабжающей одинаково правдоподобными доводами за и против; напротив, он действует на мысль с непосредственной убедительностью, как это и должно быть, когда он не осложнен, не затемнен и не обесцвечен страстью и интересом".) - Ср.: Оруэлл, Новояз. Тем не менее, еще более универсальным и надвременным оказался "культурологический" критицизм С., испытавший еще более счастливую судьбу, нежели свифтовское социальное обличительство. С. неоднократно подчеркивал, что "никогда не мог найти ничего общего между математикой и политикой", вопреки традиционной в его время точке зрения, согласно которой теология "столь же точна", как математика или химия и посему священник или политик способны выражаться и выражаются бесспорно. Характеризуя доминирующие тенденции в науке 17-18 вв., С. писал о бробдингнегах: "Знания этого народа очень недостаточны: они ограничиваются моралью, историей, поэзией и математикой, но в этих областях, нужно отдать справедливость, им достигнуто большое совершенство. Что касается математики, то она имеет здесь чисто прикладной характер и направлена на улучшение земледелия и всякого рода механизмов, так что у нас она получила бы невысокую оценку. А относительно идей, сущностей, абстракций и трансценденталий мне так и не удалось внедрить в их головы ни малейшего представления". При этом отчетливо видна (иногда принципиально необъяснимая) готовность С. оказаться "по ту сторону" как опытно-экспериментальной науки, так и спекулятивного теоретизирования ввиду принципиальной ограниченности, по его мнению, обеих. (Ср. у С: размышляя о миниатюрности Гулливера, светила науки Бробдингнега, по свидетельству последнего, "после долгих дебатов... пришли к единодушному заключению, что я не что иное, как рельплюм сколькатс, что в буквальном переводе означает Lusus Naturae (игра природы), - определение как раз в духе современной европейской философии, профессора которой, относясь с презрением к ссылке на скрытые причины, при помощи которых последователи Аристотеля тщетно стараются замаскировать свое невежество, изобрели это удивительное разрешение всех трудностей, свидетельствующее о необыкновенном прогрессе человеческого знания".) Предельно жесткая и беспощадная ирония С. в одном из своих фрагментов обернулась для него иронией истории (ср. "нам не дано предугадать, как слово наше отзовется..." у Ф.И.Тютчева). Философы летающего острова Лапуты, постоянно углубленные в себя и свои мысли настолько, что, по С., дабы они откликнулись на обращение, им "стучали по уху надутым пузырем", - "каталогизировали 10 000 неподвижных звезд, определили периоды движения 93 комет, и, опередив Европу, - открыли, что у Марса - две луны...". По С., это звучало смехотворно, спутники же Марса - Фобос и Деймос - были действительно открыты в 1877. Правомерно предположить, что в исторической ретроспективе опережающим проявлением одной из исторически первых форм иммунной защиты человеческого духа от активизма и агрессивности техногенной цивилизации западно-европейского типа, а также высокоэвристичным сомнением в неограниченном линейно-поступательном потенциале классического рационализма выступили именно произведения С.
Сеземан Василий Эмильевич	СЕЗЕМАН Василий Эмильевич (1884-1963) — рус. философ. Род. в семье врача (отец — финн, мать — русская). Учился в Военно-медицинской академии, но в 1903 со второго курса перешел на классическое отделение историко-филологического факультета Петербургского ун-та, где усиленно занимался антич. и новой философией. В 1909 оставлен при кафедре философии для получения профессорского звания и командирован в ун-ты Марбурга и Берлина. По возвращении преподавал философию в ун-тах и гимназиях Петербурга, Вятки, Берлина и Каунаса, проф. ун-та которого стал по рекомендации Н. Гартмана, Н. Лосского и С. Франка. В 1950 арестован и отправлен в ГУЛАГ, в 1958 реабилитирован и до конца жизни — проф. логики Вильнюсского ун-та. Основная тема его филос. творчества — проблема иррационального во взаимоотношении с рациональным. Эта тема разрабатывалась на такой фундаментальной основе, как синтез глубинного платонизма рус. филос. культуры, восходящей к святоотеческой традиции, с филос. принципами неокантианства марбургской школы и «идеями чистой феноменологии» Э. Гуссерля. Уже магистерская диссертация С. была посвящена платоновской традиции — «Этика Платона и проблема зла». Эти же материалы были использованы и при написании статей о Сократе и Плотине, опубликованных в 1925. Формирование филос. взглядов С. происходило в русле западноевропейских филос. школ и направлений. Особое влияние оказали работа Гуссерля «Идеи чистой феноменологии» и рецензия с комментариями к ней П. Наторпа, а также систематическая разработка Гартманом феноменологических проблем в кн. «Основные пути метафизики познания». Именно на стыке феноменологии и марбургского неокантианства С. пытался отыскать решение проблем соотношения иррационального с рациональным. Иррационализм рассматривался С.. с одной стороны, как негативная (нижняя) граница бытия, а с др. — как высшая, позитивная граница, за которой явлена абсолютная первооснова космоса, воплощенная в принципах единства истины, добра и красоты. Первооснова понималась С. не только как сверхбытие, сверхценность, но и как сверхразумное. Первоначальные формы подобных характеристик бытия С. усматривал в традициях платонизма и в платоновски обусловленной богословско-филос. экзегетике отцов и учителей Церкви. По мнению С.. от эмпирических ступеней рациональности вполне возможно перейти к идее абсолютной рациональности через мост иррациональных принципов в том случае, если иррациональное выступит в роли филос. абсолюта, выражаемого исключительно апофатически. Европейская культура, по мнению С.. стоит на пороге катастрофы, она погрузилась в иррациональные бытийные бездны, построенные на отрицательных началах. Единственный выход из подобного кризиса мыслитель видел в сущностной связи духовной культуры с высшим трансцендентным началом, которое только одно способно осуществить и обосновать свое внутреннее единство. Нил Филострата // Гермес. СПб., 1910. Вып. 6—8; Рациональное и иррациональное в системе философии. Логос. М., 1911. Кн. 1; Теоретическая философия Марбургской школы // Новые идеи в философии. СПб., 1913. Сб. 5; Эстетическая оценка в истории искусства // Мысль. Пг., 1922. № 1; Платонизм, Плотин и современность // Там же; Сократ и проблема самопознания // Евразийский временник. Берлин, 1925. Кн. 4; Die Ethik Platos und das Problem des Bosen // Philisophische Abhandlungen: Herman Gohen zum 70. Geburtstage (4, Juli 1912). Berlin, 1912; Das Problem des Idealismus in der Philosophi // Antrisvorlesung gehalten an der humanistischen Fakultet der litauischen Universitet. Kaunas, 1930. Kn. 4.; Hartmann N. Kleine Schriften. Bd 3. Berlin, 1958.
Секретам Шарль	СЕКРЕТАМ (Secretam) Шарль (род. 19 янв. 1815, Лозанна – ум. 20 янв. 1895, там же) – швейц. философ. Будучи учеником Шеллинга, Секретам разрабатывал идеалистически-метафизическую философию, которая стремилась оправдать христ. веру при помощи разума. Оси: произв.: «La philosophie de la liberte», 2 vol., 1849; «La civilisation et la croyance», 1887.
Секст Эмпирик	СЕКСТ ЭМПИРИК (Sextus Empiricus) (род. ок. 200 – ум. 250) – древнегреч. врач и философ, представитель классического античного скептицизма. Жил в Александрии и Афинах, последователь Пиррона, систематизатор идей античного скептицизма. Главные сочинения - «Пирроновы положения» (3 кн.) и «Против ученых» (11 хн.) - являются важным источником по истории античной философии, и основным по истории пирронизма. Хотя С. не был оригинальным мыслителем и его тексты представляют собой компиляцию более ранней скептической литературы, восходящей к Энесидему, его авторитет в Античности был высок: Диоген Лаэртий включает его в школьное преемство пирронизма (IX 116), а св. Григорий Богослов называет С. и Пиррона источником «страшной и подлой болезни», заразившей Церковь, симптомы которой - противоположные речи (Orat. 21). В сочинении «Пирроновы положения» (Πυρρωνείων ύττοτυττώσεις) «Краткое изложение пирронизма», ср. название книги Энесидема: (εις τα Πυρρώνβυα νποτύπωσις) С. вводит основные понятия скептической философии («скептическая способность», невозмутимость-атараксия, эпохе, «исостения») и формулирует основные принципы построения скептической системы: «начало скепсиса в смысле причины [обращения к нему] - надежда на невозмутимость», «начало же систематического изложения скептицизма» - положение о равной достоверности противоположных суждений, «исостения», отсюда проистекает отказ от догматизма, отсюда - воздержание от суждений (эпохе), отсюда - невозмутимость (Pyrrh. I 1-30); далее С. суммирует выдвигавшиеся его предшественниками скептические тропы (способы) осуществления эпохе, - 10 тропов Энесидема и 5 тропов Агриппы (I, 31-186); дает толкование основных выражений скептического словаря - «не более», «пожалуй», «воздерживаюсь», «ничего не определяю» (I 187-209); сравнивает скептиков с «академиками» и теми из «догматиков», у которых С. усматривает отдельные скептические моменты (I 210-241). Во 2-й и 3-й книгах С. дает очерк пирронизма в связи с учениями «догматиков» (т. е. философов, выдвигавших положительное учение, δόγματα («догматы»)), излагая материал в традиционной последовательности трех частей школьной философии: логика (учения о критерии, знаке, доказательстве и т. п., кн. 2), физика (о Боге, причине, движении, месте, времени и т. п. - III1-167) и этика (о благе, зле и безразличном, о том, можно ли научиться искусству жить -III 168-279). Книги VII-IX сочинения «Против ученых» (лат. Adversus mathematicos) тематически сходны с двумя последними книгами «Пирроновых положений», - ср. названия: «Против логиков» (Adv. math. VII—VIII), «Против физиков» (IX-X) и «Против этиков» (XI), - но излагают материал более подробно, систематически рассматривая учения древних согласно основным топосам каждого раздела философии - здесь С. приводит ценнейший док-сографический материал. В поисках историко-философских корней пирронизма С. обращается к учениям древних философов, начиная с Ксенофана (вероятно, следуя в этом Тимону из Флиунта), и ищет у них элементы скептицизма (Adv. math. VII48-260). Книги I-VI «Против ученых» образуют как бы отдельное дополнительное исследование, посвященное шести искусствам - грамматике, риторике, геометрии, арифметике, астрономии и музыке; предполагается, что на самом деле этими книгами не начинался, а заканчивался трактат С. С. ссылается также на свои сочинения по медицине и о душе (утрачены). Ставшее частью имени С. прозвание «эмпирик» указывает на его профессиональные занятия медициной; он был учеником Геродота из Тарса, учившегося у крупнейшего врача «эмпирической школы» 2 в. Менодота Никомедийского (D. L. IX 116, ср. Galen. De nat. fac. 52, 11 Kühn: Μψόδοτος 6 εμπειρικός). Совмещение скептической философии и медицинской практики характерно для традиции позднего пирронизма (6 из 8 названных Диогеном Лаэртием философов-пирронистов после Энесидема - практикующие врачи «эмпирики», I 116) и наглядно демонстрирует, что скептическое эпохе не мешает активной жизненной позиции. По словам С, «скептик из человеколюбия (διά το φιλάνθρωπος eîvai) хочет по возможности исцелить рассуждением самомнение и скоропалительность [заключений] догматиков», предлагая различные по силе рассуждения-лекарства, в зависимости от тяжести состояния (Pyrrh. Ill 280). Сочинения С. в переводе на латынь получили широкое распространение во второй пол. 16 в. и оказали влияние на многих мыслителей этого времени, в частности на Монтеня. Соч.: Sexti Empirici opera. Rec. H. Mutschmann, J. Mau. T. 1-2. Lipsiae, 1912-1914; Sextos Empiricus, Works. With engl. tr. by R. G. Bury. Vol. 1-4, 1933-1949. В рус. пер.: Три книги Пирроновых положений. Пер. Н. В. Брюлловой-Шаскольской (1913); Секст Эмпирик. Сочинения. Под общ. ред. А. Ф. Лосева. Т. 1-2. М., 1975-1976. Лит.: Janacek К. Sextus Empiricus' Sceptical Methods. Prague, 1972; Oberti M. M. Scepticism Versus Dogmatism: An Analysis of Sextus Empiricus' Against Mathematicians, Book VII. Vancouver, 1979; House D. K. The life of Sextus Empiricus, - CQ 30, 1980, p. 227-238; Stough С Sextus Empiricus on Non-Assertion, - Phronesis 29, 1984, p. 137-164; Allen J. V. Sextus Empiricus' Investigation of Sign-inference. Princ, 1988; Brunschwig J. Sextus Empiricus on the kriterion: The Skeptic as Conceptual Legatee, - Dillon J. M., Long A. A. (edd.) The Quaestion of «Eclecticism»: Studies in Later Greek Philosophy. Berk.; L. Ang.; L., 1988, p. 145-175; Allen J. The skepticism of Sextus Empiricus, - ANRW II, 36. 4, 1990, p. 2582-2607; Idem. Pyrrhonism and Medical Empiricism: Sextus Empiricus on Evidence and Inference, - Ibid. 37, 1, p. 646-690; Giannantoni G. (éd.). Sesto Empirico e il pensiero antico. Nap., 1992; Karadimas D. P. Sextus Empiricus Against Aelius Aristides: the Conflict Between Philosophy and Rhetoric in the Second Century A. D. Lund, 1996.
Секстий Квинт	СЕКСТИЙ КВИНТ (Quintus Sextius) (род. ок. 70 до н. э.), основатель небольшой эклектической философской школы (Рим), к которой принадлежали: Сотион (один из учителей Сенеки - Ер. 49, 2 и др.), грамматик Луций Крассиций (Suet. De gramm. 18), философствующий ритор Папирий Фабиан (его тоже слушал Сенека - Ер. 11, 4), а также сын С. (Sen. Ер. 98, 13) и др. Учение «новой школы» (Sen. Nat. qu. VII 32, 2) сочетало стоическую моралистику (Sen. Ер. 59, 7; 64, 5) с элементами пифагорейской традиции (ее пропагандировал Сотион): аскетикой в духе «Золотых стихов» (каждодневный отчет перед самим собой), отказом от мясоедения, теорией переселении душ (Sen. De ira III 36, 1; Ер. 108, 17-18; 20) и, видимо, специальными медицинскими интересами. «Школа» быстро исчезла; однако попытка С, который «писал по-гречески, а думал по-римски» (Sen. Ер. 59, 7), создать на базе стоицизма «римскую» («romani roboris secta» - Sen. Nat. qu. VII 32, 2 cp. Ep. 64,2 ел.) философию, простую, практически применимую, способствующую здоровому образу жизни, оказала влияние на Сенеку (возможно, и на Музония Руфа) и римскую политическую и культурную элиту 1 в. н. э. Лит.: Capitani U. I Sesti e la medicina, - Les écoles médicales à Rome. Gen., 1991, p. 95-123.
Селларс Рой Вуд	СЕЛЛАРС (Sellars) Рой Вуд (род. 9 июля 1880, Эгмондвилл, Канада – ум. 5 сент. 1973, Анн-Арбот, США) - американский философ, один из основателей критического реализма. Собственную, в принципе материалистическую (по С., "реальность есть оформленная материя"), концепцию С. называл "эволюционным натурализмом", отличным от теологических интерпретаций эволюционного процесса. При этом, по мысли С., фундироваться адекватные философские подходы должны "физическим реализмом", согласно которому "все существующее существует в пространстве и времени и является или физической системой, или тем, что в экзистенциальном отношении неотделимо от нее". "Реализм здравого смысла", согласно С., весьма созвучен подлинным истинам: "Простой человек смотрит вовне и принимает результаты с их наличной ценностью. Чувство вещности во внешнем мире доминирует над его восприятием. Оправданная функция идеализма, поскольку он апеллирует к реальным физиологическим, логическим и психологическим фактам, - это борьба против простоватости здравого смысла... К сожалению, идеализм обычно выходит за границы этого, утверждая, что мы не можем знать физическую реальность". Но, по мысли С., объекта познания, целиком совпадающего с чувственно данным, нет и быть не может: необходим отказ от отождествления объекта и ощущения. (По С., сознание не может выйти за пределы организма: оно существует только на основе тех или иных состояний мозга.) Процесс познания, по схеме С., структурирован и включает в себя следующие элементы: внешний материальный объект, восприятие как содержательный элемент сознания, акт отнесения второго к первому. Как полагал С., "целостный акт восприятия с его суждениями, категориями и различениями является наиболее элементарной единицей в познании внешнего мира". Не оставаясь заключенным в мире данных, согласно С., можно полагать, что восприятие является "актом суждения, направленным вовне". Субъект, по С., подвергает элементы физического мира собственным практическим воздействиям с целью реализации жизненного интереса: избранная вещь становится объектом познания. "Данные" (или восприятия) - продукт воздействия последнего на нервную систему: субъект же посредством самых разнообразных процедур соотносит их с объектом. По мысли С., "в основе познания лежит воспроизведение порядка". ("Тот факт, что наука работает, давая нам возможность предсказывать события и контролировать окружающую среду, оправдывает нашу уверенность в том, что мы достигаем знания об окружающем мире".) Одновременно С. отвергал теорию отражения, полагая, что "господствующим допущением в этой концепции является то, что содержанием физических вещей является чувственная природа. Но сама уникальность сознания как будто исключает такой взгляд". Соответствие же знания о вещи с самой этой вещью, по С., достигается тем, что вещь правильно указана, обозначена и символизирована. (Ср.: идея "первичных" и "вторичных" качеств Локка.) Позже, в конце 1950-х, С. отметил, что "Энгельс и Ленин были совершенно правы, считая ощущения в некотором смысле отражениями вещей, и что феноменализм и идеализм заблуждались, превращая ощущения в конечный объект познания". С. разрабатывал "эмерджентистскую" концепцию "уровней организации" природы, согласно которой появление качественно нового связано с динамичным переходом к ее более высоким, несводимым к низшим, уровням. Полемизируя с моделью в принципе непредсказуемой "эмерджентной эволюции" С.Александера, С. подчеркивал, что "отрицание возможности предвидения... появилось как реакция на лапласовское признание почти априорной выводимости". По мысли С., "для меня, как последовательного натуралиста, физические системы являются окончательными и я не вижу оснований постулировать экстрафизический низус такого рода, который признают Морган и Александер. Для меня природа внутренне динамична. Я выразил бы это, сказав, что... причинность есть "прогрессивное движение" физических систем". (Т.е., в отличие от схемы С.Александера, у С. эволюционирует не пространство-время, а та или иная, вполне конкретная физическая система.) В этике С. подчеркивал исторический и социально обусловленный характер моральных оценок и антиэкстремистских нравственных ценностей: "рациональная эволюция всегда лучше, чем нарушение жизненного процесса и революция". Осн. произв.: Critical Realism. New York, 1969; Reflections on American philosophy from within. Notre Dame; London, 1969; The Principles, Perspectives and Problems of philosophy. New York, 1970; в рус. пер. — Три ступени материализма // Вопросы философии. 1962. № 8. Богомолов А.С. Буржуазная философия США XX в. М., 1974; Melchert N.P. Realism, Materialism and the Mind. The Philosophy of R.W. Sellars. Springfield, 1968.
Сенгор Леопольд Седар	СЕНГОР (Senghor) Леопольд Седар (р. 1906) — сенегальский поэт и философ. Один из создателей теории негритюда, утверждающей исключительность исторических судеб Африки. Проводил различие между негроафриканской личностью и эллинско-европейской. Негр, по мнению С.. дитя природы. Он познает др. человека на субъективном уровне, ему присущи плотское чувство ритма, чувство движения. Негру в отличие от европейца нужно не размышлять о другом, а пережить его эмоционально, «станцевав его». Математическая аксиома самоочевидна для европейца, но не для бушмена. Разум один в том смысле, что он служит для постижения другого, т.е. объективной реальности, его природа подчиняется его собственным законам, однако его способы познания, его «формы мышления» различны и обусловлены психологическим и физиологическим складом каждой расы. Разум классической Европы аналитичен, поскольку ориентирован на использование; разум же афр. негра интуитивен, поскольку соучаствует. Техническая деятельность афр. негров соединена с культурной и религиозной активностью, с искусством и магией. Эти последние виды деятельности всегда преобладали над производительным трудом. Афр. общество основано гл.обр. на человеческих взаимоотношениях и, пожалуй, в еще большей степени на взаимоотношениях между людьми и «богами». Афр. негр эмоционально трогает не столько внешний облик субъекта, сколько его глубинная реальность — его субреальность, и не столько знак, сколько чувство. Негритюд — это совокупность культурных ценностей афр. негра. Позднее С. отошел от крайностей негритюда, рассматривая африканизм как культуру, основанную на ценностях солидаризма и гармонии в отношениях между человеком и миром. Песни в сумраке: сб. стихов на фр. языке. М., 1945; Эфиопские мотивы М., 1956; Ноктюрн. М., 1961; Негритюд: психология африканского негра // Ступени. 1992. № 3/6.
Сенека Луций Анней	СЕНЕКА (Seneca) Луций Анней (род. ок. 4 до Р. X., Кордова, Испания – ум. 65 после Р. X., Рим) – рим. философ, поэт и государственный деятель, один из крупнейших представителей стоицизма. Родился в Испании, в г. Кордове. Отец его был ритором, и сам Сенека обучался риторике, но потом стал заниматься исключительно философией, в которой его увлекал стоицизм, в особенности воззрения Посидония. Еще в детском возрасте он попал в Рим вместе с родителями. Был в течение пяти лет воспитателем будущего императора Нерона (с двенадцатилетнего возраста). В период правления Нерона роль Сенеки в государственных делах была очень высока, но затем он впал в немилость и стал заниматься исключительно литературно-философской деятельностью. Был обвинен в заговоре против Нерона и приговорен к смерти. Нерои приговорил его к самоубийству, что Сенека и сделал, вскрыв себе вены. Он располагал обширными знаниями, умением глубоко проникать в природу и в человека, был прекрасным стилистом. Философия, согласно Сенеке, является нравственно-религиозным руководством в жизни. Исходя из нравственных слабостей человека, Сенека требовал нравственной строгости по отношению к самому себе и разумной, свободной от сострадания снисходительности к ближнему. Высшая добродетель – верность самому себе. Личность и произв. Сенеки способствовали тому, что влияние стоицизма на общественную и литературную жизнь Рима, на законодательство, юридические обязанности и государственное управление, даже на христианство было чрезвычайно сильным и продолжительным. Образцом для Сенеки был Посидоний. Сенека - очень плодовитый писатель. Его перу принадлежат как философские и художественные произведения, так и сочинения по естественным наукам, многие из которых утрачены. Он создал несколько философских трактатов, девять трагедий, одну историческую драму, десять философско-этических диалогов, восемь книг «Естественнонаучных вопросов», знаменитые «Нравственные письма к Луциялию» (124 письма). Философские произв. Сенеки: «О милосердии», «О благодеяниях», «Исследования о природу», «О душевном покое», «О досуге», «О счастливой жизни», «О благодарениях», «О провидении», «Нравственные письма к Луцилию»; изданы также «Трагедии», пер. С. Соловьева. М.- Л., 1932. Сочинения Сенеки представляют исключительный интерес, так как касаются нравственно-практических вопросов, имеющих у него философское обоснование. Его высказывания о житейской мудрости не потеряли своей актуальности до наших дней. Им было написано много эпиграмм и сатирических произведений, из которых выделяется «Отыквление» - сатира на покойного императора Клавдия (у римлян тыква воспринималась как символ глупости). Сенека считает, что философия должна заниматься как нравственными, так и естественно-научными вопросами, но только в той мере, в какой это знание имеет практическое значение. Знание природы предоставляет средства против тех сил природы, которые противостоят человеку, дает возможность бороться против болезней и различных природных бедствий. Это знание позволяет понять природу как целое. Опираясь на труды Аристотеля, Сенека вместе со всеми стоиками признает, что в природе существуют активное и пассивное начала. «Наши стоики... утверждают: все в природе возникает из двух начал - причины и материи. Материя коснеет в неподвижности, она ко всему готова, но остается праздной, если никто не приведет ее в движение. Причина, или же разум, ворочает материю как хочет и, придавая ей форму, лепит всяческие предметы» [Нравственные письма кЛуциллию. Письмо 651. Сенека считает, что все телесно - и мир, и боги, и души. При этом все одушевленно, все разумно и божественно. Сенека стоит на пантеистических позициях. Для него «не может быть природы без Бога и Бога без природы» [О благодеяниях, IV. 8]. В «Естественнонаучных вопросах» он пишет: «Угодно тебе назвать его судьбой? Ты не ошибешься. Он тот, от которого все зависит, в нем причина всех причин. Угодно тебе именовать его провидением? И тут ты будешь прав. Он тот, чьим решением обеспечивается мир, дабы ничто не препятствовало его ходу и все действия его выполнялись. Угодно тебе наименовать его природой? И это не ошибка, ибо из лона его все рождено, его дыханием мы живем. Он все то, что ты видишь, он весь слит со всеми частями, поддерживая себя своей мощью» [II. 45]. Сенека все же непоследовательный пантеист. Природу он понимает в духе старого учения о четырех элементах, как состоящую из огня, воздуха, земли и воды. «Все возникает из всего. Из воды воздух, из воздуха вода, огонь из воздуха, из огня воздух... Все элементы подвержены взаимным возвращениям. Что погибает из одного, возвращается в другое» [Естественнонаучные вопросы. III. 19]. Отвергая религию и считая, что истинная религия - это культ добродетели, Сенека в то же время приходит к теистическому пониманию мира. Таким образом, учение Сенеки пронизано противоречиями: с одной стороны, он признает, что все в мире совершается согласно законам природы, а с другой - что все от Бога. С одной стороны, он с насмешкой относится к мифологии, с другой - признает роль всякого мистического, вплоть до того, что философски обосновывает гадания. Особенно противоречиво его учение о душе. Сенека считает, что душа телесна, что человеческая душа является частью космической души, мировой пневмы. Разум человека выступает у Сенеки частью «божественного духа, погруженного в тело людей». Душа телесна, так как она «тоньше огненного». Но несмотря на это Сенека считает, что душа и тело находятся в постоянной борьбе. Душа, согласно Сенеке, слаба и постоянно стремится освободиться от тела. Сенека часто говорит, что наши души бессмертны. Таким образом, Сенека сочетает свои воззрения о телесности души с ее бессмертием. В этой связи он высказывает некоторые мысли о естественном страхе перед смертью, так как полагает, что божественная часть нашей души никогда не умирает. Он подтрунивает над теми, кто сожалеет, что их уже не будет через тысячу лет, но почему-то они не сожалеют, что их не было тысячу лет тому назад. Он считает, что смерть - дело привычное. «Умереть - это одна из налагаемых жизнью обязанностей», - пишет он в 77 письме к Луциллию, которое заканчивается словами: «Жизнь - как пьеса: не то важно, длинна ли она, а то, хорошо ли сыграна». Подобно другим стоикам, Сенека рассматривает вопрос о самоубийстве; он допускает его, считая только, что оно возможно лишь при определенных условиях, и предостерегая против «сладострастной жажды смерти», которая охватывает некоторых людей, становясь эпидемией. Основанием для самоубийства Сенека считает как телесные болезни, так и рабство, понимая под последним в основном не социальное рабство, а рабство добровольное, то, когда люди находятся в рабстве у похоти, скупости, страха. Таким образом, для Сенеки главное - это свобода духа, именно поэтому он так относится к смерти. «Что такое смерть? Либо конец, либо переселение. Я не боюсь перестать быть - ведь это все равно, что не быть совсем, я не боюсь переселиться - ведь нигде я не буду в такой тесноте» (имеется в виду тело, 65-е письмо кЛуцидлию). И все это составляет главную тему этических высказываний Сенеки, которые прославили его в истории. Этические положения излагаются Сенекой почти везде-ив «Нравственных письмах к Луциллию», и в «Естественнонаучных вопросах», и в других произведениях. В них Сенека занимает главные стоические позиции: в жизни изменить ничего нельзя, следует повиноваться судьбе, можно лишь изменить свое отношение к ней и презирать невзгоды. Нужно только стоически выдерживать удары судьбы. В этом проявляется пассивная позиция стоика, а активность должна проявляться в господстве над своими страстями, в том, чтобы не быть у них в рабстве. Счастье человека состоит в нашем отношении к событиям и обстоятельствам: «Каждый несчастен настолько, насколько полагает себя несчастным». В этом, по Сенеке, состоит величие стоического духа, когда человек не ропща принимает все как должное. «Лучше всего перетерпеть то, чего не можешь исправить, и не ропща сопутствовать Богу, по чьей воле все происходит. Плох тот солдат, который идет за полководцем со стоном» [Письмо 107]. И здесь же: «Изменить такой порядок мы не в силах, - зато в силах обрести величие духа». Однако это не просто пассивное отношение к жизни, равносильное бездействию. Это философское обоснование позиции, когда ничего нельзя сделать, когда обстоятельства складываются таким образом, что человек бессилен противостоять событиям. В этом случае, по Сенеке, лучше всего не впадать в отчаяние и продолжать действовать. Человек должен трезво учитывать все обстоятельства и быть готовым ко всякому повороту событий, сохраняя при этом спокойствие духа, здравый смысл, мужество, энергию, деятельность. «Та жизнь счастлива, - говорит он, - которая согласуется с природой, а согласоваться с природой она может лишь тогда, когда человек обладает здравым умом, если дух его мужествен и энергичен, благороден, вынослив и подготовлен ко всяким обстоятельствам, если он, не впадая в тревожную мнительность, заботится об удовлетворении своих физических потребностей, если он вообще интересуется материальными сторонами жизни, не соблазняясь ни одной из них, если он умеет пользоваться дарами судьбы, не делаясь их рабом» [Сенека. О счастливой жизни, III]. В своих воззрениях Сенека проявлял космополитизм в лучшем значении этого слова. Он часто говорил о человечестве как об одном народе, отечество всех людей - это весь мир. Он пишет в трактате «О благодеяниях»: «Общительность обеспечила ему «человеку. -Л.Б» господство над зверями. Общительность дала ему, сыну земли, возможность вступить в чуждое ему царство природы и сделаться также владыкой морей... Устрани общительность, и ты разорвешь единство человеческого рода, на котором покоится жизнь человека» [IV. 18.1]. В «Нравственных письмах к Луциллию» он также пишет, что «все, что ты видишь, в чем заключено божественное и человеческое, - едино: мы только члены огромного тела. Природа, из одного и того же нас сотворившая и к одному предназначившая, родила нас братьями. Она вложила в нас взаимную любовь, сделала нас общительными, она установила, что правильно и справедливо, и по ее установлению несчастнее приносящий зло, чем претерпевающий» (Письмо 95]. В связи с этим Сенека формулирует по-своему золотое правило нравственности: «Обходись со стоящими ниже так, как ты хотел бы, чтобы с тобою обходились стоящие выше» [Письмо 47]. Или в другом месте: «Нужно жить для другого, если хочешь жить для себя» [Письмо 48]. Но для этого, по мнению Сенеки, необходимо быть прежде всего другом самому себе. Он пишет Луциллию: «Вот что понравилось мне нынче у Гекатона; «Ты спросишь, чего я достиг? Стал самому себе другом!» Достиг он немалого, ибо теперь никогда не останется одинок. И знай: такой человек всем будет другом» [Письмо 61. Дружбу же с самим собой он понимает как психологическую гармонию внутреннего мира человека, господство разумного начала над страстями как низшим началом. Всего этого, по мнению Сенеки, можно добиться с помощью философии, которой он придавал первостепенное значение в жизни. В то же время он считает, что философия полна ненужных вещей. Так, Протагор говорит, что о каждой вещи можно утверждать прямо противоположное, при этом сомневаясь даже в данном утверждении. Демокритовец Навсифан говорит, что все, что нам кажется существующим, существует в такой же мере, как и не существует. «Брось же это в ту кучу ненужностей, что и многие из свободных искусств! Те преподают мне науку, от которой не будет пользы, а эти отнимают надежду на всякое знание... Если я поверю Протагору, в природе не останется ничего, кроме сомнений, если Навсифану - достоверно будет только то, что нет ничего достоверного» [Письмо 881. Все это Сенека приводит как пример диалектики никому ненужной и ставит в пример философов, которые своей жизнью показали ценность их философии. Прежде всего он восхищается стоиками. «Хочешь освободиться от пороков - сторонись порочных примеров. Скупец, развратитель, жестокий, коварный, - все, что повредили бы тебе, будь они близко, в тебе самом. Уйди от них к лучшим, живи с Катонами, с Лелием, с Тубероном, а если тебе по душе греки - побудь с Сократом, с Зеноном. Один научит тебя умереть, когда это необходимо, другой - раньше, чем это необходимо. Живи с Хрисиппом, с Посидонием. Они передадут тебе знание божественного и человеческого, они прикажут тебе быть деятельным и не только красно говорить, сыпля словами для удовольствия слушателей, но закалять душу и быть твердым против угроз. В этой бурной, как море, жизни есть одна пристань: презирать будущие превратности, стоять надежно и открыто, грудью встречать удары судьбы, не прячась и не виляя» [Письмо 104]. И Сенека призывает поступать таким же образом, подчеркивая деятельную сторону философии, а в ней два момента: умозрительную и прикладную части философии, которая «и созерцает, и действует» [Письмо 95]. Сенека разделяет мудрость, т.е. философию, и знание. Знание это то, что делает человека ученее, но не лучше. Все, кто загромождает философию ненужностями, кто занимается словесной игрой, тот делает философию трудной. По его мнению, знания мешают мудрости, а потому необходимо стремиться к ограничению знания, так как избыток знания забивает голову пустяками. Только философия дает дорогу свободной мудрости. «Обратись к ней, если хочешь не знать ущерба, быть безмятежным, счастливым и, главное, свободньм. Иным способом этого не достичь» [Письмо 37]. Таким образом, философия - это наука о жизни. «Философия... выковывает и закаляет душу, подчиняет жизнь порядку, управляет поступками, указывает, что следует делать и от чего воздерживаться, сидит у руля и направляет среди пучин путь гонимых волнами. Без нее нет в жизни бесстрашия и уверенности: ведь каждый час случается так много, что нам требуется совет, которого можно спросить только у нее» [Письмо 16]. В итоге Сенека повторяет принцип стоической этики: жить в согласии с природой. «Природа должна быть нашим руководителем: разум следует ей и советует нам. Следовательно, жить счастливо - одно и то же, что жить в согласии с природой» [О блаженной жизни, VIII]. В связи со счастливым образом жизни, проповедуемым Сенекой, заслуживают внимания его мысли о проблеме времени и его важности для человека. Он считал, что время - самое важное, что есть у человека, поэтому его необходимо беречь. Свои «Нравственные письма к Луциллию» он начинает словами: «Сенека приветствует Луциллия! Так и поступай, мой Луцидлий! Отвоюй себя для себя самого, береги и копи .время, которое прежде у тебя отнимали или крали, которое зря проходило. Сам убедись в том, что я пишу правду: часть времени у нас отбирают силой, часть похищают, часть утекает впустую. Но позорнее всего - потеря по нашей собственной небрежности. Вглядись-ка пристальней: ведь наибольшую часть жизни тратим мы на дурные дела, немалую - на безделье и всю жизнь -не на те дела, что нужно. Укажешь ли ты мне такого, кто ценил бы время, кто знал бы, чего стоит день, кто понимал бы, что умирает с каждым часом? В том-то и беда наша, что смерть мы видим впереди, а большая часть ее у нас за плечами, - ведь сколько лет жизни минуло, все принадлежит смерти» [Письмо 1]. Вся этика Сенеки представляет собой систему нравственных правил о поведении человека для достижения счастливой жизни. При этом он считал, что жизнь философа должна быть примером и выражением его философских взглядов, только так он может доказать их истинность. К сожалению, сама жизнь и деятельность Сенеки представляли собой пример расхождения теории и практики. Он жил не в соответствии со своими принципами. В течение своей жизни он правдами и неправдами нажил огромное состояние, в то время как учил, что не в богатстве счастье. Он и сам все это понимал и пытался, насколько возможно, объяснить такое положение. В работе «О счастливой жизни» он пишет: «Мне говорят, что моя жизнь не согласна с моим учением. В этом в свое время упрекали и Платона, и Эпикура, и Зенона. Все философы говорят не о том, как они сами живут, но как надо жить. Я говорю о добродетели, а не о себе и веду борьбу с пороками, в том числе и со своими собственными: когда смогу, буду жить как должно. Ведь если бы я жил вполне согласно моему учению, кто был бы счастливее меня, но теперь нет основания презирать меня за хорошую речь и за сердце, полное чистыми помыслами... Про меня говорят: «Зачем он, любя философию, остается богатым, зачем он учит, что следует презирать богатства, а сам их накопляет? презирает жизнь - живет? презирает болезни, а между тем заботится о сохранении здоровья? называет изгнание пустяком, однако, если ему удастся, состарится и умрет на родине?» Но я говорю, что все это следует презирать не с тем, чтобы отказаться от всего этого, но чтобы не беспокоиться об этом; он собирает его не в своей душе, но в своем доме». В этих словах также проявляется одна из главных позиций Сенеки в этике - важно наше отношение к вещам, а не отрицание значения этих вещей в нашей жизни. Кратчайший путь к богатству, - говорил он, - это презрение к богатству. Сенека всегда был и остается одним из наиболее читаемых авторов в области моральной философии.
Сен-Ламбер Жан Франсуа	СЕН-ЛАМБЕР (Saint-Lambert) Жан Франсуа (род. 1716 – ум. 1803) франц. философ и поэт, с 1770 член Франц. академии. Знаменит своей поэмой «Les Saisons», которой энциклопедисты и Вольтер предсказывали бессмертие. Его «Catechisme universel» (1798), несмотря на материалистические принципы, в 1810 были рекомендованы как учебник морали. Осн. соч. – «Oeuvres philosophiques», 1801.
Сен-Мартен Луи Клод	СЕН-МАРТЕН (Saint-Martin) Луи Клод (род. 1743 – ум. 1803) – франц. философ-мистик. Находился под влиянием Якоба Бёме. Отвергал сенсуализм и материализм. Человека представлял, с одной стороны, типом творения Бога, с другой – мыслью, подобием божьим и пытался изучением его достичь цели теософии. Осн. произв.: «Des erreurs et de la verite», 1775; «De l'esprit des choses», 1800; «L'homme dedesir», 1790.
Сеннерт Даниель	CEHHEPT (Sennert) Даниель (род. 25 нояб. 1572, Бреслау – ум. 21 июля 1637, Виттенберг) – нем. натурфилософ, профессор медицины, разрабатывал атомизм еще до Гассенди, которого обычно считают философом, возродившим атомизм. В своей философии он развивал не абстрактно-механистическую, а наглядно всеобъемлющую атомистическую систему.
Сен-Симон Клод Анри	СЕН-СИМОН (Saint-Simon) Клод Анри, граф (род. 17 окт. 1760, Париж – ум. 19 мая 1825, там же) – франц. философ, мыслитель, утопист, теоретик социализма, ученик Д'Аламбера. В качестве социальной проблемы, т.е. подлинной задачи общества, Сен-Симон выдвинул утопическую программу решения рабочего вопроса (улучшения положения трудящегося класса); этот вопрос он стремился разрешить на пути интернационализма, государственного социализма, религиозной реформы, а также с помощью братской любви, утверждающей новое христианство без священников и догм. Осн. произв.: «Catechisme des industriels», 1823; «Nouveau Christianisme», 1825; на рус. яз.: «Собр. соч.». М.-Л., 1923; «Избр. соч.», тт. 1-2. М.-Л., 1948. В работах «Письма женевского обитателя к современникам» (1802), «О промышленной системе» (1821), «Катехизис промышленников» (1823—1824) С.-С. выступил с проектом преобразования общественного устройства. Согласно С.-С., в обществе будущего труд станет обязателен для всех; люди должны работать в той сфере, в которой способны принести наибольшую пользу обществу. Дворянство и духовенство («праздные») должны уступить ведущую роль в социальной жизни ученым и промышленникам (к ним С.-С. относил рабочих, крестьян и предпринимателей). Правительство, выражая интересы всего народа, будет руководствоваться научными теориями, выработанными учеными. Развитие производства будет носить плановый характер. С.-С. признавал теорию общественного прогресса и считал, что новая социальная система установится путем мирных реформ. Эти реформы он мыслил как результат просвещения, устной и письменной «проповеди», обращенной учеными к народам и, гл.обр., — к королям. В соч. «Новое христианство» (1825) С.-С. объявил еретическими все христианские конфессии. В основе истинного христианства, по С-С.. лежат не догматы, а моральное учение (которое предписывает относиться ко всем людям как к братьям и, следовательно, требует от христианина сделать своей основной целью содействие улучшению жизни беднейшего и наиболее многочисленного класса людей). Идеи С.-С. оказали большое влияние на взгляды последующих теоретиков социализма. Oeuvres. V. 1—6. Paris, 1966; в рус. пер.: Избр. соч. М.; Л., 1948. Т. 1-2.; Волгин В.П. Сен-Симон и сен-симонизм. М., 1961; Durkheim E. Le socialisme, sa definition, ses debuts: la doctrine saint-simonienne. Paris, 1928; Manuel F. The new World of Henri Saint-Simon. Cambridge (Mass.), 1956; Ansart P. Sociologie de Saint-Simon. Paris, 1970.
Серапион Владимирский	СЕРАПИОН ВЛАДИМИРСКИЙ (нач. XIII в. — 1275) — церковный деятель, проповедник, писатель и мыслитель. Биографические сведения о С. В. чрезвычайно скудны. Он был монахом Киево-Печерского монастыря, в к-ром с 1249 по 1274 г. состоял архимандритом, а в 1274 г. был поставлен епископом Владимира, Суздаля и Нижнего Новгорода. В 1240 г. С. В. стал свидетелем опустошительного разгрома Киева войсками Батыя, что дало трагический импульс его творчеству. Бедствия и страдания, захлестнувшие страну, воспринимавшиеся как страшное божественное испытание, становятся единственной темой его соч. До нас дошло 5 принадлежащих перу С.В. произв., написанных в жанре поучений (пастырских обращений к верующим). Наиболее распространенным по количеству списков было "Поучение о потрясении, да отступим от зла и избудем гнева Божия", более известное как "Слово преподобного отца нашего Серапиона". В поучениях С. В. получило логическое завершение разрабатывавшееся летописцами XII—XIII вв. казней Божиих учение, в последующие столетия выполнявшее роль официальной историософской доктрины рус. церкви. При этом С. В. подробнее и убедительнее своих предшественников обосновывал нравственные, земные причины Божьей кары, тогда как ранние памятники уделяли преимущественное внимание ее богословскому обоснованию. Тяжкие муки, привнесенные игом, С. В. расценивает как прямой результат падения нравов и христианского благочестия. Самым опасным и самым распространенным грехом той трагической эпохи автор считает отступление от правоверия, уклонение к язычеству. Он подчеркивает, что народ сам навлек на себя ярость Вседержителя, но в его силах обратить гнев Творца на милость. Призыв С. В. к покаянию, к смиренной, всеобщей любви имел религиозное оправдание, однако проповедь смирения, к-рая до татарского нашествия сливалась с призывом к прекращению междоусобной розни, после утраты страной независимости не была исторически перспективна. Воздействие учения о казнях Божиих на общественное сознание объективно сводилось к мысли о покорности завоевателям. В истории С. В. усматривал исключительно религиозный смысл, ограничиваясь нравственной оценкой событий. То, что не имело отношения к вере, не имело для него ценности. С. В. сосредоточивал внимание на внутреннем импульсе перемен, поэтому его, в отличие от предшественников, более интересовал субъективный фактор истории. Нащупывая вневременной смысл событий, он как бы отступал от реальной социально-политической истории страны, преобразуя ее в историю религиозно-нравственной эволюции об-ва. Учение о казнях Божиих, с его историософскими по сути познавательными установками, в редакции С. В. приобретало сугубо прикладной, подчиненный задачам церковного учительства характер. Целью творчества оказывалось не постижение бытия как высшей самоцели, а извлечение из уроков истории их назидательного смысла. Лит.: Петухов Е. Серапион Владимирский, русский проповедник XIII в. Спб., 1888; Гудзий Н. К. Где и когда протекала литературная деятельность Серапиона Владимирского // ИОЛЯ. 1952. Т. 2, вып. 5. С. 450—456; Будовпщ И. У. Общественно-политическая мысль Древней Руси (XI—XIV вв.). М., 1960. С. 326—328; Колобанов В. А. Общественно-литературная деятельность Серапиона Владимирского. Владимир, 1962.
Серафим Саровский	СЕРАФИМ САРОВСКИЙ, в миру Прохор Исидорович (Сидорович) Машнин (1759, Курск — 2(14).01.1833, Саров) — православный подвижник, иеромонах Саровской пустыни, канонизирован в 1903 г. В 1776 г., желая принять монашество, посетил Киево-Печерскую лавру, где в Китаевском скиту получил благословение затворника Досифея отправиться в Саровскую пустынь, бывшую тогда школой исихазма. Здесь в ноябре 1778 г. был принят в монашеское братство, в 1786 г. посвящен в диакона, а в 1793 г. — в священника. С 1794 г. он избирает путь отшельничества, а затем и молчальничества. Вернувшись в монастырь, он делается затворником. После выхода С. С. из затвора в 1813 г. его духовными детьми становятся мн. миряне, а также сестры Дивеевской общины, основанной в 1788 г. в 12 верстах от Саровской пустыни. Строго придерживаясь заветов нестяжания (см. Нестяжатели), С. С. вместо традиционного монашеского облачения носил самое простое, полукрестьянское платье. Он не носил вериг и не разрешал этого делать своим ученикам, предлагая им в качестве вериг терпеливое перенесение житейских трудностей. Аскеза С. С. была строга, но в то же время не враждебна жизни. С 1825 г. С. С. проводил в монастыре только ночь, на день уходя в лесную келью в 2 верстах от монастыря. Здесь и происходили его встречи с духовными детьми. До последнего дня жизни С. С. был окружен завистью и подозрительностью, подвергался гонениям, но сохранял просветленное и мирное состояние духа. Учение и образ С. С. чтили такие разные люди, как Булгаков и А. Белый, М. А. Волошин и Флоренский. Возвращение в церковь мн. интеллигентов в нач. XX в. (времени канонизации С. С.) произошло под покровительством С. С. Не меньшее число почитателей С. С. было и в др. сословиях России. С. С. — аскет и мистик, но облик его превосходит традиционное представление о монахе; в нем церковь усматривает преображенное состояние тварного мира. Исихаст, в строжайшей аскезе посвятивший себя Богу, он выходит из затвора навстречу тому самому миру, из к-рого бежали мн. его собратья. Примечательно, что это происходит накануне поисков Киреевским "цельного знания" и Чаадаевым — "высшего синтеза", накануне первых в России попыток примирения веры и разума, оправдания культуры и исторического процесса. Для мн. рус. религиозных философов С. С. выступает как пророк нового качества христианской жизни, ее обновления и возвращения в апостольскую эпоху. Лит.: О цели христианской жизни: Беседа преподобного Серафима Саровского с Н. А. Мотовиловым. Сергиев Посад, 1914; Ильин В. Н. Преподобный Серафим Саровский. Париж, 1925 (4-е изд. — М., 1993); Угодник Божий Серафим: В 2 т. Валаамский монастырь, 1993; Рошко В., прот. Преподобный Серафим: Саров и Дивеево: Исследования и материалы. М., 1994; Clement О. Saint Seraphim de Sarov, prophète et témoin de la Lumiere//Le Visage intérieur. P., 1978. P. 117—156.
Сербиненко Вячеслав Владимирович	СЕРБИНЕНКО Вячеслав Владимирович (р. 1951) — специалист в области истории рус. философии. Окончил филос. факультет МГУ (1974), аспирантуру филос. факультета (1979). Преподавал в Московском инженерно-строительном ин-те (1980—1989), работал в Ин-те философии АН СССР (РАН) (1990-1992). С 1992 преподает на филос. ф-те Российского государственного гуманитарного ун-та. Доктор филос. наук (1995), проф. (1998). Автор четырех книг. Научные труды посвящены преимущественно истории рус. метафизики 19—20 вв., проблемам российской историософии и философии культуры, вост. теме в отечественной мысли и традиции рус. литературной утопии. К характеристике образа дальневосточной культуры в русской общественной мысли XIX в. // Общественная мысль: исследования и публикации. М., 1989. Вып. 1; Спор об антихристе: Вл. Соловьев и Г. Федотов // Общественная мысль: исследования и публикации. М., 1990. Вып. 2; Оправдание культуры. Творческий выбор Г. Федотова // Вопросы философии. 1991. № 8; Философская проза В.Ф. Одоевского // Общественная мысль: исследования и публикации. М., 1993. Вып. 3; Владимир Соловьев: Запад, Восток и Россия. М., 1994; Образ истории в русской философии // Философские науки. 1994. № 1—3; № 4—6; Историко-философская преемственность: П.Д. Юркевич и B.C. Соловьев // Наследие П. Юркевича в мировом и отечественном контексте. Киев, 1995; История русской философии XI—XIX вв.: Курс лекций. М., 1996; Русская религиозная метафизика (XX век): Курс лекций. М., 1996; Об утопических мотивах в творчестве Гоголя // Социологический журнал. 1996. № 3—4; Столичные вехи российской истории: Киев, Москва, Петербург // Профессионалы за сотрудничество. М., 1997; Проблема «конца истории» // Философия и современные проблемы гуманитарного знания. М., 1998; Slavophilism // A History of Russian Philosophy. Prometheus Books. New York, 1993; Russian Idea and Prospects for Democracy // Economic and Political Weekly. Bombay. Vol. 28; Hegel und die russische religiose Metaphysik // Die Folgendes Hegelianismus. Munchen, 1998.
Серватус Лупус	СЕРВАТУС ЛУПУС (Servatus Lupus) из Феррьере (жил ок. 850) франц. философ, представитель ранней схоластики; ученик Рабана Мавра, выдающийся гуманист своего времени, особенно чтивший Цицерона. В теологии и философии он занимался специально вопросом о свободе воли и предопределении, а также проблемой души, которые пытался разрешить с помощью рационализма.
Сервет Мигель	СЕРВЕТ (Servet) Мигель (1511—1553) — исп. теолог, естествоиспытатель, врач. Учился в ун-тах Сарагосы, Тулузы, Парижа, изучал библейские языки, математику, философию, теологию, право, медицину, жил в Германии, Италии, Швейцарии. С. был сторонником т.н. христоцентрического пантеизма, включавшего элементы неоплатонизма, астрологии, каббалы, однако настаивал на том, что естественная философия должна исходить из эмпирических исследований. Первым в истории медицины описал малый круг кровообращения. В 1531 опубликовал кн. «Об ошибках Троицы», а спустя год в ответ на критику — «О Троице», в которых решительно отвергал представление о троичности Бога. В 1538 издал труд по астрологии, в котором защищал ее, ссылаясь на «божественного Платона». Будучи практикующим врачом в Вене, С. вступил в переписку с Ж. Кальвином и написал «Восстановление христианства» (1553), бросившее вызов авторитету «женевского папы». По доносу Кальвина С. был осужден фр. инквизицией в Лионе, а впоследствии женевской консисторией и в 1553 публично сожжен на костре. С. был последовательным защитником антитринитаризма. Единственным Богом, ипостасью он объявляет Бога-Отца, или Иегову, который вечен и является сущностью всего, источником бытия всех вещей. Что же касается Святого Духа и Бога-Сына (Слова) — это не личности, не ипостаси, а формы, образы обнаружения Бога-Отца, пронизывающие весь материальный мир. Перед воплощением Слово было Элогимом, или «несотворенным светом». С. называет его также «Христом». В отличие от него Иисус — это земной сын Бога в прямом физическом смысле, которого Мария родила от Христа, и он не является бессмертным. Превращение «несотворенного света» во «второго Адама» («Иисуса») С. рассматривает как универсальный космический процесс, в ходе которого свет пронизывает материю, создавая минералы, растения, животных и другие сотворенные вещи. С. утверждал неделимое единство духа и материи, рассматривая возникающие в природе вещи и предметы как результатразличных видоизменений элементов. «Даже сокровища естественных наук таятся в Христе», — подчеркивал он, выступая за свободное исследование законов природы. С. отвергал догматов абсолютном предопределении и настаивал на свободной воле человека как непременном условии получения спасения. Он во многом разделял взгляды анабаптистов, в частности придавал особое значение «освящению», которое интерпретировал как сознательное крещение верующих в 30-летнем возрасте. С. резко осуждал католическую и ортодоксальную протестантскую церкви за применение насилия, отстаивая принципы гуманизма и веротерпимости: «Мне представляется жестоким убивать людей под предлогом того, что они заблуждаются в толковании какого-нибудь положения, ибо известно, что даже избранные впадают в заблуждения». С. — один из наиболее талантливых и мужественных противников церковного догматизма. Будрин Е.А. Мигель Сервет и его время. Казань, 1878; Михайловский В. Сервет и Кальвин. М., 1883; Цвейг С. Совесть против насилия, Кастеллио против Кальвина. М., 1986.
Сергий Радонежский	СЕРГИЙ РАДОНЕЖСКИЙ (в миру Варфоломей) (1314/1322, с. Варницы близ Ростова Великого — 25.09.1391/1392, Троицкий монастырь близ Радонежа) — основатель и игумен Троицкого монастыря (ныне — Троице-Сергиева лавра), православный подвижник, канонизирован в 1447 г. В кон. 1330-х гг., после смерти родителей, удаляется в глухие леса подмосковного Радонежа, избирает жизнь отшельника, одинокий аскетический подвиг в молчании. Нетрадиционным в жизни С. Р. является отсутствие у него каких бы то ни было учителей, духовных наставников. Постепенно к С. Р. стали собираться люди, искавшие авторитетного руководителя монашеского делания. К 1340 г. образовалась маленькая община, превратившаяся в монастырь. В течение 1340-х гг. С. Р. был избран игуменом и посвящен в священника. В монастырской жизни С. Р. вдохновлялся идеалом нищеты Иисуса Христа в дни Его земного служения; аскетический отказ от лишнего имущества имел своей целью достижение абсолютной незамутненности и простоты жизни как в бытовом, житейском, так и в духовном плане, В сер. 1350-х гг. по инициативе митрополита Московского Алексия и при поддержке патриарха Константинопольского Филофея С. Р. произвел в монастыре коренную реформу, вскоре усвоенную в тех рус. землях, где сказывалось московское влияние. Он ввел в Троицкой обители Студийский устав, т. наз. "общежитие", некогда уже привнесенное в Киевскую Русь из Византии, но забытое к XIV в. Устав общежительного монастыря предусматривает равенство всей братии (включая игумена) в имущественных правах, запрет на частную собственность, совместный труд и молитву, общий стол. Наравне с физическим трудом для братии обязательно чтение или иная форма интеллектуальной работы (переписывание книг и т. п.). К этому времени С. Р. делается известным и за пределами Московского княжества. Он участвует в посольствах и переговорах, ставивших целью примирение враждовавших князей или подчинение их князю Московскому Дмитрию Ивановичу (Донскому). Последний приглашал С. Р. крестить своих детей, получил от него благословение перед Куликовской битвой. С. Р. присутствовал при кончине Дмитрия, скрепив своим именем княжеское завещание. В то же время С. Р. не поддерживал московского князя безоговорочно. Будучи сторонником книжника и исихаста митрополита Киприана, С. Р. разделял его стремление сохранить единство рус. митрополии в противовес московско-литовской вражде, расколовшей Русь на две немирные территории, а также оградить внутрицерковные дела от княжеского властолюбия. Главная черта С. Р., одного из самых почитаемых святых рус. церкви, — смиренная кротость. Он скромен, всеми силами избегает славы, чинов и церковной власти. Соблазн "первого места" среди людей едва ли не равен для него демоническим соблазнам, к-рые он испытал в первые годы своего пустынножительства. Он стремится подражать высшему христианскому образу Любви — триипостасному единству Бога (на Руси догмат Троицы до С. Р. вообще не был предметом умозрения). Своим служением он вызвал к жизни взлет рус. культуры кон. XIV—XV вв. Троицкая церковь и весь духовный облик С. Р. воспитали гений Андрея Рублева. Его деятельность вызвала также мощное монашеское возрождение, хотя С. Р. не был исихастом в строгом смысле слова. С. Р. оказал большое влияние на общественно-политическую жизнь своей эпохи, но не участие в конкретных политических событиях, а его общее благотворное воздействие на церковь, об-во и культуру закрепили за ним имя национального героя. Лит.: Георгиевский Г. П. Завет преподобного Сергия // Чтения в Обществе любителей духовного просвещения. 1892. Ноябрь. С. 499—515; Никон (Рождественский). Житие и подвиги преподобного и богоносного отца нашего Сергия, игумена Радонежского и всея России чудотворца. Троице-Сергиева лавра, 1904 (репринт — 1989 и 1991); Голубинский Е. Е. Преподобный Сергий Радонежский и созданная им Троицкая лавра. М., 1909; Ключевский В. О. Значение преп. Сергия для русского народа и государства // Ключевский В. О. Очерки и речи. 2-й сб. статей. М., 1913. С. 199—215; Булгаков С. Я. Благодатные заветы преподобного Сергия русскому богословствованию // Путь. Париж, 1926. № 5; Лихачев Д. С. Культура Руси времени Андрея Рублева и Епифания Премудрого (конец XIV—начало XV века). М.; Л., 1962; Федотов Г. П. Святые Древней Руси. М., 1990. С. 141—153; Жизнь и житие Сергия Радонежского. М., 1991; Fedotov G. The Russian Religious Mind. Cambridge, Mass., 1966. Vol. 2. P. 195—229.
Серио Патрик	СЕРИО (Seriot) Патрик (род. в 1949) - представитель современной французской философии языка, специализирующийся в области анализа дискурсивных систем и их связи с языковыми и идеологическими контекстами. Занимался преподавательской и исследовательской деятельностью в Гренобльском университете, французском Национальном Центре Научных Исследований (CNRS), университете Лозанны. Специалист в сфере истории и эпистемологии российской (ранее - советской) лингвистики; исследовал русскоязычные предпосылки формирования общеевропейской структуралистской парадигмы. Предметом особого научного интереса выступает для С. политический дискурс в контексте советской культуры. С. - автор сравнительно-аналитических исследований гуманитарной культуры России и Франции, монографии "Анализ политического советского дискурса" (1985). Предметом указанного монографического исследования выступает, в самооценке С., "советский политический дискурс на русском языке". Цель этой работы определяется самим С. как двоякая: прежде всего, речь шла о том, чтобы, преодолев "поверхностный взгляд на советский политический дискурс как на ничего не сообщающий", проанализировать последний содержательно; однако, за этой ("ближайшей") целью скрывалась цель более общая и более концептуально артикулированная, а именно - показать, что "чтение ... текста в оригинале и в ... переводе - это два типа чтения, два различных типа интерпретации", в силу чего "политический текст, переведенный на другой язык, не может не потерять частично свою эффективность, связанную с тем языком, который служит данному тексту опорой" (С). С. выявляет специфику политического дискурса, проявляющую себя в том, что тексты, в которых она объективируется, носят аргументативный характер, т.е. в них, в отличие от повествовательных текстов (см. Нарратив), "специфические текстовые моменты, внешние для данного текста, играют намного более заметную роль". Важным аспектом анализа дискурса в творчестве С. является исследованием им феномена номинализации (см. Номинализация, Преконструкт, Интердискурс, Интрадискурс, Эффект значения, Эффект реальности).
Серл Джон	СЕРЛ (Searle) Джон (р. 1932) — амер. философ, представитель аналитической философии. С 1959 преподает в Калифорнийском ун-те в г. Беркли. Испытав влияние идей лингвистической философии Дж. Остина, он развил и усовершенствовал их в кн. «Речевые акты» (1969). В основе разработанной им классификации главных видов действий, производимых языком, лежит понятие «иллокутивная цель». Языковое значение, согласно С.. присуще не изолированным словам или предложениям, а их воспроизведению в рамках целостного «речевого акта» в процессе межличностной коммуникации. Дальнейшее развитие теории речевых актов С. шло в направлении, во-первых, разработки формального аппарата «иллокутивной логики», а во-вторых, сближения самого понятия речевого акта с понятием интенциональности. Философию языка С. рассматривает как ветвь философии сознания. Способность речевых актов представлять объекты и положение дел в мире — продолжение более фундаментальной в биологическом плане интенциональной способности сознания относить организм к миру. В философии сознания С. выступает как критик теорий тождества ментального и телесного, а также любых разновидностей картезианского дуализма. Сознание он рассматривает как каузально эмерджентное свойство мозга (и организма в целом), что, однако, не исключает субъективного характера сознания. Оно — гибкая способность организма, основа творческого поведения. В ходе эволюционного отбора сознание создает лучшие возможности для распознавания ситуаций, нежели бессознательные механизмы психики. Субъективность сознания — онтологическая, а не эпистемологическая категория. Любое состояние сознания всегда чье-то состояние. В отношении сознания неприменима модель, характерная для наблюдения в объективном мире: здесь отпадает различие процесса наблюдения и наблюдаемой вещи. Интроспекция собственного ментального состояния, полагает С.. сама и является этим состоянием. К числу главных свойств сознания он относит интенциональность, темпоральность, единство, субъективность, структурированность и социальность. Он критикует компьютерные модели сознания, подчеркивая, что поскольку программы синтаксичны, а сознанию внутренне присуще ментальное содержание (семантика), то из этого следует, что компьютерные программы сами не могут представлять процесса сознания. Вычислительные процессы абстрактны, формальны и подлежат интерпретации обладающим сознанием субъектом. В своих публицистических работах С. обсуждает актуальные проблемы гуманитарного университетского образования. Метафора // Теория метафоры. М., 1990; Сознание, мозг и наука // Путь. 1993. № 4; Рациональность и реализм: что поставлено на карту // Путь. 1994. № 6; Современная философия в Соединенных Штатах // Путь. 1995. № 8; Expression and Meaning. Cambridge, 1979; Intentionality: An Essay in the Philosophy of Mind. Cambridge, 1983; The Rediscovery of the Mind. Cambridge (Mass), 1992.
Серно-Соловьевич Николай Александрович	СЕРНО-СОЛОВЬЕВИЧ Николай Александрович (13(25).11.1834, Петербург — 9(21).02.1866, Иркутск) — революционный мыслитель, социолог, общественный деятель. Окончил Александровский лицей (1853). До 1860 г. — на государственной службе. Выйдя в отставку, уехал за границу, в Лондоне познакомился с Герценом. В кон. 1860 г. возвратился в Россию, сблизился с Чернышевским, был одним из создателей тайного об-ва "Земля и воля". В 1862 г. арестован и заключен в Петропавловскую крепость "за сношения с лондонскими пропагандистами". В 1865 г. по приговору был отправлен на вечное поселение в Сибирь. Важнейшим теоретическим трудом С.-С. было написанное в крепости в 1863 г. и единственное опубликованное при его жизни соч. "Не требует ли нынешнее состояние знаний новой науки" (Русское слово. 1865. № 1). Считая необходимым построение новой социальной науки, ее главную задачу С.-С. видел в том, чтобы между общественной наукой и естествознанием в скорейшем времени произошел "обмен главных сил, то есть одна может позаимствоваться у другого превосходным методом и дать ему,' в свою очередь, превосходные стремления". Конгломерату наук об общественной жизни, по С.-С, "недостает центра", "центральной и верховной науки", к-рая призвана их объединить. Эту функцию выполняет социология, обладающая точным, объективным методом и обобщающей теорией. Таковым может быть метод сравнительно-исторический, преодолевающий ограниченность и пороки априористического и гипотетического методов, нередко ведущих к субъективизму. Эти идеи С.-С. развил в ст. "О законах исторического развития" (1864), где ставится задача "изучения и открытия общих законов", "уяснения вопросов, важных для всего человечества". Для этого необходимо, считал он, "переисследовать экономические законы" и "дать новые основания политической экономии". С.-С. подверг критике представителей т. наз. государственной школы в рус. историографии, в т. ч. Чичерина. С.-С. считал главной ошибкой этой школы формулу "все для народа, но не народом". В противоположность государству С.-С. подчеркивал важнейшую для России и ее "общественного быта" роль "великого мирского начала". Соч.: Публицистика. Письма. М., 1963. Лит.: Романенко В. И. Мировоззрение Н. А. Серно-Соловьевича. М., 1954; Маслин А. Н. Материализм и революционно-демократическая идеология в России в 60-х гг. XIX в. М., 1960; Богатое В. В. Социологические взгляды Н. А. Серно-Соловьевича. М., 1961.
Сетницкий Николай Александрович	СЕТНИЦКИЙ Николай Александрович (1888, Ольгополь Волынской губ. — 1937) — философ, поэт, последователь Федорова. В 1908 г. поступил в Петербургский ун-т на отд. вост. языков, а через год на юридический ф-т. С 1913 г. работал экономистом и статистиком в различных учреждениях. После знакомства с Горским С. увлекается учением "общего дела" и становится пропагандистом его идей. Так, в работе "Статистика, литература и поэзия. К вопросу о плане исследования" (Одесса, 1922) перед статистикой, как наукой специальной и прикладной, он ставит задачу собирания и сохранения памяти, сначала о всех деятелях культуры и искусства (вне зависимости от масштаба их творчества), а затем и обо всех когда-либо живших и ныне живущих. С 1925 по 1935 г. С, работая в Экономическом бюро Китайско-вост. железной дороги в Харбине, на собственные средства переиздает 1-й том "Философии общего дела" Федорова, подготавливает и издает в Риге 2-й сб. "Вселенское дело" (1934). В 1935 г. С. возвратился в СССР, в Москву, в 1937 г. был арестован и расстрелян. В работе "Смертобожничество", написанной совместно с Горским и изданной мизерным тиражом в Харбине (1926), он разбирает предпосылки, в силу к-рых как на религиозной, так и на нерелигиозной почве возникает "обожествление смерти", что ведет к практическому или теоретическому "смертобожничеству", в целом оцениваемому с т. зр. истинного христианина как ересь, с позиций философа — как полуистина. Формами "смертобожничества" являются различные виды культа стихийных сил природы, сводящиеся в своей основе к учению, в к-ром обоготворяется "Великая Матерь". Укоренилось "смертобожничество", по мнению авторов, также и на почве "популярно понимаемого христианства" — в силу ряда искажений церковной мысли, из-за недостаточно ясного понимания учения о боговоплощении, о плоти Иисуса Христа, о плоти человека, что привело к неверному различению двух состояний плоти Христовой до и после воскресения (т. е. подверженную тлению и нетленную). Для преодоления "смертобожнических" настроений предлагается наряду с развитием православного учения о человеке, наряду со "словесной борьбой" вести работу за победу жизни, бороться всеми средствами со слепыми силами распада, ведущими к смерти. Соч.: Смертобожничество // Путь. М., 1992. № 2; Капиталистический строй в изображении Η. Φ. Федорова. Харбин, 1926; Русские мыслители о Китае (В. С. Соловьев и Ф. Н. Федоров) // Известия юридического факультета. Харбин, 1926. № 3. С. 191—222; Владимир Александрович Кожевников, 1852—1917—1927 // Известия юридического факультета. Харбин, 1927. № 4. С. 323—328; Эксплуатация (Очерк). Харбин, 1928; О конечном идеале. Харбин, 1929.
Сеченов Иван Михайлович	СЕЧЕНОВ Иван Михайлович (род. 1 авг. 1829, с. Теплый Стан Нижегородской губ. – ум. 2 нояб. 1905, Москва) рус. естествоиспытатель, исследователь проблем психологии и теории познания, основоположник физиологической школы и естественно-научного направления в психологии в России. Почетный член Петербургской академии наук (с 1904). В работе «Рефлексы головного мозга» (1863) разработал учение о мозговых механизмах сознания и воли; выдвинул, опираясь на открытие «центрального торможения» – тормозного влияния нервных центров на поведение, – положение о том, что все акты сознательной и бессознательной психической жизни по способу происхождения являются рефлексами; утверждал принцип саморегуляции и системной организации нервно-психической деятельности; впервые обозначил понятие об обратной связи как необходимом регуляторе поведения. В труде «Элементы мысли» (1878) Сеченов предложил систему исследования сложных форм познавательной активности (включая философское мышление) исходя из элементарных ее форм. Учение Сеченова продвинуло вперед развитие физиологии и психологии в России; воспринятое И.П.Павловым, В. М. Бехтеревым, Л.С.Выготским и их учениками, оно стало основой системного изучения жизнедеятельности организма и его психических функций. Осн. труды Сеченова вошли в «Избр. философские и психологические произв.». М., 1947.
Сигер Брабантский	СИГЕР БРАБАНТСКИЙ (Siger de Brabant) (ум. 1282, Орэието: убит при папском дворе) – нидерл. схоласт, выдающийся представитель аверроизма в Парижском ун-те в 13 в., в котором он преподавал с 1266. По велению епископа Парижского Стефана Темпье он дважды представал перед судом инквизиции, который осудил его 10 дек. 1270 и 7 марта 1277. Прикрываясь учением о «двойственной истине», Сигер Брабантский защищал независимость философских учений от церковных догм. Он отрицал свободу воли на том основании, что человек и Бог существуют с одинаковой необходимостью, выступал против утверждения о создании мира из ничего, наоборот, мир, как он полагал, является вечным.
Сигер из Куртрэ	СИГЕР ИЗ КУРТРЭ (Siger de Courtrai) (ум. 1330) – франц. схоласт. Вместе с Ламбертом (жил в сер. 13 в.) являлся главным представителем ранней «logica moderna» во франц. философии, причем его учение имело лингвистически-философскую направленность. В своей «Sophismata» (а также в «Impossibilia», что значит «невозможность») он дал собрание логических задач по прикладной логике, которое затем широко использовалось.
Сиджвик Генри	СИДЖВИК (Sidgwick) Генри (1838-1900) — англ. этик, пытавшийся соединить утилитаризм с идеей интуитивного познания моральных ценностей. Отстаивал необходимость высшего образования для женщин, был одним из основателей Общества психических исследований. Рациональный характер природы морали С. объяснял существованием ключевых моральных принципов, настолько очевидных, что ни у кого не возникает сомнения в необходимости исполнения диктуемых ими моральных предписаний. Сами моральные принципы удовлетворяют требованиям содержательной определенности и нетавтологичности, ясности и отчетливости, интуитивной самоочевидности, универсальности и взаимной совместимости. К числу основных С. относил принципы равенства или справедливости (беспристрастности в применении общих правил морали к поведению разных людей), разумного себялюбия и рациональной благожелательности. Последние два принципа регламентируют отношение человека к личному и универсальному благу. Согласно требованию разумного себялюбия, человек не должен без основания предпочитать осуществление личного блага осуществлению большего блага др. человека (не должен «жить только ради себя»). Поскольку центральные моральные принципы самоочевидны, их познание носит интуитивный характер. Methods of Ethics. London, 1875; Outlines of the History of Ethics. London, 1882; Scope and Method of Economic Science. London, 1885; Lection on Philosophy of Kant. London, 1905.
Сидонский Федор Федорович	СИДОНСКИЙ Федор Федорович (род. 1805 – ум. 1873) – рус. философ, представитель теизма; профессор С.-Петербургской духовной академии, почетный доктор философии С.-Петербургского унта (с 1864). В определении философии стремился оттенить историческое разнообразие поставленных философией задач, выделив три осн. философские проблемы: бытие действительности, образование познаний и законы деятельности. Объединение этих проблем происходит у Сидонского в русле мировоззрения Канта: философия есть «учебное решение вопроса о жизни Вселенной, выведенное из строгого рассмотрения природы нашего ума и доведенное до определения законов, по каким должна направляться человеческая деятельность». В то же время главной задачей философии, по Сидонскому, остается объяснение природы как известной совокупности явлений из действующих в ней сил и из разлитой в ней жизни. В отличие от всякого др. знания характерными чертами философии для Сидонского служат ее «выспренность» (трансцендентальность) и «самостоятельность» (автономность). Самостоятельность предполагает независимость от авторитета, а трансцендентальность – «отрешенность от предметного». Это приводит к тому, что философия образует такое понятие об «образе бытия всего сущего», которое не довольствуется тем, что дает видеть опыт, а проникает во внутреннюю жизнь всего бытного и открывает «те представления, которые разрешают загадку всякого бытия или проливают свет на природу и законы наших познаний и действий». Органом философского познания служит разум, стремящийся к выспренности и требующий самостоятельности. Деятельность рассудка сводится к тому, что он разлагает понятия, сопоставляет и находит между ними разницу и сходства. В то время как чувство живет конкретным, «рассудок все дробит; ему нелегко перейти от самого есть к нет, от действия к причине: ибо понятия сил суть понятия соподчиненные». Поэтому философия, пока она не освободится от обольстительной основательности действий рассудка, не может подняться до мысли, что она есть истина, не зависящая от подчинения одной мысли другою. Главный вопрос для решения у Сидонского – вопрос об отношении философии и религии. Он допускает, что философские изыскания и истины веры – две отличные, хотя и не отдельные области. Философия должна служить людям верующим. Разум и Откровение не могут прийти в противоречие, раз оба они – от Бога. Разум должен поэтому содержать в себе по крайней мере предчувствие того, что сообщает Откровение. Развивая идею о философском методе, Сидонский не удовлетворяется ни «выводным методом Фихте», ни диалектическим Гегеля, ни «построительным» Шеллинга, ни «привносительным» Гербарта. Более сочувственно он относится к методу критическому. Однако поскольку последний требует систематической проверки наших понятий и суждений, Сидонский понимает эту работу как работу психологического анализа и, следовательно, те основания, к которым критика должна сводить эти понятия, не могут быть понятиями эмпирии, опыта. Сообразно этому он в дополнение к обычным методам – аналитическому и синтетическому – предлагает еще метод «сличительный», или сопоставительный. При таком методе доказательства и метод исследования понимается психологически, когда берется за исходный пункт исследование данных опыта. Философия «может принять точкой обзора абсолютное в опыте – наше Я, в котором сосредоточиваются ощущения происходящего вне и внутри». От опыта, т. о., исходит философское мышление, которое поднимается до Разума и еще раз, по требованию метода, нисходит к опыту для проверки устанавливаемых этим мышлением положений. Осн. произв. – «Введение в науку философии» (1833), отмеченное Демидовской премией. Кроме того, им написано изданное после его смерти «Генетическое введение в богословие» (1877).
Симеон Полоцкий	СИМЕОН ПОЛОЦКИЙ, в миру Самуил Емельянович Петровский-Ситнианович (1629—1680) — богослов, просветитель, мыслитель. Учился в Киево-Могилянской академии и Виленском иезуитском коллегиуме, принял монашество в 27 лет. По приглашению царя Алексея Михайловича приезжает в Москву, где становится придворным пиитом, воспитателем царских детей, крупнейшим деятелем отечественного барокко, перенесшим латино-пол. новшества в рус. культуру и скрывавшим свою принадлежность к униатскому Базилианскому ордену. Творческое наследие С.П. огромно, часть его сохранилась в рукописях, в т.ч. авторских, часть напечатана в основанной им типографии. Поэтические сб. «Рифмологион» и «Вертоград многоцветный», пьесы «Комедия притчи о блудном сыне» и «О Навуходоносоре», полемический трактат «Жезл правления», переложение в стихах библейского текста «Псалтырь рифмотворная» создали ему славу основателя отечественной силлабической поэзии, крупнейшего просветителя-западника 17 в. Немалое место в творчестве С.П. уделено философии, которую он многопланово квалифицирует, опираясь на Фалеса Милетского (мудрость есть высшая ценность), Диогена (философия научает терпению), Аристиппа (она учит смелости с сильными мира сего), Аристотеля (врачует нравы). Во взглядах С.П. проступает влияние поздней схоластики томистского характера, а также стремление к образно-символической интерпретации бытия. Мир сравнивается с «книгой великой», созданной Творцом и соответствующей библейской Книге Бытия, а душа ребенка — со «скрижалью ненаписанной» (лат. tabula rasa). В панегирике «Орел Российский» воспевается величие принявшего его на службу гос-ва. Избр. соч. М.; Л., 1953; Вирши. Минск, 1990.; Симеон Полоцкий и его книгоиздательская деятельность. М., 1982; Татарский И. Симеон Полоцкий. Его жизнь и деятельность. М., 1886.
Симон из Турнэ	СИМОН ИЗ ТУРНЭ (Simon de Tournai) (ум. в нач. 13 в.) – франц. философ, представитель ранней схоластики, один из наиболее значительных суммистов. Руководствуясь правилами дискуссионного искусства средневековья, он создал четкую форму для такого рода вопросов, как «Quaestiones quodlibetales» («Вопросы о каких-либо вещах»).
Симпликий Киликийский	СИМПЛИКИЙ (Σιμττλίκιος) Киликийский (ок. 490-560 н. э.), греческий философ-неоплатоник. Известен прежде всего как комментатор Аристотеля. Ученик Аммония Александрийского, С. приехал в Афины и стал преподавать в Академии под началом Дамаския, по-видимому незадолго до 529, когда Афинская Академия была закрыта по распоряжению имп. Юстиниана. Вместе с Дамаскием и другими академиками С. бежал в Персию ко двору царя Хосрова, однако вскоре вернулся и с 533 жил где-то у восточных окраин Империи (вплоть до недавнего времени считалось, что последние академики вернулись каждый к себе на родину и школа распалась; в 80-е 20 в. появились работы М. Тардье и И. Адо, где доказывается, что они поселились в Харране, где сохранили школу неоплатонической философии). Все известные нам сочинения С. написаны после 533. До нас дошли комментарии С. к аристотелевским работам «Физика», «О небе», «О душе» (как убедительно доказывает Г. Блюменталь (1996), этот комментарий не принадлежит Симпликию), «Категории»; к «Руководству» Эпиктета; к «Искусству» Гермогена и к трактату «О пифагорейской школе» Ямвлиха (последние два не изданы). Не сохранились комментарии к «Метафизике» и «Метеорологике» Аристотеля, «Началам» Евклида и «Физике» Теофраста. К 6 в. в неоплатонических школах сложилась прочная комментаторская традиция; комментарии писались по-разному - в расчете на разные уровни подготовки слушателей. С. пишет в рамках школьного канона; его комментарий к Эпиктету носит характер пропедевтический; к «Категориям» предназначен для начинающих, а комментарии аристотелевским «О душе», «О небе» и «Физике» рассчитан на серьезно подготовленного читателя. Не исключено, впрочем, что эти последние писались вовсе не для школы, а «в стол, для будущих ученых» (Г. Дерри), настолько они основательны, подробны и обильны цитатами. Только благодаря комментарию С. к «Физике» до нас дошло большинство фрагментов досократиков, в особенности Гераклита и Парменида; ср. замечание С. о том, что вопреки принятым правилам, он хочет процитировать 50 стихов Парменида о Едином полностью, ибо списки их редки и вскоре могут вовсе исчезнуть (In Phys. 144, 25-28). До недавнего времени сочинения С. исследовались главным образом как источник по истории греческой философии. Как самостоятельный мыслитель он стал изучаться лишь в последние годы. По манере изложения, вкусу к детальной аргументации С. ближе к мыслителям средневековой схоластики, нежели к классикам неоплатонизма, от которых его отличает подчеркнутая сдержанность и трезвость мысли; он никогда не воспаряет в метафизические и мистические высоты. Придерживаясь принятой в школе традиции примирять Платона с Аристотелем, в тех случаях, когда согласовать их точки зрения невозможно, С. чаще отдает предпочтение Аристотелю. Наибольший самостоятельный интерес представляет учение С. о пространстве и времени, а также его полемика с Иоанном Филопоном по поводу понятий субстанции, формы, общего и частного и характера человеческого познания в комментарии к «Физике». Соч.: Simplicii In Aristotelis Categorias commentarium. Ed. K. Kalbfleisch. В., 1907 (CAG VIII); In De Caelo. Ed. I. L. Heiberg. В., 1907 (CAG VII); In physicorum libri. Ed. H. Diels. В., 1882-1895 (CAG IX-X); In De anima. Ed. M. Hayduck. В., 1882 (CAG XI); Hadot I. (ed.). Simplicius: Commentaire sur le Manuel cPÉpictète. Introd. et éd. critique du texte grec. Leiden, 1996; Commentaire sur les Catégories. Tr., comm. sous la dir. de I. Hadot. Fasc. 1-4. Leiden, 1990-1997. В серии АСА, ed. by R. Sorabji (L.; Ithaca) опубликованы переводы на англ.: On Aristotle's Physics 2. Tr. by B. Fleet, 1996; On Phys. 4, 1-5, 10-14. Tr. by J. O. Urmson, 1992; On Phys. 5. Tr. by P. Lautner, J. Urmson, 1997; On Phys. 6. Tr. by D. Konstan, 1989; On Phys. 7. Tr. by Ch. Hagen, 1994; Corollaries on place and time. Tr. by J. O. Urmson, 1992; On Aristotle's On Coming to be and Perishing II, 2-5. Tr. by E. Cannage, 2006; On Aristotle's On the Heavens 2, 1-9. Tr. by I. Mueller, 2004; On Aristotle's On the Soul 1, 1-2, 4. Tr. by J. Urmson, P. Lautner; 2, 5-2, 12, by J. Urmson, C. Steel. 1998. On Aristotle's Topics 1. Tr. by J. M. van Ophuijusen, 1998. Рус. пер.: Симпликий. Комментарий к «Физике» Аристотеля (кн. 1, гл. 1). Пер., вступ. ст. и прим. Т. Ю. Бородай, - Философия природы в античности и в средние века. М., 1998, с. 101-135. Лит.: Hadot L Le problème du néoplatonisme alexandrin Hiéroclès et Simplicius. P., 1978; SondereggerE. Simplikios: Über die Zeit. Ein Kommentar zum Corollarium de tempore. Gott., 1982; Simplicius. Sa vie, son oeuvre, sa survie. Actes du Colloque intern, de Paris (28 sept.-1 oct. 1985). Ed. par I. Hadot. В.; N. Y., 1987; Sorabji R. (ed.). Aristotle Transformed. The Ancient Commentators and their influence. L., 1990; Blumenthal H. J. Aristotle and Neoplatonism in Late Antiquity. N. Y., 1996; Croese I. M. Simplicius on continuous and instantaneous change: neoplatonic elements in Simplicius' interpretation of Aristotelian physics. Utrecht, 1998.
Сириан	СИРИАН (Συριανός) (ок. 375, Александрия - 437 н. э., Афины), античный философ-неоплатоник, преемник Плутарха Афинского на посту схоларха Афинской школы, учитель Прокла. Жизнь. Родился в Александрии в семье Филоксена. Получив в родном городе начальное, преимущественно риторическое, образование, в первой декаде 5 в. С. переезжает в Афины, где становится учеником Плутарха, сына Нестория, главы платоновской Академии. Когда Плутарх в силу преклонного возраста отходит от дел, С. берет на себя заботы по руководству школой. Он поселяется у своего учителя, и с этих пор их общий дом, расположенный к югу от Акрополя неподалеку от театра Диониса и святилища Асклепия, делается официальной резиденцией Афинской неоплатонической школы. Здесь с С. впервые встречается молодой Прокл, приехавший в 431 в Афины изучать философию. Помимо Прокла, с которым у С. быстро установились дружественные отношения и за которого он даже хотел отдать замуж свою родственницу Эдесию, его учениками были: Лахар, «столь же славный в софистике, как Гомер в поэзии» (Marin. V. Рг. 11), сириец Домнин и Гермий, впоследствии основатель Александрийской неоплатонической школы. Умер С. достаточно рано, по-видимому, еще до того, как Прокл закончил у него свое обучение. Как сообщает биограф Прокла Марин, С. собирался читать вместе с учениками Орфеевы стихи и «Халдейские оракулы», однако этим планам не суждено было сбыться из-за его скоропостижной смерти (Marin. V. Рг. 26). С. был похоронен в восточном предместье Афин на отрогах горы Ликабет, заслужив у учеников и последователей эпитет «великий». Из сочинений С. сохранились: комментарий к «Метафизике» (на книги 3, 4, 13 и 14), в котором он защищает платоновское учение об идеях против аристотелевской критики (что было в целом нехарактерно для общей тенденции комментаторов-неоплатоников примирять учения Аристотеля и Платона); и комментарии к двум риторическим сочинениям Гермогена «Об идеях» (Πζρΐ ISeœv) и «О положениях» (TJepl στάσεων). Остальные сочинения известны лишь по фрагментам и свидетельствам. Александрийские неоплатоники упоминают о комментариях С. на «Категории» (Simpl. In Cat. 3,9-10), «Об истолковании», «Первую Аналитику», «Физику», «О небе» и «О душе» Аристотеля. По сообщению Суды, он был автором комментария на платоновское «Государство» в 4-х кн. Прокл часто цитирует толкования С. на диалоги «Тимей» и «Парменид», не уточняя, правда, были они письменными или только устными. Не исключено, что в ряде случаев С. действительно ограничивался разбором того или иного произведения на лекции, так что некоторые его комментарии могли существовать только в виде записей, выполненных учениками. Такую запись «с голоса» (από φωνής) представляет собой, в частности, комментарий Гермия Александрийского к платоновскому «Федру». С. также приписывают: комментарии к Гомеру (в 7 кн.) и «Халдейским Оракулам» (в 10 кн.), трактаты: «О теологии Орфея» в 2-х кн., «О богах у Гомера», «О согласии Орфея, Пифагора и Платона» (Suda, Д 1662, 1-13). Учение. С. принадлежит дальнейшая разработка метафизической системы неоплатонизма. Благодаря ему в неоплатонизме закрепилось и стало классическим деление второй части «Парменида» на девять гипотез, из которых первые пять рассматривались как описание основных родов сущего (сверхсущего Единого, умопостигаемого бытия, души, внутриматериальных форм и материи), а последние четыре признавались невозможными следствиями из различных способов отрицания Единого (Procl. In Parm. 1061, 36-1062, 25). Не исключено также, что именно С. ввел в исходную плотиновскую систему трех ипостасей промежуточный между Единым и умопостигаемым бытием уровень божественных единиц, или «генад» (D. Saffrey - L. G. Westerink, Th. PL III, p. XLIX-L). Поводом к этому послужило предположение, что характеристики, последовательно приписываемые Единому во 2-й гипотезе (сущее, целое, бесконечное множество, число, части, фигура, равенство и неравенство и т. д.), необходимо рассматривать как символические обозначения различных божественных чинов и порядков (Procl. In Parm. 1061, 31-1064, 12). И поскольку в общей сложности во 2-й гипотезе насчитывается 14 основных предикатов единого-сущего, то и в мире обнаруживаются 14 различных порядков генад - от умопостигаемых до внутрикосмических богов, включая ангелов, демонов и героев (Th. PL I, p. LXVIII-LXIX). Как отмечали последующие комментаторы, С. всегда старался выявить в текстах Платона наиболее возвышенный, богословский смысл, отступая в этом от принятого обыкновения толковать платоновские диалоги в соответствии с предметом (σκοπός) каждого. Несмотря на то, напр., что предмет «Тимея» традиционно определялся как учение о природе, С. предпочитал видеть в нем скрытые истины о божественных причинах чувственного космоса. По всей видимости, именно ему принадлежит идея сопоставить участников диалога с богами-демиургами: Тимея - со всеобщим Демиургом Зевсом, обустраивающим мировое целое целостным образом и относящимся к чину мыслящих богов (voepol θεοί), а Сократа, Крития и Гермократа -с младшими демиургами надкосмического, т. е. душевного, чина, занятыми обустройством отдельных частей мироздания (Procl. in Tim. I, 9, 71). Прокл ставит такой способ толкования в заслугу учителю, называя С. «истинным совакхантом Платона» и «иерофантом его божественных речений» (In Parm. 618, 5-8). Самому же философу такой подход помогает ответить на аристотелевскую критику теории идей. Он убежден, что эта критика вызвана неверным пониманием платоновского учения: рассматривая его с обычной точки зрения (συνηθέστβρον - Syrian. In Met. 183, 15), Аристотель обнаруживает в нем множество неразрешимых затруднений, хотя, если толковать теорию идей более возвышенно (веоХоусксЬтероу) и понимать под идеями не имманентные телам формы, как это делает Аристотель, а трансцендентную причину этих форм, которая не может быть объединена со своими следствиями в один общий класс, то аргумент о «третьем человеке» и другие подобные затруднения разрешаются сами собой (Procl. In Parm. 890, 1-15). Еще одним примером подобного пренебрежения возвышенным способом толкования является критика Аристотелем платоновско-пифагорейской теории чисел в XIII и XIV книгах «Метафизики». Стагирит неоправданно считает единицу и неопределенную двоицу, которые у Платона выступают в качестве высших начал числа и соответствуют пифагорейской паре «предел -беспредельное», обычными математическими числами, способными участвовать в сложении, вычитании и других математических операциях. Это приводит его к непониманию, как именно возникают числа, и почему первыми порождениями противоположных принципов являются не математические двойка, тройка и т. д., а числа-идеи, такие, как «сама по себе двойка» и «сама по себе тройка». Математическое же число, которое Аристотель считает единственно возможным видом числа, возникает, по мнению С, в самую последнюю очередь и представляет собой сложное образование, состоящие из материи и формы. Материей математического числа выступают единицы, из которых оно слагается, а формой - накладываемая на них число-идея (In Met. 133-136). В настоящее время нерешенным остается вопрос, насколько последующие неоплатоники, и прежде всего Прокл, были зависимы от учения С. Однако чем больше мы узнаем об этом философе, тем очевиднее становится, что великий ученик С. был не столько автором многих приписываемых ему идей и доктрин, сколько систематизатором наследия своего учителя. Соч.: Syriani in Aristotelis Metaphysica commentaria. Ed. W. Kroll. В., 1902 (CAG 6,1); Syriani in Hermogenem commentaria. Ed. H. Rabe. Vol. 1-2. В., 1892-1893; Wear S. K. The Collected Fragments of Syrianus the Platonist on Plato's Parmenides and Timaeus, unpubl. PhD theses. Dublin, 2005. Переводы: Syrianus. On Aristotle Metaphysics 13-14. Tr. by J. Dillon, D. O'Meara (АСА). L., 2006. Источники: Proclus. Théologie platonicienne. Vol. 1-5. Ed. D. Saffrey and L. G. Westerink. P., 1968-1987. Лит.: Praechter K. Syrianos, - RE IVA, 1932, cols. 1728-1775; Sheppard A. D. H. Monad and Dyad as cosmic principles in Syrianus, - Soul and the Structure of Being in Late Neoplatonism. Ed. H. J. Blumenthal, A. C. Lloyd. Liverpool, 1982, p. 1-17; Madigan A. Syrianus and Asclepius on Forms and Intermediates in Plato and Aristotle, - JHPh 24, 1986, p. 149-171; Saffrey H. D. How did Syrianus regard Aristotle? - Aristotle Transformed. Ed. R. Sorabji. L., 1990, p. 173-180; Cardullo R. L. Syrianus' lost commentaries on Aristotle, -B1CS 33, 1986, p. 112-124; Idem. Siriano Essegeta di Aristotele: I Frammenti e testimonianze dei commentari all' Organon. Fir., 1995; Luna C. Syrianus dans la tradition exégétique de la Métaphysique d'Aristote, - Le commentaire entre tradition et innovation. Ed. M.-O. Goulet-Cazé. P., 2000, p. 311-327; Mueller I. Syrianus and the concept of mathematical number, - La philosophie des mathématiques de l'Antiquité tardive. Ed. G. Bechtle, D. O'Meara. Fribourge, 2000, p. 71-84; Longo Auricchio F. Siriano e I principi délia scienza. Nap., 2005.
Скворцов Иван Михайлович	СКВОРЦОВ Иван Михайлович (род. 1795 – ум. 1863) – рус. религиозный философ, духовный писатель; протоиерей, профессор Киевской духовной академии (1819-1849), учитель С. С. Гогоцкого. Скворцов не был явным сторонником ни одной философской системы, хотя наиболее сильное воздействие на него оказали учения картезианской и особенно лейбнице-вольфианской философии. Тем не менее он осознавал необходимость сдвинуться с мертвой точки вольфианской философии, чтобы закрепить уже установившуюся традицию т. н. «здравой философии». По Скворцову, мыслящий дух человеческий не есть существо безусловное, его мышление не есть абсолютное и творческое. Истина – данное, воспринимаемое и познаваемое нами. Первоначальное отношение духа к истине есть начальное отношение восприятия, чувства. Непосредственное чувство истинности есть вера в широком смысле. Здесь – первая форма noзнания, основа всего умственного развития. Следующая ступень – стремление «уразуметь» непосредственное содержание веры, возвести веру в степень знания. Из этого стремления возникает наука и философия. «Философ, отвергающий всякую веру, и сам не заслуживает веры». Первая обязанность философии – путем анализа разумной природы нашего духа открыть в ней первоначальные осн. элементы истины и, очистив их от посторонней примеси, изложить в ясных и точных понятиях. Совокупность этих истин составила бы то, что называется philosophia prima. Но философствующий ум не может довольствоваться этими исходными истинами, он «стремится к полному и всестороннему познанию .целостности всех вещей – к полной совершеннейшей истине». Это – philosophia secunda. Под силу ли это человеческому уму, «создаст ли [он] одними усилиями своего гения такую систему знания, которая удовлетворяла бы врожденному нам стремлению к истине?» Согласно Скворцову, это стремление должно быть удовлетворено, душе должен быть дан покой и мир; в посредничестве философии между естественным разумом и христианством и состоит ее истинное значение и достоинство. В «Критическом обозрении кантовой религии в пределах одного разума» (1838) Скворцов ясно показывает, что признается им у Канта и что отвергается. Три важные истины, по его мнению, открыл Кант в философии: разум наш недостаточен в познании вещей сверхчувственных; начала нравственности, основанные на понятиях удовольствия и неудовольствия, не нравственные; человек по природе поврежден или развращен. Приняв эти три отрицания Канта, Скворцов выдвигает еще два – уже против самого Канта: против деизма кантовой религии, отделяющей Бога от человека и человека от Бога, и против натурализма, не допускающего ничего сверхъестественного и поклоняющегося одному практическому разуму. Его произв. по каноническому праву явились первыми оригинальными рус. сочинениями по этому вопросу: «Краткое начертание истории церкви ветхозаветной», 1852; «Краткое начертание церкви новозаветной», 1853; «Катехизические поучения», 1854; «Записки по церковному законоведению», 1861-1871.
Скиннер Беррес Фредерик	СКИННЕР (Skinner) Беррес Фредерик (род. 20 марта 1904, Саксуэханна, США) – амер. психолог, представитель современного бихевиоризма. Выдвинул концепцию «оперантного» (от «операция») научения, согласно которой организм приобретает новые реакции благодаря тому, что сам подкрепляет их. Первоначально оперантное поведение Скиннер изучал на животных («The behavior of organism», («Поведение организмов»), 1938). Исходя из идеи об идентичности механизмов поведения животных и человека, он распространил свою концепцию на усвоение речи, психотерапию и обучение в школе, став инициатором программированного обучения. Его идеи об управлении человеческим поведением на основе оперантного бихевиоризма вызвали резкую критику со стороны многих ученых-психологов в разных странах. Осн. произв.: «Science and human behavior», 1956; «Verbal behavior», 1957; «About behaviorism», 1974; «Reflexions on behaviorism and society», 1978; «The shaping of a behaviorist», 1979.
Сковорода Григорий Саввич	СКОВОРОДА Григорий Саввич (род. 22 нояб. 1722, с. Чернухи Полтавской губ. ум. 29 окт. 1794, с. Ивановка Харьковской губ.) – укр. философ, просветитель, поэт, педагог. Образование получил в Киево-Могилянской духовной академии, где слушал лекции М. Козачинского, Г. Конисского, С. Тодорского. Преподавал в коллегиумах Переяславля и Харькова. С 1769 вел жизнь странствующего философа. Сочинения С.. среди которых многочисленные диалоги, сочетающие традиции сократического диалога с элементами внехрамовой литургии, распространялись в рукописных копиях. Для Сковороды характерно внимание к идеям платонизма, стоицизма, философов Нового времени (Лейбница, Ломоносова). Следуя за Ломоносовым, он пришел к убеждению в вечности и бесконечности материи, в господстве в природе закономерных связей. Стремился снять противоречия между духовным и материальным началами путем объединения понятий «Бог» и «Природа», считая их тождественными (см. Пантеизм). Этические проповеди Сковороды, облеченные в религиозную форму, были направлены против догматизма и схоластики официальной религии, пропагандировали гелиоцентрическое учение Коперника, несли в себе элементы поисков новой религии «любви и добродетели». В учении о «сродности», «сродном труде» он утверждал, что только человек, распознавший свою «сродность», т.е. склонность к определенному виду деятельности, физической или духовной, становится полностью счастливым. Работы Сковороды не издавались при его жизни, но имели широкое хождение в рукописных списках. Осн. произв.: «Дружеский разговор о душевном мире», 1775; «Потоп змиин», 1791; Сочинения, т. 1-2. М., 1973. Философия С. — персоналистически истолкованный платонизм. В центре ее — учение о трех «мирах» («макрокосм» — Вселенная; «микрокосм» — человек и социум; «мир символов» — Библия, мифология, фольклор, филос. сентенции) и двух вечных «натурах». Задача человека — сквозь внешнюю «натуру» (материя, плоть, буква) прозреть натуру внутреннюю — «безначальное единоначало», софийную основу каждого из трех «миров»: иерархию форм-эйдосов-архетипов, парадигм общественного устроения (совокупность «сродностей»), духовный смысл сакрального текста. Путем самопознания, постижения и реализации своего «внутреннего человека», «сродности» (софийная предрасположенность к определенной форме общественно-значимого труда, мастерству) человек обретает счастье, понимаемое как самодостаточность (автаркия), душевный покой и бесстрастие. Специфика «сродного труда» философа — свободное размышление о первоначалах, аллегорическая (в духе Филона, Климента Александрийского и Оригена) интерпретация «мира символов», исполнение заповедей и педагогическая («сократическая») функция воспитания людей в добродетели. Идеи и образы С. получили разработку в сочинениях П.Д. Юркевича, Н.В. Гоголя, В.Ф. Эрна, П.А. Флоренского, А. Белого, М.А. Булгакова и др. Повне зiбрання твopiв: У 2 т. Кiев, 1973; Соч.: В 2 т. М., 1973.; Эрн В.Ф. Григорий Саввич Сковорода. Жизнь и учение. М., 1912 (переизд.: Волшебная Гора. № 7. М., 1998); Лощиц Ю.М. Сковорода. М., 1972; Чижевський Д. I. Фиюсофiя Г.С. Сковороди. Варшава, 1934; Ушкалов Л.В., Марченко О.В. Нариси з фiлософii ГХ. Харьйв, 1993.
Скрябин Александр Николаевич	СКРЯБИН Александр Николаевич (25.12. 1871(6.01.1872), Москва — 14(27).04.1915, Москва) — композитор и пианист, оказавший большое влияние на интеллектуальную атмосферу России нач. XX в. Художественно-эстетическое мировоззрение С. имело философское основание, весьма противоречивое, но не лишенное глубины и своеобразия, судить о к-ром возможно по философским записям, опубликованным в 1919 г. Гершензоном в сб. "Русские пропилеи" (т. 6), а также по программным поэтическим текстам к ряду его музыкальных сочинений. Его характеризует сочетание гносеологического и психологического солипсизма, сложившегося гл. обр. под влиянием учения о трансцендентальном Я И. Фихте, имманентизма И. Шуппе, с универсализмом, связанным с идеей мирового, надличностного сознания. Существенно влияние на С. А. Шопенгауэра, его учения о мировой воле, страдании как ее объективации и освобождении от нее как цели и конца истории. С. исходит из достоверности личного индивидуального сознания, отождествляемого с субъективным творчеством: "Мир есть результат моей деятельности, моего творчества, моего хотения (свободного)". Действительность сводится С. к сфере деятельности, творчества, развертывающегося в области сознания. Познание мира для С. есть познание природы собственного творчества, творчество же до конца необъяснимо. Вопрос о природе индивидуального сознания весьма проблематичен, ибо Я, сознающее свои переживания, есть абсолютное ничто: "Я ничто, Я только то, что я создаю. Все, что существует, существует только в моем сознании". Неудовлетворенность такой позицией подводит С. к идее об универсальном сознании, к-рое перестает быть личным и в то же время рассматривается как сверхиндивидуальная сторона моего Я: "Мир есть ряд состояний одного и того же универсального сознания". У С. отсутствует понятие истины, но есть абсолютная ценность — жизнь, осмысленная как "свободная игра", "всесоздающее хотение", "творческий порыв". Историю мира С. рассматривает как цепь порывов гения, вечно разрушающего и восстанавливающего божественную гармонию, отрицающего себя (или Бога, что, впрочем, для С. одно и то же). История заканчивается всемирным экстазом, достигаемым в коллективной мистерии и граничащим с небытием. В целом философские записи С. не создают впечатления строго очерченной системы, это прежде всего психологический документ, описание личных мистических переживаний. Мистический опыт С, при всей разности метафизических позиций, имеет немало общего, напр., с аналогичным опытом B. С.Соловьева: отметим эротизм влечения к вечноженственному началу ("Я хочу взять мир, как женщину", — писал С), соподчинение процесса индивидуализации и универсализации, но C. склонен абсолютизировать всякое движение: влечение к единству и отпадение, жизнь и смерть, наслаждение и страдание — все тонет друг в друге, все равносильно и покрывается мистериально-эсхатологическим ощущением. Задачей искусства С. считал преображение жизни; оттеняя материальный характер этого процесса, он стремился к синтезу искусств, в к-ром воедино сплавляется музыка, поэзия, свет (световая партитура была написана к симфонической поэме "Прометей" (1910), в к-рой соединялись оркестр, фортепьяно, орган, хор и световая клавиатура, еще не осуществленная в то время), все это в конечном счете вело к преодолению искусства и превращению его в литургию скрябинской религии всепоглощающего Я. Последние годы жизни С. мечтал о сочинении мистерии — литургического действа, в к-ром должно было осуществиться преображение человечества в одном вселенском экстазе. Мистерия должна была происходить в специально выстроенном круглом павильоне (возможно, в Индии) в течение 7 дней, для подготовки к ней предполагалось издание специального журнала, организация кружков. Видя неосуществленность своего плана, С. принимается за соч. "Предварительного действа", в к-ром литургический (мистический) момент был бы связан с театральным (оно могло быть повторено, в отличие от мистерии). Творчество С. вызывало интерес у рус. философов: в 1902 г. С. Н. Трубецкой увидел в нем признаки "нового музыкального миросозерцания"; по отзыву Иванова, "теоретические положения его о соборности и хоровом действе проникнуты были пафосом мистического реализма... мистическая подоснова миросозерцания оказалась у нас общею...", на выход скрябинских записей в 1919 г. откликнулись содержательными работами Лосев и Лапшин. Соч.: Поэма экстаза. Поэтический программный текст. Женева, 1906; Записки А. Н. Скрябина // Русские пропилеи. Материалы по истории русской мысли и литературы. М., 1919. Т. 6; Письма. М., 1965. Лит.: Альшванг А. А. О философской системе А. Н. Скрябина // Альшванг А. А. Избр. соч.: В 2 т. М., 1964. Т. 1; Асмус В. Ф. А. Н. Скрябин в письмах // Скрябин А. Письма. М., 1965; Иванов В. И. Национальное и вселенское в творчестве Скрябина. Взгляд Скрябина на искусство // Памятники культуры. Новые открытия. Ежегодник, 1983. Л., 1985; Он же. Скрябин и дух революции// Иванов Вяч. Родное и вселенское. М., 1994; Лапшин И. И. Заветные думы Скрябина. Пг., 1922; Летопись жизни и творчества А. Н. Скрябина. М., 1985; Лосев А. Ф. Мировоззрение Скрябина // Лосев А. Ф. Страсть к диалектике. М., 1990; Мандельштам О. Э, Скрябин и христианство, Мандельштам О. Э. "И ты, Москва, сестра моя, легка...". М., 1990; Сабанеев А. А. Скрябин. Ш., 1916; Бальмонт К. Д. Светозвук в природе и световая симфония Скрябина. М., 1917; Шлецер Б. Ф. От индивидуальности к всеединству//Аполлон, 1916. № 4/5; Он же. А. Скрябин. Т. 1. Личность. Мистерия. Берлин, 1923.
Смит Адам	СМИТ (Smith) Адам (род. 5 июня 1723, Керколди, Шотландия – ум. 17 июля 1790, Эдинбург) – шотл. экономист и философ. Род. в Шотландии, образование получил в ун-тах Глазго и Оксфорда. В 1751—1763 — проф. логики и моральной философии в Глазго., позднее находился на таможенной службе в Эдинбурге. Основатель классической политической экономии. Автор «Исследования о природе и причинах богатства народов» (1776). Превратил политэкономию в сравнительно стройную систему знаний, разработал важнейшие категории трудовой теории стоимости. Предположил, что стоимость товара слагается из доходов, которые приносят капитал, земля и труд («классическая триада»). Соответственно этой «триаде» впервые провел деление буржуазного общества на классы капиталистов, земельных собственников и наемных рабочих. Экономическую жизнь он выводил, исходя из личных интересов индивида. В нерегламентируемой свободе занятий и свободной конкуренции Смит видел (здесь он выступает как идеологический предшественник современной свободной экономики) осн. условие совершенной хозяйственной жизни. В своих философских взглядах примыкал к Юму и видел источник нравственных оценок в симпатии: «Поступай так, чтобы тебе мог симпатизировать незаинтересованный наблюдатель». Он боролся как против аскетической, религиозной морали, так и против морали эгоизма и был близок к кантовским принципам. С. отличал широкий круг научных интересов — этика, политическая экономия, история, право. Одна из его ранних работ — «Основные принципы философского исследования, проиллюстрированные примерами из истории астрономии» — показывает, что С. был заинтересован научным методом И. Ньютона. Он полагал, что вслед за натурфилософией, давшей образец «систематического изложения различных наблюдений на базе общих принципов», нечто подобное должно быть предпринято и в области нравственной философии. Попытку реализации этого С. предпринял в трактате «Теория нравственных чувств» (1759, рус. изд. 1997), посвященном проблемам этики, но в то же время тесно связанном с его пониманием «моральных наук», включая политическую экономию. На С. серьезное влияние оказали взгляды Д. Юма и Ф. Хатчесона. Этические отношения объясняются С. через личный интерес и чувство справедливости, которое существует внутри каждого человека. Экономические взгляды С.. обобщенные в классическом трактате «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776, рус. изд. 1962), основаны на принципах естественного права, экономического либерализма, идее о самопроизвольности экономических ин-тов, оптимистической вере в их благотворный характер. С. утверждал, что движение нации к богатству обеспечивается системой свободной конкуренции. Индивид, «стремящийся исключительно к своей собственной выгоде, направляется невидимой рукой к достижению такого результата, который не входил в его намерения». Разделение труда, а затем ин-т денег возникают в результате склонности людей к обмену, преследования ими своих частных интересов. От обмена и разделения труда выигрыш получают все классы общества. Учение С. о ценности (стоимости) отличает двойственность методологического подхода: с одной стороны, С. исследует закономерности изменения меновой ценности, с др., — занят поиском ее неизменной меры. Каждый из этих путей приводит С. к особым концепциям ценности, которые были восприняты и развиты последующими школами политической экономии. Сторонник либеральной доктрины laissez-faire (дословно «позвольте делать»), С. считал, что вмешательство гос-ва в естественный экономический порядок нарушает правильное распределение и не способствует росту богатства, поэтому его деятельность должна быть ограничена обеспечением безопасности, справедливости и оказанием определенных общественных услуг. Научная система С. оказала огромное влияние на последующее развитие экономической науки.
Снельман Иоганн Вильгельм	СНЕЛЬМАН (Snellmann) Иоганн Вильгельм (род. 12 мая 1806, Стокгольм ум. 4 июля 1881, Хельсинки) – фин. философ. Виднейший представитель гегелевской философии в Финляндии. В основу своей философской теории положил понятие свободы и поэтому самым решительным образом требовал национальной независимости. Добился равенства швед, и фин. языков благодаря своим выступлениям в защиту последнего. Осн. произв.: «Fцrsцk till en framstдllning af logiken», 1847; «Filosofisk, elementarcurs», 1837 – 1840; «Samlade arbeten», 1892-1898.
Соколов Василий Васильевич	СОКОЛОВ Василий Васильевич (р. 1919) — специалист в области истории философии. Учился на историческом и филос. факультетах Ин-та философии, литературы и искусства, окончил филос. факультет МГУ (1943). Участник Великой Отечественной войны. С 1950 работает на кафедре истории зарубежной философии филос. факультета МГУ. Сфера филос. интересов — история классической, по преимуществу зап. философии — от античности до сер. 19 в. В 1960— 1980-х гг. — один из издателей классиков философии прошлого. Много внимания уделяет методологии историко-филос. процесса. В своих работах С. стремился дать его новое концептуальное осмысление. Боролся с упрощенчеством и вульгарным социологизаторством в историко-филос. науке, стремясь уйти от марксистско-ленинского схематизма. Разрабатывает субъект-объектную концепцию предмета философии, трактуя ее одновременно и как систему верознания, и как максимально рационализированное мировоззрение своей эпохи. На материалах антич., средневековой и новой философии С. проводит также идею противоположности (и взаимодействия) органистической и механистической интерпретации бытия, оттесняющую (во многом перечеркивающую) борьбу материалистического и идеалистического направлений как основной закономерности историко-филос. процесса. В этом контексте С. поставил ряд более частных проблем: соотношение детерминистического и телеологического видения мира и его зависимость от финитистской или инфинитистской трактовки. Еще в советские времена С. обратился к анализу проблемы Бога в его различных аспектах — филос. и религиозных, а также к исследованию онтологического и гносеологического содержания этого понятия, прошедшего через всю историю философии. Очерки философии эпохи Возрождения. М., 1962; Философия Спинозы и современность. М., 1964; Средневековая философия. М., 1979; Европейская философия XV—XVII вв. М., 1984, 1996; Введение в классическую философию. М., 1999.
Сократ	СОКРАТ (род. 469 – ум. 399 до Р.Х., будучи приговоренным к смерти через принятие яда) – самый знаменитый (наряду с Аристотелем и Платоном) философ античности, споры о котором продолжаются до настоящего времени. Был сыном каменотеса и повивальной бабки. Получил разностороннее образование. Принимал активное участие в общественной жизни Афин. В 399 г. до н.э. ему было предъявлено обвинение в том, «что он не чтит богов, которых чтит город, а вводит новые божества, и повинен в том, что развращает юношество». Он был приговорен к смерти и выпил яд - цикуту. Известность получил своими беседами с учениками на этические темы и борьбой с софистами. Одни считают его первым крупным моралистом, другие же (напр., Ницше и даже Гегель) видят в нем ниспровергателя канонов этики. У Сократа космологическая натурфилософия греков сменяется антропологической этикой, но в то же время целью его философии был этический релятивизм софистов, отрицающий испытание человека, образование юношей и руководство души, а путем к нему – майевтика и ирония. Его философия основана на том, что нравственное можно познать и усвоить, а из знания нравственности следуют всегда действия в соответствии с ней. В этом смысле Сократ старался на примере каждого отдельного случая образовать у человека ясное понятие об истинно нравственном. Но таковым является то действие, которое дает истинную пользу, а вместе с тем и истинное блаженство. Поэтому предпосылкой практической приспособленности является самопознание. Если я знаю, что именно я есть, то, согласно Сократу, я знаю также, чем я должен быть. Но в себе самом Сократ находит также и некий внутренний голос, некоего демона, который ему подсказывает, что он должен делать и чего должен избегать. Наибольшей добродетелью является умеренность: чем меньшим довольствуешься, тем ближе находишься к Богу. Но только тот, кто научился управлять собой и во всех без исключения случаях придерживается правильного понимания, может повелевать другими и быть государственным мужем. Никогда не доверил бы я, говорит Сократ, свою жизнь кормчему или врачу, не изучившему свое искусство, но о важнейших делах человеческих – о политике и управлении государством – почему-то каждый считает себя вправе судить и участвовать в них. В конце концов Сократ, обвиненный в неверии в государственных богов, в поклонении новому божеству и развращении юношей, был приговорен к смерти и казнен, ибо из уважения к закону не пожелал бежать. Сократ не оставил после себя никаких соч. Важнейшими источниками наших знаний о жизни и учении Сократа являются соч. его учеников – Платона и Ксенофонта. Историки философии отмечают несколько особенностей философствования С.: его метод, названный майевтикой («повивальное искусство»), принципиальный отказ записывать свои мысли и особый интерес к этич. проблематике. С. не считал себя «мудрецом», т.е. мудрым, как его предшественники, а считал себя «философом», т.е. любящим мудрость. В философии он видел учение о том, как следует жить людям. Его философия была направлена вовне – на беседы с учениками и на познание самого себя, зафиксированное в известной формуле «Познай самого себя». Исполняя эту заповедь, С. пришел к выводу: «Я знаю, что я ничего не знаю». Истина, по мнению С., объективна и в беседах с учениками он выявлял знания, к‑рыми они уже владеют, путём «наведения» на истину индуктивным методом. Для получения истины в споре, диалоге С. применял два приёма: «синкризу» (сопоставление разных т. зр., их оценку и выбор из них правильной) и «анкризу» (провокацию, заставляющую оппонента высказывать свою т. зр.). В своих беседах С. обсуждал смысл и проявление вечных ценностей жизни, добродетелей, таких как сдержанность (как укрощать страсти), мужество (как преодолевать опасность), справедливость (как соблюдать божеств. и человеч. законы). Их выполнение позволяет чел‑ку противостоять злу. Они же явл‑я характеристикой для выполнения гос. обязанностей. Формы гос. правления С. делил на монархию, тиранию, аристократию и демократию. Критикуя все их, он всё же считал лучшей аристократию как власть немногих образованных и нравств. граждан. После его кончины появилось несколько «Апологий С.», самая известная из к‑рых принадлежит его ученику Платону. О взглядах Сократа можно судить лишь по трем источникам: Аристофану, Ксенофонту и Платону. Аристофан в «Облаках» нарисовал иронический образ Сократа, выведя его в виде софиста, астролога и «физика», владельца «мыслильни». Саркастически издеваясь над Сократом, Аристофан издевается над распространенными в то время модами, увлечением натурфилософией и софистическим образованием. Ксенофонт в «Воспоминаниях о Сократе» рисует Сократа благонравным учителем добродетели, который вполне лоялен по отношению к государству. Ксенофонт нарисовал приниженный образ Сократа, которого несправедливо обвинили в развращении молодежи. Платон же изображает Сократа как глубокого мыслителя, от имени которого излагаются собственные мысли Платона. Для Сократа характерно то, что он, выступая против софистов, в то же время в своем творчестве выражал характерные особенности их философской деятельности. Сократ не признает проблем, которые занимали философов тех времен: природа, ее первоначала, мироздание и т.п. не интересовали его. По Сократу, философия должна заниматься человеком, его нравственными качествами и сущностью знания. Вопросы этики - вот главное, чем должна заниматься философия, и это было главным содержанием бесед Сократа. При этом для обоснования своих взглядов Сократ пользуется разработанным им методом, вошедшим в историю философии под названием сократического, а именно - диалектикой, искусством диалектического спора. Диалектика - метод, посредством которого представляются и развиваются, обосновываются этические понятия. Для Сократа философия означает рассмотрение конкретного нравственного явления, в процессе которого мы приходим к определению того, что представляет собой это явление, т.е. к определению его сущности. Это можно проиллюстрировать на примере рассуждений из диалога Платона «Лахес». Диалог посвящен поискам смысла понятия «мужество». Так как мужество есть частный вид добродетели, то следует сначала выяснить, что такое сама добродетель, а потом перейти к понятию «мужество». Сократ просит сначала привести примеры мужества и на их основании выяснить, что такое мужество, сущность мужества как добродетели. Сократ предлагает представить определение мужества, которое охватило бы все частные виды мужества. В ходе беседы и приведения примеров выясняется, что определение мужества через понятие «стойкость» никак не проясняет существо вопроса. Также не дает ничего для решения вопроса определение мужества через мудрость. Выясняется, что мудрость - это знание опасного, но ведь в разных областях жизни опасное формулируется по-разному. В диалоге «Лахес» дело так и не доходит до решения вопроса по существу. Все диалектические рассуждения проводятся по принципу деления родового понятия на составляющие его виды. Таким образом, диалектика состоит в том, чтобы дать различные определения одному понятию. В этом, по мнению Сократа, и рождается истина. Этот метод философствования еще называется майевтика - повивальное искусство. Схема такого метода в форме беседы выражается в виде постановки вопроса: «что такое то-то и то-то?» (добро, справедливость или другое этическое понятие). Ответы на эти вопросы часто отвергались один за другим. В этих диалектических спорах и рассуждениях Сократ впервые стал применять индуктивный метод доказательства. Использование диалога как средства достижения истины - огромнейшая заслуга Сократа в истории философии, так как все предшествующие философы лишь постулировали свои положения. В диалектике Сократа выразились его антидогматизм и плюрализм. Он не считал себя учителем мудрости, а пытался лишь вызвать у человека стремление к истине. Известно изречение Сократа: «Я знаю, что ничего не знаю». Еще большее развитие диалектика Сократа получает в диалоге «Гиппий Больший» Платона, посвященном выяснению понятия прекрасного. Используя свой метод, Сократ посредством различных определений прекрасного, часто противоположных, приходит к определению сущности рассматриваемого предмета. Таким образом, метод Сократа направлен на то, чтобы посредством выявления противоречий в рассуждениях собеседников отсеять все несущественное и показать подлинную природу рассматриваемого, прежде всего нравственного, явления. Нравственным же человек может быть только тогда, когда знает, что такое добродетель. Знание - предпосылка нравственного. Подлинная нравственность это познание блага. Более того, для Сократа знание и мораль оказываются неразделимыми. «Того, кто познал хорошее и плохое, ничто уже не заставит поступать иначе, чем велит знание, и разум достаточно силен, чтобы помочь человеку». Посредством определения понятий, по Сократу, «люди становятся в высшей степени нравственными, способными к власти и искусными в диалектике». Таким образом, в этике Сократа четко выявляется рационалистическая линия: добродетель - это знание, дурное - это незнание. Основные добродетели для Сократа - это сдержанность, мужество, справедливость.
Солженицын Александр Исаевич	СОЛЖЕНИЦЫН Александр Исаевич (р. в 1918) - русский писатель, мыслитель, публицист, общественный деятель. Окончил физико-математический факультет университета в Ростове-на-Дону. Заочно учился в московском Институте философии и литературы. Участник Великой Отечественной войны (1943-1945). Награжден орденами и медалями. Заключенный ГУЛАГа (1945-1953), позже - ссыльный. Реабилитирован в 1957. Член Союза писателей СССР (1962-1969, исключен). Нобелевская премия по литературе (1970). Лауреат премии фонда Темплтона "За прогресс в развитии религии". Основатель Русского Общественного Фонда, помогающего политзаключенным и их семьям, "действуя строго в рамках существующих законов". Выслан из СССР (в связи с выходом первого тома "Архипелага ГУЛАГ" в 1974). До 1976 - в Цюрихе. С 1976 - в США (штат Вермонт). Вернулся в Россию (1994). Основные сочинения: "Один день Ивана Денисовича" (1962), "В круге первом" (создавался через 7 редакций 1955-1968), "Раковый корпус" (1968), "Открытое письмо секретариату Союза писателей России" (1969), "Письмо вождям Советского Союза" (1973), "Архипелаг ГУЛАГ" (создавался и перерабатывался в 1964-1980), "Бодался теленок с дубом" (1975), многотомная эпопея "Красное Колесо" ("Ленин в Цюрихе" - 1975, "Март Семнадцатого" - 1986-1988 и др.), "Чем грозит Америке плохое понимание России" (1980), "Наши плюралисты" (1982), "Как нам обустроить Россию" (1990) и др. Размышляя о многомерных и разноплановых проблемах Родины и всего мира, С. сумел не только опередить свое время, но и задал высочайшую планку гражданского мужества интеллектуала, не страшащегося идти наперекор не только власть предержащим коммунистического Востока, а (иногда) и либерального Запада, но и более конформистски ориентированным собратьям по перу. Еще в 1973 С. подчеркивал, что "весь "бесконечный прогресс" оказался безумным напряженным нерассчитанным рывком человечества в тупик. Жадная цивилизация "вечного прогресса" захлебнулась и находится при конце. И не "конвергенция" ждет нас с западным миром, но - полное обновление и перестройка и Запада, и Востока, потому что оба в тупике". В качестве предзадающих процедур начала процесса обновления Отчизны С. (в 1969) понимал следующие: "Гласность - честная и полная гласность - вот первое условие здоровья всякого общества, и нашего тоже. И кто не хочет нашей стране гласности - тот равнодушен к отечеству, тот думает лишь о своей корысти. Кто не хочет отечеству гласности - тот не хочет очистить его от болезней, а загнать их внутрь, чтоб они гнили там". С. принципиально отвергает универсальные процессы космополитизации международного сообщества, не допуская и мысли об отказе от собственных национальных корней и идеалов патриотизма: "...Исчезновение наций обеднило бы нас не меньше, чем если бы все люди уподобились в один характер, в одно лицо. Нации - это богатство человечества, это обобщенные личности его; самая малая из них несет свои особые краски, таит в себе особую грань Божьего замысла". И: "... почему человечество так отчетливо квантуется нациями не в меньшей степени, чем личностями? И в этом граненье на нации - не одно ль из лучших богатств человечества? И - надо ли это стирать? И - можно ли это стереть?" (1973). С. всегда являл собой убежденного приверженца русской идеи, полагая осуществимость ее исключительно в рамках оформления собственно российской государственности. По мнению С. (1973), "...за русскими не предполагается возможности любить свой народ, не ненавидя других. Нам, русским, запрещено заикаться не только о национальном возрождении, но даже - о "национальном самосознании", даже оно объявляется опасной гидрой... сегодня русский порыв к национальному самосознанию - есть оборонительный вопль тонущего народа". С. открыто провозгласил проблему переосмысления геополитических ценностей России, сформулировав требование отказа от целей мировой экспансии "самого передового общественного строя" и его ценностей. По сути С. сумел преодолеть максиму когда-то романтической идеи "мировой революции", очень быстро трансформировавшейся в ленинско-сталинскую идеологию насильственной "советизации" и "экспроприации" внешнего мира. "...Не должны мы руководствоваться соображениями политического гигантизма, не должны замышлять о судьбах других полушарий, от этого надо отказаться навек... Руководить нашей страной должны соображения внутреннего, нравственного, здорового развития народа, освобождения женщины от каторги заработков, особенно от лома и лопаты, исправления школы, детского воспитания, спасения почвы, вод, всей русской природы... и никакого Космоса, и никаких всемирно-исторических завоеваний и придуманных интернациональных задач..." (1973). С. в начале 1970-х неоднократно, открыто и страстно предупреждал правящие круги Запада об опасности и жизнеспособности тоталитарной идеологии, во многом обусловив решительный поворот мировоззрения западной общественности к идеалам и охранительным механизмам "нового консерватизма": "Опыт мы прошли, равного которому на Западе не прошел никто. И мы теперь смотрим с сожалением на Запад. Это странное чувство: мы смотрим как будто бы на наше прошлое. А по отношении к Западу можно сказать так: мы смотрим на вас из вашего будущего...". И: "...Я всегда говорил: мы освободимся - сами, это наша задача, как бы она ни была трудна, а к Западу только одна просьба и один совет: пожалуйста, не заталкивайте нас под диктатуру... И совет: в вашем безграничном отступлении - поберегите сами себя, не отступайте в ту последнюю яму, из которой вам уже нельзя будет выбраться..." Посвятив, в частности, "Архипелаг ГУЛАГ" критике идеологии коммунизма, С. оценивал ее содержание ("насильственно навязанное равенство всех по нижнему пределу") через изучение реальных последствий коммунистических экспериментов (в частности, коллективизация, осуществленная тоталитаризмом в СССР, по С., с "одержимым" рвением). Определенное место в этой работе С. было уделено также проблеме (впоследствии неоднократно искусственно вновь и вновь актуализируемой извне) реального удельного веса евреев в античеловеческих социальных экспериментах советского руководства после Октябрьского переворота. С. писал в связи с этим (речь шла о приведенных во втором томе "Архипелага ГУЛАГ" фотографий создателей каторжной организации строительства Беломорканала и всех основных структур ГУЛАГа Г.Ягоды, Н.Френкеля, Я.Раппопорта, М.Бермана, Л.Когана, С.Жука, С.Фирина): "Я просто привел всех, кто руководил в те годы всем ГУЛАГом и Беломорканалом. Не моя вина, что они оказались евреи. Здесь нет никакой искусственной подборки моей, так показала история... Не тогда надо стыдиться преступлений, когда о них пишут, а - когда их делают, и дело историка привести то, как оно было... Дело каждого человека рассказывать о своей вине, и дело каждой нации рассказывать о своем участии в грехах. И потому, если здесь было повышенное участие евреев, то, я думаю, что сами евреи напишут об этом, и правильно сделают". Пытаясь спрогнозировать суть и реальный облик грядущего сценария освобождения России от тоталитаризма, С. пророчески подчеркивал: "Нельзя всю философию, всю деятельность сводить: дайте нам права! то есть отпустите защемленную руку! Ну, отпустят, или вырвем - а дальше? Вот тут... и сказывается незнакомство с новой русской историей... по сути, обходят все уроки нашей истории как небывшие - и по общей теории либерализма просто хотят повторения Февраля. - А это - гибель". Очевидно, что далеко не все нравственно-идеологические максимы и предостережения С. нашли отклик в правящих кругах (да и у части населения) новой России на рубеже 20-21 вв. Сложившаяся ситуация во многом искусственного дистанцирования писателя как от планирования репертуаров внутренней и внешней политики Российской Федерации, так и далеко не полной востребованности его идей среди общественности - наглядно иллюстрирует сложность и неоднозначность трансформационных процессов в государствах постсоветского пространства.
Соловьев Владимир Сергеевич	СОЛОВЬЕВ Владимир Сергеевич (род. 16 янв. 1853, Москва – ум. 31 июля 1900, там же) – крупнейший рус. религиозный философ, поэт, публицист, сын С. М. Соловьева, ректора Московского ун-та и автора 29-томной «Истории России с древнейших времен» (1851 – 1879). Учился на физико-математическом факультете Московского университета. Защитил магистерскую диссертацию под названием «Кризис западной философии (против позитивистов)» в 1874 г. После окончания Московского университета около года учился в Московской духовной академии. Философия всеединства В. С. Соловьева представляет синтез идей западноевропейской и восточной мысли. Наибольшее влияние на формирование этой философии оказала философия Платона, Плотина, отцов церкви во главе с Оригеном и Августином и нем, мистики (Я. Бёме); в меньшей степени находился под влиянием нем. классического идеализма (гл. о. Шеллинга). Эти взгляды у него сочетались с проповедями избавления материального мира от разрушительного воздействия времени и пространства, преобразования его в «космос красоты» и с теорией «богочеловеческого процесса» как совокупного спасения человечества, Соловьев пытался найти гармонию между космической и социальной темами в концепции «всеединства» и учении о Софии, а в гносеологии – в «цельном знании» (интуитивном образно-символическом постижении мира, основанном на нравственном усилии личности). О широте философских и историко-религиозных интересов Соловьева говорит уже одно перечисление тем, поднятых и разработанных им в его соч.: о расколе в рус. народе и обществе; польск. национальной церкви; первобытном язычестве; евр. пророках; Талмуде; Мухаммеде и его религиозном вероучении; медиумизме и Е. П. Блаватской. Соловьев оказал большое влияние на таких философов, как Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, И. А. Ильин, П. А. Флоренский и др. Для проведения научных исследований в области индийской гностической и средневековой философии, а также проблем Софии Соловьев отправляется в Лондон и работает там в Британском музее. Из Лондона едет в Египет, побуждаемый своими мистическими видениями. Первое такое видение, связанное с безответной детской любовью, он пережил в десятилетнем возрасте. Оно посетило его под церковными сводами во время богослужения и оказало влияние на всю его последующую жизнь. Во второй раз видение явилось ему в Лондоне и подсказало поездку в Египет. Почему Соловьев отправился в Египет, достоверно никому не известно, это можно объяснить лишь личными причинами. Приехав в Каир, он уже через несколько дней отправился в Фиваиду, находящуюся в 200 километрах от Каира. Фиваида - это древнейшее место, где сохранились памятники египетской и христианской культур. По всей вероятности, мистические тайны, связанные с Фиваидой, и влекли Соловьева, интересовавшегося в тот период каббалистическими мотивами. Он отправился в Фиваиду пешком, один, одетый в европейское платье - в цилиндр и пальто. Недалеко от Каира, в 20 километрах, ему встретились бедуины, которые его ограбили и исчезли. Один среди пустыни он лежал на земле, и ему явилось видение, которое он описал в стихотворении «Три свидания»: Все видел я, и все одно лишь было, Один лишь образ женской красоты... Безмерное в его размер входило, Передо мной, во мне - одна лишь ты. Это стихотворение в некоторой степени объясняет путешествие Соловьева в Египет и Фиваиду. Его всю жизнь волновал образ вечной женственности - образ Софии Премудрости Божией. Это понятие Софии Соловьев взял из каббалистической литературы. Источники, связанные с этим образом, он изучал в Британском музее. Под влиянием изучения теософской литературы он и отправился в Египет. Соловьева в этот период охватывали мистические эмоционально-умозрительные состояния, в которых ему представлялся образ Софии в виде некой космической лазури с женским лицом. Это Соловьев отразил в своем стихотворении (1875): Вся в лазури сегодня явилась Передо мною царица моя, Сердце сладким восторгом забилось, И в лучах восходящего дня Тихим светом душа засветилась, А вдали, догорая дымилось Злое пламя земного огня. После возвращения из Египта Соловьев переселился в Петербург, поступив на службу в Ученый совет Министерства народного просвещения. В 1880 г. защитил докторскую диссертацию под названием «Критика отвлеченных начал». 28 марта 1881 г. прочитал публичную лекцию, в которой призвал царя Алексадра III помиловать убийц Александра II, так как, по его мнению, казнь народовольцев, осуществивших убийство Александра II 1 марта 1881 г., противоречила христианскому понятию о нравственности. Это вызвало отрицательное отношение к Соловьеву со стороны официальных кругов России. Он подал в отставку из Министерства народного просвещения, а в 1888 г. окончательно оставил профессорскую деятельность. В 80-е годы Соловьев по приглашению епископа Штроссмейера посетил Загреб в Хорватии и там опубликовал книгу «История и будущность теократии». В этой книге, а также в книге «Россия и вселенская церковь», опубликованной в Париже на французском языке, Соловьев положительно отзывается о римско-католической церкви. Все это породило мнение, что Соловьев отошел от православия и стал католиком. Однако это не соответствовало действительности. В этот период он интересовался проблемой воссоединения церквей и был уверен в нерушимости мистических уз западной и восточной церквей, несмотря на их внешнее разделение. Он остался верным православной церкви, и это он сам подтвердил по возвращении из Загреба в 1888 г. Он всегда осуждал переход из одной веры в другую и в кругу друзей решительно отрицал свой переход из православия в католичество. По своему внешнему облику Соловьев, «не будучи аскетом... имел вид изможденный и представлял собой какие-то живые мощи. Густые локоны, спускавшиеся до плеч, делали его похожим на икону... С этой наружностью аскета резко контрастировал его звучный, громкий голос: он поражал своей неизвестно откуда шедшей, мистической силой и глубиной» {Трубецкой Е.Н. Миросозерцание В.С.Соловьева. М., 1913. Т. 2. С. 3, 18]. «Своим духовным обликом он напоминал тот созданный бродячей Русью тип странника, который ищет вышняго Иерусалима, а потому проводит жизнь в хождении по всему необъятному простору земли, чтит и посещает все святыни, но не останавливается надолго ни в какой здешней обители» [Там же. С. 33]. Внешний вид Соловьева говорил о его беспорядочном образе жизни. Он не придерживался определенного распорядка в работе и отдыхе. Питался не систематически и как попало, часто бывал в разъездах и жил где попало: то в гостинице, то у друзей или знакомых. Не был женат, и ему не посчастливилось в личной жизни. В семнадцать лет он влюбился в свою кузину Екатерину Романову. После нескольких лет помолвки Романова ему отказала. В 1875 г. в альбоме Т.Л. Сухотиной он записал, отвечая на вопрос, был ли он влюблен и сколько раз: «Серьезно - один, вообще - 27 раз». В материальных и денежных вопросах он был крайне нетребователен и пренебрежителен и отдавал деньги всем, кто у него их просил, сам часто оставаясь без копейки. А если не было денег, то он отдавал и вещи, также оставаясь сам без вещей. В силу своего ума, широты интересов, эрудиции, общительности, остроумия он был душой компании и имел много друзей среди различных слоев общества. Ему нравились дружеские сборища за рюмкой вина, предпочитал он красное вино. Он говорил Трубецкому: «Вино прекрасный реактив: в нем обнаруживается весь человек: кто скот, тот в вине станет совершенной скотиной, а кто человек, тот станет выше человека» [Там же. С. 16-17]. Основные философские труды Вл. Соловьева: «Кризис западной философии (против позитивистов)» (1874), «Философские начала цельного знания» (1877), «Критика отвлеченных начал» (1877-1880), «Чтения о Богочеловечестве» (1877-1881), «История и будущность теократии» (1885-1887), «Россия и вселенская церковь» (1889), «Смысл любви» (1892-1894), «Оправдание добра» (1895), «Первое начало теоретической философии» (1897-1899), среди политико-философских работ следует отметить его «Национальный вопрос в России» (1883-1891), «Китай и Европа» (1890). Кроме того, Соловьевым написано большое количество стихотворений, которые в некоторых случаях выражают и его философские мысли. В течение всей своей жизни Соловьев переживал глубокую духовную эволюцию. С малых лет он был воспитан в религиозном духе. Однако в юности пережил религиозный кризис, продолжавшийся с 1866 по 1871 г. В этот период он разочаровался в религии, стал атеистом, выбросил в сад иконы, стоял на позициях вульгарного материализма Бюхнера. Но постепенно под влиянием чтения произведений различных философов отошел от атеистических воззрений и стал глубоко верующим человеком, создал свою религиозную философскую систему, хотя и не соблюдал систематически религиозные обряды. Соловьев пришел к твердому мнению, что лишь благодаря вере в Христа человечество способно возродиться. По мнению Соловьева, прогресс науки и философии привел к тому, что форма, в которой существует христианство, перестала соответствовать его содержанию. Следует восстановить истинное христианство: «Ввести вечное содержание христианства в новую, соответствующую ему, т.е. разумную, безусловно, форму... Но до этого практического осуществления христианства в жизни пока еще далеко. Теперь нужно еще сильно поработать над теоретической стороной, над богословским вероучением. Это мое настоящее дело». Поэтому настоящим делом Соловьева стало создание христианской православной философии, которая представляет основные догматы христианства, имеющие огромное значение как для философских основ естествознания, так и для нравственной жизни человека. Все эти теоретические исследования Соловьева направлены на решение практических задач: на совершенствование мира, борьбу с себялюбием, претворение в жизнь христианских идеалов любви, обладание абсолютными ценностями. Всесторонние исследователи Соловьева делят творчество этого мыслителя на три периода: 1) период занятий теософией, т.е. христианским учением; 2) период занятий теократией; 3) период занятий теургией, эсхатологией. Система Соловьева - попытка создать религиозную философию, ^представляющую собой синтез науки, философии и религии. Соловьев исходит из того, что познание окружающего мира не может основываться на данных опыта, эмпирии, так как каждое явление находится в многочисленных связях с другими, и эти связи могут быть познаны только посредством рационального мышления, т.е. посредством осознания связи данного явления с целым. Он пишет, что «разумность познаваемого не дается с опытом, потому что в опыте мы всегда имеем только частную и множественную действительность, потому что в опыте нет ни «всего», ни «единого». Разум или смысл познаваемых вещей и явлений может быть познан только разумом или смыслом познающего субъекта, отношение данного предмета ко всему может существовать для нас лишь поскольку в нас самих есть принцип всеединства, т.е. разум». Но отвлеченный рационализм не в состоянии познать истину, так как не может связать наше мышление с существующим объективным миром. Догматический рационализм оторван от содержания. Поэтому ни эмпиризм, ни рационализм не в состоянии привести нас к истине, так как эмпиризм занимается лишь внешними объектами, а рационализм - чистым мышлением. Ни опыт, ни мышление не могут дать истину, так как истина - это сущее. «Полное определение истины выражается в трех предметах: сущее, единое, все» [Собр. соч. СПб., 1911. Т. II. С. 296]. Для Соловьева истина принадлежит самому всеединству, поэтому чтобы познать истину, необходимо переступить пределы нашего мышления и войти в пределы абсолюта. Это возможно, так как «всеединство не может быть всецело внешним по отношению к познающему субъекту: между ними должна быть внутренняя связь, посредством которой субъект может познать абсолютное и внутренне соединиться во всем, что существует в абсолютном, и действительно познать это все. Только в связи с тем, что истина существует как безусловно все общее, факты нашего опыта приобретают действительную реальность, а понятия нашего мышления - действительную положительную всеобщность. Взятые абстрактно оба эти фактора нашего знания сами по себе совершенно индифферентны к истине. Они имеют значение только на основе третьего фактора - религиозного принципа». Таким образом, лишь синтез эмпирического, рационального и религиозного сознания дает истинное знание. Задачи философии состоят в том, чтобы осуществить универсальное соединение науки, философии и религии. При этом истинное знание реальности ведет к религиозному, а точнее - к христианскому мировоззрению. Для Соловьева большое значение имеет понятие абсолютного, которое означает единство всего, что существует. Абсолютное обусловливает содержание и форму, организует их внутреннюю связь. В то же время само абсолютное свободно от всяких определений и любого существования. Абсолютное первоначало выше всякого бытия, но все же можно сказать, что оно существует. «Итак, абсолютное есть ничто и все: ничто - поскольку оно не есть что-нибудь, и все - поскольку оно не может быть лишено чего-нибудь» [Там же. Т. 1. С. 348]. Абсолютное содержит два полюса: 1) абсолютное единство, которое находится выше всякого существования, оно представляет положительную потенцию существа; 2) начало существования, стремление к существованию - это отрицательная потенция абсолютного, выражающая отсутствие существования. Второй полюс - это первая материя, отрицательное начало, которое определяется положительным. Мир бытия, мир многочисленных существ представляет собой взаимосвязь первой материи с абсолютным. Каждое существо воплощает в себе определенную силу и вместе с тем несет в себе какую-нибудь сторону божественного всеединства. Положительная потенция бытия принадлежит только Богу. Человек должен стремиться к преодолению всех проявлений зла и несовершенства. Человек постоянно совершенствуется, но он не будет иметь в этом успеха, если не принесет себя в жертву изза любви к Богу. Бог - это положительное ничто, которое стоит за пределами любых форм и содержания. Бог - нечто сверхчеловеческое. Хотя Бог и свободен от существования, он существует в трех лицах, которые образуют совершенное единство. Три ипостаси Св. Троицы представляют собой выражение трех абсолютных ценностей: блага, истины и красоты. Эти три ипостаси представляют собой различные формы любви, под которой Соловьев понимает «всякое внутреннее единство, всякое изнутри идущее соединение многих». По его словам, «благо есть единство всего или всех, т.е. любовь как желаемое («единство существенное»)». «Истина есть та же любовь, т.е. единство всего, но уже как объективно представляемое: это есть единство идеальное». «Наконец, красота есть та же любовь (т.е. единство всех), но как проявленная или ощутимая: это есть единство реальное» [Там же. Т. III. С. 110]. «Абсолют осуществляет благо через истину в красоте» [Там же]. Все это олицетворяется в Боге, который представляет собой любовь, выражающуюся как в Св. Троице, так и в отношении ко всему миру. Божественная любовь тесно связана с множественным проявлением космического существования. Полнота бытия, состоящего из множественности творений, может быть осуществлена лишь в силу слияния в одно целое, представляющее собой универсальный механизм, универсальную жизнь. И эта универсальная жизнь может быть названа мировой душой. Духовным центром космического организма является Логос. При совместном действии божественного начала и мировой души возникает олицетворенная София - Божественная мудрость. Для Соловьева человек - это вершина творения. Идеально совершенным человеком является Иисус Христос, Богочеловек, который выступает единением Логоса и Софии. Соловьев пишет: «Если в божественном существе - в Христе первое, или производящее, единство есть собственно Божество - Бог как действующая сила, или Логос, и если, таким образом, в этом первом единстве мы имеем Христа как собственное божественное существо, то второе, произведенное единство, которому мы дали мистическое имя София, есть начало человечества, есть идеальный или нормальный человек. И Христос, в этом единстве причастный человеческому началу, есть человек, или, по выражению Священного писания, второй Адам» [Чтения о Богочеловечестве//Сочинения. М" 1989. С. 113]. Значительное место в творчестве Соловьева занимает понятие «София». Это понятие обладает всеохватывающими значениями для всего мира, однако имеет различные определения. София выступает у Соловьева как пассивное начало, вечная женственность. «Для Бога Его другое (т.е. вселенная) имеет от века образ совершенной женственности, но Он хочет, чтобы этот образ был не только для Него, но чтобы он реализовался и воплотился для каждого индивидуального существа, способного с ним соединиться. К такой же реализации и воплощению стремится и сама вечная Женственность, которая не есть только бездейственный образ в уме Божием, а живое духовное существо, обладающее всею полнотою сил и действий. Весь мировой и исторический процесс ее реализации и воплощения - в великом многообразии форм и степеней». София выступает как душа мира, так как она - единственный центр воплощения его божественной идеи. София представляет собой тело Христово по отношению к Логосу. В то же время тело Христово - это церковь. Значит, София - это церковь, невеста Божественного Логоса. Воплощением ее предстает образ Св. Девы Марии. Соловьев также разработал учение о Богочеловечестве, которое занимает важное место в его религиозной системе. Оно направлено на истолкование истории человечества и общественной жизни. Для Соловьева Богочеловек - это одновременно и индивидуум, и универсальное существо, охватывающее все человечество посредством Бога. В нем выражается единство блага, истины и красоты. Преследуя цель совершенствования человека, Бог проявился в земном историческом процессе в виде Богочеловека - Иисуса Христа. «Своим словом и подвигом своей жизни, начиная с победы над всеми искушениями нравственного зла и кончая воскресением, т.е. победой над злом физическим - над законом смерти и тления, - действительный Богочеловек открыл людям Царство Божие». Богочеловек - это индивидуальное проявление Царства Божиего. Но человечество в целом также стремится к универсальному проявлению Царства Божиего, которое представляет собой собственное испытание человечества. В мире все стремится к единству, что является непременным условием абсолютного совершенства. Все это - результат эволюции природы. Для Соловьева абсолют - это всеединство, которое существует в мире, а мир - это всеединство, находящееся в состоянии становления. Мир - это всеединство в потенции, т.е. он лишь содержит в себе всеединство как идею, как божественный элемент. Но мир также содержит в себе материальный элемент, который не является всеединством, он также не божественный элемент. Этот элемент стремится к всеединству и становится им, когда объединяет себя с Богом. Становление всеединства и является развитием мира. Божественный принцип всеединства - это идея, которая присутствует потенциально в каждом стремлении человека, слепом и бессознательном. Согласно Соловьеву, мир претерпевает два этапа своего развития: природу и историю. Окончательным результатом этого процесса развития выступает торжество Царства Божия, которое «есть то же, что действительность безусловного нравственного порядка или, что то же, всеобщее воскресение и восстановление всех». На этапе эволюции природы формируются предварительные ступени единства мира, которых насчитывается пять: минеральное, растительное, животное, человеческое, Божие. Постепенная эволюция природы - это развитие мирового единства. Самая высшая степень мирового единства достигнута в истории человечества. Для Соловьева человек выступает определенной связью между божественным и природным миром в силу того, что он нравственное существо. Жизнь человека имеет нравственный характер потому, что «состоит в служении Добру чистому, всестороннему и всесильному» [Оправдание добра//Сочинения. М., 1988. Т. 1. С. 97]. Тот, кто стремится к совершенству в нравственном добре, тот идет к абсолютному совершенству, так как «само добро непременно есть благо». Исторический процесс для Соловьева - это совместное осуществление добра. В связи с этим Соловьев рассматривал проблему соотношения отдельной личности и общества. Он полагал, что «общество есть дополненная, или расширенная, личность, а личность - сжатое, или сосредоточенное, общество» [Там же. С. 65]. «Степень подчинения лица обществу должна соответствовать степени подчинения самого общества нравственному добру, без чего общественная среда никаких прав на единичного человека не имеет». «Каждый человек как таковой есть нравственное существо, или лицо, имеющее независимо от своей общественной полезности безусловное достоинство и безусловное право на существование и на свободное развитие своих положительных сил... Каждое лицо есть нечто особенное и незаменимое и, следовательно, должно быть самоцелью, а не средством или орудием только, - это право лица по существу своему безусловно». Условие совершенствования ~ свободное развитие человека. Соловьев полагал, что общественное развитие в конце концов приведет к возникновению идеальной человеческой цивилизации, которую мыслил как вселенскую теократию. При свободной теократии, по мысли Соловьева, власть принадлежит церкви в лице первосвященника, сила принадлежит царю. При этой теократии государство добровольно подчиняется церкви. Власть должна принадлежать церкви потому, что видимая церковь выступает объективно Царством Божиим, это «живое тело божественного Логоса, т.е. исторически обусловленного в Богочеловеческой личности Иисуса Христа». Однако в последний период своего творчества Соловьев разуверился в том, что теократия приведет к Царству Божиему. В книге «Три разговора» утверждается, что в конце концов история придет к исторической трагедии, когда наступит эпоха религиозных обманщиков, под которыми он понимал людей, чуждых делу Христа, но действующих под его именем. В изображении Соловьева общественная организация того периода будет иметь вид мировой империи, во главе которой будет стоять гениальный мыслитель. Этот правитель станет аскетом и филантропом. Однако в основе его деятельности будет лежать тщеславие, которое заставит его обеспечивать каждому хлеба и зрелищ. Таким образом, в этом обществе не осуществится христианский идеал. Создавая свое христианское мировоззрение, Соловьев полагал, что необходимо формировать цельность политической и общественной жизни, в основе которой должно находиться христианство, выражающееся в любви ко всем людям, а именно сострадание. Некоторые же, писал Соловьев, подменяют социальную справедливость личной святостью и считают, что в этом состоит русский народный идеал. Соловьев полагал, что христианское миропонимание должно исходить прежде всего из общественной справедливости, а не из личной святости. Соловьев считал, что государство должно проводить христианскую политику. Оно должно способствовать «мирному сближению» народов. По мысли Соловьева, отношения между народами должны основываться на христианской заповеди о любви к ближнему: «Люби все другие народы как свой собственный», так как истинное благо едино и нераздельно. Необходимо, по Соловьеву, нравственною волею преодолеть бессмысленную и невежественную национальную вражду, после этого другие народы станут нам нравиться. «Если такое отношение станет действительным правилом, то национальные различия сохранятся и даже усилятся, сделаются более яркими, а исчезнут только враждебные разделения и обиды, составляющие коренное препятствие для нравственной организации человечества». Соловьев полагал, что каждый из народов и каждая раса представляют собой органы в организме Богочеловечества. Задача христианской религии состоит, по Соловьеву, в объединении всего мира в одно живое тело, в совершенный организм Богочеловечества, и каждый отдельный народ по-своему служит этой задаче. Осуществляя христианскую политику, каждый народ должен добиваться уничтожения экономического рабства и эксплуатации человеком человека, введения справедливой организации труда и распределения. Лишь соединение положительных качеств духовной культуры Востока и Запада, по мнению Соловьева, приведет к созданию христианской культуры и свободной теократии. Развитием человеческого общества управляют три коренные силы: первая - центростремительная, которая направлена на подчинение человечества одному верховному началу, вторая - центробежная, которая направлена на отрицание общих единых начал. Третья сила таит в себе возможность обогатить новым содержанием первые две и соединить их в единстве, создав «целость общечеловеческого организма», и дает ему внутреннюю тихую жизнь [Т. 1. С. 228]. Соловьев говорит, что те люди, тот народ, через который эта сила имеет возможность «проявиться, должен быть только посредником между человечеством и тем миром, должен быть свободным, сознательным орудием последнего. Такой народ не должен иметь никакой специальной ограниченной задачи, он не призван работать над формами и элементами человеческого существования, а только сообщить живую душу, дать жизнь и целость разорванному и омертвелому человечеству через соединение его с вечным божественным началом» [Там же. С. 237-238]. Соловьев полагал, что свойства, которые дают возможность стать именно таким народом, «несомненно принадлежат племенному характеру Славянства, в особенности же национальному характеру русского народа» {С. 238]. Он писал, что «внешний образ раба, в котором находится наш народ, жалкое положение России в экономическом и других отношениях не только не может служить возражением против ее признания, но скорее подтверждает его. Ибо та высшая сила, которую русский народ должен провести в человечество, есть сила не от мира сего, и внешнее богатство и порядок относительно ее не имеют никакого значения. Великое историческое призвание России, от которого только получает значение и ее ближайшие задачи, есть призвание религиозное в высшем смысле этого слова» [Т. 1. С. 238-239]. Соловьев создал философскую концепцию религии, которая не была конкретной религией - православием, католичеством, протестантизмом, он ратовал за универсальную религию - христианство, за союз православной и католической религий. Этот союз он понимал как «такое сочетание, при котором каждая религия сохраняет свое образующее начало и свои особенности, упраздняя только враждебность и исключительность». Он писал: «Исповедуемая мною религия Св. Духа шире и вместе с тем содержательнее всех отдельных религий: она не есть ни сумма, ни экстракт из них, как целый человек не есть ни сумма, ни экстракт своих отдельных органов». Осн. произв.: «Чтения о Богочеловечестве», 1877 – 1878; «Критика отвлеченных начал», 1880; «История и будущность теократии», т. 1, 1887; «Жизненная драма Платона», 1888; «Россия и вселенская церковь», 1889; «Смысл любви», 1892 – 1894; «Оправдание добра», 1897-1899; «Три разговора», 1900. В 1911 – 1914 вышло в свет «Собр. соч.» B.C. Соловьева в 10 тт.
Соловьев Сергей Михайлович	СОЛОВЬЕВ Сергей Михайлович (5(17). 05.1820, Москва — 4(16). 10.1879, Москва) — историк, отец В. С. Соловьева. В 1838 г. С. поступил в Московский ун-т. В 1842 г. уехал за границу, слушал лекции в ун-тах Берлина и Гейдельберга, в Сорбонне и Коллеж де Франс. Вернувшись в Москву, С. в 1845 г. стал читать лекции по рус. истории в Московском ун-те. В 1847 г. он получил степень д-ра исторических наук, политической экономии и статистики, вскоре был утвержден в должности экстраординарного проф., а с 1850 г. — ординарного проф. ун-та. В 1864—1870 гг. был выборным деканом историко-филологического ф-та, а в 1871—1877 гг. — ректором ун-та. Тома его главного труда "История России с древнейших времен" выходили ежегодно с 1851 г. вплоть до самой смерти ученого. С. исходил из идеи органического, внутренне обусловленного, поступательно-прогрессивного развития всех народов. Высшую цель истории он усматривал в стремлении к воплощению христианских идеалов добра и справедливости. Согласно С, все народы в своем историческом развитии проходят два этапа: период господства "чувства" и период господства "мысли". 1-й этап — это юность народов, здесь общественная жизнь еще неразвита, индивидуальные страсти ничем не ограничиваются. 2-й этап — время зрелого развития, распространения просвещения и расцвета науки. Переход от 1-го ко 2-му этапу в Западной Европе связан с эпохой Возрождения, в России — с эпохой Петра I. Особое внимание С. уделял влиянию природных условий. Если для народов Западной Европы, указывал он, природа была матерью, то для народов России — мачехой. Горы разделили Европу на замкнутые части как бы естественными границами, дали возможность строить прочные городские укрепления и тем самым ограничивали внешние вторжения. Благоприятные природные условия, и в частности близость моря, содействовали разнообразию занятий, разделению труда, формированию сословий и т. д. Русь представляет собой огромную равнину без естественных границ, открытую нашествиям. Однообразие природных форм вело к однообразию занятий, а последнее к однообразию в обычаях, нравах, верованиях. Все это лишало население оседлости, порождало слабость его социальной организации. Отсюда, по мнению С, вырастала ведущая роль государства в организации общественных сил и вообще в историческом развитии. Государство у С. воплощает в себе народ. Последний только через государство, или, как он часто писал, правительство, проявляет свое историческое бытие. В теоретико-методологическом плане заслугой С. было обнаружение силы, к-рая в конечном счете определяла ход исторического развития. Такой внутренней силой С, как и Гегель, считал борьбу противоположных начал. По его мнению, общим для всех народов началом было противоречие между идеалами христианства как высшей цели социального прогресса и ограниченностью человеческих возможностей в их достижении. Главное противоречие исторического развития России С. видел в борьбе родовых и государственных отношений. Важную роль также играла борьба "леса" со "степью", т. е. оседлых народов с кочевыми, "старых" и "новых" городов, передовых начал европейской цивилизации с отжившими формами и нормами общественной жизни. Считая целью исторической науки раскрытие органического, внутренне обусловленного характера социального развития, С. призывал царских чиновников не мешать своими административными действиями науке, а революционных демократов — не спешить с их программой преобразований и подождать, пока наука даст ответы на вопросы жизни. Образцом разумных и плодотворных общественных преобразований он считал петровские реформы. После Петра I осн. содержанием исторического развития России стала реализация выдвинутой им программы, "которую Россия выполняет до сих пор, — указывал С, — и будет выполнять, уклонение от которой сопровождалось всегда печальными последствиями". Рассмотрение времени Петра I и до сер. 70-х гг. XVIII в. заняло 11 т. его "Истории". В них был систематизирован огромный открытый им самим фактический материал. "История России с древнейших времен" и др. труды С. являются существенным вкладом в развитие отечественной общественной мысли, представляя собой составную часть нашей национальной культуры. Соч.: История России с древнейших времен: В 15 кн. М., 1959—1966; Соч.: В 18 кн. М., 1988—1995. Лит.: Ольминский М. С. Государство, бюрократия и абсолютизм в истории России. Спб., 1910; Пресняков А. Е. С. М. Соловьев: К 25-летию со дня его смерти // Вестник и библиотека самообразования. 1904. № 41; Сапрыкина Н. Г. Новые материалы о С. М. Соловьеве // История СССР. 1980. № 4.
Соловьев Сергей Михайлович	СОЛОВЬЕВ Сергей Михайлович (13(25). 11.1885, Москва — 2.03.1942, Казань) — поэт из круга младших символистов, переводчик, публицист, автор работ по истории отечественной мысли. Внук историка С. М. Соловьева, С. приходился племянником В. С. Соловьеву и состоял в отдаленном родстве со Сковородой. Полученное воспитание и круг интересов семьи оказали определяющее воздействие на его духовный облик и биографию. В юности его связывала дружба с троюродным братом А. А. Блоком, а также прочное интеллектуальное "братство" с А. Белым. В 1912 г. он окончил историко-филологическое отд. Московского ун-та, в 1916 г. принял священнический сан. В сер. 1910-х гг. С. учился в Московской духовной академии, в 1921—1922 гг. работал в Румянцевском музее, в 1921—1924 гг. преподавал лат. язык в Литературно-художественном ин-те. Выступая с самого начала за единство христианских церквей, С. в нач. 20-х гг. колебался между православием и католицизмом, а в 1923 г. окончательно присоединился к католической церкви. В 1926 г. он стал вице-экзархом рус. католиков вост. (славянского) обряда. В 1931 г. С. вместе с членами руководимой им общины московских католиков подвергся аресту, а затем и полуторагодичному заключению, следствием к-рого стало развитие душевной болезни. Он значительную часть времени проводит в больницах, отказываясь от всякого творчества и деятельности. 1900—1910-е гг. — наиболее продуктивный период поэтического творчества С. (сб. "Цветы и ладан", 1907; "Crurifragjum", 1908; "Апрель", 1910; "'Цветник царевны", 1913; "Возвращение в дом отчий", 1915). В итоговой для эстетики С. работе "Опыт апологии христианства. Против модернистов" (1916—1917), из к-рой была издана лишь первая глава "Гёте и христианство" (Сергиев Посад, 1917), критически рассмотрены философские положения рус. символизма, причем наибольшее неприятие у С. вызывает защищаемый Φ. Φ. Зелинским и Ивановым и идущий от Ф. Ницше тезис о верховенстве языческого, арийского, переданного через эллинизм мифологического начала в европейской христианской цивилизации над восходящей к Ветхому Завету традицией. В соответствии с этим тезисом, считал С, сама новоевропейская цивилизация оказывается выключенной из тысячелетнего иудео-христианского процесса. В годы революции (1917--1918) позиция С. строго европоцентристская; он не принимает "скифства", к-рому отдали дань А. Блок и А. Белый, видя в нем форму своеобразного революционного почвенничества и индивидуалистического, анархистского изоляционизма. Взгляды С. оказались в это время близки историософской позиции А. В. Карташева, утверждавшего на заседаниях Поместного Собора рус. церкви: "В настоящее время глубоко потрясены основные устои европейской культуры... Удалившись от христианских основ былой культуры, она стоит теперь на пороге апокалиптических событий". В 1922—1923 гг. С. была написана книга "Владимир Соловьев. Жизнь и творческая эволюция" — итог многолетних изысканий и занятий архивом философа. Используя часто только ему в ту пору известные материалы и изустную семейную хронику, С. остается в пределах объективных фактов и дает довольно точную характеристику личности и философии В. С. Соловьева. Он ставит своей задачей показать, что построение последним "всеобъемлющей, синтетической системы знаний навсегда осталось его основным устремлением". При этом С. отмечает, что ему в Соловьеве дорог не чистый теоретик, но "человек, празднословный и лукавый язык которого был вырван серафимом и заменен мудрым жалом змеи. Это жало ядом своей диалектики болезненно уязвляло противников истины, тех, кто не видел пылающего угля любви, вдвинутого тем же серафимом на место плотяного и трепетного сердца". Книга остается и по сей день наиболее ясным описанием философских идей Соловьева в процессе их зарождения и развития и наиболее содержательной его биографией, часто единственным источником множества фактов, сведенных з цельный философско-психологический портрет. Собственные философские воззрения С, в том виде, как они содержатся в его поздних работах, складываются: 1) из творческого опыта поэта-символиста, причем С. исповедовал в поэзии тип "реалистического" (по определению Вяч. Иванова) символизма — в противоположность субъективному, интроспективному символизму И. Ф. Анненского и зрелого А. Блока, с важнейшей для них категорией "музыкальности", воплощающей эмоциональное начало. "Собственные переживания, окружающая жизнь, — по утверждению С, должны восприниматься поэтом только как материал для создания объективно-прекрасного" (Бессознательная разумность и надуманная нелепость // Лирический круг. Страницы поэзии и критики. I. M., 1922. С. 62); 2) из следования платоно-шеллингианской по своим корням философии всеединства Соловьева; 3) из признания авторитета церковного откровения, являя собой попытку синтеза этих трех начал. Соч.: Богословские и критические очерки: Собрание статей и публичных выступлений. М., 1916; Переписка с А. А. Блоком (публикация и коммент. Н. В. Котрелева и А. В. Лаврова) // Литературное наследство. Т. 92, кн. 1. М., 1980. С. 324; Главы из воспоминаний: Начало самостоятельной жизни // Шахматовский вестник. № 2. Памяти Сергея Михайловича Соловьева. 1942-1992. Солнечногорск, 1992. С. 7—15; Соловьевы (публикация и примеч. Н. С. Соловьевой и И. Г. Вишневецкого) // Aequinox. M., 1993. С. 259—276. Лит.: Белый А. На рубеже двух столетий; Начало века; Между двух революций. М., 1989, 1990; Блок А. А. Собр. соч.: В 8 т. М.; Л., 1962. Т. 5. С. 151—156, 298—300, 632—633; Брюсов В. Я. Собр. соч. М„ 1975. Т. 6. С. 312—317; Лавров А. В. Мифотворчество "аргонавтов" // Миф — фольклор — литература. Л., 1978. С. 137—170; Котрелев Н. В., Лавров А. В. Переписка Блока с С. М. Соловьевым (1896—1915) // Литературное наследство. М„ 1980. Т. 92, кн. 1. С. 308—324; Фейнберг Е. Л. Последние месяцы Сергея Михайловича Соловьева // Шахматовский вестник. 1992. № 2. С. 35—38; Соловьева Н. С. Отцом завешанное // Наше наследие. 1993, № 27; Вишневецкий И. Неизданный мистический цикл С. М. Соловьева // Символ. 1993. № 29. С. 241—249.
Соловьев Эрих Юрьевич	СОЛОВЬЕВ Эрих Юрьевич (р. 1934) — специалист в области истории западноевропейской философии. Доктор филос. наук. Окончил филос. факультет МГУ (1957). С 1958 по 1968 — зам. зав. отделом зарубежной философии жур. «Вопросы философии». В 1968— 1970 — научный сотрудник Ин-та международного рабочего движения, зав. сектором социальной психологии и массовых движений. С 1970 — в Ин-те философии АН СССР (РАН). Докторская диссертация — «Эпоха ранних буржуазных революций и практическая философия Канта» (1991). В 1960-е гг. основная область интересов С. — концепции К. Ясперса, М. Хайдеггера, Ж.П. Сартра. В противовес расхожему истолкованию экзистенциализма как «философии отчаяния и страха» утверждал, что суть этого направления в стоическом сопротивлении пессимизму, рожденному кризисом традиционной буржуазной религии прогресса. Критика экзистенциализма, по С.. предполагает освобождение от провиденциалистского (историцистского) истолкования общественного развития при разработке концепции открытой, ситуативно-подвижной истории. Один из примеров такого понимания истории С. видит в работах К. Маркса 1848—1852. С 1970-х гг. С. занимался изучением нравственных и правовых идей нем. реформации, подготовил (первую в СССР) научную биографию Лютера. Реформацию он трактует как великий социокультурный переворот, в ходе которого родились предпринимательская хозяйственная этика, раннебуржуазная правовая и договорная теории гос-ва. Др. область исследований — этика и философско-правовое учение И. Канта. С. видит в Канте не столько родоначальника нем. философии, сколько крупнейшего завершителя Просвещения, многие идеи которого не были поняты И.Г. Фихте, Ф.В.И. Шеллингом и Г.В.Ф. Гегелем. Работы С. последних лет посвящены проблемам прав человека и правового гос-ва. В дискуссиях о путях развития России С. настаивает на том, что Россия в новых исторических условиях должна повторить духовные, идеологические усилия, которые обеспечили становление гражданского общества, правовой системы и рентабельной экономики в странах Запада. В работах С. рассматриваются также методологические проблемы биографического, ситуационно-исторического анализа, комплексного изучения ключевых эпох духовного развития, а также вопросы философии теории личности. Экзистенциализм. Критический очерк // Вопросы философии. 1966. № 12. 1967. № 1; Экзистенциализм и научное познание. М., 1966; Классика и современность: две эпохи в развитии буржуазной философии (в соавт.) // Философия и наука. М., 1972; Церковь, государство и право в эпоху ранних буржуазных революций. М., 1983; Прошлое толкует нас. Очерки по истории философии и культуры. М., 1990; И. Кант: взаимодополнительность морали и права. М., 1992.
Солоневич Иван Лукьянович	СОЛОНЕВИЧ Иван Лукьянович (14(26).11. 1891, с. Рудники Пружанского у. Гродненской губ. — 24.04.1953, Буэнос-Айрес) — политический мыслитель, философ, писатель. Окончил юридический ф-т Петроградского ун-та (1916). Сотрудничал в правой печати. В годы гражданской войны примкнул к белому движению. Оказавшись за рубежом, издавал в Софии газ. "Голос России". После ее закрытия болгарскими властями (1938) переехал в Германию, где основал "Нашу газету", к-рая была закрыта в 1941 г. В 30-е гг. С. пережил увлечение фашизмом, в к-ром усматривал возрождающуюся национальную государственность, подлинную народную демократию, противостоящую фальшивой "демократии" Запада, за фасадом к-рой скрывается реальная власть финансовой олигархии. Антирус. политика Гитлера сделала его противником фашизма. После войны он переехал в Аргентину, где начал выпускать еженедельную рус. монархическую газ, "Наша страна". Главный теоретический труд С. — кн. "Народная монархия", в к-рой в систематической форме излагается концепция философии рус. истории. Он исходит в ней из безусловной индивидуальности народов и их исторических судеб. Не существует, считает он, обязательных для всех законов истории, а следовательно, любые рецепты и доктрины, основанные на чужом опыте, бесполезны и даже вредны. Всякая разумная программа должна быть адресована данному конкретному народу и иметь в виду именно этот народ, а не абстрактные образования, выводимые из неких "всеобщих" свойств человека. Реализуя свое национальное "я", каждый народ стремится создать свою культуру, государственность и, наконец, империю как высшую форму его самореализации. Имперское призвание исключительно ярко и полно выразилось в исторической жизни рус, народа. Основой государственного строительства России была рус. национальная идея. Однако в процессе развития эта идея перерастала сугубо племенные рамки и, сохраняя свой специфический рус. облик, становилась одновременно сверхнациональной. Рус. народ, с т. зр. С., единственный в мире построил такую государственность, в рамках к-рой все племена и народы чувствовали себя наравне с "имперской нацией": если хорошо, то хорошо всем, если плохо — то также всем одинаково. Следуя за Достоевским и В. С. Соловьевым, он усматривал в этом осн. черту рус. менталитета и рус. государственности — их своеобразный универсализм, "всечеловечность", "вселенскость". Наиболее полное и цветущее выражение органического развития рус. государства он, как и славянофилы, видел в Московской Руси, к-рой, по его мнению, были свойственны гармоничность, сбалансированность всех элементов народной жизни, а также своеобразный демократизм — в смысле реальной связи власти с низовыми слоями народа. Здесь был создан строй, к-рый С. определял как соединение самодержавия и самоуправления, несовместимое с западноевропейской т. зр., не было принципа разделения властей, а доминировали общегосударственные, общенациональные цели и соображения. Москва, считал он, опередила Западную Европу и по юридическому закреплению личной неприкосновенности ("Судебник" 1550 г.), и по созданию всесословного самоуправления. Резкий перелом к худшему в развитии рус. государственности, по мнению С, произошел с воцарением Петра I. Признавая за ним яркую индивидуальность, он крайне отрицательно оценивает его деятельность, как начало подспудного завоевания России Западом, нарушившего естественность и органичность ее развития. Орудием зап. влияния стало дворянство, а затем генетически тесно связанная с дворянской культурой интеллигенция. С этого времени интересы и духовный мир верхнего класса рус. об-ва и народа резко расходятся. Устанавливается политическая и социальная диктатура дворянства, самоуправление и самодержавие фактически ликвидируются. Одновременно в интересах дворянства осуществляется закрепощение крестьян. Самый страшный результат петровской "европеизации", по С, состоял в утрате рус. народом своего интеллектуального слоя, оформившегося в виде оторванной от масс интеллигенции. При этом С. не делал особой разницы между "революционерами" и "ретроградами", не видевшими иных целей, кроме сохранения своих привилегий. Свержение монархии С. рассматривал как общенациональную трагедию, смысл к-рой не был сразу понят народом, опьяненным внезапным переходом к внешней "свободе". В объяснении причин поворотов рус. истории, обрушивших процветающую страну в пучину катастроф, С. не был последователен. Он то видел в этих поворотах действие иррациональных стихий истории, то пытался понять их рационально и вывести из конкретного стечения обстоятельств (так, по С, народ мирился с петровским царствованием потому, что хорошо помнил еще большие тяготы Смутного времени). Историческим выходом для России, попавшей в тиски большевизма, С. считал возвращение к национальной по духу и народной по социальному содержанию монархии. При этом, подчеркивал он, речь должна идти о восстановлении целой системы учреждений - от всероссийского престола до сельского схода. В этой системе царю принадлежала бы "сила власти", а народу — "сила мнения". По С, главный урок государственного строительства, к-рый можно извлечь из ошибок прошлого, состоит в том, чтобы не допустить появления какого-то самостоятельного слоя, являющегося посредником между властью и народом. Соч.: Народная монархия. М., 1991.
Солонин Юрий Никифорович	СОЛОНИН Юрий Никифорович (р. 1941) — специалист в области истории философии, философии и методологии науки, философии культуры, культурной истории России. Доктор филос. наук (1988), проф., окончил филос. факультет ЛГУ, ныне — СПбГУ (1966). С 1889 по настоящее время — декан филос. факультета СПбГУ. Автор ряда монографий и большого числа статей. В своих исследованиях основное внимание уделяет выяснению механизмов социокультурных влияний на формирование новых идей, на трансформацию концептуальных структур научного мышления и массового сознания. В связи с этим использует широко трактуемое понятие «превращенные нормы» сознания, утверждая, что они суть специфические структуры, концентрирующие культурный опыт, познание и деятельность человека, «сдвинутые» с непосредственной основы их порождения. Их функционирование и изменение воздействуют на способ выражения и трансляции научных идей, а также на структуру вновь обретаемого научного знания. Изучение истории научных идей позволило выделить важный факт распадения единого поля научного мышления на динамические блоки альтернативных научно-филос. программ, одни из которых образуют господствующую (парадигмальную) линию в науке, другие являются «теневыми», маргинальными программами, концентрирующими невостребованные и вытесненные по различным причинам научно-филос. идеи и концепции. Эвристическая перспективность последних начинает проявляться при изменении социокультурных и мировоззренческих контекстов научного процесса. Этот вывод объясняет повышенный интерес к малоизвестным, забытым, второстепенным фактам, идеям и деятелям науки, философии и культуры, требует изучения причин «маргинализации», периферийных явлений культуры и духовной жизни. Примерами могут служить натурфилософия И. Канта, оказавшая влияние на научные программы М. Фарадея, Г. Гельмгольца и на становление динамической картины мира, философия науки X. Динглера, определившая идеи современного постпозитивизма, и др. С этих позиций С. исследует философию Я.-Ф. Фриза и его школы; философию культуры Г. Кайзерлинга, Л. Клягеса; натурфилософию М. Поладьи. Ряд работ С. посвящены анализу философии львовско-варшавской школы. В исследованиях по интеллектуальной истории России С. обращает внимание на роль рус. духовенства в Просвещении 18 в. В последние годы С. занимается проблемами культурного кризиса и его концептуального выражения (филос. нигилизм, модернизм, пессимизм и др.). Большое внимание С. уделяет развитию филос. движения в России, возрождению Петербургского филос. общества и его печатных органов (жур. «Мысль»). Наука как предмет философского анализа. Л., 1988; Какая философия нам нужна? Л., 1991; Предмет философии и обоснование знания. СПб., 1993; Философия культуры: становление и развитие. СПб., 1998 (в соавт.).
Сорель Жорж	СОРЕЛЬ (Sorel) Жорж (род. 2 нояб. 1847 – ум. 30 авг. 1922) – франц. философ-эклектик, писатель, теоретик анархосиндикализма. Находился под влиянием Джамбаттисты Вико, резко критиковал рациональное познание, научное понимание истории, современную культуру. Затем выступил с учением о мифе как мировосприятии любой социальной группы и восхвалением насилия как движущей силы в истории; революцию рассматривал как спонтанный иррациональный порыв народа. Осн. произв.: «Les illusions du progres», 1908; «Reflexions sur la violence», 1908; «La decomposition du Marxismen, 1908.
Сорокин Питирим Александрович	СОРОКИН Питирим Александрович (23.01 (4.02). 1889, с. Турья Яренского у. Вологодской губ. (ныне Жешарт, Республика Коми) — 10.02.1968, г. Уинчестер, США) — рус.-амер. социолог и культуролог. За революционную деятельность (был связан с эсерами) в 1906 г. исключен из церковно-учительской семинарии (в Костромской губ.), в следующем году в Петербурге с помощью Жакова (первого проф. коми) стал слушателем вечерних Черняевских курсов, по окончании к-рых сдал экзамены экстерном за 8 лет гимназии. В 1909 г. поступил в Психоневрологический ин-т, в к-ром была кафедра социологии, возглавляемая Ковалевским и Де-Роберти, а в 1910 г. перевелся на юридический ф-т Петербургского ун-та, к-рый закончил в 1914 г. Большое влияние на формирование С. как ученого оказал Ковалевский, личным секретарем к-рого он был в течение нескольких лет. В своем первом большом исследовании "Преступление и кара, подвиг и награда. Социологический этюд об основных формах общественного поведения и морали" (Спб., 1914) С. утверждал, что "совокупность всего поведения человека распадается на ряд актов или поступков, а последние при всей их эмпирической разнородности представляют: 1) или делание чего-нибудь, 2) или неделание чего-нибудь, в свою очередь распадающиеся на разновидности: а) актов воздержания и о) актов терпения (с. 46). Осн. причина преступности, считал С, заключается в несовпадении "шаблонов поведения" различных групп населения, объединенных (чаще всего в результате победоносной завоевательной войны) в единую "замиренную группу". Подвиги (и соответственно награды) являются лишь косвенной формой проявления преступлений (и кар). В рамках единой замиренной группы, к к-рой приближается, по мнению С, человечество, не будет со временем ни преступлений, ни подвигов. Венчает эту политико-правовую утопию С. появление "сверхчеловека", стоящего по ту сторону права и морали. После Февральской революции 1917 г. С. стал одним из редакторов правоэсеровской газ. "Воля народа", на страницах к-рой им опубликовано около сотни статей, содержащих критику политики Временного правительства. В нач. 1918 г. он был арестован и содержался в Петропавловской крепости, а выйдя на свободу, через нек-рое время вновь был арестован и приговорен к расстрелу великоустюжской ЧК. От расстрела С. спасли энергичные усилия его друзей и ст. Ленина "Ценные признания Питирима Сорокина", в к-рой в целом положительно оценивался факт "отречения" С. от политической деятельности. После освобождения С. продолжил научную работу в Петроградском ун-те, главным итогом к-рой стала кн. "Система социологии" (Т. 1—2. Пг., 1920), защищенная им в качестве докторской диссертации. Весь труд, по замыслу С, должен был состоять из 8 т. Изданные тома посвящены "социальной аналитике" (с подзаголовками — т. 1: Учение о строении простейшего (родового) социального явления; т. 2: Учение о строении сложных социальных агрегатов). Вся система социологии, по С, состоит из теоретической социологии, изучающей явления человеческого взаимодействия с т. зр. сущего, и практической социологии, исследующей этот же предмет с т. зр. должного. Теоретическая социология, в свою очередь, подразделяется на социальную аналитику, социальную механику и социальную генетику. Это фундаментальное произв. поставило С. в число ведущих социологов России XX в. Данные в нем классификации "поведенческих актов", "проводников" и т. п. не утратили своего значения и по сей день. С. стоял на позициях отрицания социального монизма, отрицания социологического смысла понятия "класс", к-рому он противопоставлял свое учение об элементарных и кумулятивных социальных группах. Из-за своих идеологических и научно-мировоззренческих взглядов С. в 1922 г. был выслан из страны вместе с большой группой ученых и литераторов. Около года С. провел в Чехословакии, выпустив ряд книг, в т. ч. "Современное состояние России", где он дал социологический анализ тех изменений, к-рые Россия претерпела в 1917—1922 гг. В октябре 1923 г. С. прибыл в США, где и оставался до конца жизни. Академическая карьера С. в США отмечена непрерывными "ступенями роста": в 1924—1929 гг. он преподавал социологию в ун-те Миннесоты, в 1929 г. его пригласил Гарвардский ун-т, в к-ром С. и работал до пенсии (1959). Наконец, будучи уже пенсионером, в 1964 г. он был избран президентом Американской социологической ассоциации. Осн. научные достижения амер. периода творчества С. касаются проблем социальной мобильности и социокультурной динамики. Кн. "Social and cultural mobility" (1927, 1959) до настоящего времени остается классическим трудом в этой области. В ней С. впервые ввел такие термины, как "социальное пространство", "вертикальная и горизонтальная мобильность", ставшие затем общеупотребительными. "Вертикальная мобильность", по С, — это передвижение по социальной лестнице, влекущее за собой изменение в социальном статусе индивида или группы. Социальные перемещения, не влекущие за собой подобных изменений, относятся к сфере "горизонтальной мобильности". Одно из осн. понятий, анализируемых С, — "социальная стратификация", под к-рой понимается "дифференциация некой совокупности людей (населения) на классы в иерархическом ранге. Она находит выражение в существовании высших и низших слоев. Ее основа и сущность — в неравномерном распределении прав и привилегий, ответственности и обязанности, наличии или отсутствии социальных ценностей, власти и влияния среди членов того или иного сообщества" (Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 302). Главные формы социальной стратификации — экономическая, политическая и профессиональная. Нестратифицированного, "плоского" об-ва никогда не существовало, как не существовало и не существует "плоской" группы, в к-рой все ее члены были бы равны. В истории человеческого об-ва, считает С, нет постоянной тенденции ни ко всеобщему равенству, ни к чрезмерной дифференциации, поскольку тенденция социальной пирамиды к возвышению дополняется тенденцией к уравниванию. Когда экономическая или социальная пирамида слишком удлиняется, вступают в действие "противосилы": революции, перевороты и т. п. социальные катаклизмы, к-рые как бы отсекают вершину пирамиды, превращая ее на какое-то время в трапецию. Затем эти силы уступают место тенденции к дифференциации, что опять ведет к росту пирамиды, и т. д. до бесконечности. Касаясь вопроса о причинах описанных им "флуктуации", С. констатирует их бесцельность, придерживаясь гипотезы о "ненаправленном цикле истории". Следующая крупная работа С. "Social and cultural dynamics. A study of change in major system of art, truth, ethics, lav and social relationships". Vol. 1—4. 1930—1937 ("Социальная и культурная динамика. Исследование смены основных систем искусства, знания, этики, права и социальных отношений"), принесшая С. мировую известность, является своего рода компромиссом между заявленной в кн. "Социальная и культурная мобильность" невозможностью обнаружить "цель в истории" ("Исторический процесс скорее напоминает мне человека, который вращается в разных направлениях без определенной цели или пункта назначения" (Там же. С. 333) и претензией сформулировать предельно общие причины социокультурных изменений. Он вводит фундаментальный для его системы "принцип ограничения", к-рый, не отменяя указанного общего положения, сужает сферу его действия: в каких бы направлениях и как бы бесцельно ни "вращался" человек, он не может, напр., оторваться от земли и вращаться в воздухе. И точно так же — об-во в целом. Если невозможно точно предсказать, куда идет об-во и каким оно будет через определенный отрезок времени, то все же можно сравнительно точно установить, каким оно не может быть и куда оно никогда не придет. В кн. "Социальная и культурная динамика" понятие "общество" даже не упоминается: С. исследует здесь "культуру"— понятие более широкое, чем "общество", и включающее его в себя. Осн. понятие, к-рым при этом пользуется С, понятие "социокультурной системы", или суперсистемы. Эмпирико-статистическое изучение искусства, науки, религии, права и т. п. привело С. к выводу, что в истории существуют три суперсистемы, периодически сменяющие друг друга: идеациональная, идеалистическая и чувственная. Каждая из суперсистем характеризуется тем или иным пониманием реальности, природой потребностей, степенью и способом их удовлетворения. "Всякая великая культура, —- считает С, — есть не просто конгломерат разнообразных явлений, сосуществующих, но никак друг с другом не связанных, а есть единство, или индивидуальность, все составные части которого пронизаны одним основополагающим принципом и выражают одну, и главную, ценность" (Там же. С. 429). Так, для идеационального типа культуры характерна всесторонняя (т. е. существующая в науке, искусстве, философии, праве и т. д., даже в быту) ориентация на трансцендентные (потусторонние, или сверхчувственные) ценности. В культуре чувственного типа, напротив, преобладающим влиянием пользуются материальные и материалистические ценности. В идеалистическом типе культуры синтезированы ценности двух вышеперечисленных типов. Кроме того, существует тип культуры, где ценности чувственного, идеационального и идеалистического типов сосуществуют, не образуя органической связи. Такой тип культуры, как правило, характерен для эпохи упадка. Каждый тип культуры имеет свой закон развития и свои "пределы роста". Это и есть, собственно говоря, социокультурная динамика. Для полноты картины циклическую смену социокультурных типов, по мнению С, следует дополнить перемещением центра "культурного лидерства" в географическом пространстве. На создание концепции социокультурной динамики С. оказали влияние идеи Данилевского и К. Н. Леонтьева. Вообще, будучи "западником" в России, С. после переезда в США, после отказа от идей "умеренного бихевиоризма" закончил свой творческий путь как бы духовным возвращением на родину. В "интегральной философии" С, как он сам характеризовал свое мировоззрение, можно увидеть черты рус. "соборности", перетолкованной на американский лад. Совр. эпоха кризиса, по С, закончится созданием новой идеациональной культуры, а центр культурного лидерства на рубеже XX—XXI вв. переместится в Россию. Найти выход из кризиса поможет, согласно С, только распространение в мире идей альтруистической любви, всестороннему изучению и пропаганде к-рой С. посвятил последние годы жизни, работая в созданном им Гарвардском центре по изучению творческого альтруизма. Научное и публицистическое наследие С. огромно (по приблизительным подсчетам, ок. 60 т.). Как правило, оценивая вклад С. в науку и культуру, перечисляют не отдельные его соч., а научные направления, им основанные или значительно продвинутые, как, напр., аграрная социология, социология революции, теория конвергенции и т. д. Не меньшую ценность имеет сам человеческий образ С, образ ученого, способного активно бороться за проведение в жизнь исповедуемых и проповедуемых им идеалов истины, добра и справедливости. Соч.: Дальняя дорога. Автобиография. М., 1992; Система социологии. М., 1993. Т. 1—2; Общедоступный учебник социологии: Статьи разных лет. М., 1994; О русской нации. Россия и Америка. М., 1992; Главные тенденции нашего времени. М., 1993. Лит.: Голоеенко И. А. Питирим Сорокин: судьба и труды. Сыктывкар, 1991; Очерки по истории теоретической социологии XIX — нач. XX в. М., 1994. С. 220—231.
Сосиген	СОСИГЕН (Σωσιγένης) (2 в. н. э.), греческий ученый, перипатетик, учитель Александра Афродисийского. Автор комментариев к «Категориям» и «Первой Аналитике» Аристотеля, сочинений по оптике и астрономии (утрачены). Прокл (Hypotyp. 4, 98 Manitius) упоминает трактат С. «О вращающих [сферах]» (ÎJepl των άνελι,ττουσών), Симпликий приводит из него цитаты, разъясняя трудности теории гомоцентрических сфер Евдокса Книдского, поправки к которой предлагали Каллипп и Аристотель (In De Caelo 488-512 Heiberg). Лит.: Martin Th.-H. Questions connexes sur deux Sosigènes, l'un astronome et l'autre peripatéticien, -AFLB I, 1879, p. 174-187; Moraux, Aristotelismus II 1984, S. 335-360.
Соссюр Фердинанд де	СОССЮР (Saussure) Фердинанд де (1857-1913) - швейцарский лингвист, выдвинувший базисные положения в области теории языка, оказавшие значительное воздействие на гуманитарную мысль 20 в. В работах С. ("Курс общей лингвистики", 1916) были творчески осмыслены некоторые теоретические установки французской социологической школы (Дюркгейм и др.) и классической политической экономии. Философский фон ряда кардинальных лингвистических нововведений С. (дихотомии язык/речь, концепции знака как единства означаемого и означающего, выделение синхронного и диахронного аспектов изучения языка) составлял антикартезианский пафос утверждения несубстанциальной парадигмы в гуманитарном мышлении. Взгляду на мир как на совокупность отдельных сущностей, которые с очевидностью обладают свойствами самотождественности и наличного присутствия, и на человека как на монаду - Ego, оперирующего языком - "номенклатурой" этих сущностей, противопоставляется теория ценности, выходящая далеко за пределы узколингвистической сферы. Фундаментальным принципом языка, по С., является принцип дифференциации, различия, согласно которому то, что отличает данный элемент (звук, понятие) от других, составляет все его "положительное" содержание. Но такого рода различия конституируют лингвистический знак лишь в более сложной структуре - "ценности" (valeur). Всякая (не только лингвистическая) ценность возникает при одновременном соотнесении элемента по двум осям сходных и несходных с ним элементов (подобно функционированию денежного знака в системах меновой и потребительской стоимостей). В случае языка одной осью различий является цепь соотношений "акустических впечатлений", или означающих, а другой - система понятий. При этом у С. наблюдается отчетливая тенденция формализации понятийного ряда языка и трактовки в дифференциальном плане как "своего-иного" цепи означающих (интересны параллели и развитие этой тенденции в традиции русской "формальной школы" от Шкловского до Лотмана). На понятии ценности основана концепция языка как системы, т.е. как автономной целостности со своими специфическими закономерностями, в которой отношения элементов даны до самих элементов. Субъект "языка" (ценностного инварианта, грамматической системы), согласно С., может быть только коллективным, для индивида язык, актуально функционирующий в бесконечном разнообразии реализаций, в "речи" всегда остается внешним, "молчащим". Предвосхищая последующее развитие гуманитарного познания, С. выдвигал мысль о необходимости разработки общей дисциплины - семиологии, объектом которой наряду с языком стали бы другие знаковые системы, функционирующие в обществе (от военных сигналов до ритуалов и мимики). Концепция ценности по своим импликациям сопоставима с ницшеанским проектом "переоценки всех ценностей" с его пафосом бессубъектного мышления и "системной" игры симметрий и асимметрий языка и витальных сил. Понятие языка как системы перекликается с методологическими поисками гештальт-психологии и постулатами феноменологии; оно послужило импульсом для развития структурной лингвистики и через нее - структуралистской парадигмы в современной гуманитаристике. Выводы изысканий С., используемые в философии постмодернизма, проинтерпретированы последней следующим образом: а) всякая знаковая система функционирует вследствие наличия различий между ее элементами; б) смысл любого элемента (знака) обусловливается исключительно в контексте его отношения к другим элементам - первичного, исходного, вне-языкового (вне-системного) смысла элемент иметь не может; в) взаимосвязь между звуковым, изобразительным и пр. компонентами знака, с одной стороны, и его концептуальной составляющей, с другой, - произвольна, исторически обусловлена, не абсолютна: именно так следует трактовать связь "означающее" - "означаемое". Различные направления постструктурализма (деконструктивизм, структурный психоанализ и др.), расширительно интерпретируя такие соссюрианские термины, как "язык", "различие", "означающее", раскрывают значительный философский потенциал идей швейцарского мыслителя (см. также Язык).
Сотион Александрийский	СОТИОН (Σωτίων) Александрийский (кон. 3 в. - нач. 2 в. до н. э.), греческий ученый, перипатетик, автор «Преемств философов» (Λαδοχαί των φιλοσόφων) (между 200 и 170). «Преемства» как жанр античного историко-философского сочинения представляли собой биографические очерки о разных философах, организованных по хронологическому и школьному принципам с установлением в рамках школы отношения преемственности руководства: «глава школы — преемник» (διάδοχο). В такого рода историях не было четкого разграничения между биографией и доксографией. Сочинение С. имело решающее значение для разделения отдельных философов по школам (по-видимому, им было предложено деление школ на «ионийские» и «италийские») и оказало значительное влияние на последующую античную историю философии. Эпитоме «Преемств» составляли Филометор и Гераклид Лемб, материал С. использовали в своих историях Диокл Магнесийский, Филодем из Гадары, Никий из Никеи и Диоген Лаэртий. Фрагм.: Wehrli, Die Schule des Aristoteles, Supplbd. 2, 1978. Лит.: Aronadio Fr. Due fonti laerziane: Sozione e Demetrio di Magnesia, - Elenchos 11,2, 1990, p. 203-255; Mejer J. Diogenes Laertius and his Hellenistic Background. Wiesb., 1978, p. 61-74.
Спевсипп	СПЕВСИПП (Σττ€ύσίττπος) Афинский (ок. 410/408, Афины - 339 до н. э., Афины), философ-платоник, схоларх Академии с 347 по 339. Родился в Афинах в семье Евримедонта и Потоны, сестры Платона. Вероятно, был членом платоновской Академии со дня ее основания; согласно Плутарху, сопровождал Платона в его 3-й сицилийской поездке в 361/360 (Plut. Dion' 22). Незадолго до смерти Платон сам избрал С. своим преемником на посту главы Академии (Sp. T2 Taran = IAHerc, col. VII, lin. 1-3: «получил школу от Платона»). Наиболее полное собрание свидетельств о жизни С. представлено в издании Леонардо Тарана (Sp. T 1-49). Биографическая информация о С, большая часть которой собрана у Диогена Лаэртия (D. L. IV 1-4), ненадежна, а нередко и неправдоподобна. Сочинения. С. оставил обширное письменное наследие, однако ни одно из его произведений (основу корпуса составляют трактаты и диалоги) полностью до нас не дошло. Единственный и далеко не полный каталог сочинений С. (30 наименований) сохранился у Диогена Лаэртия (IV 4-5). Большая часть перечисленных в каталоге сочинений связана с преподавательской деятельностью С, целью которой была подготовка учеников к государственной службе, требовавшей знаний в области политики и этики, владения риторикой и диалектикой. Этико-политической проблематике посвящены: «О богатстве», «О наслаждении», «О дружбе», «О справедливости», «О законодательстве», «Гражданин», диалоги «Аристипп», «Кефал», «Лисий», «Мандрабол», возможно, также «Математик» и «Философ»; логике и диалектике: «Разбор [софистических] руководств» (Τεχνών έλεγχος), «О руководстве», «Определения» ("Οροι), «Об образцах родов и видов» (Περί γενών και βιδών παραδειγμάτων), «Ο сходном в исследованиях» в 10 кн. (Διάλογοι τών περί την πραγματείαν όμοιων), «Разделения и предположения к «О сходном» (Διαιρέσεις και προς τα όμοια υποθέσεις); математике: «О пифагорейских числах» (fr. 28 = Theol. arithm. 82, 10-85; составлено на основе работ Филолая); психологии и теологии: «О душе», «О богах», «О философии». Утверждая безусловный авторитет Платона, С. написал «Похвальное слово (Энкомий) Платону», или «Платонову тризну» (D. L. III 2). Учение. Основной источник информации о философских взглядах С. -сочинения Аристотеля, хорошо знавшего творчество С, но не разделявшего большинство его учений, что во многом обусловливает трудности, возникающие при их реконструкции. Наиболее оригинальную сторону философского наследия С. составляют тексты, отражающие его участие в академических дискуссиях о природе идей, активными участниками которых были также Аристотель и Ксе-нократ. Отождествление идей Платона с субстантивированными общими понятиями и осознание возникающих в этом случае трудностей привело С. к отказу от признания идей-понятий в качестве самостоятельных, вечных сущностей (fr. 35 = Arist. Met. 1085b36-1086a5; fr. 36 = 1090а2-Ь5) и к необходимости выработки собственного учения. Ключевым для метафизики С. становится понятие «начала» (αρχή) как субстанциального элемента, вечной неизменной сущности, простой и универсальной. В своих рассуждениях о начале С. исходил из принципа гетерогенности: начало должно быть отличным от того, началом чего оно выступает. В качестве первых простых начал всего сущего С. принимает «единое» (εν) и «множество» (πλήθος), которые, согласно принципу гетерогенности, сами сущим не являются (fr. 43 = Met. 1092all—17; fr. 48 = Procl. In Parm. 38, 31—41; cp. Iamb. De comm. math. 15, 5). В таком случае «единое» не может быть ни благом, ни прекрасным и лучшим, ибо «благо и прекрасное появляются только с продвижением природы существующего» (fr. 42 = Met. 1072b30-1073a3). Происхождение сущего С. понимает как процесс конкретизации более общего (элементарного) через т. н. «добавление» (греч.). Универсум предстает у С. в качестве многоступенчатой иерархии самостоятельно существующих, онтологически не зависимых друг от друга родов (fr. 30 = Met. 1075Ь37-1076а4; fr. 37 = Met. 1090ЫЗ-21): числа, геометрические предметы, душа, одушевленные и неодушевленные тела. Началами для первого рода сущего - чисел - выступает «единое» и «множество» как первое из сущего: «единое» ответственно за образование конкретного числа, а «множество», как материя числа, обеспечивает его деление и величину (fr. 38 = Met. 1092a35-b3; fr. 39 = Met. 1087b4-9, 26-33; ср. Iamb. De comm. math. 15, 6-11). Второй род - геометрические предметы, началами которых С. считает точку, аналог единого (fr. 51 = Met. 1085а31-Ь4; ср. fr. 65 = Arist. Top. 108b23—31) и геометрическое пространство-материю, аналог множества: для точек материей выступает «положение», для линии - «расстояние», для геометрического тела - «пространство» (ср. Iamb. De comm. math., 17, 16). Именно в области математических предметов появляется прекрасное. Третий род - душа (fr. 29а = Met. 1028b 15-27). Можно предположить, что здесь началами выступают Ум (Бог) как аналог единого (fr. 58 = Aët. I 7, 20) и Мировая душа, которую С. определяет как «идею всего протяженного» (fr. 54 = Iamb. De an. ap. Stob. I 49, 32. 35 sq.). Эти начала создают индивидуальные души и ответственны за появление блага (Iamb. De comm. math. 18, 2 sq.). Четвертый и пятый роды сущего структурируют чувственный мир. Если доверять Ямвлиху, С. выделяет области одушевленных и неодушевленных тел (Ibid. 18, 9-12). Для того чтобы придать космосу единство и целостность, С. разрабатывает метод аналогий и пропорциональных сходств. Отношениями пропорциональности связаны как начала каждого рода, так и сущности различных родов (отношения геометрических величин подобны отношениям чисел) и отношения внутри рода (посредством аналогий даются ботаническая и зоологическая классификации). Поэтому вряд ли можно согласиться с Аристотелем, обвинившим С. в том, что он делает природу целого бессвязной (fr. 30): оковы аналогий и пропорций прочно связывают сущее в единое целое. Предложенное С. понимание универсума как целостной системы разного рода сущностей определило его гносеологические построения: иерархия сущностей определяет иерархию наук, или структуру универсального знания. Знание любой вещи возможно, только если известны все ее связи с другими вещами (fr. 63a = An. Post. 97a6-22). Возможность дать исчерпывающее определение обеспечивается способностью ума интуитивно постигать первые начала (fr. 71 = An. Post. 88b21-29; fr. 72-74 = Procl. In Eucl. 77, 15-78; 179, 12-22; 181, 16-23). В частности, к такого рода началам относятся аксиомы, они «истинны и ласкают душу» (fr. 36 = Met. 1090аЗ). Их постижение, в свою очередь, обеспечивает истинность теорем — знания, полученного посредством диайрезиса или силлогистического умозаключения относительно вечных сущностей. А так как все пять родов сущего имеют разные, но аналогичные начала, то знание первых обеспечивает возможность познания остальных, в т. ч. и чувственных вещей (fr. 75 = Sext. Adv. math. VII 145-146). Т. обр., предметами отдельных наук у С. являются как умопостигаемые, так и (в отличие от Платона) чувственно воспринимаемые сущности. Систематические занятия в Академии побуждали С. (не без влияния Аристотеля) к рассмотрению вопросов классификации различного эмпирического материала. Этой проблематике посвящены «Определения», «Об образцах родов и видов», «Разделения и предположения», «О сходном в исследованиях» (в последней работе встречаются названия 55 видов и родов животных, птиц, рыб и растений, fr. 6-27). Дихотомическое деление С. рассматривал как средство, с помощью которого производится классификация, а «сходство» - как принцип, позволяющий группировать исследуемые объекты. Использование этих методов должно привести, согласно С., к разработке единой универсальной науки о космосе (и созданию исчерпывающей классификации природы). Как отмечает Диодор, С. «первый стал рассматривать общее в науках и по мере возможности связывать их одну с другой» (fr. 70 = D. L. IV 2). Этические воззрения С. отражают его включенность во внутришколь-ную полемику, прежде всего в дискуссию о наслаждении: он выступает с критикой гедонизма Евдокса, утверждая, что для человека как разумного и добродетельного существа, стремящегося в соответствии с природой к счастью, целью не должно быть наслаждение. На том основании, что страдание есть зло, нельзя заключить, что наслаждение есть благо (fr. 80 = Arist. Ε. N. 1153Ы-7; fr. 81 = Ε. Ν. 1173a5—28). Истинное счастье состоит в достижении правильной пропорции между наслаждением и страданием и заключается в отсутствии потрясений, в состоянии определенности («благо определено», fr. 81а = Е. N. 1173а15-17), безмятежности (fr. 77 = Clem. Strom. II 133,4). Фрагментарность и немногочисленность сохранившихся текстов С. дает исследователям широкое поле для различных интерпретаций его творчества: от оценки С. как несамостоятельного мыслителя, заимствовавшего свои учения у Платона (Tarrant), до понимания его как высоко оригинального предшественника неоплатонизма (Merlan). Влияние С. в основном ограничилось рамками Ранней Академии, дискуссии которой во многом определили развитие платонизма. Позднее некоторые положения С. проявились в стоицизме и неопифагореизме. Фрагм.: De Speusippi Academici scriptis. Accedunt fragmenta. Ed. P. Lang, Diss. Bonn, 1911 (repr. Hldh., 1965); Speusippo. Frammenti. Ed., trad, e comm. a cura di M. Isnardi Parente. Nap., 1980; Taran L. Speusippus of Athens. A critical Study with related Texts and Commentary. Leiden, 1981; They s Ε. Speusippos of Athens, - Fragmente der Griechischen Historiker, continued, part IV A, Biography, fasc. I. Ed. G. Stephens. Leiden, 1998, p. 218— 239. Лит. Общие труды: Cherniss H. The Riddle of the Early Academy. Berk.; L. Ang., 1945; Merlan Ph. From Platonism to Neoplatonism. The Hague, 1960; Guthrie, HistGrPhilos, V. Camb., 1978; Dillon J. The Heirs of Plato. Oxf., 2003; Мочалова И. H. Метафизика ранней академии и проблемы творческого наследия Платона и Аристотеля, - Академия. Вып. 3, 2000, с. 226-348; ДиллонДж. Средние платоники. СПб., 2002, с. 23-34. Merlan Ph. Zur Biographie des Speusippos, - Philol 103, 1959, S. 198-214; Barnes J. Homonymy in Aristotle and Speusippus, - CQ 21,1971, p. 65-80; Tarrant H. A. S. Speusippus' Ontological Classification, - Phronesis 19, 1974, p. 130-145; Markle M. M. Support of Athenian Intellectuals for Philip: a Study in Isocrate's Philippos and Speusippus «Letter to Philip», - JHS 96, 1976, p. 80-99; Taran L. Speusippus and Aristotle on Homonymy and Synonymy, -Hermes 106,1978, S. 73-99; Dillon J. Speusippus in Iamblichus, -Phronesis 29, 1984, p. 325-332; Mueller I. On some Academic theories of mathematical objects, -JHS 106, 1986, p. 111—121; Fowler D. H. The Mathematics of Plato's Academy: A New Reconstruction. Oxf., 1987; Dancy R. M. Ancient Non-Beings: Speusippus and Others, - AncPhil 9, 1989; Isnardi Parente M. L'eredità di Platone nell'Accademia antica. Mil, 1989; Halfwassen J. Speusipp und die Unendlichkeit des Einen. Ein neues Speusipp-Testimonium bei Proklos und seine Bedeutung, - AGPh 74 1992, S. 43-73; Delattre D. Speusippe, Diogène de Babylone et Philodème, - CronErc 23, 1993, p. 67-86; Halfwassen J. Speusipp und die metaphysische Deutung von Piatons «Parmenides», - ΕΝ ΚΑΙ ΠΛΗΘΟΣ Ι Einheit und Vielheit. Festschrift für Karl Bormann. Hrsg. L. Hagemann und R. Glei. Würzb., 1993, S. 339-373; Falcon A. Aristotle, Speusippus and the Method of Division, - CQ 50, 2000, p. 402-414; Natoli A. F. The Letter of Speusippus to Philip II. Stuttg., 2004.
Спекторский Евгений Васильевич	СПЕКТОРСКИЙ Евгений Васильевич (1875, г. Острог Волынской губ. — 3.03.1951, Нью-Йорк, США) — социальный философ, правовед, теоретик культуры. В 1898 г. окончил Варшавский ун-т, в 1901—1903 гг. был в научной командировке в ун-тах Парижа, Берлина, Геттингена и Гейдельберга. С 1913 г. — проф. Киевского ун-та, в 1918 г. был избран деканом юридического ф-та, затем ректором ун-та. В нач. 1920 г. эмигрировал. В Югославии был проф. Белградского, затем Люблянского ун-тов. В 1945—1947 гг. находился в лагере для перемещенных лиц в Италии. С 1947 г. до кончины С. проф. Св. Владимирской православной духовной академии в Нью-Йорке, первый председатель Русской академической группы в США. Наиболее важной работой С. является труд "Проблема социальной физики в XVII веке" (Т. 1. Варшава, 1910; Т. 2. Киев, 1917), 2 т. к-рого защищены им в качестве магистерской и докторской диссертаций. В нем детально анализируются "моральные" и физические мировоззрения в XVII в., прослеживаются их взаимовлияние и концептуальные взаимозаимствования. С. показывает, что идеалы механистического объяснения рассматривались мыслителями XVII в. как универсальные, приложимые и к социальной сфере. Ряд работ С. посвящен семантике общественных наук, под к-рой он понимал историко-генетический анализ их терминов и понятий, а также историю социальных идей. В 1925 г. в Праге он опубликовал книгу "Христианство и культура", в к-рой в апологетической манере обосновывал положительное значение христианства для философии, науки, искусства, для развития права и государства, для укрепления идеи личности. Одной из постоянных тем творчества С. была история рус. культуры. Он написал статьи и эссе о крещении Руси, о Петре I, о школах в рус. государствоведении, о зап. источниках евразийства, о Ломоносове и Пушкине, Толстом и Достоевском, Тургеневе и Чехове. С. был ученым академического типа, его работы насыщены ссылками на редкие источники и демонстрируют исключительную эрудицию. Большая часть его жизни была связана с университетским преподаванием, он написал несколько учебников, из к-рых наиболее важны двухтомная "История социальной философии" (Любляна, 1932, на словенском яз.) и "Начала науки о государстве и обществе" (Белград, 1927, на сербском и рус. языках). Соч.: Очерки по философии общественных наук. Вып. 1. Варшава, 1907; Понятие общества в античном мире. Этюд по семантике обществоведения. Варшава, 1911; Номинализм и реализм в общественных науках. М., 1915; Государство. Пг., 1918; Либерализм. Любляна, 1935. Лит.: Зеньковский В. В. История русской философии. Л., 1991. Т. 2, ч. 2. С. 227.
Спенсер Герберт	СПЕНСЕР Герберт (род. 27 апр. 1820, Дерби – ум. 8 дек. 1903, Брайтон) – англ, философ викторианской эпохи, заслуживший признание своими характерными политическими взглядами, главный представитель эволюционизма, получившего во второй пол. 19 в. широкое распространение. Герберт Спенсер родился 27 апреля 1820 г. в английском городе Дерби. Его отец, Уильям Джордж Спенсер, был верующим, восставшим против официальных религиозных догм и перешедшим из методистской церкви в общество квакеров. Он возглавлял школу, проповедовавшую прогрессивные методы обучения Иоганна Генриха Песталоцци. Он также был секретарём Философской школы Дерби. Отец обучал сына эмпиризму, а другие представители Философской школы познакомили мальчика с додарвиновскими взглядами на теорию эволюции. Дядя Герберта, Реверенд Томас Спенсер, дал мальчику необходимое образование, обучив его математике, физике и латыни. Он же привил племяннику физиократические и антигосударственные взгляды. Не найдя себе применение в области интеллектуальных знаний и профессиональных специальностей, Герберт работает инженером путей сообщения на железной дороге. Но в это же время он издаёт провинциальные журналы, нонконформистские по взглядам на религию и радикальные в своих политических идеях. С 1848 г. по 1853 г. Спенсер является помощником редактора физиократического журнала “The Economist”. Одновременно, он пишет свою первую работу, «Социальная статистика» (1851 г.). Издатель, взявшийся за публикацию книги, Джон Чапман, представляет Спенсера ведущим прогрессивным умам своего времени – Джону Стюарту Миллу, Гариетте Мартино, Джорджу Генри Льюису и Мэри Энн Эванс. Как раз в это время Спенсер знакомится с биологом Томасом Генри Хаксли, с которыми в дальнейшем их свяжет близкая дружба. С помощью Льюиса и Эванс Спенсер знакомится с «Системой логики» Джона Стюарта Милла и позитивизмом Огюста Конта. Всё это ляжет основу его второй книги, «Принципы психологии» (1855 г.). К изучению психологии его приводит истинное стремление установления единства естественного права. Под философией он понимал совершенно однородное, целостное, основанное на конкретных науках знание, достигшее универсальной общности, т.е. высшей ступени познания закона, охватывающего весь мир. Согласно Спенсеру, этот закон состоит в развитии (эволюционизм). Развитие подчиняется закону сохранения силы и материи и является накоплением (интеграцией) вещества при одновременном рассеивании (диссипации) движения. При этом развитие идет от относительно неопределенной, несвязанной однородности (гомогенности) к конкретной, связанной разнородности (гетерогенности). Разрушение (дисолюция) есть оборотная сторона «любого» развития. Оно заключается в поглощении (абсорбции) движения и сопровождающем его распадении на составные части (дезинтеграции) соответствующих образований. Поскольку в универсуме господствуют антигонистические силы, то он должен вечно следовать этому ритму развития и разрушения. Как и большинство мыслителей того времени, Спенсер был буквально одержим идеей доказательства того, что любое явление во Вселенной, включая общечеловеческую культуру, можно объяснить законами универсального характера. Это убеждение шло вразрез с современными ему богословскими представлениями, гласившими, что ряд элементов создания – как, например, душа человека – находится за пределами научных исследований. В 1858 г. у Спенсера начинают формироваться взгляды, которые приведут к написанию «Системы синтетической философии», целью которой является демонстрация применения принципов эволюции в биологии, психологии, социологии и этике. Этой работе, которая будет состоять из десяти томов, Спенсер посвятит почти всю свою оставшуюся жизнь. К 1870-м г.г. Спенсер становится самым популярным философом своего времени. Его работы получают широкую известность, принося автору немалый доход от продаж. На этот доход, а также на гонорары за свои постоянные труды на поприще викторианской журналистики, он и живёт. Статьи, написанные им для викторианских журналов, позднее будут объединены в собрание «Эссе». Работы его будут переведены на немецкий, итальянский, испанский, французский, русский, японский, китайский языки, а также многие другие языки мира. В станах Европы и Северной Америки Спенсер получает многочисленные почести и награды. Он становится членом “Athenaeum” – привилегированного клуба джентльменов в Лондоне, открытого лишь для самых выдающихся деятелей искусства и науки. Спенсер также вступает в ряды престижного клуба “X” – общества, основанного Т. Г. Хаксли, в котором имели честь состоять лишь девять человек, самых влиятельных мыслителей викторианской эпохи. Встречи общества проходили ежемесячно. Среди них, помимо Спенсера и Хаксли, были также философ-физик Джон Тиндаль и кузен Дарвина, банкир и биолог сэр Джон Лаббок. Гостями клуба “X” были сам Чарльз Дарвин и Герман фон Гельмгольц. Такие хорошие связи помогли Спенсеру занять особое положение в научном мире. Даже разбогатев, Спенсер так и не обзавёлся собственным домом. Всю жизнь он оставался холостяком, а потому последние десятилетия жизни он проводит в одиночестве и всё больше разочаровывается в собственных прежних взглядах. В конце жизни он становится ипохондриком и беспрестанно жалуется на боли и душевные расстройства. В противовес своим ранним теориям относительно защиты прав женщин и национализации земли, изложенным в «Социальной статистике», в свой поздний период Спенсер становится ярым противником предоставления женщинам права голоса. Эти политические убеждения он чётко излагает в своей работе «Человек и государство». В 1902 г., за год до смерти, Герберт Спенсер был номинирован на Нобелевскую премию в области литературы. Над своими книгами Спенсер трудился до конца своих дней. Умер он 8 декабря 1903 г., в возрасте 83-х лет. Прах его захоронен в восточной части Хагейтского кладбища в Лондоне. В 1870-х-1880-х г.г. Спенсер приобрёл такую популярность, какую редко удавалось достичь его предшественникам. Он стал первым и единственным философом, при жизни которого было продано более миллиона копий его трудов. Его работы оказывали значительное влияние на взгляды целого ряда современников, в том числе на Генри Сиджвика, Т. Г. Грина, Дж. Е. Мура, Уильяма Джеймса, Генри Бергсона и Эмили Дюркгейм. Политические взгляды того времени формировались во многом согласно его теориям. Философская мысль Спенсера вдохновляла тех, кто стоял на том, что человек – хозяин собственной судьбы и не должен терпеть ни малейшего вмешательства в неё со стороны государства. Частью его философии стало утверждение, что для социального развития необходима сильная централизованная власть. Крайнюю популярность учение Спенсера приобрело в Китае и Японии. Распространителем его идей в Китае явился китайский философ Янь Фу, чьи теории, в свою очередь, оказали влияние на японского журналиста Токутоми Сохо, верившего, что Япония стоит на пороге перехода от «бойцовского государства» к «индустриальному обществу», для чего срочно требуется перенять западную этику и учения. Значительное воздействие работы Спенсера оказали и на развитие литературы и риторики. Его идеи в своих трудах использовали такие известнейшие писатели и авторы, как Джордж Элиот, Лев Толстой, Томас Харди, Болеслав Прус, Авром Каган, Д. Г. Лоуренс, Мачадо де Ассис и Ричард Остин Фриман. Г. Дж. Уэллс, в своём знаменитом рассказе «Машина времени», при помощи теорий Спенсера объяснял процесс эволюционирования человека в два вида особей. Осн. произв.: «A system of synthetic philosophy», 10 vol., 1862-1896; «Education», 1861; «The study of sociology», 1873; «An autobiography», 1910; на рус. яз. – «Сочинения». СПБ, 1899-1900.
Сперанский Михаил Михайлович	СПЕРАНСКИЙ Михаил Михайлович (1(12). 01.1772 (или 1771), с. Черкутино Владимирской губ. — 11(23).02.1839, Петербург) — политический мыслитель, правовед, общественный деятель. Получил образование в Петербургской духовной семинарии, где затем преподавал математику, физику, философию и риторику. В нач. 1797 г. был зачислен в канцелярию генерал-прокурора в чине титулярного советника, в 1803 г. становится директором департамента (Экспедиция государственного благоустройства) министерства внутренних дел. принимает участие в работе существовавшего при Александре I "Негласного комитета", с 1808 г. — товарищ министра юстиции, с 1810 г. государственный секретарь. Вызвав своими проектами общественного переустройства резкую оппозицию дворянства, С. в 1812 г. был уволен с этого поста и выслан в Нижний Новгород, затем — в Пермь. С 1816 г. — пензенский губернатор, с 1819 г. — сибирский генерал-губернатор. С 1821 г. вновь занимает видные места в сановной иерархии, становится членом Государственного совета, управляющим II отд. в составе императорской канцелярии, на к-рую возлагалась задача систематизации российского законодательства. Был членом Верховного уголовного суда над декабристами. На формирование взглядов С. большое влияние оказало близкое знакомство с нем. мистикой и патристикой. Критикуя церковь как "систему ложного христианства", он выступил с позиций "надцерковной христианизации" общественной жизни, что позже было названо "социальным христианством". С. отстаивал идею "священного Царства", но в отличие от Карамзина истолковывал ее прежде всего как программу поиска путей к преобразованию государства. Как автор всеобъемлющей системы обновления государственного аппарата С. во всех своих проектах и планах пытался воплотить в жизнь постулаты просвещенческой философии права. Обосновывая взаимосвязь между свободой политической и гражданской, С. намечал пути ликвидации личной зависимости крестьян как условия продвижения всего российского об-ва к государственности европейского типа. Принцип разделения властей, ответственные министерства, разработка подходов к конституции должны были, по его мнению, гармонизировать общественную жизнь и изменить механизм государственного устройства. Государством, по С, движут и управляют 3 силы: законодательная, исполнительная и судебная. Начало их и источник — народ, ибо он есть не что иное, как нравственные и физические силы людей в отношении к общежитию. Соединенное действие этих сил составляет державную власть. Если последняя не предоставляет подданным никаких прав, государство попадает в полное рабство, устанавливается деспотизм. Образ правления у каждого народа обусловливается степенью его гражданского развития. Осн. же мысль, движущая человеческим прогрессом, всегда одна — достижение политической свободы. И сопротивление державной власти естественному ходу вещей лишь "воспаляет страсти и производит волнения, но не останавливает перелома". Анализируя состояние рус. об-ва, С. отмечал ряд признаков, показывающих, по его мнению, что в России наступило время серьезных политических перемен. Выход один: "правление, доселе самодержавное, постановить и учредить на непеременяемом законе", обязательном не только для подданных, но и для самого государя. Такой строй С. называл "правильною монархией", державным, но не самодержавным государством. "Истинная монархия — это не что иное, как представительная форма правления, а не самодержавие". Проекты С, радикальные для его времени в идейном отношении, были достаточно умеренными с т. зр. методов исполнения. Видоизменение сословного строя, регулирование крестьянских повинностей как мероприятия, подготавливающего постепенную отмену крепостного права, реформирование государственной власти, гласность и т. п. он стремился выстроить на основаниях исключительно эволюционной традиции, отдавая много времени разработке механизмов последовательности в осуществлении преобразовательных мер. И все же "неразумие общества", на к-рое С. был вынужден чем дальше, тем все чаще сетовать, обернулось крушением его надежд, горьким осознанием: мой "труд есть излишняя затея". "Недовольство высшего сословия", по свидетельствам современников, было всеобщим, маятник правительственного равновесия александровской эпохи качнулся вправо, механизм "сцепления" государственных структур так и не был создан, равно как не появился инструмент правового взаимодействия государства и об-ва. Соч.: Философия // В память графа M. M. Сперанского, 1772—1872. Спб., 1872; План государственного преобразования (Введение к Уложению государственных законов). М., 1905; Проекты и записки. М.; Л., 1961. Лит.: Корф М. Жизнь гр. Сперанского. Спб., 1861. Т. 1—2; Чернышевский Н. Г. Русский реформатор (рец. на кн. М. Корфа) // Поли. собр. соч. М., 1950. Т. 7; Погодин М. Сперанский // Русский архив, 1871; Чистович И. А. Руководящие деятели духовного просвещения в России в 1-й половине текущего столетия. Спб., 1894; Довнар-Запольский М. В. Политические идеалы M. M. Сперанского. М., 1905; Чибиряев С. А. Великий русский реформатор. Жизнь, деятельность, политические взгляды М. М. Сперанского. М., 1989; Томатов В. А. Светило российской бюрократии. М., 1991; Южаков M. M. Сперанский, его жизнь и общественная деятельность: Биографический очерк. Спб., 1892.
Спешнев Николай Александрович	СПЕШНЕВ Николай Александрович (1821, Петербург—17(29).0З. 1882, Петербург) — общественный деятель, петрашевец. Дворянин, обучался в Царскосельском лицее, был вольнослушателем вост. отд. Петербургского ун-та. В 1-й пол. 40-х гг. жил за границей, где изучал философию. В 1847 г. сблизился с петрашевцами, бывал на "пятницах" Буташевича-Петрашевского, посещал кружок Пашкина, вечера А. Н. Плещеева, С. Ф. Дурова. Широко образованный и радикально настроенный, считал себя коммунистом и атеистом. Отличался инициативой и активностью, вокруг него сложился узкий круг лиц, обсуждавших возможности крестьянской революции в России. Поддерживая идею создания тайного об-ва, пытался создать тайную типографию, а на первое время — организовать печатание запрещенной литературы за границей. Увлекался зап. философской и социалистической литературой. Специально изучал нем. классическую философию. Резко критиковал идеализм Гегеля, считал, что он противоречит здравому смыслу, принимая реальный мир за "великий маскарад" абсолютной идеи, между тем как история человечества — это не история Абсолюта, а история реальных людей, "которые двинули вперед и науку, и промышленность... создали произведения искусства". Вершиной нем. философии С. считал философские взгляды Л. Фейербаха, называя их "доктриною нового времени", "великим и характерным фактом" современности. Однако, по его мнению, это "не конечный результат, а только переходное учение", поскольку необходимо "полное и безусловное отрицание религии". Во время ареста у С. были обнаружены: "Рассуждение о том, что такое социализм...", "Рассуждение о крепостном состоянии, о необходимости неотлагательного уничтожения его в России", "Рассуждение в форме речи о религии, в котором опровергается существование бога", а также вызвавший шок следственной комиссии "Проект обязательной подписки для членов тайного общества". Арестованный вместе с др. петрашевцами в ночь на 24 апреля 1849 г. "за богохуление, за умысел произвести бунт, за покушение к учреждению с этой целью тайного общества, за составление предположений к произведению восстания", С. был приговорен к расстрелу. Испытал инсценированный обряд казни на Семеновском плацу. Царскою милостью получил 10 лет каторги, к-рую отбывал в Александровском заводе Нерчинского округа. С 1856 г. был на поселении. Служил в канцелярии генерал-губернатора Восточной Сибири H. H. Муравьева-Амурского. С 1857 г. стал редактором "Иркутских губернских ведомостей" и смотрителем типографии. Печатал серию статей об Иркутском остроге. В 1859 г. возглавил путевую канцелярию Муравьева в поездке в Китай и Японию. Его рукописи по истории Сибири, географии и этнографии народов Востока хранятся в архиве в Москве. В 1860 г. вернулся в Петербург. В период отмены крепостного права был мировым посредником Орловского уезда Пензенской губернии, защищал интересы крестьян. В 60-х гг. писал статьи для "Настольного словаря" Ф. Г. Толля, составил краткий путеводитель по Петербургу. Соч.: Дело петрашевцев. М.—Л., 1951. Т. 3. С. 445—446, 457—464; Филос. и общественно-политические произв. петрашевцев. М., 1953. С. 477—502. Лит.: Семевстй В. И. М. В. Буташевич-Петрашевский и петрашевцы. М., 1922; Лейкина В. Р. Н. А. Спешнев//Былое, 1924. № 25; Она же. Петрашевец Н. А. Спешнев в свете новых материалов//История СССР. М., 1978. С. 128—140; Первые русские социалисты. Воспоминания участников кружков петрашевцев в Петербурге. Л., 1984; Evans J. The Petrasevskij-circle, 1845—1849. The Hague; P., 1974; Alexander M. Der Petrasevslcij-Prozess. Wiesbaden, 1979.
Спиноза Бенедикт	СПИНОЗА (Spinoza, d'Espinosa) Бенедикт, религиозное имя – Барух (род. 24 нояб. 1632, Амстердам – ум. 21 февр. 1677, Гаага) – нидерл. философ-пантеист. Его предками были евреи – переселенцы из Португалии. Он родился в Амстердаме, в еврейской семье, которая поселилась здесь, спасаясь от испанской инквизиции. Воспитывался как ортодоксальный еврей и учился в еврейском религиозном училище. Но ему пришлось оставить учебу, чтобы помогать отцу вести торговое дело. Так как оно совсем не занимало его, через некоторое время после смерти отца Спиноза стал заниматься тем, что его больше всего интересовало - научной и философской деятельностью. Среди его друзей и знакомых были нидерландские республиканцы и члены протестантской секты так называемых коллегиантов (секта без священников). В то же время Спиноза оставался членом амстердамской еврейской общины, руководители которой были недовольны им. После нескольких предупреждений его подвергли великому отлучению (1656) как еретика, что было суровым наказанием, так как в этом случае еврей становился изгоем. Спиноза покидает Амстердам, живет в сельской местности и зарабатывает себе на жизнь шлифовкой линз, которая неплохо оплачивалась и давала возможность спокойно заниматься научной деятельностью. Главные интересы Спинозы были направлены на изучение и разработку философских проблем, хотя он также интересовался и вопросами математики. В 1660 г. Спиноза переселился в Гаагу. Его основные произведения: «О Боге, человеке и его счастье», «Трактат об усовершенствовании разума» (неоконченный), «Богословско-политический трактат» (1670), «Этика» (1675, опубликована посмертно), «Политический трактат» (также опубликован посмертно). При создании своего главного соч. «Этика» (1677) Спиноза последовательно применял метод, созданный Декартом. Только математический способ мышления ведет к истине. Чем больше значит человеческий дух, чем лучше познает он свои собственные силы и порядок природы, тем легче может он руководить собой, устанавливать для себя правила и воздерживаться от бесполезных вещей. Поскольку в природе не может существовать ничего противоречащего ее законам, более того, все совершается по определенным законам, а все конкретные действия природы совершаются по определенным законам в нерасторжимой связи, то из этого следует, что душа, пока она верно понимает вещи, продолжает производить эти действия объективно. Душа сама есть только часть всеобъемлющей природы, субстанции, обнаруживающей себя в двух атрибутах: протяженности и мышлении, материи и духе; все вещи, идеи суть модусы, способы бытия этой единственной, вечной и бесконечной субстанции, вне которой нет никакого бытия и Бога: «Deus sive natura» («Бог или природа»). Чем больше мы познаем отдельные вещи, тем больше мы познаем Бога. Чем больше и чем лучше мы познаем Бога, тем больше мы любим его. Эта интеллектуальная любовь к Богу является частью бесконечной любви, которой Бог любит себя самого. В таком познании и любви к Богу и состоит наше благо. Спиноза является представителем строгого детерминизма. Люди считают себя свободными, поскольку они не сознают своей обусловленности. Добро и зло суть характеристики связей, которые мы устанавливаем между вещами. Sub specie aeternitatis не имеется никакого зла. Вначале учение Спинозы не нашло большого отклика, и лишь в результате спора Ф. Г. Якоби с М. Мендельсоном о спинозизме Лессинга, благодаря Гердеру и Гёте интерес к нему стал всеобщим. Спиноза, подобно другому крупнейшему философу XVII в. Декарту, стремился построить философию на достоверных началах. Достоверность и строгую доказательность, как считалось в то время, давала математика, поэтому Спиноза берет геометрию с ее аксиомами и выводимыми из них теоремами в качестве принципа обоснования философской системы. Главный свой труд, «Этику», он и построил по этому принципу. Все пять основных частей «Этики» начинаются с дефиниций - наиболее простых определений основных понятий. За дефинициями даются аксиомы, которые излагают интуитивно очевидные, ясные идеи, не требующие никакого обоснования в свое подтверждение. За дефинициями и аксиомами следуют утверждения, которые выводятся из дефиниций и аксиом, поэтому для них требуются доказательства, опирающиеся или на дефиницию, или на аксиому. После этого Спиноза приводит свои замечания, или примечания, в которых собственно и содержится философская аргументация, обнимающая все предшествующие положения, выраженные в дефинициях и аксиомах. Основу философской системы Спинозы составляет учение о субстанции. Субстанцию Спиноза понимает как единую, вечную и бесконечную природу. Субстанция одна, она есть причина самой себя (causa sui). Эта единая субстанция не нуждается ни в чем другом для того, чтобы существовать. Природа разделяется на природу творящую и природу сотворенную. Природа творящая есть Бог, единая субстанция. Отождествляя природу и Бога, Спиноза отрицает существование какого-либо надприродного или сверхприродного верховного существа. Такой подход называется пантеизмом. Субстанция обладает двумя главными атрибутами (свойствами): мышлением и протяжением, распространенностью, - посредством которых человеческий ум воспринимает субстанцию в ее конкретности, хотя число атрибутов, присущих субстанции, безгранично. Нет никакой причины, которая бы стимулировала субстанцию к действию, кроме нее самой. От субстанции, представляющей собой необусловленное бытие, Спиноза отличает конечные вещи, для которых он использует понятие модуса. Конечные вещи, или модусы, отличаются от субстанции тем, что зависят от внешней причины. Они характеризуются не только своей конечностью, но и такими качествами, как изменение, движение. Между модусами существует взаимодействие. Единичные, конкретные вещи (модусы) - это природа сотворенная. Модусов существует бесчисленное множество. Концепция субстанции Спинозы определяет и его концепцию детерминизма, которая вытекает из первой. В мире не существует ничего случайного, так как субстанция характеризуется внутренней необходимостью своего существования. Бог для Спинозы выступает «имманентной (т.е. внутренней), а не внешней причиной всех вещей». Каждая вещь имеет причину в чем-то еще. Тем самым в мире господствует жесткий детерминизм, который понимается Спинозой механистически. Он отождествлял причинность с необходимостью, а случайность считал только субъективной категорией. Спиноза был сторонником жесткого детерминизма во всех областях человеческой деятельности, даже в области чувств и поведения на основе этих чувств. Для Спинозы чувство, или аффект, является следствием воздействия окружающих предметов на нас. В «Этике» Спиноза указывает, что тяга ребенка к молоку причинно обусловлена инстинктом самосохранения. Таким же образом Спиноза объясняет и самоубийство: оно обусловлено возникновением аффектов, изменяющих духовную и телесную природу самоубийцы, т.е. человека тянет к самоубийству так же, как в противоположных случаях он детерминирован инстинктом самосохранения. (Хотя Спиноза не отрицает того факта, что человек при определенных условиях может овладеть аффектами.) Абсолютизация причинности, ее упрощенное, механистическое понимание приводили Спинозу к утверждению фатализма. Для Спинозы познание человека состоит из нескольких ступеней. Первая, самая низшая ступень, - это чувственное познание, которое неадекватно отражает предмет и часто ведет к заблуждению, хотя и содержит в себе зерно истины. Вторая ступень познания - это понимание, основывающееся на рассудке и разуме. Эта ступень - единственный источник достоверных истин. Третьей ступенью познания выступает интуиция, являющаяся фундаментом достоверного знания. Истины, получаемые посредством интуиции, наиболее ясны и отчетливы. Спиноза исходит из того, что человек составляет частичку природы, и в его деятельности проявляется второй атрибут субстанции - мышление (первый атрибут выражен в природе, это протяжение). Телесная организация человека полностью объясняется законами механистического детерминизма. Решая проблему соотношения телесного и духовного, Спиноза утверждает параллелизм этих двух субстанций. В «Этике» он пишет: «Ни тело не может определять душу к мышлению, ни душа не может определять тело ни к движению, ни к покою, ни к чему-либо другому». Спиноза подверг критике понятие свободы воли. Согласно Спинозе, свободы воли как таковой нет, так как человек - частичка природы и представляет собой звено мировой цепи причин и следствий. Субстанция - это единство свободы и необходимости. Свободен только Бог, ибо все его действия продиктованы своей собственной необходимостью. Человек же часть природы, поэтому он включен в необходимость, но он - существо особого рода, так как кроме протяжения обладает атрибутом мышления, разумом. Тем самым свобода воли человека ограничивается, она сводится по сути дела к определенной степени разумного поведения. Свобода и необходимость у человека выступают связанными понятиями, обусловливая друг друга. Спиноза ввел даже понятие свободной необходимости. Одним из самых сильных проявлений свободы он считал стремление к самопознанию. Воля - это разум, полагал Спиноза. Поведение человека, по мнению Спинозы, направляется тремя основными аффектами: радостью, печалью и вожделением, которые порождают множество производных. Все аффекты основываются на инстинкте самосохранения, поэтому и в целом в своем поведении человек руководствуется не этическими законами добра и зла, а лишь стремлением к собственной выгоде. Добродетель - это всего лишь стремление человека сохранить свое существование. Спиноза считает, что человек - раб своих страстей, аффектов, поэтому он не свободен, но затем он показывает, что человек в состоянии выйти из этого рабства и стать свободным, если он составит ясную идею о своих страстях, аффектах, т.е. познает это состояние. В зависимости от познания своих аффектов разные люди, согласно Спинозе, находятся на разных степенях свободы. Подобно Гоббсу, при объяснении общества Спиноза исходит из теории естественного права и общественного договора, т.е. руководствуется законом природы, который направляет каждого человека по пути самосохранения. Спиноза исходил из неизменной эгоистической человеческой природы, обуздать которую может только государство, возникающее для того, чтобы обеспечить безопасность граждан и взаимную помощь, когда эгоистические интересы граждан могут сочетаться с интересами всего общества. В отношении форм государства Спиноза выступал сторонником демократии и в отличие от Гоббса не признавал монархию заслуживающей уважения. Самой лучшей формой он считал ту, которая предоставляет всем гражданам право участвовать в управлении государством. «Государство, - пишет он в «Этике», - которое стремится лишь к тому, чтобы его граждане не жили в страхе постоянном, будет скорее безошибочным, чем добродетельным. Но людей нужно вести так, чтобы им представлялось, что они не ведомы, но живут по своей воле и что решают свои дела совсем свободно, чтобы удерживаемы в узде были лишь любовью к свободе, стремлением увеличить имение и надеждой, что достигнут почетных мест в государственных делах». В своем «Богословско-политическом трактате» Спиноза заложил основы научной критики Библии. Исходя из концепции «двух истин», он считал, что для познания подлинной истины Библия имеет мало цены, так как авторитетом может быть только разум, а не Священное писание. Он отвергает тот ореол, которым окружена Библия, и полагает, что необходимо учитывать исторические обстоятельства, при которых создавались те или иные тексты. Спиноза доказывал, что Моисей не мог быть автором Пятикнижия. Он также выявил много противоречий, повторений и разночтений в текстах различных книг Библии. Причины религиозных суеверий Спиноза видел в страхе народа перед непонятными и таинственными силами природы. В то же время Спиноза отрицал обвинения в атеизме, так как полагал, что его критика религии - это критика невежества и предрассудков. А настоящая религия равносильна моральности и основывается на достоверном знании. Между религией и суеверием то различие, писал он, что суеверие имеет своей основой невежество, а религия - мудрость. Осн. работы (на рус. яз.): «Политический трактат». М., 1910; «Принципы философии Декарта». Л., 1926; «Переписка». М., 1932; «Этика», ч. 1-5. М.-Л., 1933; «Трактат об усовершенствовании разума». М. -Л., 1934; «Избр. произв.», т. 1 – 2. М., 1957.
Спиркин Александр Георгиевич	СПИРКИН Александр Георгиевич (р. 1919) — философ и психолог, специалист в области проблем сознания и гносеологии; доктор филос. наук (1959), проф. (1960). В 1941 окончил Ин-т дефектологии (ныне факультет Московского педагогического ун-та). В 1941 — 1945 — политзаключенный. Реабилитирован (1957). В 1945— 1946 — научный сотрудник Ин-та неврологии АМН СССР; в 1946—1952 — научный сотрудник Ин-та философии АН СССР. Ведет преподавательскую работу по психологии и философии с 1946. С 1954 работает в издательстве «Советская энциклопедия», в 1960— 1970 — зав. редакцией философии, а также зам. главного редактора «Философской энциклопедии». С 1962 — старший научный сотрудник Ин-та философии АН СССР, с 1978 по 1982 — зав. сектором диалектического материализма, затем — главный научный сотрудник. Вице-президент Филос. общества СССР (1971-1975). Главный редакторский труд С. — «Философская энциклопедия» (в 5 т., 1967—1970) — явилась значительным событием в духовной жизни страны 1960-х гг. «Она... сделала материалом обучения и просвещения всю мировую социально-философскую мысль, включая зарубежную современность. Это — значительная интеллектуальная ценность... Душой «Философской энциклопедии» был А.Г. Спиркин» (М. Капустин. «Конец утопии?» М., 1990). Для «Философской энциклопедии» С. написал ряд статей, среди которых: «Философия», «Мировоззрение», «Методология», «Сознание», «Диалектика», «Восхождение от абстрактного к конкретному», «Наука» (в соавт.), «Восприятие» (в соавт.), «Любовь» и др. Центральная проблематика научных исследований С. связана с разработкой фундаментальной филос. и психологической теории сознания и самосознания. С. в течение трех лет занимался в Сухумском питомнике исследованием поведения обезьян с целью уяснения биологических предпосылок возникновения человека. В публикациях С. анализирует проблемы происхождения и историю развития сознания; сознания и языка; общения и взаимного понимания людей, эпох и культур; историю теорий сознания в западноевропейской, вост. и рус. филос. мысли; сознательного и бессознательного; рациональных и интуитивных форм постижения реальности; паранормальных состояний сознания и подсознания; сознания, знания и веры; особенности религиозного сознания и опыта; проблемы чуда; феномен ясновидения и др. экстрасенсорных явлений. Значительное место в работах С. занимает исследование филос. проблем человека: человек как личность; личность в зеркале своего Я; уникальность человеческого бытия. Разрабатываются также понятия творческой личности, одаренности и ее уровней: «талант» и «гений». Одна из важнейших тем исследований — смысл и предназначение философии. С. автор одного из наиболее популярных отечественных учебников по философии, выдержавшего 3 изд. (1963, 1966, 1967). Главная идея, выдвигаемая С. с нач. 1980-х гг., — критический пересмотр устоявшихся в марксистской философии упрощенных воззрений, согласно которым человек и его разум возникли в результате эволюции, уходящей корнями в царство животных. С. склонен полагать более верными идеи катастрофизма и креационизма. Это не исключает признания принципа эволюционизма и заслугу Ч. Дарвина, гипотеза которого опирается на большой фактический материал. Однако С. считает несостоятельной концепцию Ф. Энгельса о роли труда в процессе превращения обезьяны в человека, аргументируя это тем, что труд — это сущностная характеристика именно человека, а не обезьяны. Отклоняя положение о «первичности материи и вторичности сознания», С. обосновывает идею совечно единого сущего, в рамках которой человек предстает как существо космическое, биологическое, социальное и разумное. Подчеркивается соотнесенность человека с Богом, который понимается как универсально-смысловой, формообразующий и регулятивный принцип всего сущего (Абсолют). Отсюда — вывод о необходимости веры в Бога, без которой теряется смысл бытия вообще и человека в частности. В кн. «Философия» С. переосмыслил историю философии, показав несостоятельность т.зр., согласно которой история философии есть история борьбы материализма с идеализмом. В этой работе по-новому представлены проблемы религии, социальной философии и филос. истории. Подвергаются критике различные виды тоталитаризма. Учение И.П. Павлова о сигнальных системах. М., 1949; Формирование абстрактного мышления на ранних ступенях развития человека // Вопросы философии. 1954. № 4; Мышление и язык. М., 1958; Происхождение сознания. М., 1960; Абстрагирование // Вопросы философии. 1960. № 1; Курс марксистской философии. М., 1963 (1-е изд.); О некоторых философских проблемах кибернетики // Проблемы кибернетики на службе общественных наук. М., 1964; Происхождение категории пространства // Вопросы философии. 1964. № 3; О соотношении понятия и слова // Вопросы философии. 1965. № 6; Сознание и самосознание. М., 1972; Человек // Большая медицинская энциклопедия. 1975. № 28; Человек, культура, традиции // Традиция в истории культуры. М., 1978; Основы философии. М., 1988; Противоречие // Философский энциклопедический словарь. 1989; Философия: Учебник для вузов. М., 1998, 1999, 2000.
Сталин Иосиф Виссарионович	СТАЛИН (Джугашвили) Иосиф Виссарионович (1879-1953) - идеолог, теоретик и практик процесса построения социализма в СССР. Учился в духовной семинарии. В 1922-1952 - генеральный секретарь партии большевиков, в 1952-1953 - первый секретарь ЦК КПСС. Сохранив в качестве обязательной цели утопический и антигосударственный идеал коммунизма, обосновывающий историческую легитимность советской диктатуры идеократического типа, С. сумел подчинить деструктивный потенциал коммунистической идеологии великодержавным интересам: "окончательное" построение коммунизма в СССР постоянно откладывалось. С. заместил динамику революционистски-тоталитарного российского большевизма Ленина - Троцкого - Бухарина процедурами построения стабильного тоталитарного государства. С. преодолел большевистскую трактовку разрушения общества, человека и экономики как неизбежной платы за "социалистический прогресс". (Ср. идею Бухарина о "законе" падения производительных сил вплоть до формирования новой структуры общества.) Всеобъемлющий государственный контроль оттеснил на второй план экстремистские программы формирования "нового человека". С. выступал приверженцем идеи насильственного коммунистического преобразования мира в планетарном масштабе как результата геополитической экспансии сверхиндустриализованного и милитаризованного Советского Союза. Явился создателем системы социалистического лагеря. По указаниям С. был написан раздел "О диалектическом и историческом материализме" (1938) для "Краткого курса истории ВКП (б)". Эта работа в популярной, схематичной и сжатой форме содержала основы философской теории марксизма-ленинизма, предназначенные для читателя-неофита. Будучи канонизированным при жизни С., очерк позднее был подвергнут критике в официальной советской философии. (Отмечалось игнорирование С. диалектической сущности закона отрицания отрицания, недооценка проблемы единства противоположностей, схематичное изложение процесса взаимосвязи и взаимодействия философии, теории и практики, поспешный вывод об отмирании надстройки вследствие трансформации экономического базиса.) Высокая степень искусственности и схоластичности, присущая этой полемике даже в ее заочном воплощении, сделала еще более очевидной реальную роль С. для судеб отечественной философской культуры. Продолжая линию Ленина на превращение философии в политизированный феномен - орудие тоталитарного режима, С. создал и институализировал устойчивую систему генерирования, отбора, вертикальной ротации и воспроизведения ангажированных властью идеологических кадров, тем самым надолго трансформировав официально-государственную философскую мысль в СССР в агрессивную духовную субстанцию реакционно-религиозного характера.
Сталь Фридрих Юлиус	СТАЛЬ (Stahl) Фридрих Юлиус (род. 16 янв. 1802, Мюнхен – ум. 10 авг. 1861, Бад-Бркженнау) – нем. философ права и политик, профессор в Берлине (с 1840). Как идеолог политической реакции, начавшейся после войны за освобождение, обосновывал в печати и устно авторитет государства и церкви ссылками на могущество Бога, боролся с «неверующими», революцией, естественным правом, выступал за строжайшее сохранение «угодного Богу» исторического порядка и создал для Пруссии 19 в. «христ.-консервативное» учение о государстве. Осн. произв.: «Die Philosophie des Rechts nach geschichtlicher Ansicht», 2 Bde., 1830-1837; «Der christliche Staat», 1847; «Der Protestantismus als politischer Prinzip», 1853.
Станкевич Николай Владимирович	СТАНКЕВИЧ Николай Владимирович (1813-1840) - философ, литератор, создатель философско-литературного кружка. В 1830—1834 прошел полный курс обучения на отделении словесных наук Московского ун-та. Зимой 1831/32 университетская молодежь образовала философско-литературный кружок, известный впоследствии как «кружок Станкевича», в который первоначально вошли В. Красов, В. Оболенский, Я. Неверов, И. Клюшников, С. Строев, Я. Почека, а позднее В. Белинский, К. Аксаков, В. Боткин, М. Бакунин, М. Катков. Участники кружка главное внимание уделяли изучению нем. классической философии и литературы. Кружок существовал и после отъезда С. в 1837 за границу. Первоначальное филос. увлечение С. — философия Ф.В.Й. Шеллинга. В 1833 С. пишет небольшую работу «Моя метафизика», представляющую собой набросок филос. системы, в которой, естественно, прослеживается влияние шеллингианского трансцендентализма. С. и др. участники кружка испытали также влияние И. Канта и И. Г. Фихте. Благодаря изучению философии Г.В.Ф. Гегеля С. приходит к признанию духовного начала мира. Утверждая идеал нравственно совершенной личности, С. выступил одним из родоначальников культурного типа «идеалистов сороковых годов». Значение С. в истории рус. философии определяется также его ролью своеобразного «идейного раздражителя» университетской молодежи, из рядов которой вышла целая плеяда будущих известных рус. мыслителей. Стихотворения. Трагедия. Проза. М., 1890; Переписка 1830-1840 гг. М., 1914; Избр. М., 1992.; Гершензон М.О. История Молодой России. М., 1911; Каменский З.А. Московский кружок любомудров. М., 1980; Лосский И.О. История русской философии. М., 1991.
Степанянц Мариэтта Тиграновна	СТЕПАНЯНЦ Мариэтта Тиграновна (р. 1935) — специалист в области истории вост. филос. традиций. Окончила вост. факультет МГИМО (1959). Доктор филос. наук (1974), проф. (1983). С 1959 работает в Ин-те философии АН СССР (РАН), с 1980 возглавляет сектор вост. философии. В 1980—1994 — проф. Дипломатической академии МИД, в настоящее время преподает в Государственном ун-те гуманитарных наук (ГУГН). Член Исполкома Международного общества по изучению инд. философии, член редколлегий трех зарубежных жур., в т.ч. «Philosophy East and West» (США). Президент VII и VIII конференций философов Востока и Запада (1995, 2000 — Гонолулу). Награждена орденом «Ашраф» Таджикистана за научные достижения и заслуги в деле подготовки научных кадров. Автор десяти книг, ответственный редактор более двадцати коллективных трудов, включая международные. Работы С. (в т.ч. шесть монографий) переведены и опубликованы более чем в десяти странах. Первые три монографии посвящены мусульманской философии 19—20 вв. В них предложена типология четырех основных направлений исламской мысли и впервые в мировой литературе рассмотрено филос. содержание мусульманского реформаторства, сопоставляемого с христианской Реформацией. С сер. 1970-х гг. С. концентрирует внимание на изучении суфизма, способствуя возрождению отечественных исследований по исламскому мистицизму и инициируя филос. анализ этого важнейшего направления мусульманской средневековой культуры. Монография «Философские аспекты суфизма» (1984) переведена на англ. язык и опубликована в Индии, а также положена в основу «Sufi Wisdom» (New York, 1994). Работы С. 1990-х гг. гл.обр. компаративистского характера. Она выступает инициатором и руководителем нескольких международных конференций по сравнительной философии, ответственным редактором компаративистских трудов, включая первое отечественное исследование по философии феминизма: «Феминизм: Восток — Запад — Россия» (1992), «Бог, человек, общество в традиционных культурах Востока» (1992), «Justice and Democracy: Cross-Cultural Perspectives» (1997). С сер. 1990-х гг. по инициативе С. впервые в истории отечественного университетского образования вводится систематическое преподавание филос. традиций Индии, Китая и мусульманского мира. На базе ГУГН открываются кафедры инд. и перс, философии. В 1997 С. опубликован первый отечественный учебник «Восточная философия. Вводный курс и избранные тексты». Философия и социология в Пакистане. М., 1963 (англ. пер. 1972); «Исламская этика» и ее социальный смысл // Вопросы философии. 1966. № 2; Лотос на ладонях. Очерки об эволюции духовной жизни в Индии. М., 1971; Мусульманская философия и общественная мысль XIX—XX вв. М., 1974 (англ. пер. 1989); «Мусульманские» концепции философии политики. М., 1982; Проблема познания в суфизме // Вопросы философии. 1988. № 4; К вопросу о специфике «восточных» типов философствования // Рационалистическая традиция и современность. Индия. М., 1988; Восток — Запад: диалог культур // Вопросы философии. 1989. № 12; Восточные концепции «совершенного человека» в контексте мировой культуры // Историко-философский ежегодник — 90. М., 1991; Философия ненасилия: уроки гандизма. М., 1992; Philosophical Aspects of Sufism. New Delhi, 1989; The Image of Woman in religions Consciousness: Past, Present, Future // Philosophy East and West (Honolulu). 1992. № 2; Sufi Wisdom. New York, 1994.
Степин Вячеслав Семенович	СТЁПИН Вячеслав Семёнович (род. 1934) – видный отеч. философ и организатор науки, специалист в области теории познания, философии и методологии науки, философии культуры, истории науки, д‑р филос. наук (1976), проф. (1979), дир. Ин‑та философии АН СССР (с 1988), академик РАН (1994). Окончил отделение философии исторического факультета Белорусского государственного ун-та (1956) и аспирантуру по философии того же ун-та (1959). Преподавал в Белорусском политехническом ин-те, с 1974 — на кафедре философии гуманитарных факультетов Белорусского ун-та, в 1981—1988 — зав. кафедрой. В 1987—1988 — директор Ин-та истории естествознания и техники АН СССР. С 1988 — директор Ин-та философии АН СССР (РАН), одновременно зав. кафедрой филос. антропологии филос. ф-та МГУ. Заслуженный проф. МГУ, почетный доктор ун-та г. Карлсруэ (ФРГ). Автор большого числа научных работ, в т.ч. 17 монографий. Председатель редакционного совета серии «Из истории отечественной философской мысли», издающего труды рус. философов. Организатор и руководитель крупных совместных проектов с зарубежными ун-тами и научными центрами (США, ФРГ, Франции, Китая) по проблемам философии науки и техники, глобализации и базисных ценностей культуры. Автор более 220 работ по философии и методологии науки. Осн. соч.: «Современный позитивизм и частные науки» (1963), «Практическая природа познания и методологические проблемы современной физики» (соавт. Л.М. Томильчик, 1970), «Становление научной теории» (1976), «Природа научного познания» (ред. – сост. и соавтор, 1979), «Идеалы и нормы научного исследования» (ред. – сост. и соавтор, 1981), «Формирование научных теорий» (на финск. яз., 1983), «Научные революции в динамике культуры» (ред. – сост. и соавтор, 1987), «Философская антропология и философия науки» (1992), «Философия науки и техники» (соавт. В.Г. Горохов, М.А. Розов, 1996), «Эпоха перемен и сценарии будущего» (1996) и др. Внес существенный вклад в исследование проблем методологии науки и теории познания. В 70—80-е гг. С. была разработана перспективная концепция структуры и генезиса научной теории, имеющая широкий круг приложений в методологии естественных и технических наук; была открыта и описана ранее не изученная операция построения теории (конструктивного введения теоретических объектов), что позволило решить проблему формирования в составе теории парадигмальных образцов решения задач. В рамках этой концепции С. раскрыл структуру оснований науки (научная картина мира; идеалы и нормы исследования; филос. основания), показал их взаимосвязь с теориями и опытом, их функции в научном поиске. Анализ динамики оснований науки позволил выявить конкретные механизмы воздействия социокультурных факторов на формирование стратегий научного исследования. С. исследовал также функции мировоззренческих универсалий культуры, их роль в трансляции исторического опыта, воспроизводства образа жизни и особенностей цивилизационного развития. Проанализировал соотношение универсалий культуры и филос. категорий, выясняя механизмы генерации в культуре новых категориальных структур, обеспечивающих понимание различных типов системных объектов. Разработал концепцию типов цивилизационного развития и типов научной рациональности, возникающих на разных стадиях этого развития. В фундаментальной монографии «Теоретическое знание» С. проанализировал возникновение и развитие в культуре ее особого феномена — теоретического знания. Выявил типы и структуру теоретических знаний, а также механизмы порождения теорий. Показал, что эти механизмы исторически развиваются, зависят от типов системных объектов, осваиваемых наукой, а также от особенностей присущих той или иной культуре ценностей. Анализ проведен на конкретном материале истории естественных и социальных наук. Особое внимание уделено современным способам и формам теоретического освоения мира и его судьбам на переломном этапе развития цивилизации. Современный позитивизм и частные науки. Минск, 1963; Методы научного познания. Минск, 1974 (в соавт.); Становление научной теории. Минск, 1976; Природа научного познания. Минск, 1979; Идеалы и нормы научного исследования. Минск, 1981 (редактор-составитель, соавтор); Основания научного поиска и научные революции // Вопросы философии. 1985. № 7; О прогностической природе философского знания (философия и наука) // Вопросы философии. 1986. № 4; Становление теории как процесс открытия // Природа научного открытия. М., 1986; Системность теоретических знаний и процедуры конструктивного обоснования науки // Теория и метод. М., 1987; Введение в философию: В 2 ч. (в соавт.); Научное познание и ценности техногенной цивилизации // Вопросы философии. 1989. № 10; Научная рациональность в человеческом измерении // О человеческом в человеке. М., 1991; Перспективы цивилизации. От культа силы к диалогу и согласию // Этика ненасилия. М., 1991; Философская антропология и история науки. М., 1992; Философская антропология: очерк истории // Философские исследования. 1994. № 2 (в соавт); Философия и образы будущего // Вопросы философии. 1994. № 6; Научная картина мира в культуре техногенной цивилизации. М., 1994 (в соавт.); Философия науки и техники. М., 1996 (в соавт.); Эпоха перемен и сценарии будущего. М., 1996; Цивилизационный выбор России и сценарии мирового развития // Стратегия развития России в третьем тысячелетии. М., 1998; Устойчивое развитие и проблема ценностей // Техника, общество и окружающая среда. М., 1998; Теоретическое знание. Структура, историческая эволюция. М., 2000; Ideal and Research as Aspects of Scientific Tradition // World Futures. New York, 1991. V. 34.
Степун Федор Августович	СТЕПУН Федор Августович (1884—1965) — философ, историк-культуролог, писатель. Ученик В. Виндельбанда (Гейдельберг, 1902—1910), последователь баденской школы неокантианства, один из основателей международного журнала по философии культуры «Логос», сотрудничал также в таких изданиях, как «Труды и дни», «Русская мысль», «Северные записки», «Студия», «Маски», «Инвалид», газетах правых эсеров «Возрождение» и «Сын отечества». Докторская диссертация была посвящена историософии B.C. Соловьева (Leipzig, 1910), но общую интенцию мысли С. направил на поиски «путей к религиозно-мистическому дополнению трансцендентальной философии». До высылки из России в 1922 работал в политическом отделе Военного министерства Временного правительства, издавал сб. «Шиповник», читал лекции в Вольной академии духовной культуры, что затем было продолжено в религиозно-филос. академии в Берлине. С 1926 — проф. социологии Дрезденского ун-та, с 1931 по 1939 — член редакции жур. «Новый Град». С 1946 — заведующий кафедрой истории рус. культуры Мюнхенского ун-та; сотрудничал с жур. «Новый журнал», «Грани», «Мосты», «Опыты», «Воздушные пути»; один из руководителей Русского студенческого христианского движения и «Товарищества зарубежных писателей». Свое филос. учение С. называл «философией абсолютного» и изложил в таких работах, как «Трагедия творчества», «Жизнь и творчество», «Трагедия мистического сознания». Миросозерцательное истолкование понятий жизни и творчества было проведено им на трех уровнях — историческом, феноменологическом и научном. При этом он базировался на осмыслении высших достижений кантовской философии с учетом ее многочисленных преобразований в трудах Виндельбанда, Г. Риккерта, Э. Ласка, Э. Гуссерля, Г. Когена, П. Наторпа, Г. Зиммеля, П. Дилътея. Перед «философией абсолютного» ставилась задача миросозерцательного погружения философствующего духа в глубины величайших достижений человечества как художественного, так и религиозного характера: «Поскольку всякое явление жизни вскрывает свою подлинную природу лишь в образе ...индивидуальной смерти, постольку и оговоренная нами миросозерцательная тенденция трансцендентального идеализма должна быть признана за его характерную черту». Жизнь и творчество. Берлин, 1923; Основные проблемы театра. Берлин, 1923; Николай Переслегин. Париж, 1929; Сбывшееся и несбывшееся. Нью-Йорк, 1956; Встречи и размышления. Лондон, 1992.; Штаммлер А. Ф.А. Степун // Русская религиозно-философская мысль XX века. Питтсбург, 1975; Абрамов А.И. О русском кантианстве и неокантианстве в журнале «Логос» // Кант и философия в России. М., 1994.
Стефан Александрийский	СТЕФАН (Στέφανος) Александрийский (кон. 6 - нач. 7 в. н. э.), последний представитель Александрийской школы неоплатонизма, комментатор Аристотеля, христианин. В 610 вскоре после восшествия на престол имп. Ираклия С. переезжает из Александрии в Константинополь, где занимает предложенную ему должность «вселенского учителя и философа» (οικουμενικός διδασκαλικός και φιλόσοφος) в императорской Академии. С. преподает аристотелевскую и платоновскую философию, науки квадривиума, алхимию и астрологию. Сохранился комментарий С. на «Об истолковании» Аристотеля, изданный как запись курса его лекций (άττό φωνής Στεφάνου Φιλοσόφου), ОДИН из всего двух дошедших до нас от Античности. Другой, более ранний комментарий принадлежит Аммонию сыну Термин. В отличие от Аммония С. не предпосылает своему комментарию какое-либо введение и не обсуждает принятые в практике неоплатонических школ вопросы о цели сочинения, его месте в корпусе, смысле заглавия, аутентичности и др. Он сразу начинает с последовательного разъяснения содержания текста, разделяя свой комментарий на разделы (τμήματα), каждый, в свою очередь, подразделяя на «занятия» (πράξβις), имеющие тематические заголовки. С. также приписывают авторство 3-й кн. комментария на «О душе», изданного в серии CAG как текст Иоанна Филопона. Аргументы за: 1) манускрипт 12 в. Cod. Parisinus gr. 1914 содержит (позднейшую) надпись: «третья книга запись лекции (από φωνής) Стефана»; подобная же атрибуция содержится в манускрипте 15 в. Cod. Estensis iii F 8; 2) фраза «как мы узнали в книге Об истоловании» (In De an. 543, 9) понимается как отсылка к комментарию «Об истолковании» С; 3) In De an. III отличается более кратким и сжатым стилем по сравнению с двумя предыдущими; 4) комментарий к 3-й кн. разбит на отдельные занятия (πράξεις), в отличие от предыдущих; 5) общие для In De an. Ill и In De interpr. выражения; 6) имеются сведения (Cod. Vaticanus gr. 241 fol. 6), что у С. был комментарий на «О душе»; 7) имеется перевод на латынь Вильяма из Мербеке Jo. Philop. In De an. III под особым заголовком De intellectu, и содержащееся в нем учение об уме отличается от того, что имеется в греческом тексте Jo. Philop. In De an. III; наконец, 8) автор In De an. III приводит множество цитат из более ранних комментаторов, в отличие от автора первых двух книг и трактата De intellectu. Соч.: CAG XVIII. 3; Stephani in librum Aristotelis De interpretatione commentarium. Ed. M. Hayduck. В., 1885, p. 1-68; CAG 11; Simplicii in libros Aristotelis De anima commentaria. Ed. M. Hayduck. В., 1882, p. 1-329; Stephanus, On Aristotle On interpretation. Tr. by W. Charlton. L., 2000 (АСА). Лит.: UsenerH. De Stephano Alexandrino. Bonn, 1880 (repr.: Kleine Schrifnen. Lpz.; В., 1914, S. 247-322); Lumpe A. Stephanos von Alexandrien und Kaiser Herakleios, - ClassMed 9, 1973, p. 150-159; Blumenthal H. John Philoponus and Stephanus of Alexandria: two Neoplatonic Christian commentators on Aristotle? - Neoplatonism and Christian Thought. Albany, 1982, p. 54-66 (repr.: Idem. Soul and Intellect, 1993); Wolska-Conus W. Stephanus d'Athènes et Stephanos d'Alexandrie. Essai d'identification et de biographie, - REByz 47, 1989, p. 5-89; Roueché M. The definitions of philosophy and a new fragment of Stephanus the philosopher, -JOstByz 40, 1990, S. 107-128; LautnerP. Philoponus, In De anima III: Quest for an Author, - CQ 42, 2, 1992, p. 510-522.
Стефан Яворский	СТЕФАН ЯВОРСКИЙ (1658, Явор, Украина — 27.11(8.12). 1722, Москва) — церковный и государственный деятель, митрополит Рязанский и Муромский, местоблюститель патриаршего престола (1702), первый президент Святейшего Синода (1721), крупнейший представитель западнорус. богословско-философской школы. Взгляды С. Я. сформировались в Киево-Могилянской академии и иезуитских школах Львова, Люблина, Познани и Вильно. Традиции киевских и польских школ 2-й пол. XVII в. определили характер наиболее пространного философского соч. С. Я. — его лекционного философского курса "Философское состязание", прочитанного в Киево-Могилянской академии в 1693—1694 гг. Содержание данного курса раскрывается в идеях т. наз. второй схоластики, получившей распространение в католических школах в период Контрреформации как разновидность рационализированного теизма. С. Я. суммировал осн. идеи этого направления. Во-первых, это признание материи и формы в качестве равноценных принципов природных вещей, в отличие от томизма, абсолютизировавшего значение формы. Форма, понимаемая как идея и возможность предмета, рассматривается С. Я. как существующая в самой материи и зависящая от нее, причем материя по своей природе испытывает тяготение к различным формам. Предметный мир непрерывно изменяется в результате антагонизма между формами, реализовавшими себя в союзе с материей, и формами, существующими потенциально. "Общим субъектом" всех изменений, присутствующим в каждом предмете и обусловливающим "взаимный переход подлунных тел", является сотворенная Богом первоматерия. Во-вторых, это идея о несводимости бытия вещи ни к форме, ни к материи. Отсюда акт и потенция рассматриваются не как две отдельные реальности, но как два аспекта конкретной вещи. В-третьих, для С. Я. различие между сущностью и существованием имеет место не в действительности, а лишь в понятиях. Эта идея противопоставляется томистскому утверждению о совпадении сущности и существования только в Боге, но не в его творениях. В-четвертых, С. Я. как умеренный номиналист утверждает примат единичного перед универсальным, считая, что "универсальное является ничем или вторичным". Отсюда вывод о том, что предметом познания является конкретное бытие вещей и что в процессе познания, понимаемого как раскрытие причин, на основе абстрагирования образуются общие понятия. Одним из методологических оснований философских взглядов С. Я. являлась теория "двух истин" (религиозного и философского знания). Одним из первых в рус. церкви С. Я. понял, что начавшаяся в России секуляризация представляла собой перенос религиозных идей в светскую сферу, являлась основанием той религиозной культуры, к-рая не была связана с наращиванием и актуализацией сугубо мистического опыта и могла существовать вне церкви. На характере философских взглядов С. Я. не могла не сказаться его приверженность западнорус. богословской традиции. Ее развитие в XVII—XVIII вв. можно представить как движение в культурно-историческом поле, напряжение в к-ром задают два полюса — латинство и византизм. Представителей этой традиции в России называли "пестрыми", г. е. считали их уже не православными, но еще не католиками. Философские принципы этой богословской школы выражены в его осн. богословском соч. "Камень веры" (впервые полностью опубликовано в 1728 г.). К ним относится, во-первых, значительное по сравнению с византийской традицией расширение предмета богословия. С. Я. не ограничивал этот предмет Богом в Себе, но, как это было принято в католических теологических доктринах, включал в него все проявления Божества в мире, в силу чего сфера предмета философии значительно сужалась. Во-вторых, С. Я. считал, что между философией и богословием не должно быть метафизики в качестве промежуточной и автономной структуры: часть метафизических проблем переводилась в разряд богословских, др. сводилась к проблемам моральной философии. В XVIII в. подобное понимание соотношения философии, метафизики и богословия стало доминирующей основой учебных программ рус. православных школ. Для взглядов С. Я. на общественные отношения характерно традиционное признание права царя на верховную власть в государстве, вместе с тем он вносил определенные коррективы в эту позицию. Государство, по его мнению, должно прежде всего обеспечить общее благо всем подданным, разделенным на четыре сословия, причем осн. тяжесть налогов падает на крестьян, мещан, ремесленников и купцов. Следуя духу времени, С. Я. отдавал предпочтение личным заслугам перед знатным происхождением. Он полагал, что высшее и низшее сословия, повинуясь властям, должны в то же время заботиться об общем благе. Немало ярких страниц он посвятил осуждению общественного неравенства и порождаемых им пороков: аристократической роскоши, лености, распущенности, нищеты и т. п. Однако надежды на избавление от несовершенного земного существования С. Я. связывал в конечном счете с обретением Царства Божия. Если рассматривать деятельность С. Я. на ниве рус. культуры в целом, то нельзя отрицать его влияния на распространение просветительских идей в совр. ему об-ве, а также его заслуг в подготовке образованных кадров служителей церкви. Соч.: Проповеди. Ч. 1—2. М., 1804; Неизданные проповеди Стефана Яворского. Спб., 1867; Риторическая рука. Спб., 1878. Лит.: Самарин Ю. Стефан Яворский и Феофан Прокопович // Соч. М., 1880. Т. 5; Введенский С. Н. К биографии митрополита Стефана Яворского. Спб., 1912; Морев И. "Камень веры" митрополита Стефана Яворского. Спб., 1904; Ничик В. М. Из истории отечественной философии кон. XVII — нач. XVIII века. Киев, 1978; Захара И. С. Борьба идей в философской мысли на Украине на рубеже XVII — XVIII веков (Стефан Яворский). Киев, 1982.
Стильпон из Мегары	СТИЛЬПОН (Στίλπων) из Мегары (ок. 360 - ок. 280 до н. э.), философ-мегарик, «великий искусник в искусстве словопрения» (ev τοις εριστικούς); ученик Евклида Мегарского, а также софиста Фрасимаха (D. L. II 113). Диоген Лаэртий сохранил знаменитый ответ С. Деметрию Полиоркету, захватившему Мегары в 306 до н. э.: Деметрий распорядился возвратить философу разграбленное имущество, но С. заявил, что убытков у него нет никаких - воспитания у него никто не отнял, знания и разум остались при нем (D. L. II 115). Согласно Суде, С. написал не меньше 20 диалогов, Диоген упоминает о 9 (II 120), но в другом месте сообщает, что С. ничего не писал (I 116). Был известен разнообразными софистическими рассуждениями, опровержением различения между возможным и действительным, отрицанием онтологического значения связки «есть» и общих определений. По С, сказать «человек» - значит ничего не сказать, потому что здесь не говорится ни о каком конкретном человеке (D. L. II 119). Также нельзя сказать «овощ», ибо тот или иной овощ не существует столько же, сколько существует овощ как вид. Как и Антисфен, С. утверждал, что нельзя приписать субъекту отличный от него предикат («человек добр»), но можно лишь сказать «человек есть человек» (Plut. Adv. Colot. 22-23, 1119с—1120b). В этике С, вместе с киниками (и стоиками), отстаивал идеал «бесстрастия» (άττά0€ΐα или αοχλησία, Sen. Ер. 9, 1-3; Alex. De an. 150, 34-35). За эристическое упражнение, доказывающее, что скульптура Афины работы Фидия не может быть названа богом, С. был изгнан из Афин за безбожие. Диоген Лаэртий сообщает также о том, как С, играя словами, доказал киренаику Феодору, прозванному Безбожником, что он-то и есть бог, ведь «чем называешься, тем и являешься» (D. L. II 100). Учениками С. были Филон Диалектик и Менедем, возглавивший Эретрийскую школу; его также слушал и стоик Зенон (D. L. VII 24). Фрагм. и свидетельства: Giannantoni, SSR, I, 1990, p. 449-468.
Стирлинг Джеймс Хатчисон	СТИРЛИНГ, Стерлинг (Stirling) Джеймс Хатчисон (1820—1909) — шотл. философ, один из основоположников британского абсолютного идеализма. Редактор и переводчик на англ. яз. ряда произведений нем. классического идеализма. В соч. «Дарвинизм» (1894) критиковал с позиции неогегельянства эволюционное учение Дарвина. Рассматривал гегелевскую диалектику как учение о примирении противоположностей, превозносил религиозные мотивы в философии Г.В.Ф. Гегеля, критиковал левых гегельянцев. The Secret of Hegel. Vol. 1—2. London, 1865; Philosophy and theology. Edinburg, 1890; The categories. Edinburg, 1903.; Богомолов А.С. Английская философия XX в. М., 1973; Stirling A.H. J.H. Stirling: His Life and Work. London; Leipzig, 1911.
Стобей Иоанн	СТОБЕЙ ИОАНН ('Ιωάννης 6 Στοβάίος) (нач. 5 в. н. э.), знаменитый античный доксограф и педагог, составитель антологии «выдержек, изречений и наставлений» в 4 кн. (εκλογών αποφθεγμάτων υποθηκών), первоначально предназначенной для обучения его сына Септимия. Традиционно, на основании рукописной традиции, компендий С. делят на две части: «Эклоги» (кн. 1 - физика, кн. 2 — этика) и «Флорилегиум» (кн. 3—4 — гномика, популярная моралистика). Антология организована по тематическому принципу (всего физический раздел содержит 60 глав-тем, этический - 46), но внутри каждой темы материал раполагается соответственно хронологии цитируемых философов и поэтов, причем сначала, как правило, излагаются те авторы, которые представлены оригинальными цитатами, а потом идут пересказанные мнения. Среди источников С. — «Мнения» Аэтия, «Эпитоме» Ария Дидима, Псевдо-Плутарх «О Гомере». Текст: Ioannis Stobaei Anthologii libri duo priores qui inscribi soient eclogae physicae et ethicae. Ed. C. Wachsmuth. Vol. 1-2. В., 1884 (repr. 1973); Ioannis Stobaei Anthologii libri duo posteriores. Ed. O. Hense. Vol. 1-3. В., 1894-1912 (repr. 1973). Лит.: Mansfeld J., Runia D. T. Aetiana: The Method and Intellectual Context of a Doxographer. Vol. I. Sources. Leiden; N. Y.; Köln, 1997, p. 196-271; Hense O. Ioannes Stobaios, - RE 9, 1916, cols. 2549-2586.
Стратон из Лампсака	СТРАТОН (Στράτων) из Лампсака (ок. 340, Лампсак - 270 до н. э., Афины), др.-греч. философ, глава Перипатетической школы после Теофраста. До того, как С. возглавил Ликей, он в течение 10 лет (с 300/299) находился в Александрии при дворе царя Птолемея I Сотера в качестве воспитателя наследника, Птолемея II Филадельфа. В Античности за С. закрепилось прозвище «физик»; каталог его произведений у Диогена Лаэртия (D. L. V 59-60) насчитывает 47 книг, из которых более половины посвящены физике, остальные - логике, этике, физиологии и психологии. Несмотря на то, что по предмету своего исследования С. еще тесно примыкал к перипатетической традиции, это не мешало ему сильно расходиться во взглядах со своими предшественниками. В частности, С. критиковал основные принципы аристотелевской теории движения. Согласно С, все виды движения сводятся к родовому понятию «движения самого по себе», следовательно, ни одно из них не может быть первым по бытию или по времени, как утверждал Аристотель. Тем самым лишалось своего основания аристотелевское доказательство существования круговращающегося небесного тела -эфира, и неподвижного первого двигателя. Причиной пространственного движения тел С. считал свойственную им от природы тяжесть, а качественные изменения объяснял противоборством двух телесных сил - тепла и холода. С. отрицал, что мир создан Богом, и сводил все происходящее к самопроизвольно действующей природе. Против аристотелевского определения времени как числа движения он выдвигал следующее возражение: как можно исчислить непрерывное? В учении о душе С. расходился как с Аристотелем, так и с Платоном. Мышление и ощущение, по его мнению, имеют много общего, поэтому нет основания делить душу на разумную и неразумную части. Известно, что С. опровергал аргументы Платона, доказывающие бессмертие души. Учениками С. были известные ученые, такие как астроном Аристарх и физик Эрасистрат. Предположительно, школе С. принадлежит ряд естественнонаучных сочинений, вошедших в Corpus Aristotelicum («О цветах», «Механические проблемы», «Акустика»). Фрагм.: Wehrli, Die Schule V. Straton von Lampsakos, 1969. Лит.: Gottschalk Η. Β. Strato of Lampsacus: Some Texts. Leeds, 1965; Gatzemeier M. Die Naturphilosophie des Straton von Lampsakos. Msnh./Glan, 1970; Repici L. La Natura e l'Anima. Saggi su Stratone di Lampsaco. Tor., 1988.
Страхов Николай Николаевич	СТРАХОВ Николай Николаевич (1828—1896) — философ, публицист, литературный критик. Учился на физико-математическом отделении Петербургского ун-та, затем в Главном педагогическом ин-те. В течение десяти лет преподавал естественные науки в Одессе и Петербурге. В нач. 1860-х гг. сотрудничал в жур. «Время», «Эпоха» и «Заря». Идейными источниками филос. взглядов С. послужили философия Г.В.Ф. Гегеля и естественные науки. В своем главном филос. произведении «Мир как целое» (1872), которое было практически не замечено современниками, С. обстоятельно развивал идеи органичности и иерархичности мира, отмечал, что единство мира обусловлено одухотворением природы, а истинная сущность вещей состоит в различных степенях воплощающегося в них духа. В человеке С. усматривал «центральный узел мироздания». Религиозный идеализм он обосновывал, вопреки господствующим тенденциям, данными естествознания. С. различал три вида познавательной деятельности: чувственную (эмпирическую), рассудочную (рациональную) и разумную (идеальную). Материализм истинен лишь в границах чувственного познания единичных явлений. Ограниченность субъективного идеализма заключается в отрицании достоверности показаний чувств, что ведет к крайностям солипсизма. Снятие односторонностей материализма и идеализма происходит на рассудочной ступени познания путем постижения общего и существенного в вещах и познании. Благодаря предустановленной гармонии априорные рациональные понятия соответствуют реальным законам вещей, что указывает на наличие одной внешней Причины, установившей порядок вещей и порядок в идеальных понятиях. Разумное познание, открывая безусловное бытие, завершает познание. Главный объект филос. полемики С. — западноевропейский рационализм с его панрассудочностью и преклонением перед выводами естественных наук, способствующих утверждению в зап. культуре материализма и утилитаризма. Об основных понятиях психологии и физиологии. СПб., 1894; Борьба с Западом в русской литературе. Кн. 1 —2. Киев, 1897.; Никольский Б.В. Н.Н. Страхов. СПб., 1896; Gerstein L. Nikolai Strahov. Cambridge (Mass.), 1971.
Стросон Питер Фредерик	СТРОСОН (Strawson) Питер Фредерик (р. 1919) — англ. философ, представитель лингвистической философии. В ранних работах, посвященных гл. обр. филос. вопросам семантики, критиковал теорию дескрипций Б. Рассела и семантическую концепцию истины. Согласно С.. понятие «истина» не обозначает семантических характеристик, а служит для выражения нашего согласия, восхищения и пр. в отношении того, что говорится. В кн. «Введение в логическую теорию» (1952) С. рассматривает соотношение обыденного языка и формальной логики, считая, что исчисления высказываний и предикатов недостаточно богаты для отражения свойств обыденного языка. С сер. 1950-х гг. интересы С. сосредоточиваются на разработке т.н. дескриптивной метафизики. В труде «Индивидуалии» («Individuals. An Essay in Descriptive Metaphysics», 1959) в духе позиции «здравого смысла» утверждается базисный характер понятий «материальные объекты» и «личности»: без первых была бы невозможна идентификация всех единичных объектов, без вторых — идентификация различных состояний сознания (а также и самого понятия «сознание»). Последним публикациям С. присущи кантианские мотивы. The Bounds of Sense. London, 1966; Logico-linguistic Papers. London, 1971; Subject and Predicate in Logic and Grammar. London, 1974.; Хилл Т.И. Современные теории познания. М., 1965; Богомолов А.С. Философия, основанная на научном знании, или лингвистическая метафизика? // Философские науки. 1973. № 2; Панченко Т.Н. Дескриптивная метафизика Питера Стросона // Вопросы философии. 1979. №11.
Струве Генрих Егорович	СТРУВЕ Генрих Егорович (27.06.1840— 16.03.1912) — рус.-нем.-польский философ, теолог, логик и психолог. Учился на теологическом ф-те Тюбингенского ун-та, в Йенском ун-те. Получил степень д-ра философии за диссертацию "О происхождении души" (1862). Вторая докторская диссертация была защищена в Московском ун-те на тему: "Самостоятельное начало душевных явлений" (1870). В нач. 70-х гг. на С. обратили внимание Достоевский, Толстой, Троицкий, Гогоцкий, Юркевич, Владиславлев, Козлов и др. Популярности имени С. в России содействовали написанные им в 70-е гг. учебники по логике и психологии для учащихся гимназий и лицеев. Его школьное пособие "Элементарная логика" (1874) выдержало 14 изд. Подготовке кадров, специализирующихся в области философии, а также популяризации философских знаний содействовали такие работы С, как "Отличительные черты философии и их значение в сравнении с другими науками" (1872) и "Синтезы двух миров" (1876), содержащие "синтетическое" понимание им самого предмета и назначения философской рефлексии. Более 30 лет С. преподавал в Варшавском ун-те комплекс "философской энциклопедии" (метафизику, историю философии и религии, логику, психологию, этику, эстетику). Главными объектами научных исследований С. были не только особенности философии как области знания и ее роль в формировании мировоззрения людей, но и проблемы гносеологии, методологии. Начиная с публикации "Синтезов двух миров" С. разрабатывал тезис о возможности метатеории как результата различных уровней обобщений. При решении вопроса о роли "теоретических приемов", анализа и синтеза в познании и практической деятельности он отказывался от "всякой односторонности", предпочитая "разрушительному анализу" жизнетворный синтез, оппозиционному противоборству — примирительную тенденцию. Это хорошо показано в работе "Современная анархия духа и ее философ Ф. Ницше" (Харьков, 1900). Здесь С. апеллирует к установкам позитивизма относительно "выводного" (дедуктивного) происхождения "теоретических истин", обобщающих выводов. При этом общее, выступающее в понятиях, всегда выше индивидуального, единичного, поскольку ярче, полнее, богаче. Всякое мировоззрение, доказывал С, должно быть нацелено на "примирение", т. е. философское "снятие" противоположных тенденций, сторон и качеств в духе "цельного знания". Философские категории объявлялись им продуктами высшего синтеза, преодолевавшего односторонность и ограниченность редукционизма и анализаторства. Абсолютизируя синтез, С. опирался на идеи спиритуалистов об абсолютном знании; его абсолютный синтез смыкался с теологией. "Верхний этаж" философии С. представлял как некую метафилософию или философию философии — "колыбель" и сводный результат "восходящего синтеза", на вершине к-рого находятся принципы божественного откровения. Сам С. считал возможным и гносеологически оправданным возвышение над материализмом и над идеализмом, над всеми их традиционными выводами. Соглашаясь с Гротом, к-рый систему "единения" идеализма и реализма называл "монодуализмом", С. свои философские построения считал идеально-реальным миропониманием, различая при этом разнообразные формы синтеза: философский, естественно-научный, эстетический, этический, исторический и т. п. Синтетическая философия С. сама явилась продуктом своего собственного метода. Соч.: Самостоятельное начало душевных явлений. М., 1870; Psychologisch-metaphysische Analyse des Begriffs der Notwendigkeit // Philosophische Monatsheften, 1874. H. 8, 9; Искусство и позитивизм // Русский вестник. 1875. Май; Sinteza dwoch swiatow. Warschava, 1876; Энциклопедия философских наук... Ч. 1. Введение в философию. Варшава, 1890; Этическое движение Новейшего времени. Его история и учение. Варшава, 1901. Лит.: Twardowski К. Henryk Struve // Ruch philosophizny. 1912. № 6.
Струве Петр Бернгардович	СТРУВЕ Петр Бернгардович (1879—1944) — политик, публицист, экономист, философ, историк. Уже в студенческие годы активно занялся политической деятельностью и примкнул к марксистскому движению в России, автор Манифеста РСДРП. С нач. 1900-х гг. — лидер российского либерализма. В 1906—1917 преподавал историю хозяйства в Петербургском политехническом ин-те. С. приветствовал Февральскую революцию, летом 1917 был в числе активных сторонников генерала Корнилова. В это же время С. был избран членом Академии наук по отделению политической экономики и статистики. После Октябрьской революции участвовал в организации вооруженного сопротивления советской власти. С 1920 — в эмиграции. Вопросы теории познания С. рассматривал с неокантианских позиций. Социальная философия С. характеризуется различением понятий общества как стихийной, спонтанно возникающей системы взаимодействия и гос-ва — единства, подчиненного высшей цели. Общее представление С. об историческом процессе также основано на дуализме стихийно-иррационального и телеологического начал общественно-исторической жизни. Социализм С. критиковал как утопическую попытку устранить указанный дуализм за счет рационализации жизни общества. В русле этих идей социалистическую революцию в России С. расценивал как проявление стихийно-почвеннической реакции масс на политику западнической европеизации. Patriotica. Политика, культура, религия, социализм. М., 1997.; Колеров М.А., Плотников Н.С. Творческий путь П.Б. Струве // Вопросы философии. 1992. № 12.
Стэнли Томас	СТЭНЛИ (Stanley) Томас (род. 1625, Гумбелау, Херфордшир – ум. 12 апр. 1678, Лондон) – англ, философ, профессор в Оксфорде (с 1648). Первым среди англичан написал историю философии: «The history of philosophy, containing the lives, opinions, actions and discourses of the philosophers of every sect», 3 vol., 1655- 1661.
Стюарт Дугалд	СТЮАРТ (Stewart) Дугалд (род. 22 нояб. 1753, Эдинбург – ум. 11 июня 1828, там же) – шотл. философ. Принадлежал к шотландской школе, в значительной мере способствовал развитию философии common sense (здравого смысла); учил, что первоначально данная в ощущениях самость человека только благодаря рассудку превращается в разумное самосознание, что реальность внешнему миру сообщается не переживанием реальности через чувственное восприятие, а благодаря повторяющемуся восприятию постоянства предметов. Нравственность Стюарт рассматривал как автономную и не зависящую от закона и религии. Его произв. объединены в «Collected works», 11 vol., 1854-1858.
Суарес Франциск	СУАРЕС (Suarez) Франциск (род. 5 янв. 1548, Гранада – ум. 25 сент. 1617, Лиссабон) – исп. теолог, иезуит, один из виднейших представителей неосхоластики времен Контрреформации, первый средневековый мыслитель, самостоятельно переработавший метафизику Аристотеля. В католической традиции обладает почетным титулом «Doctor exi-mius» — «превосходный доктор». Выступал в защиту Фомы Аквинского и Дунса Скота, но, преклоняясь перед авторитетом Августина Блаженного, в деталях, частностях отступал от их учения. Главное его произв. «Disputationes metaphysical» (1597) оказало влияние не только на католиков, но и на протестантов (в т. ч. на Шейблера), что отмечал еще Шопенгауэр. Суарес отрицал реальное различие между essentia и existentia и считал, что сначала познается единичное и только затем общее. В вопросах государственного и народного права тесно примыкал к Фоме Аквинскому. По С.. теолог обязан обладать глубоким пониманием метафизических принципов и основ метафизического рассуждения. При этом филос. работы С. представляют собой первое последовательно проведенное разделение теологии откровения и философии. Главное произведение С. «Disputationes metaphysicae» (1597) («Метафизические рассуждения») — первое систематическое рассмотрение вопросов метафизики, реализованное не в форме и не в порядке комментирования аристотелевской метафизики. Оно служило образцом для последующих независимых трактатов по метафизике. Вместе с тем «Метафизические рассуждения» содержат полное и систематическое рассмотрение схоластической метафизики, за исключением метафизической психологии, представленной в «Трактате о душе» (изд. посмертно в 1621). С. определяет метафизику как науку, рассматривающую бытие как сущее. Метафизика обладает своим предметом, им является сущее как реально сущее. Но это не означает, что метафизика занимается сущим как таковым в полном отрыве от тех способов, в которых сущее реализуется конкретно, т.е. от наиболее общих видов сущего. Метафизик занимается не только понятием сущего, но и его трансцендентальными атрибутами, несотворенным и сотворенным сущим, бесконечным и конечным сущим, субстанцией и реальными акцидентами, а также видами причин. Но материальным сущим он занимается только постольку, поскольку это нужно для познания общих разделений и категорий. Понятие сущего — аналогическое, и его нельзя познать, если не проведено четкого различия между различными видами сущего. В предметную сферу метафизики не входят «образования разума» (entia rationis). С. проводит различие между сущим, обозначающим акт существования, и сущим, обозначающим то, что обладает реальной сущностью, независимо от того, существует оно или нет. «Реальная сущность» — это то, что не предполагает к.-л. противоречия и не является лишь конструкцией разума. С. отвергает мнение тех, кто считает, что существование и сущность действительно различны в творениях. Позиция С. заключается в том, что сущность и существование в творении различимы только «по разуму» (tantum ratione) при условии, что «существование» имеет в виду актуальное существование, а «сущность» — актуально существующую сущность. С. создал оригинальную и объемную концепцию философии права, в которой применил к новым историческим условиям средневековую философию права, представленную, прежде всего, томизмом. С философией права он сочетал политическую теорию. По С.. утверждавшийся в начале Нового времени суверенитет народов, т.е. независимость от папской власти, должен носить ограниченный характер. Воззрения С., особенно его главное произведение «Метафизические рассуждения», оказали мощное воздействие на католическую и протестантскую теологическую и филос. мысль Нового времени, в частности на протестантскую схоластику 17 в. Творчество С. породило самостоятельное направление в рамках неосхоластики. Его представители считают работы С. продуктивным и самостоятельным продолжением схоластической традиции. В то же время др. неосхоласты, прежде всего томисты (М. де Вульф и др.), оспаривают правомерность суарезианства как особого направления католической философии. Tractatus de legibus ас Deo Legislatore. Coimbra, 1612; Dispu-tationes metaphysicae. Salamanca, 1957.
Суворов Виктор	СУВОРОВ Виктор (настоящее имя - Резун Владимир Богданович) (р. в 1950?) - русский историк, мыслитель и писатель. Окончил Харьковское танковое училище. Офицер Советской Армии, позже - добывающий офицер, капитан ГРУ. Осознанно (1978) перешел на Запад. Основные сочинения: "Аквариум", "Освободитель" (1981), "Ледокол" (1968-1981), "День-М" (1968-1993), "Контроль" (1981), "Последняя республика: почему Советский Союз проиграл Вторую мировую войну" (1995), "Выбор" (1997), "Очищение" (1997-1998) и др. Историко-литературное творчество С. изначально центрировано на задаче системного преодоления большевистски-советского исторического и идеологического дискурсов. В контексте фундирования С. собственных исследований не столько цитированием закрытых документов, сколько детальнейшим системным анализом открытых мемуарных материалов и опубликованных исторических комментариев, его правомерно рассматривать в качестве основателя принципиально нового метода исторического познания - ретроспективно-логической реконструкции. Достоинством этого подхода, основанного на достижениях психоистории, социальной логики, контент-анализа, программ интерпретации текстов etc, справедливо полагать возможность адекватного анализа течения исторического процесса в условиях безвозвратной (осуществленной осмысленно и целенаправленно) ликвидации большинства значимых архивных документов. /Вариант: их принципиальной недостижимости для исследователя - А.Г., О.Г./ Высокая степень полемической защищенности концепции С. (полемика с рядом публикаций о "мифах" "Ледокола" и "Дня-М", написанных ангажированными профессиональными журналистами) в значительной степени обусловлена организацией соответствующих текстов в форме мысленного полилога, субъектами которого одновременно выступают автор, его теоретические оппоненты, независимые эксперты, а также "озвученные" фрагменты исторической реальности во всей ее противоречивости, неоднозначности и многомерности. Итогом мышления и сопряженного с ним историко-литературного творчества С. к концу 20 ст. выступили: 1) корректное описание сценария обоюдоосознанного разворачивания и разрешения глобального конфликта между коммунизмом и фашизмом (центральная идея - тезис о готовности СССР к опережающей планетарной агрессии с целью реализации задач "мировой революции"); 2) перспективная интерпретация истории СССР как закономерного следствия изначального противоречия между "государственниками" во главе со Сталиным и группы международных террористов - большевиков-космополитов (в частности, Ленина - Троцкого - Бухарина); 3) опровержение ряда значимых мифологем советской истории (уничтожение армии в 1937, неготовность СССР ко Второй мировой войне, роль Хрущева как ниспровергателя режима культа личности и т.п.). В контексте существования взаимоисключающих оценок исторического творчества С. выглядит не подлежащим сомнению то, что даже в рамках истолкования его моделей в статусе определенных интеллектуальных гипотез, этот аналитический метод правомерно считать единственным перспективно возможным для исследования эволюции тоталитарных общественных систем коммунистического типа.
Сувчинский Петр Петрович	СУВЧИНСКИЙ Петр Петрович (1892—1985, Париж) — культуролог, философ, музыковед, один из основателей и активных участников евразийства. Многолетний друг С. С. Прокофьева и И. Ф. Стравинского, С. был в тесных отношениях с А. М. Ремизовым, Карсавиным (на дочери к-рого был женат), переписывался с М. Горьким, Б. Л. Пастернаком, М. И. Цветаевой, Шестовым. В 1921 г. принял участие в издании первого евразийского сборника "Исход к Востоку" (ст. "Сила слабых" и "Эпохи веры"). В 1926—1928 гг. совместно с Д. П. Святополк-Мирским и С. Я. Эфроном издавал журн. "Версты". В 1928—1929 гг. — член редколлегии газ. "Евразия". В статьях, опубликованных в различных евразийских изданиях, С. развивал философию рус. истории, в центре к-рой находилось понятие религиозной культуры. Подлинный смысл Октябрьской революции 1917 г. он видел не в социально-политической, а национально-метафизической области, считая, что она ознаменовала вступление человечества в новую полосу религиозности. В трактовке С. исторического процесса проявлялись элементы провиденциализма и иррационализма. В любом историческом явлении он выделял две стороны: внешнюю, предсказуемую и управляемую, постигаемую обычными логическими средствами сферу фактов, и внутреннюю, духовно-психическую — стихийную и иррациональную сферу религиозной культуры. Отсюда революционные события в России, с его т. зр., отразили в обостренном виде весь исторический образ России и духовно-психический склад рус. народа. В духе набиравшей силу в 20-х гг. "психологической школы" в европейской историографии, вылившейся затем в широкое научное движение "Анналы", С. придавал социально-психологической стороне истории важное значение, как интегратору всей совокупности социокультурных явлений, и вслед за Карсавиным отводил второстепенную роль причинно-генетическим факторам. На первый план в его методологии выступала задача установления структуры исторического явления, его "центра" и "периферии". Революция, напр., истолковывалась им как система обратимых друг в друга явлений, абсолютное единство причин и следствий, идей и действий, цели и средств, расчета и случая и т. п. Познание ее возможно лишь через понимание типологии революционного субъекта, определяемой структурой национального миросозерцания. Называя рус. миросозерцание "концентрическим", где вся проблематика жизни, все множество реакций на нее сосредоточено вокруг темы о цели жизни, С. видел смысл переживаемых страной, начиная с 1917 г., событий в поисках единой и надежной системы сознания и жизни, осуществляющихся пока в неподлинном виде в коммунистическом эксперименте, но плодотворных и перспективных лишь на путях возрождения религиозной культуры — духовной основы будущей России-Евразии. Соч.: Вечный устой // На путях. Утверждение евразийцев. М.; Берлин. 1922. Кн. 2. С. 99—133; Знамение былого (О Лескове) // Там же. С. 134—146; Типы творчества // Там же. С 147—176; К преодолению революции // Евразийский временник. Берлин, 1923. Кн. 3. С. 30—51; Инобытие русской религиозности // Там же. С. 81—106; Идеи и методы // Там же. Берлин, 1924. Кн. 4. С 24—65; К познанию современности // Там же. Париж, 1927. Кн. 5. С. 7—27; Страсти и опасности // Россия и латинство. Берлин, 1923. С. 16—39; О революционном монизме // Евразия. 1928. 22 декабря. № 5.
Судзиловский Николай Константинович	СУДЗИЛОВСКИЙ (Руссель) Николай Константинович (1850-1930) - белорусский мыслитель, публицист, этнограф, энтомолог, химик, биолог, первый и последний энциклопедист 20 в. Владел 8 европейскими, китайским и японским языками. Первый президент Сената Гавайских островов (1900). Член Американского общества генетиков, ряда научных обществ Японии и Китая. Как врач С. известен работами в области хирургии, методов лечения туберкулеза, теории глазных болезней. Как географ С. открыл ряд островов центральной части Тихого океана. Его географические описания Гавайев и Филиппин, опубликованные в 1890-х, вошли в хрестоматии и учебники для школ и вузов. Как мыслитель и политический деятель С. прошел сложную творческую эволюцию. Юношей он придерживался позиций нигилизма, который составил впоследствии значимый элемент народнической идеологии. Литературный кружок, созданный студентом С., пропагандировал социалистический идеал, усматривая пути его реализации в нравственном совершенствовании человека (1870). Пытаясь практически его осуществить, С. создал общину, построенную на этих принципах (Киевская община). В 1873 С. с группой единомышленников (В.Дебогорий-Мокриевич, В.Донецкий) отправляется в Цюрих с целью организовать поездку в Северную Америку для создания там коммун. Знакомится с идеями Бакунина и Лаврова, полностью их не разделяя. Отсутствие средств вынудило группу вернуться в Россию. С. продолжает учебу на медицинском факультете Киевского университета, затем активно включается в политические дискуссии и практические акции народников ("хождение в народ", "Киевская община"). После процесса против участников "хождения в народ" (1877-1878) С. нелегально покидает Россию и отправляется в Лондон, где знакомится с функционерами Первого Интернационала (Марксом, Энгельсом, В.Врублевским, Лавровым). Затем он уезжает на Балканы, заканчивает образование в Бухарестском университете и организовывает "книжную экспедицию". В Болгарии С. вместе с Х.Ботевым принимает активное участие в организации крестьянских восстаний. Анализируя причины поражения восстания, С. приходит к выводу, что бакунинский тезис о готовности народа к социалистической революции не только не приложим к России 1870-х, но и в принципе неверен. 1870-1880-е - новый этап творческой эволюции и практической деятельности С., связанный с Румынией. Народническая идеология, составляющая основу его мировоззрения, претерпевает существенную трансформацию. По мнению С., социальная революция - это революция народная, а народу не могут быть навязаны революционные идеи, революция наступает тогда, когда налицо определенная совокупность материальных и нравственных условий, а искусственное подталкивание ситуации может привести лишь к отсрочке революции и гибели передовых деятелей (как это случилось в Болгарии). (По мнению С., "... если общество хочет сохранить способность к историческому обществу и прогрессу, ему нужно ориентировать психическую конституцию своих членов на нормы поведения в границах демократии и свободного выбора".) В 1877 С. защитил докторскую диссертацию об антисептическом методе лечения в хирургии. На докторском дипломе впервые появилась двойная фамилия (С.-Руссель). Это было вызвано тем, что Россия включилась в войну против Турции и по территории Румынии проходили русские войска, а он по-прежнему находился в списке особо опасных государственных преступников под № 10. С. активно сочетал врачебную практику с революционной деятельностью. За лечение раненых С. был награжден золотой медалью, а за политические идеи - выслан в провинцию (1879). За организацию гражданских похорон румынского революционера Зубку-Кодряна С. высылают в Яссы, где он вступает в социалистический кружок и становится идеологом и одним из редакторов социалистической газеты "Бессарабия". 18 марта 1881 в Галаце отмечался день Парижской Коммуны с митингами, за организацию этих мероприятий С. был арестован и приговорен к высылке в Турцию. С. с женой и П.Аксельродом удалось сбежать в Париж. С. разъезжает по Европе, сочетая научные исследования с революционной деятельностью, работает в группе "Освобождение труда", но полностью с народничеством не порывает. 1883 - год потерь для С: жена с дочерьми возвращаются в Россию, умирает горячо любимый отец, родное имение разорено, революционное движение в Европе затухает. С. впадает в сильную депрессию, из которой он выходит только после переезда в США. В 1887 С. открывает частное лечебное заведение, становится вице-президентом Греко-русско-славянского общества, участвует в работе русского общества самообразования (преобразованное в 1890 в Русское социал-демократическое общество). Активно занимается публицистикой: "В океанской деревне", "Письмо из Америки", "О роли православной церкви в России", "Письма с Сандвичевых островов", "Как жить на Гавайский островах?" и др. Революционер не на словах, а на деле - С. первым развенчал колонизаторскую политику США на Гавайских островах и стал настоящим защитником гавайского народа. С. создает партию "гомрулеров" и в 1890 избирается сенатором от канаков (коренные жители Гавайев), а в 1891 становится президентом Гавайской республики. Началось время бурных реформ, тревог, интриг и предательств, которые он переживал очень болезненно. Когда в очередной раз его сторонники (канаки), получив взятки, проголосовали против его законопроекта, который мог бы улучшить жизнь самим канакам, не выдержал и подал в отставку. В мае 1905 С. обращается к генеральному японскому консулу с просьбой дать ему рекомендацию для поездки в Японию для посещения лагерей русских пленных, просьба была удовлетворена. В Японии С. занимается активной пропагандой среди солдат, сочетая это с их лечением. Организовал отправку группы русских военнопленных в Россию и написал для них специальную брошюру "В плену. Сборник на память о войне и плене", которая представляла собой программу борьбы за социальное и национальное освобождение. В апреле 1906 в Нагасаки было создано "Восточно-азиатское отделение русской революционной партии" и газета "Воля", за два года работы в этой газете С. написал более 50 статей. Происходило размежевание революционно-демократических сил, которое С. не мог осознать и принять: он попытался объединить все революционные силы в своей партии "Союз помощи народному освобождению", попытка провалилась. С. отошел от практической революционной деятельность в 1908: сужается и его публицистическая деятельность, стали сказываться разочарования, годы и болезни. С. публикует следующие труды: "Мысли вслух" (1910), "Восток и Запад" (1916), "Откровенные слова" (1917, Февральскую революцию С. воспринял восторженно, а октябрьский большевистский переворот категорически отверг как "зигзаг истории" - данная работа направлена против последнего), "Немецкая культура в России", "Два века немецкой культуры в России". После гражданской войны взгляды С. на социалистическую революцию изменились, он заявляет об этом в прессе, в результате вынужден уехать в Китай. В Китае С. создает в 1921 "Комитет помощи голодающим России" - первый в Азии. В сентябре 1923 С. получает документы о назначении ему персональной пенсии как ветерану революции - это единственное признание заслуг, которое оказал ему советский режим. 30 марта 1930 С. умирает от воспаления легких. Р.Тагор называл его самым интересным славянским писателем 20 в. На родине С., в Беларуси, исследованию его жизни и творчества была посвящена монографическая работа М.И.Иосько; был издан ряд исследований за рубежом (в частности, двухтомное издание на японском языке).
Судзуки Дайсецу	СУДЗУКИ (Suzuki) Дайсецу (1870-1966) - японский философ. Один из ведущих специалистов по дзен-буддизму. Профессор философии университета Отани в Киото. Член Японской академии наук. В молодости был мирским учеником буддизма в Энгакукее, большом монастыре Камакуры. После получения образования преподавал в университетах Японии. В 1936 в качестве преподавателя по обмену посетил Великобританию, где начал чтение лекций о буддизме. В дальнейшем читал такие лекции и курсы лекций в различных университетах Европы и Америки. Исследовал, популяризировал и пропагандировал немонастыр-ский дзен-буддизм. Стремился к "наведению мостов" между западной и восточной философией и психологией. Заинтересовал идеями дзен-буддизма Юнга (написавшего предисловие к одной из книг С), Хорни, Фромма и др. После личного знакомства с Хорни и Фроммом в 1940-х на семинарах по дзен-буддизму в Колумбийском университете Нью-Йорка поддерживал с ними профессиональные отношения. В 1951 в целях лучшего знакомства с дзен-буддизмом Хорни посетила Японию, а Фромм в 1957 организовал в своем доме в Куернаваке специальный семинар по дзен-буддизму и психоанализу, ориентированный на изучение их внутреннего родства и возможностей взаимодополнения. Материалы этого семинара, проходившего под руководством С. и Фромма, впоследствии были положены в основу их совместной книги "Дзен-буддизм и психоанализ" (1960, в соавторстве с Р. Де Мартино). Автор книг "Эссе о дзен-буддизме" (1927), "Дзен-буддизм и его влияние на японскую культуру" (1938) и др.
Сузо Генрих	СУЗО (Зойзе) (Seuse) Генрих (род. ок. 1300, Юберлинген, Бодензее – ум. 25 февр. 1366, Ульм) – нем. мистик, доминиканец, ученик Мейстера Экхарта. В своей мистике он придерживался более крайних убеждений, чем Экхарт, учение которого он защищал в своей «Книжице истины». Особенно широко распространилась его «Книжица вечной мудрости», содержавшая проповеди и поучительные произв., которые отличались поэтической образностью. Он пытался защищаться от обвинений в пантеизме, что ему удалось сделать лишь с относительным успехом – в проведении различия между божественным творением и божественным откровением в творении. Автобиография, которая, вероятно, была написана в соавторстве с мистиком Эльсбет Штагель, издана под названием «Жизнь».
Сухраварди Шихаб ад-дин Йахйа	СУХРАВАРДИ (ас-Сухраварди) Шихаб ад-дин Йахйа ал-Мактул (1155—1191) — иран. суфий, философ-мистик, создатель учения «об озарении» («ишрак»), написал ок. 20 сочинений на араб. и персид. языках. Имел почетные титулы «Шейх аль-ишрак» («Учитель озарения») и «аль-Мактул» («Убиенный»). Последнее прозвище получил в связи с обвинением в вольнодумстве, прошиитской пропаганде и прочих «заблуждениях», за что был казнен по приказу Салах ад-дина (Саладина). Последователи С. именовали его также «мучеником за веру» (аш-шахид). Он получил хорошее образование, изучил философию Ибн Сины (Авиценны) и его последователей, испытал сильное влияние зороастризма и широко применял его символику и ангеологию. Для обозначения световых эманации различного уровня пользовался образами, взятыми из Авесты. Так, высшая световая эманация, в терминологии Авиценны «Перворазум», у С. носило имя зороастрийского архангела Бахмана. Бытие он рассматривал как совокупность световых эманаций разной интенсивности. В своем учении, полемизируя с Ибн Синой и др. вост. перипатетиками, он отстаивал преимущества мистической интуиции (заук) и божественного откровения (кашф) и в то же время высоко оценивал значение филос. наук как необходимой ступени к достижению «озарения». Его филос. система рассматривается как оригинальное синкретическое учение, в котором соединены идеи неоплатонизма, исмаилизма (одно из направлений шиизма), зороастрийской мифологии, вост. перипатетизма и суфизма. Необходимо отметить, что он не был практикующим суфием. В основе его синкретизма лежала идея о том, что во все времена в мире пребывала некая высшая мудрость, единая для всех религий и народов. С. отказывал в исключительности к.-л. одной религии. Ишракитская (иллюминационистская) доктрина С. знаменовала собой поворот классической мусульманской философии от последовательного рационализма к такой форме философствования, в которой доминируют эпистемология и аскетическая практика, т.е. духовное очищение и аскетизм стали обязательным условием филос. рассуждений и постижения истины. Это был новый подход, т.к. суфии отвергали рационализм вост. перипатетиков, которые, в свою очередь, отвергали суфизм. Философия озарения, разработанная С. и его школой, оказала сильное влияние на традиционную мудрость Ирана (особенно исфаханскую школу), где она пользовалась особой популярностью. Его учение сыграло большую роль в формировании филос. взглядов Садр ад-дин аш-Ширази (муллы Садра) (ум. 1640). Влияние теософии С. в Индии достигло своего апогея в правление Акбара. Его идеи нашли своих последователей в Турции и Сирии. Die Philosophie der Erleuchtung nach Suhrawardi. Halle; Saale, 1912; Three treatises on mysticism. Stuttgart, 1935; Teheran, 1946; Opera metaphysica et mystica. V. 1. Istanbul, 1945; V. 2. Teheran; Paris, 1952; Corbin H. Les motifs zoroastriens dans la philosophie de Sohrawardi; Мантик ат-талвихат. Тегеран, 1955.
Сфер Боспорский	СФЕР (Σφαΐρος) Боспорский (сер. 3 в. до н. э.), стоик, ученик Зенона Китайского, а затем Клеанфа (D. L. VII177; Athen. VIII354 е). Родом из Сев. Причерноморья («боспорец», «борисфенит» - SVF1620; 622). Писал по всем разделам учения. По названиям известны 32 сочинения (утрачены), в т. ч. по теории познания и логике: «Об органах чувств» (Περί αισθητηρίων), «О мнении» (Περί 8όξης), «О предикатах» (Περί κατηγορημάτων), «Искусство рассуждения» (Τέχνη διαλεκτική) в 2 кн., «О противоречиях» (Περί των αντιλεγομένων) в 3 кн., «Об определениях» (Περί ορών) и др.; по физике: «О мире», «Об элементах», «О семени», «О Гераклите» и др.; по этике и политике: «О надлежащем», «О страстях», «О влечении», «Об этическом настрое» (Περί της ηθικής διατάξεως), «Ο законе», «О царской власти», «О спартанском государственном устройстве», «О Ликурге и Сократе» и др. В школе заслужил репутацию мастера определений (в частности, предложил нормативные определения «мужества»-Cic. Tusc. IV 53). Специально занимался теорий познания и, возможно, первым из стоиков четко описал механизм чувственного восприятия (на примере зрения - испускание «зрительной» пневмы, «ощупывающей» пространство и позволяющей «видеть» даже темноту - SVF 1627). Утверждал, что семя выделяется изо всех частей тела и, следовательно, способно породить все части тела (I 626). Особенно интересовался политикой, некоторое время время был советником спартанского царя Клеомена, изучал государственный традиции Спарты (SVF I 622-623; 629-630); жил также в Александрии при дворе Птолемеев (621; 625). Фрагм.: SVF I 620-630; Столяров, Фрагменты, I, 1998. Лит.: Берлинский А. Л. К Боспорской просопографии: стоик Сфер, - сб. Этюды по античной истории и культуре Северного Причерноморья. СПб., 1992, с. 146-177.
Счиакка Микеле Федерико	СЧИАККА (Sciacca) Микеле Федерико (род. 12 июля 1908, Джарре, Катания) - итал. философ, профессор теоретической философии в Генуе. Осн. произв.: «Il Secolo XX», 1947; «Filosofia е metafisica», 1950; «La Filosofia oggi», 1953; «L'Ora di Christo», 1954; «Alto ed Essere», 1956.
Сюнь-Цзы	СЮНЬ-ЦЗЫ, Сюнь Куан, Сюнь Цин, Сунь Цин (род. ок. 313 — ум. ок. 238 до н.э.) — крупнейший философ, просветитель и эрудит Др. Китая. Принадлежал к конфуцианской школе, однако его взгляды испытали сильное влияние философии даосизма, легизма и моизма. Учение С.-ц. изложено в труде «Сюнь-цзы» (3 в. до н.э.) из 32 глав, 22 из которых принадлежат ему, девять — ученикам (возможно, с участием С.-ц.), а одна глава считается подделкой. Согласно сохранившимся немногочисленным свидетельствам, происходил из состоятельной семьи, получил блестящее образование. Посетил царства Цинь, Ци и Чу по приглашению их правителей, беседовал с ними о принципах управления гос-вом. Проповедовал свои взгляды в академии Цзися и был признан главой находившихся в академии ученых. Последние годы жизни провел в Ланьлине, где основал частную школу и работал с учениками над своим трудом. Учение С.-ц. явились критическим итогом и обобщением основных учений Др. Китая (5—3 вв. до н.э.). Мировоззрение С.-ц. исходит из наивно-материалистического понимания природы (Неба — тянь) как естественной реальности (цзы жань), существующей независимо от человека и являющейся единственным источником происхождения всего сущего, что означает отрицание божественного, сверхъестественного начала мира. С.-ц. первым в истории кит. философии поставил вопрос о соотношении естественных процессов и целенаправленной деятельности человека, способного, по его мнению, познав «естественное постоянство» Неба-природы, «подчинить себе Небо и Землю и заставить служить себе вещи». Философ решительно отвергал обожествление Неба и веру в духов предков, объясняя эту веру зависимостью человеческого восприятия от эмоционального состояния. Гносеологические взгляды С.-ц. основываются на положении о познаваемости мира. Способность же к познанию философ рассматривал как качество, присущее только человеку и выделяющее его из «тьмы вещей». К известным из учения поздних моистов двум ступеням познания — чувственному и рациональному — С.-ц. добавил третью — человеческую деятельность как элемент самого процесса познания. С.-ц. высказал предположение о влиянии материальных условий жизни людей на общественные процессы и первым в кит. философии поставил вопрос об общественной сущности человека, его «умении жить сообща». Путь к богатству гос-ва С.-ц. видел в «экономном расходовании вещей и обеспечении достатка народу». Он рассматривал конфуцианские нормы ритуала (ли) не только как критерий нравственных отношений, но и как регулятор распределения общественного продукта. Политические взгляды С.-ц. испытали сильное влияние идей легизма: он считал, что ритуал (ли) применим лишь в отношениях между «управляющими» слоями, простыми же людьми нужно управлять с помощью закона (фа). Нормы ритуала (ли) были уравнены С.-ц. с законами: «Отрицать ритуал — значит не соблюдать закон». Под влиянием моистов и законников С.-ц. ввел в свое учение и концепцию привлечения людей на государственную службу независимо от их социального положения. Политическая концепция С.-ц. базировалась также еще на одном принципиальном положении — его учении о врожденной «злой» природе человека, преодолеть которую можно с помощью воспитания в человеке норм ритуала и чувства долга. Именно с этой целью совершенномудрые правители древности выработали понятия ли-ритуала и и-долга. Взгляды С.-ц. оказали большое влияние на историю кит. философии и заложили теоретический фундамент политической доктрины императорского Китая. Феоктистов В.Ф. Философские и общественно-политические взгляды Сюнь-цзы. Исследование и перевод. М., 1976; Dubs H. Moulder of Ancient Confucianism. London, 1927; The Works of Hstintze. London, 1928; Munro D.J. The Conception of Man in Early China. Stanford, 1969.

---

email: KarimovI@rambler.ru

Адрес: Россия, 450071, г.Уфа, почтовый ящик 21