Главная
Персоналии
Ю
|
Юлиан
Флавий Клавдий |
ЮЛИАН ФЛАВИЙ КЛАВДИЙ (Flavius Claudius Julianus, Ιουλιανός) (331, Константинополь - 26.06.363,
Месопотамия), римский император, племянник имп.
Константина Великого, за отказ от христианства
получивший у церковных историков прозвище «Отступник» (Αποστάτης, Παραβατός); представитель платонической традиции
античной философии. Жизнь. Ю. вступил на римский трон после имп.
Констанция, виновника убийства своего отца и братьев в 337. Находясь в
детстве и юности под строгим надзором в Никомедии,
начальное образование (основы греческой словесности и культуры) получил у
раба сирийца Мардония; по указанию Констанция,
покровителя ариан, воспитывался в христианском духе под руководством
епископов-ариан Евсевия Никомидийского и Георгия
Каппадокийского, был крещен и рукоположен в чтеца. Возможно, какое-то время учился
у Фемистия, советника Констанция с 347 (ср. Ер. ad Them. 259b). После 351 получил возможность
учиться риторике и философии в Константинополе и Никомидии,
слушал ритора Либания, познакомился с Максимом
Эфесским и затем в Пергаме - с его учителем Эдесием,
главой Пергамской школы неоплатонизма, тесно связанной
с Ямвлихом. В 355 (июль-сентябрь) посетил Афины,
где слушал одних учителей вместе с Григорием Назианзином
и Василием Кесарийским (Григорий после смерти Юлиана выразил свое отношение к
нему в речах «Против Юлиана», см. Greg. Naz. Or. 4-5). 356-361 Ю.
проводит в военных походах: в ранге цезаря (ноябрь 355) в Галлии побеждает
франков и алеманнов; в январе 360 войска
провозглашают его императором («августом»). В те же месяцы Ю. проходит митраистский обряд посвящения, тавроболии.
В конце 361 после внезапной смерти имп. Констанция
Ю. признан единодержавным императором. Следуя сформировавшимся к этому времени
убеждениям, он предпринял попытку утвердить и обосновать культ Гелиосу-Солнцу,
официально введенный в Риме имп. Аврелианом. В июне
363 Ю. умирает от раны во время Персидского похода (ритор Либаний,
один из приближенных императора, в «Эпитафии Юлиану» говорит, что он погиб от
копья римского воина); погребен в Тарсе. Важнейшими
источниками сведений о жизни имп. Юлиана являются
«Римская история» (кн. XVI-XXV) Аммиана Марцеллина и «Жизни софистов» Евнапия
из Сард. Сочинения Ю. написаны на греческом языке, в жанровом отношении
представляют собой речи, гимны, трактаты, диалоги, письма (но большей части
все они были написаны в короткий период между 361 и 363). Из сохранившихся
речей Ю. представляют интерес 2 речи «К Констанцию», «О царской власти», «К
совету и народу афинскому», «К Царю Солнцу», «К Матери богов», «Ненавистник
бороды, или Антиохиец», «Против галилеян», «Против
киника Гераклия», «Пир, или Сатурналии», а также
около 80 писем Ю. (к частным лицам, в т. ч. философам и риторам Фемистию, Либанию, Орибасию, Максиму, Приску, а также к общинам городов и
народов: жителям Кизика, Александрии, фракийцам, аргивянам, евреям и пр.). Не сохранились соч. Ю. о происхождении
зла, о геометрических фигурах, о военном искусстве, о войне с галлами и др. Написанные
под влиянием платонической философии и литературных канонов «второй
софистики», сочинения Ю. представляют круг тем, характерных для нравственно-политической
пропедевтики и демонстрируют литературное мастерство их автора, прекрасно
владеющего всеми приемами риторической техники. Речь «К совету и народу
афинскому», написанная в кон. 360, носит автобиографический характер; в ней
Ю. разъясняет, каким образом он был провозглашен императором и почему
вынужден идти против Констанция. Автобиографично и «Письмо к философу Фемистию», в котором Ю. говорит об ответственности
императора и трудностях, с которыми связана высшая власть. Философская полемика
представлена в речах «Против невежественных киников», где Ю. упрекает
современных ему киников за распущенность и роскошь, которой
противопоставляется аскетическое учение основателей кинизма
Диогена и Антисфена, и в речи «Против киника Гераклия»,
где Ю. защищает мифологию от кинической критики как некое таинственное
символическое учение, прикровенно указывающее на истину
древних мистерий. К раннекинической философии Ю.
относится с большой симпатией. На взгляд Ю., кинизм
(6 κυνισμός) - это универсальная
философия, в основе которой лежит дельфийский принцип «познай самого себя» (Or. 9 «Против невежественных киников», 5, 184с), и
основоположниками ее являются даже не Диоген или Антисфен, а сам бог Аполлон
Дельфийский; философия эта не требует никакого особенного метода обучения и
прочтения множества книг, но предполагает усердие к добродетели и отказ от
порока (8, 187с, d). Идеализированная оценка кинизма
у Ю. и понимание им роли Сократа как истинного философа сходны с рассуждениями
Эпиктета (ср. Epict. Diss.
Ill 22), хотя речь о прямом заимствовании,
по-видимому, не идет. Школьный топос о дружбе
разработан Ю. в речи «Утешение к самому себе по поводу отъезда Саллюстия»
(написанной в 358, когда его друг платоник Саллюстий уехал по требованию Констанция
из Галлии; ему же посвящена речь Ю. «К Царю-Гелиосу»). Сатирический диалог
«Пир, или Сатурналии» и трактат «Ненавистник бороды» («Мисопогон»)
представляют Ю. как политического сатирика в духе Лукиана: в первом из сочинений
он изображает римских цезарей (императоров) от Юлия Цезаря до Константина как
порочных, жестоких и властолюбивых (за исключением стоика Марка Аврелия). В
«Ненавистнике бороды» Ю. изображает самого себя, мнимо осуждая себя за
аскетизм, скромность, небритую бороду и т. п., а граждан Антиохии, в большинстве
бывших ко времени Ю. христианами, хвалит за распутство, безнравственность,
изнеженный образ жизни. Учение. По убеждению Ю., восходящему к известному платоническому
тезису, правитель государства должен быть философом. Истинная философия -
наследие трех корифеев: Платона, Пифагора и Ямвлиха
(ср. Ер. 12: μ,βτά Πνθαγόραν καϊ Πλάτωνα τρίτος 4άμβλι,χος), однако для Ю. авторитетными мыслителями
были также стоики Зенон и Хрисипп, но более них
Аристотель и «Халдейские оракулы», что составляло характерную черту постямвлиховского платонизма. В речи к Фемистию он отмечает, что изучение важнейших философов
показывает согласие всех учений друг с другом (184с-185а), лишь эпикурейцам и
скептикам он не находит места в своей системе взглядов. Понимая вслед за
Платоном философию как «уподоблению богу» (Plat. Theaet. 176b), Ю. толкует эту мысль с помощью дельфийской
максимы «познай самого себя» (183а-184с) и находит подтверждение тезису о философии
как стремлению к богу через самопознание в учениях Гераклита, пифагорейцев,
Аристотеля и Теофраста. Для обозначения синтеза богословия и философии Ю.
принимает термин «теософия» (θεοσοφία), который ранее встречается, по-видимому,
только у Порфирия (Porph. De abst. IV 17, 7). Величайшей добродетелью философа-правителя и жреца
Ю. считает благочестие (θβοσέββια), а злом, соответственно, нечестие (bvooeßeia), Ер. 114, 52. Философ на троне должен проявлять мягкость и
гуманность (πραότης, φιλανθρωπία - см. особ. Ер. 89Ь24-34), 115, 2. Ю. предпринял
попытку вернуться к традиционной государственной религии, упорядочив
политеизм средствами платонической философии. В 362 он подтверждает эдикт о
веротерпимости, чем восстанавливает права языческого культа в масштабах всей
империи; издает ряд законов о восстановлении культа языческих богов, открытии
храмов и жертвенников, при этом лишая духовенство и храмы христиан привилегий
и субсидий, установленных прежними правителями. Идеологией империи должен был
стать синтез митраизма и неоплатонизма; по аналогии с христианством Ю.
предполагал создать в новой религии свою иерархию священства, в которой
верховным жрецом должен был стать император. Провозглашая веротерпимость, Ю.
имел в виду поддержку религий всех населяющих империю народов, - так, в
послании к еврейской общине, подвергавшейся притеснениям со стороны
Констанция, он обещает восстановить разрушенный Иерусалимский храм (89Ь195-200).
Критика христианства. Ю. в своих текстах называет христиан
«галилеянами», для него они прежде всего безбожники, люди нечестивые (8υσσ€β€Ϊς) и приверженные суеверию (δ€ΐσιδαιμ,ονία), лишенные здравого рассудка
(употребляются слова μωρία, глупость, и απόνοια - безумие), эта лексика характерна и для
предшественников Ю. в этой области (Цельс, Порфирий).
В отличие от них Ю. как император мог свои убеждения воплощать в практические
действия, но именно по этой причине он декларирует по отношению к христианам гуманность;
в его письмах можно встретить свидетельства о первоначальном намерении избежать
преследования христиан, желании преодолеть христианство путем «убеждения и
дружеского увещевания» (Ер. 60), затем пробуя излечить заблуждающихся «как лечат
безумцев, даже против их воли» (Ер. 61, ср. 83а). Антихристианская полемика
Ю. в соч. «Против галилеян» в 3-х кн. (традиционное название «Против христиан»,
Ката γρισηάνων) известна по цитатам из ответного соч.
«Против Юлиана» еп. Кирилла Александрийского, благодаря
чему восстанавливается содержание первой из трех книг, посвященной критике
Ветхого Завета как источника христианского вероучения. В частности, Ю.
обсуждает сотворение мира в Книге Бытия и сопоставляет его с учением Платона;
указывает на гнев, вспыльчивость и зависть ветхозаветного бога, несовместимые
с понятием о высшем божестве; обсуждает сказание об Адаме и Еве, их изгнании
из рая в связи с ролью Бога как их создателя и т. д. Для Ю., как и для
большинства языческих критиков, христианство — безбожное учение; он
подчеркивает, что христиане на самом деле обожествили смертного человека, но «ничто
человеческое не может быть нетленным» (Ер. 89Ы98). Как бы в ответ на
христианскую критику языческого идолопоклонства, т. е. почитания культовых
изображений богов, в «Письме жрецу Феодору» (Ер. 89а-89Ь) Ю. проводит
следующее характерное для школы Ямвлиха различение:
существуют боги невидимые (бестелесные), видимые (небесные тела) и образы
богов - статуи (αγάλματα); статуи, алтари, поддержание
неугасимого огня суть от предков установленные символы присутствия богов, и
не их считают богами, но посредством них почитают богов, ведь люди существуют
в телесном образе, потому и воздают богам посредством тел (89Ы37-149). Статуи
- не боги, но и не просто камень и дерево; любящий бога радуется образу бога,
как сын рад увидеть любимый образ отца, и благочестивый со страхом и трепетом
стоит перед образом (εΐκών), понимая, что невидимые боги взирают
на него (Ь165-175). Практическим закреплением идеологической критики христианства
стал эдикт от 17 июля 362 о запрещении христианам преподавать риторику и
прочие образовательные дисциплины, разъясняя который Ю. указывал на необходимость
единства «мысли и слова»: если христиане веруют в Иисуса Христа и Библию, зачем
им преподавать эллинскую ученость, т. е. то, во что они не веруют, и
зарабатывать таким образом деньги? По мнению Ю., в основе классической
античной культуры лежит мифология и толковать тексты Гомера, Гесиода, Исократа, Демосфена и др. можно только если верить в
одних с ними богов, принадлежать одной пайдейе, иначе
такое занятие бессмысленно (άτοπον - Ер. 61с24-42). Главные религиозно-философские
произведения Ю. - речи-гимны «К Царю Солнцу» (Εις
τον βασιλέα "Ηλων
προς
Σαλούστων, Or. XI Bidez) и «К Матери Богов» (Εις
την μητέραν
των θεών, Or. VIII), в которых он славословит и
воспевает демиургическую, космогоническую роль божества. Гимн «К Царю
Солнцу», посвященный неоплатонику Саллюстию, представляет собой образец
школьного текста, искусно построенного на цитатах из Платона и Ямвлиха. Зачин речи исполнен ритмизованной прозой: «Сей
божественный космос, прекраснейший космос, от высот небосвода до концов
последних земли бога незыблемым промыслом вкупе хранимый, - он от вечных
рожден нерожденно и останется в будущем вечен» и т.
д., А. Ф. Лосев отмечает характерный для Ю. «гиперболизм
в связи с гелиоцентрической романтикой» (с. 463), «солнечно-монотеистический
энтузиазм». Во вступлении (130Ь—13Id) Ю. говорит о необходимости рассмотрения
Солнца, его сущности, происхождения, сил и энергий, явных и сокровенных, о
благе, которое оно приносит миру (132Ь). Следуя иерархической онтологии неоплатонизма
(и прямо используя классический для формирования «метафизики света» текст
Платона - Resp. VI, 508-509), Ю. изображает постепенное
восхождение от дольнего к горнему вплоть до первопричины бытия, которая «по
ту сторону сущности», и полагает во главе всего Солнце-Благо, вокруг него -
богов умопостигаемых (νοητοί), затем -мыслящих (νοεροί), после которых следует мир одушевленный
и чувственный. Т. обр., Ю. говорит о трех мирах и трех венчающих их солнцах,
как и миры соподчиненных одно другому (великое Солнце = Единое, умное солнце
= Зевс-демиург, и чувственное данное нам солнце). Говоря о силах и энергиях
Солнца, он полагает его божественную «сущность», «силу» и «энергию»
нераздельными, и описывает его как всемогущего бога: «чем захочет быть - то
он и есть, и может, и осуществляет действительно» (?στι και δύναται καΐ ενεργεί), так что, рассматривая явленные нам
силы и энергии, мы тем самым рассматриваем божественную сущность (силы
Солнца: привнесение тождества в умопостигающий мир,
сила демиургическая, сила простоты мышления, постоянство сущности и
тождественное действие), и связывает с верховным богом-Солнцем других
античных богов (Афину, Афродиту, Аполлона, Диониса, Харит, Ор, Сераписа),
показывая частный характер их демиургической деятельности в отличие от
всеобщей демиургии единого начала, великого Солнца
(148с-150d). Далее он подробно разбирает действия Солнца в чувственно
воспринимаемом мире (145d-157b). Солнце - посредник (μβσότης), связующее звено между миром умопостигаемым
и чувственным. Молитвой к Солнцу Ю. заканчивает свою речь. Учение Ю. о Солнце
как начале и отце было развитием платоновских идей (Plat.
Resp. VI 508а-509а), воспринятых через посредство
философии Ямвлиха (о чем говорит сам Ю., 157d),
определенное влияние было оказано и «Халдейскими оракулами»; ср. также ряд
положений из философии 1-3 вв. н. э.: отождествление Гелиоса и Аполлона у
стоика Корнугпа, Гелиос как эманация Аполлона у
платоника Плутарха из Херонеи, отождествление Солнца,
о котором говорят поэты, и Бога, о котором говорят философы, у Максима
Тирского. Близкое к Ю. учение о Царе Солнце - у Макробия
в «Сатурналиях» I, 17. Гимн «К Матери богов» (фригийской Кибеле, римской
Великой Матери) интересен неоплатоническим методом символического толкования
«священного мифа», позволяющим усматривать в мифологических персонажах и
сюжетах (Аттис, любовь Аттиса
и Матери богов, оскопление Аттиса, Галлы и пр.)
отражение иерархического устройства универсума. Тайный (символический) смысл
древних мифов, по Ю., появился в результате стремления наших предков побудить
людей последующих поколений искать причины явлений видимого космоса, которые
были открыты им самими богами. После изложения истории появления фригийского
культа Матери богов в Греции и Риме (158с—159с), Ю. начинает с толкования Аттиса как порождающего и созидающего ума, «третьего
демиурга» (161с—162а), разъясняя свой тезис с помощью экскурса в историю
греческой мысли (162а-163а) и показывая роль умопостигаемого бытия в процессе
возникновения материального природного мира (163а-164Ь). Далее дается
толкование основных сюжетов мифа в духе платонического учения: Мать богов как
начало умопостигаемого мира, Аттис как бог-Солнце и
принцип умопостигаемого мира, сходящий в мир чувственный для дарования ему порядка
и плодородия, - после чего следует разъяснение символики религиозного
праздника, посвященного Матери богов и приходящегося на равноденствие
(168с-169d). Как и речь к Солнцу, речь к Матери богов завершается молитвой. Воин,
царь, философ, священник в одном лице, посредник между божественным и
человеческим, - все это осталось если не воплощенным, но по мере возможности
обдуманным идеалом поведения Ю. Задав себе вопрос «молчать или бороться?», Ю.
сделал свой выбор, сочтя первое «глупым, рабским и богомерзким», а второе —
«делом справедливым, смелым и свободным» (Ер. 14,28—30). Основное влияние
сочинения и деяния Ю. оказали на его современников, при этом часть из них
были его непримиримыми противниками (ср. упоминания о Ю. в полемических контекстах
у христианских богословов и церковных историков), и почти никакого - на
следующее поколение платоников. Действительно, представленная у Ю. эмоционально-риторическая
разработка иерархической онтологии платонизма в целом не была близка
универсальной систематике времен Прокла и Дамаския.
Соч.: Juliani imperatoris quae supersunt. Rec. F.
С.
Hertlein. T. 1-2. Lipsiae,
1875-76; The Works of the Emperor Julian. Vol. 1-3. Ed. W. С Wright. Camb.
(Mass.), 1913-1923, 1959-19623(LCL); L'empereur Julien. Oeuvres
complètes. Texte et. et trad, par J. Bidez, G. Rochefort, С. Lacombrade. T. I—II. P., 1924-1964. Рус. пер.: Император
Юлиан. Сочинения. Пер. Т. Г. Сидаша. СПб., 2007; Юлиан.
Письма. Пер. Д. Е. Фурмана под ред. А. Ч. Козаржевского,
- ВДИ 1970, 1-3; Юлиан. Речь к антиохийцам, или Мисопогон (враг бороды). Пер. А. Н. Кириллова. Нежин,
1913; Юлиан. Кесари или императоры на торжественном обеде у царя Ромула, где
и все боги. СПб., 1820. Лит.: Общие работы: Bidez
J. La Vie de l'Empereur Julien. P., 1930; Bowersock
G. W. Julian the Apostate. Camb. (Mass.), 1978; Athanassiadi P. Julian.
An Intellectual Biography.
L., 1992. Nock A. D. Deification and Julian, - JRS 47,
1957, p. 115-123; Kabiersch J. Untersuchungen zum
Begriff der Philanthropia bei dem Kaiser Julian. Wiesb., 1960; Leipoldt J. Der
römische Kaiser Julian in der Religionsgeschichte. В., 1964; Witt R. E. Iamblichus as a
forerunner of Julian, - Entretiens 21. De
Jamblique à Proclus: neuf exposés suivis de discussions. Ed. H.
Dörrie. Vandv.; Gen.,
1975, p. 35-64; Malley W. J. Hellenism and Christianity. The conflict between
Hellenic and Christian wisdom in the Contra Galileos
of Julian the Apostate and the Contra Julianum of St.
Cyril of Alexandria. R., 1978; Meredith A. Porphyry and Julian against the
Christian, - ANRWII, 23,2,1980, p. 1119—1 \49; Athanassiadi-Fowden
P. Julian and Hellenism. Oxf, 1981; Gentile B. (ed.).
Giuliano Imperatore. Atti
del Convegno della
S.I.S.A.C. (Messina, 3 aprile 1984). Urbino,
1986; BouffartigueJ. L'empereur Julien et la culture de son temps. P.,
1992; Barnes M. The Background and Use of Eunomius'
Causal Language, - Arianism after Arius. Essays on the Development of the
Fourth Century Trinitarian Conflict. Edinb., 1993, p.
235; Smith R. B. E. Julian's Gods: Religion and Philosophy in the Thought and
Action of Julian the Apostata. L.; N.
Y., 1995; Wiemer H.-U. Libanios
und Julian. Studien zum Verhältnis von Rhetorik und Politik im vierten
Jahrhundert nach Christus. Münch., 1995; Riedweg Ch.
With Stoicism and Platinism against the Christians: structures of philosophical argumentation in Julian's
Contra Galileos, - Hermathena 166, 1999, p. 63-91; Вишняков А. Император Юлиан Отступник и литературная полемика с ним св. Кирилла Александрийского в связи с предшествующей историей
литературной борьбы между христианами и язычниками. Симбирск, 1908; Попова Т.
В. Трактат Юлиана «Против галилеян», - Вопросы античной литературы и
классической филологии. М., 1966, с. 254-265; Она лее. Письма императора Юлиана,
- Античная эпистолография. Отв. ред. М. Е. Грабарь-Пассек. М., 1967, с. 226-259; Она же. Аллегорическое
толкование античной мифологии в сочинениях императора Юлиана, - Проблемы
античной культуры. Тбилиси, 1975; Рабинович Е. Г. «Золотая середина»: к генезису
одного из понятий античной культуры. (О трактате Юлиана Отступника «К Царю
Гелиосу»), - ВДИ 1976, 3; Аверинцев С. С. Император Юлиан и становление
«византинизма», - Традиция в истории культуры. М., 1978, с. 79-84; Лосев, ИАЭ. Последние века. Кн. 1. М.,
1988 (пере-изд. М., 2000, с. 445-505); Новиков А. А. Политическая теория и
политические взгляды императора Юлиана и его политическая сатира «Мисопогон», - Вестник СПбГУ, Сер. 2. 1992. Вып. 2 (№ 9); Муравьев А. В. Юлиан Отступник и ранневизантийская
политическая теория в IV-V вв. М., 1995. Библ.: Kaegi W. E.
Research on Julian the Apostate. 1945-1965, - ClassWo
58, 1965, p. 229-238; Caltabiano M. Un quindicennio di studi sull' imperatore Giuliano
(1965-1980), -Koinonia 7, 1983, p. 15-30 et 113-132; 8, 1984, p. 17-31; Idem.
Un decennio di studi sull'
imperatore Giuliano (1981-1991),
- Ibid. 17, 1993, p. 5-34. |
|
Юлиан
Теург |
ЮЛИАН ТЕУРГ (Ιουλιανός Θ€ονργός) (2-я пол. 2 в. н. э.), сын Юлиана Халдея,
акме при имп. Марке
Аврелии (161-180); автор соч. по теургии и мистическим обрядам, а также неких
«Речений» (Θεουργικά, TeÀeart/cà Λόγια — Suda, s. ν. Ιουλιανός, /434 Adler), в которых начиная с Хр. А, Лобека (Aglaophamus. Königsberg, 1829, p. 102) усматривают цитируемые
неоплатониками «Халдейские оракулы». |
|
Юлиан
Халдей |
ЮЛИАН ХАЛДЕЙ (Ιουλιανός Χαλδαΐος) (2-я пол. 2 в. н. э.), философ, автор
сочинения «О демонах» в 4-х кн., отец Юлиана Теурга (Suda, s. v. № 433 Adler). Причастность Ю. к созданию «Халдейских оракулов», по мнению
исследователей, заключалась в том, что в ходе медиумического сеанса он мог
вопрошать самого Платона и фиксировать как оракулы платоновские речения,
которые сходили с уст Юлиана-сына, которого он использовал как медиума (А. Д.
Саффре), преположение
основано на свидетельстве Михаила Пселла, опиравшегося на комментарий Прокла
к «Оракулам» (см. Appendice в изд. Des Places). |
|
Юлина
Нина Степановна |
ЮЛИНА Нина Степановна (р. 1927) —
специалист в области истории современной философии, доктор филос. наук.
Окончила филос. факультет МГУ (1950), аспирантуру филос. факультета МГУ
(1957). С 1958 — в Ин-те философии АН СССР (РАН), в
настоящее время — ведущий научный сотрудник. Основной темой исследований
является история философии в США в 20 в. В рамках этой темы дана экспозиция
классики амер. философии — философии Д. Сантаяны,
А.Н. Уайтхэда, У. Джеймса, Дж. Дьюи, реализма, а
также фокусных для втор. пол. 20 в. течений мысли — аналитической философии, физикализма, постмодернизма, филос. феминизма и др. В
свете противостояния сциентистской и романтической традиций исследовался
постмодернистский вариант прагматизма Р. Рорти,
противопоставившего установке о теоретизме филос.
знания проект новой филос. идеологии — «философии-как-литературы».
Подвергнута анализу концепция сознания и самости Д. Деннета,
выявлена специфика его функционалистского подхода к
сознанию в сопоставлении с ментализмом и
радикальным физикализмом. Ряд работ посвящен
рассмотрению концепции К. Поппера. Наряду с секуляристской
мыслью исследовались различные формы религиозно-философской мысли — неоортодоксия, процесс-теология, теология «смерти Бога»,
неоклассическая теология Ч. Хартсхорна, теология X.
Кокса и др., а также сложные отношения между секулярной и религиозной
традициями в США. Анализировались также идейные конфликты
кон. 1960-х гг. — противостояния «новых левых», неолибералов,
неоконсерваторов и др. Одно из направлений работы — теоретические и
педагогические принципы исследовательской парадигмы филос. образования,
реализованные в программе «Философия для детей». В экспозиции филос. мысли в
США акцентируется внимание на динамике филос. ментальности в этой стране, на
сопряженности гносеологических сдвигов с общими изменениями когнитивной
культуры, на зависимости процесса плюрализации
философии от многообразия образов науки. Из анализируемых мета-филос. проблем
центральными являются: природа метафизики, демаркация и конвергенция науки и
философии, взаимоотношение философии и теологии, социолингвистические и
социобиологические модели филос. теорий и др., из теоретических — проблемы
сознания, реальности, природы женщины, семьи и общества, демократии и
образования. Некоторые проблемы современной философии
(в соавт. с В.Н. Садовским и Ю.П. Михаленко). М.,
1960; Буржуазные идеологические течения в США. М., 1971; Проблемы метафизики
в американской философии XX века. М., 1978; Теология и философия в
религиозной мысли США вХХ веке. М., 1986; Философия
для детей. М., 1996; Очерки по философии в США. XX век. М., 1999. |
|
Юм Дэйвид |
Согласно учению Юма, творческая
сила мышления не простирается дальше возможности связывать, переставлять,
увеличивать или уменьшать материал, доставляемый чувствами и опытом; т. о.
возникают все идеи, в т. ч., напр., идея Бога: рассудок получает ее, ставя человеческие
качества мудрости и доброты вне всех границ. Связывание идей может
совершаться с помощью одной только деятельности мышления, оно независимо от
существования объективного аналога результатов такого связывания. Напротив,
причины и следствия, относящиеся к фактам, не могут быть открыты одним
разумом, но открываются только путем опыта. Основой причинного познания
является не разум или априорная способность, а только повторяющийся опыт того
же рода, что и ставшая самостоятельной привычка к мышлению, которая в
конечном счете существует как закон причинности, причем этому помогает своего
рода инстинкт причинности. Следовательно, высшая цель человеческого познания
может состоять только в том, чтобы собирать воедино эмпирически найденные
причины естественных явлений и подчинять многообразие особенных следствий
небольшому числу общих, ни к, чему более не сводимых причин. При этом закон
причинности имеет силу только внутри сферы опыта, и заключение от
эмпирических данных к трансцендентному (напр., к Богу или бессмертию)
совершенно недопустимо. Религиозные «истины» никогда не могут быть познаны, в
них можно только верить, но они с психологической необходимостью возникают из
потребности чувства. Понятие субстанции Юм исследует так же критически, как и
понятие причины. Субстанция – это лишь соединение вместе простых
представлений, объединяемых силой воображения и получивших особое название;
причем здесь опять-таки помогает своего рода инстинкт субстанции. Душа, т.е.
Я, тоже не субстанция, а пучок постоянно меняющихся представлений и чувств. В
этике Юм детерминист; все наши поступки определены, по его мнению, нашим
предрасположением и естественны. Одно только мышление, чистый разум не
порождает никаких поступков. Разум учит только об истинном и ложном,
естественном и испорченном; деятельность вытекает из склонностей и страстей.
Юм всегда твердо верил в то, что справедливость и миролюбие в конечном счете
победят насилие и произвол. Юм не «скептик» в обычном смысле этого слова, а антирационалистический реалист, строящий свое учение на
биологическо-антропологической основе, что является главной чертой его
классических исторических произв., в особенности истории Англии со времени
захвата ее Цезарем. Основные философские труды: «Трактат о человеческой
природе» (1739-1740), «Исследование о человеческом познании» (1748),
«Исследование о принципах морали» (1751), «Эссе» (1752), «Естественная
история религии» (1757). Работая библиотекарем Эдинбургского общества
адвокатов, он подготовил восьмитомную «Историю
Англии». Юм - последний из трех
английских эмпиристов после Локка и Беркли. В
отношении сенсуализма он продолжал линию Локка, и его главный труд по
философии «Исследование о человеческом познании» посвящен гносеологической
проблематике. Сенсуалистически решая вопрос о природе
наших знаний, по вопросу об их источнике Юм занимает позицию, отличную как от
позиции Локка, так и от позиции Беркли. Согласно Юму, опытное познание
состоит из восприятий, которые сходны с «идеями» Локка и Беркли. Однако он не
принимает утверждения Локка о том, что внешний мир - источник этих простых
идей. В то же время Юм полемизирует также и с Беркли, который считает, что
«идеи» (т.е. ощущения) - это и есть сама реальность,
мир, вещи. Юм утверждает, что мы не можем доказать существование внешнего
мира как источника наших ощущений. Он полагает, что в процессе познания мы
имеем дело лишь с содержанием наших ощущений, а не с их источником. Поэтому
мы не можем доказать ни то, что мир объективно существует, ни то, что он не
существует. Все восприятия Юм разделял на
два вида: «впечатления» и «идеи». Впечатления бывают первичными и вторичными.
Первичные - это впечатления внешнего опыта,
вторичные - впечатления внутреннего опыта. Если к первым относятся ощущения,
то ко вторым - желания, страсти и т.д. Впечатления внешнего и внутреннего
опыта порождают простые идеи, к которым относятся образы памяти и
воображения. Идеи могут соединяться между
собой и, таким образом, находиться в определенных отношениях. Юм насчитывает
три типа таких отношений, или, как он их называет, ассоциаций. Ассоциации Юм
рассматривает как нечто настолько важное для человеческой природы, что
называет их принципом. Первый вид -
это ассоциации по сходству. Например, портрет друга, который в данный
момент отсутствует, способен породить в нас идею о нем в силу того, что этот
портрет и образ друга имеют сходство. Но такого рода ассоциации часто
приводят к ошибкам. Второй вид -
это ассоциации по смежности в пространстве и времени. Например,
впечатления и воспоминания о родном доме яснее, если находишься на более
близком расстоянии от него, чем тогда, когда находишься вдали. Третий тип -
это ассоциации причинности, которые чаще всего встречаются в жизни. Ассоциации для Юма - один из
видов отношений, которых он насчитывает довольно много, но из всех отношений
причинные отношения - основные, и на них он сосредоточивает свое главное
внимание. Учение о причинности - центр его гносеологии. Юм задается следующими
вопросами: имеют ли объективное существование причинные связи, почему люди
считают причинные связи объективно существующими, какое значение имеют
причинные связи для науки. Юм полагал, что нельзя доказать
наличие в мире причинной связи, так как следствие не похоже на то, что
называется причиной. Мы обычно решаем вопрос о существовании причины следующим
образом: сначала фиксируем пространственную смежность расположения двух
событий и их регулярное чередование, а затем на основании этого приходим к
выводу о существовании причинной связи. В этом случае мы совершаем, по мнению
Юма, логическую ошибку: после этого - значит, по
причине этого (post hoc, eigo propter hoc). На основании такой ассоциации мы начинаем думать,
что подобное следование событий является устойчивым и имеет тем самым
причинную связь. У нас появляется вера в эту причинную связь. Свой скептицизм Юм распространял
в основном на философский анализ познания. В обыденной же жизни он признавал,
что мы не сомневаемся в том, что если бросить камень, то он упадет на землю,
но здесь мы не руководствуемся философским мышлением, а ожидаем того, что
происходило уже много раз. Юм отвергает понятие субстанции.
Он рассматривает его как иллюзию, которая возникает потому, что, по мнению
Юма, в нашем сознании одни и те же впечатления возвращаются после того, как
они прерваны при восприятии. Юм утверждал, что наши
доказательства истинности христианской религии являются более слабыми, чем
доказательства истинности наших чувств. Он не признает утверждения, что
религия основывается на доводах разума или на том, что в ней очень нуждаются.
Он писал: «Первоначальная религия человечества порождается главным образом
тревожным страхом за будущее» [Сочинения. М., 1965. Т. 2. С. 429]. Вместо религиозной веры Юм
выдвигает привычку обыденного сознания верить в установленный порядок, а
также так называемую «естественную религию» - веру в сверхприродную
причину. Юм отвергает доказательства существования Бога, которые основываются
на несовершенстве человека или на целесообразном устройстве мира. Юм исходит из признания
неизменной человеческой природы. Человек, согласно Юму, сформировался как
существо, которое склонно к ошибкам и аффектам, оно мало руководствуется
разумом и строгими понятиями. В противовес сторонникам этического
интеллектуализма Юм доказывает, что поведение человека не определяется одним
лишь интеллектом, и указывает, что в моральной жизни человека большую роль
играет чувственность. Юм отделяет разум от нравственности, при этом для него
часто пропадает императивный характер моральных норм. По мнению Юма, этику
должны интересовать прежде всего мотивы поступков, свидетельствующие о
психологических особенностях людей. Мотивы же наших поступков являются их
причинами. Отсюда следует вывод, что свобода воли не существует. Исследуя мотивы человеческих
действий, Юм приходит к утилитаризму. «Большинство людей охотно соглашаются с
тем, что полезные качества духа добродетельны именно в силу своей полезности.
Такой взгляд на дело столь естествен и так часто встречается, что лишь
немногие задумываются над тем, признать ли его. Но если допустить его,
необходимо следует признать и силу симпатии» [Соч. Т. 1. С. 785]. Вместе с тем утилитаризм Юма
сочетался с его альтруизмом, так как он утверждал, что в межличностных
отношениях господствует чувство симпатии, солидарности, благожелательности. Юм стоит на позициях общественного
договора. Он утверждал, что общество развилось из семейных и родовых
отношений на основе чувства симпатии. Потребности и стремление к достижению
прибыли - движущая сила развития общества. С этими взглядами тесно связаны
его воззрения по политической экономии. Он рассматривал прибыль в качестве
одной из движущих сил развития производства. Его взгляды в области
политической экономии оказали воздействие на формирование идей Адама Смита. |
|
Юнг Карл
Густав |
ЮНГ (Jung) Карл Густав (род. 26 июля 1875, Базель – ум. 6 июня
1961, Цюрих) швейц. психолог и психиатр; в течение 1910-1913, а затем с 1933
– доцент Цюрихского ун-та, основатель цюрихской ветви психоаналитической
школы («аналитическая психология»). Подобно Фрейду, Юнг защищал понимание индивида как активного и
реактивного центра той сферы, с которой он реально связан, центра того круга,
в котором он живет и который покидает с приходом смерти. Юнг признает (наряду
с существованием бессознательного в личности) существование бессознательного
в коллективе, единое и однообразное, присущее всему человечеству свойство,
структурные элементы которого являются «архетипами» и из которого развилась
каждая индивидуальная духовность: «Все основные формы и основные стимулы
мышления коллективны. Все, что люди единодушно
расценивают как всеобщее, коллективно, так же как и
то, что всеми понимается, всем присуще, всеми говорится и делается» («Die Beziehungen zwischen dem Ich und dem UnbewuЯten», 1938). Юнг отличает «маску»
(лат. persona), которая есть не нечто действительное, а компромисс
между индивидом и обществом по вопросу о том, чем является личность, от
внутренней установки на неясные побуждения, чувства и мысли бессознательного.
Направление интереса у Юнга называется «движением либидо». По Юнгу,
существуют четыре осн. формы установки души: мысль,
чувство, ощущение и интуиция. От предсексуалъной
стадии через стадию пробуждающейся сексуальности (половая зрелость) развитие
идет к зрелому возрасту (зрелость); ср. Глубинная
психология. Осн. работы: «Wandlungen und Symbole der Libido», 1912; «Die
Psychologie der unbewuЯten Prozesse», 1926; «Psychologische Typen», 1921; «Seelenprobleme der Gegenwart», 1931; «Wirklichkeit der Seele», 1934; «Analytische Psychologie und Erziehung», 1936; «Psychologie und Religion», 1940; «Ьber die Psychologie des UnbewuЯten», 1943; «Die Psychologie der Ьbertrдgung»,
1946; «Symbolik des Geistes»,
1948; «Aion.
Untersuchungen zur Symbolgeschichte», 1951; «Antwort auf Hiob», 1952; «Psychologie und Alchemie»,
1952; «Versuch einer Darstellung der psychoanalytischen
Theorie», 1954; «Welt der Psyche. Eine Auswahe
zur Einfьhrung», 1954; «Misterium
Coniunctionis» (в соавторстве с M. Л. Францем), 3 Bde., 1955-1957. |
|
Юнгер Фридрих Георг |
ЮНГЕР (Jьnger) Фридрих Георг (род. 1 сект. 1898,
Ганновер – ум. ?) – автор ряда философских соч.; брат Эрнста Юнгера; приобрел известность благодаря своей книге «Perfektion der Technik» (1946), в
которой он описывает хищническое отношение к земле, рассматривая его со своей
точки зрения на технику в ее связи с богатствами земли и с душевными силами
человека. Эта книга получила значение некоего «апокалипсиса» для дискуссий о
техническом развитии; см. Техника. Кроме того, им были написаны: «Illusion der Technik», 1940; «Nietzsche», 1949; «Maschine und Eigentum», 1949. |
|
Юнгер Эрнст |
ЮНГЕР
(Junger) Эрнст (род. 29 марта 1895, Гейдельберг-1998)
- немецкий мыслитель и философ. Участник Первой (14 ранений, высшая прусская
награда "За заслуги" в 1918) и Второй (офицер вермахта в Париже,
заслуживший репутацию "культурного атташе" Германии) мировых войн.
Изучал философию и зоологию в Лейпциге и Неаполе (1923-1926). Совместно с Элиаде издавал журнал "Antaios"
(1959-1971). Лауреат премии имени Гёте (1982). Патриот Германии и оппонент
национал-социализма. Культовая фигура многих западноевропейских интеллектуалов
и политиков 20 в. - вне зависимости от их политических ориентаций (Хайдеггер,
Г. Коль, А. Жид, маршал Ф. Фош, П. Пикассо, Ф. Миттеран,
Ж.-М. Ле Пен, И. Бехер, А. Гитлер и др.). В 1978-1983 в ФРГ были изданы
сочинения Ю. в 18 томах. Испытал существенное влияние взглядов Ницше и
Шпенглера. Сторонник миропонимания "философии жизни". В русле этих
интеллектуальных традиций Ю. сумел продемонстрировать высокую эффективность
замены традиционалистских философских категорий мифологизированными образами
действительности и в середине - второй половине 20 ст. (Ю. дополняет
традиционный терминологический строй "философии жизни" такими
понятиями, как "кровь", "огонь", "ужас",
"боль" и т.п., являющими собой, по его мнению, продолжение категориального
ряда, сопряженного с античным Эросом. Так, у Ю. "боль принадлежит к
числу тех ключей, которыми можно открыть не только самое сокровенное, но в то
же время и мир". При чувстве боли мир актуализируется как нечто несущее
угрозу. Скука суть "разрешение боли во времени".) Основные проблемы
философского творчества Ю. - "диагностика эпохи": связь человека и
космоса, соотношение жизни и смерти, оппозиция мира и войны. Целостную
совокупность исходных, первичных жизненных сил, воплощающих в себе
нерасторжимую связь индивида с родом, Ю. трактовал как основу одушевленной
телесности любого человеческого организма. Выступая как неотъемлемая часть
природы, человек, согласно Ю., переживает изначальную глубину мироздания вне
границ непосредственного опыта посредством таких эмоций, как: а) мир сновидений;
б) ощущения страха и ужаса, минимизирующие дистанцию между личностью и предожиданием смерти; в) экстаз упоения жизнью на
фундаменте крови и неизбежная гибель уходящих поколений. По мысли Ю.,
существуют позиции, дающие человеку возможность отграничивать себя от тех
сфер, где боль и муки располагают неограниченной властью. Достижение этих позиций
- дистанцирование от собственной телесности и трансформация своего тела в
объект - осуществимо, согласно Ю., посредством техник аскезы и самодисциплины.
Человек, по Ю., неизбывно зависит от тотемических, магических, технических и
иных внешних, чуждых ему сил. Современное индустриальное государство, по Ю.,
предельно технизировано: индивид лишен каких-либо
осмысленных представлений о ценностях жизни - культ техники выступает и как
"высокая" метафизика, и как повседневная этика, полностью
подавляющие его самость. ("Кто сказал, - восклицает Ю., - что мировой
дух ярче проявляет себя в осознанных, чем неосознанных действиях?")
Мировые войны 20 ст., по мнению Ю., могут быть интерпретированы как один из
факторов всеевропейского "гигантского индустриального процесса", как
ипостась "воли к власти" (у Ю. - "воли к всевластию",
"цели всех целей" - der Wille zur Allmacht),
результирующейся в массовом жертвенном самоотречении
людей. Пафос героики в данном случае отсутствует: человек реализует
собственную предназначенность как придатка технических механизмов. (По версии
Ю., "воля к власти" обретает значение в условиях
"определенного жизненного состояния" как конкретная "субстациональная власть" и как "сфера
права"; осуществима же "воля к власти" лишь в рамках ранжированного
бытия, которому она и служит.) Тоталитарное государство в целях выживания,
объективации своей абсолютной воли и сопряженной с ними геополитической
экспансии вынуждено трансформировать идеи "общественного договора"
и идеалы либерализма в глобальную модель перспективного "рабочего плана",
в рамках которого стираются базисные социальные водоразделы социума и, в
частности, каждый "рабочий" ("работник") необходимо выступает
и как "солдат". По Ю., "рабочий" как "гештальт"
(в трактовке Ю. суть подлинно действительное, - принцип, определенным образом
конституирующий жизнь) противопоставлен "буржуа", не способному к
организации и господству. (Ю. характеризовал эту новую общественную ипостась
так: "Мы привыкли платить по счету и никогда не теряем времени даром...
В любую минуту может прозвучать приказ, и жаль каждую минуту, каждую каплю, которая
не выпита, и каждое мгновение, которое будет упущено... Мы хотим пить,
позволяя себе разбивать о стену горшки и радоваться тому, что мы призваны стать
орудием жестокой воли, принадлежа к тем малым цифрам, которыми оплачивают
счета... Мы хотим сделать праздник из нашей гибели, - праздник, в честь которого
должен прозвучать опрокидывающий весь мир громовой, еще никогда не слыханный
салют... Раскаленную ниву, ожидающую нас, не видел в своих мечтах ни один поэт.
Тут - железный ад, пустыня с огненными пальмовыми островами, грохочущие валы
из огня и стали, через которые перекатываются красные молнии; стая стальных
птиц парит в облаках, закованные в броню машины фыркают, пробегая через поле.
И все, что имеется в чувствах, от ужасной телесной боли до высокого торжества
победы, - все сливается в шумном единстве в блестящий символ жизни. Песни,
молитвы и ликование, проклятия и вино - чего еще нам желать?") В динамике
как мирного, так и военного времени (согласно Ю., это в конечном счете
взаимозаменяемые понятия) данный "рабочий план" может быть
обозначен как состояние "тотальной мобилизации". (С точки зрения
Ю., "... в глубине, за теми сферами, в которых диалектика целей войны
получает свое значение, немец встречает одну из самых могущественных сил: он
встречает самого себя. Прошлая война была для него прежде всего средством
осуществления самого себя. И отсюда должно быть начато новое вооружение, о
котором мы заботимся, призывая немцев к мобилизации. Ничего кроме.")
"Рабочий" у Ю. - это не столько обобщенный
термин для обозначения представителя определенного общественного класса, сколько
категориальная словоформа для фиксации "подпочвенной субстанции"
немецкой расы в ее скрытых потенциях и открытых действиях - для маркировки
универсального типа человека. Последний являет собой естественный продукт
эволюции техники, выступая носителем новаторского сознания, присущего 20 ст.
Техника у Ю. - способ, посредством которого "мобилизует" мир гештальт
Рабочего. В системе техники ("органической конструкции" или включенности
человека в мир машин) и выступает новый, принципиально альтернативный мир.
Этот мир, с точки зрения Ю., "по определению" настолько радикален,
что находится "по ту сторону" параметров "прогресса" или
"упадка"; этот мир планетарен: такие
общественно-политические формы, как национализм или социализм (центрирующиеся на особенном нации или класса)
несоразмерны ему. По Ю., "наш век по праву носит название века рабочего...
Работа - это ритм кулака, мысли и сердца, жизнь днем
и ночью, наука, любовь, искусство, вера, культ, война; работа - это полет
атома и сила, движущая звезды и солнечную систему". "Рабочий"
был призван "порвать юридические путы буржуазного общества",
"сделать собственное бытие масштабом истолкования мира" и, наконец,
выбросить на свалку истории мировоззренческие утопии "нечистого
духа" (и материализм, и идеализм), ибо, согласно Ю., "твердость
мира преодолевается только твердостью, а не мировоззренческими
фокусами". Значимость обретения абстрактной свободы для таких людей, по
Ю., в пределе своем уступает активному участию в репертуарах героического
служения Отчизне и безукоризненному выполнению своих функциональных
обязанностей как граждан. (По мысли Ю., удел поколений, переживших войну, не
может иметь аналогов: "И если поколение, которое столкнулось с этим,
смогло бы оплатить вину, почву для которой взрыхлили другие, то оно, может
быть, собрало бы в свой единственный и ужасный час в раскаленном чистилище
такую добычу, которая позднее принесет свои плоды и которая весит больше, чем
все смерти и все страдания".) В эпоху второй половины 20 в.,
маркированной знамением термоядерной катастрофы и насущной необходимостью
переоценки многих ценностей, Ю. призывал обратить пристальное внимание на
уроки того прошлого, когда "труд и наука повернулись на службу смерти,
меч защищал несправедливость, судья принижал право до оружия пиратов,
учителя... разрушали в детях образ Бога". Такие исторические времена Ю.
оценивал как фазис нигилизма, когда "новые порядки уже значительно
продвинулись вперед, а соответствующие этим порядкам ценности еще не
видны" (ценность у Ю. противополагается боли). Но в условиях новых
реалий Ю. усматривает спасительные для человека нравственно-волевые основания
не в "гештальте Рабочего", а в учении Достоевского о целительном
потенциале боли. Фундаментом этих личных обретений могут служить, по мысли
Ю., искусство и философия - элементы области "неупорядоченного" или
"пустоши" (нем. Wildnis), принципиально
ускользающие от тисков современной системы порядка. В разделе "Измеримое
и время судьбы" (эссе "У временной стены") Ю. выдвигает версию
о том, что астрологическое, вненаучное постижение
мира может оказываться эффективнее его научного истолкования. В контексте
задаваемой в этих рамках модели метаисторического деления времени Ю. формулирует
схему "мировой истории" с присущей ей шкалой "гуманных членений"
и разграничивает от "истории Земли" с ее "сидерическими
членениями". По мысли Ю., анализирующего посредством "космической
экономии" место и роль НТР в судьбе человечества, принципиальное равновесие
земной цивилизации ненарушимо техническим прогрессом. Речь должна идти не об
экологической катастрофичности, а, скорее, о переменах качественно иного масштаба.
Ю. стремился (дневниковые записи времен Второй мировой войны) тематизировать "сверхвременные константы"
"праистории", схватывающую жизнь в ее вневременном измерении:
"Все эти пять лет, что земля, на которой живет человек, дрожит и разверзается
под нашими ногами, в нас просыпается сознание того, что мы стали объектом
игры таких энергий, которые в миллионы раз превосходят возможности нашей
индивидуальной свободы. Для величайших реалистов становится все более
очевидным, что нынешний кризис простирается далеко за пределы хозяйственных и
политических факторов, которыми он будто бы был вызван и в рамках которых,
как мы, возможно, себя убедили, он должен был оставаться". Философско-историческая
концепция Ю. четко увязывает характер суждений, выносимых о настоящем, с
одной стороны, и наличные модели исторического понимания - с другой.
Предлагаемая модель истории Земли способна позволить, с точки зрения Ю.,
заслонить традиционное историческое мировосприятие "временной
стеной" конца мировой истории. Результатом этого должно явиться осмысление
индивидами их отношения к космической "первооснове", откуда и черпаются
постоянно обновляющиеся вселенские гештальты. Ю. был убежден в том, что каждый,
кто в состоянии осознать и бороться за свою индивидуальную свободу, осознав
ее ценность, способен выбрать для себя (пусть даже и в полном одиночестве и
изоляции) так называемый "путь через лес" (эссе Ю. "Прогулка в
лесу"). Человек, готовый в одиночку противостоять тоталитарному
государству, - "человек, идущий через лес", - неизбежно, по Ю.,
обречен на обретение встречи с подлинным самим собой, восстанавливая свою изначальную
духовно-телесную связь с родом, т.е. свое истинное наследие. Смерть - не угроза
для человека, наконец обретшего себя. Согласно Ю., "с возрастом надо
укреплять дружбу со смертью.., давая ей прорасти в
тебе деревом, дающим тень". Соч.:
"Стальные грозы" (1920), "Тотальная мобилизация" (1930),
"Рабочий. Власть и персонаж" (1932), "О боли" (1934),
"На мраморных утесах" (1939), "Хвала звуку" или
"Секреты речи" (1941), "Излучения" (1944), "Речь и
телосложение" (1947), "За чертой" (1950), "Гордиев
узел" (1953), "У временной стены" (1959), "Типаж, имя,
действующее лицо" (1963), "Заметки к "Рабочему" (1964) и
др. |
|
Юнгиус Иоахим |
ЮНГИУС (Jungles) Иоахим (род. 22 okt. 1587, Любек – ум. 23 сент. 1657, Гамбург) – нем. математик
и физик; ученик Даниэля Сеннерта; принадлежал
к очень влиятельному даже в настоящее время естественно-научному направлению
(выступавшему за математические методы, количественное измерение эмпирических
процессов и отбрасывавшему всякую спекуляцию и мистику) и, хотя предан
забвению, оказал влияние на таких мыслителей, как Лейбниц, Линней и Гёте. Осн. работы: «Logiса Hamburgensis», 1638; «Doxoscopial physical minores», 1662. |
|
Юркевич Памфил Данилович |
ЮРКЕВИЧ Памфил
Данилович (род. 1826 – ум. 1874) – рус. религиозный философ, богослов и
педагог, представитель
киевской школы философ. теизма, экстраординарный проф. Киевской духовной
академии, проф. философии, в 1869—1873 —декан историко-филологического
факультета Московского ун-та; учитель B.C. Соловьева. Разрабатывал
проблемы христ. антропологии, в которой
противопоставил психической жизни человека христианское понимание единства
души и тела. Человек, по Юркевичу, познается двояко: тело – внешними
чувствами, а душевные явления – внутренним чувством, верой, средоточием
которых является сердце. Оно же и предпосылка истинного познания. Наука может
заниматься изучением материального начала, но не должна вмешиваться в
объяснение духовной жизни (принцип независимости духовного начала от
материального). Оказал заметное влияние на развитие философских взглядов В. Соловьева и др. рус. религиозных
философов. Осн. труд – «Из науки о человеческом
духе», 1860. Христианско-телеологический идеализм Ю.
развивался в сторону «конкретного» идеализма, в основании которого лежал
«широкий эмпиризм», свободный от произвольных и предвзятых ограничений,
включающий в себя и все истинно рациональное, и все истинно сверхрациональное, поскольку и то и другое, считал он,
прежде всего также существует эмпирически, в универсальном опыте человечества,
как и все видимое и осязаемое. Почти во всех своих сочинениях Ю. постоянно
стремился вызвать «характеристическую черту платонического мышления» («Разум
по учению Платона и опыт по учению Канта»). Любое подлинное философствование
должно начинаться с понятия «идея», т.к. является исследованием того, в чем
состоит истинное знание. Одним из выводов трактата «Идея» была мысль о том,
что философия является делом всего человечества, а не отдельного человека.
Критикуя материализм, Ю. отмечал, что духовное начало не может быть выведено
из материального, т.к. последнее приобретает формы, знакомые нам из опыта,
только во взаимодействии с началом духовным. Гносеологические и
аксиологические установки филос. воззрений Ю. роднят их с исходными
интуициями более поздних философ, течений — философии жизни,
экзистенциализма, персонализма. Противопоставление Ю. конкретного знания,
формирующего способ существования человека, отвлеченному мышлению стало
характерным для рус. религиозной и экзистенциалистской мысли кон. 19 — нач.
20 в. Курс общей педагогики с приложениями.
М., 1869; Игра подспудных сил, по поводу диспута профессора Струве // Русский
вестник. 1870. № 4; Философские произв. М., 1990.; Аксаков А.Н. Медиумизм и
философия. Воспоминание о профессоре Московского университета Юркевиче //
Русский вестник. 1876. № 1; Соловьев B.C. О философских трудах П.Д. Юркевича
// Юркевич П.Д. Философские произв. М., 1990; Шпет
Г.Г. Философское наследие П.Д. Юркевича // Там же. |
|
Юстин |
ЮСТИН
философ (Ю.-мученик) (Iustin) (умер около 165) -
раннехристианский богослов и философ, представитель ранней патристики (см.
Патристика). Основные сочинения: "Против всех ересей", "Лирник",
"Первая и вторая апологии", "Разговор с Трифоном-иудеем",
а также "Против Маркиона" (сохранилось во
фрагментах), "К эллинам", "Обличение", "О божественном
единодержавии" (не сохранились). Родился в Сихеме,
в семье греческого колониста, принадлежащей к состоятельной провинциальной
аристократии, что позволило ему получить хорошее образование. В поисках
истины и смысла жизни приступает к занятиям философией, последовательно
примыкая к стоикам, перипатетикам, пифагорейцам и неоплатоникам. Поворотным
событием в духовной эволюции Ю., чьи воззрения были фундированы презумпцией
"разум владычествует над всем", стала встреча со старцем, высказавшем
мысль о том, что подлинным "любителем мудрости" является
"любитель деланья", т.е. постигший заветы Писания и сделавший их руководством
к действию (традиционная оппозиция эллинской и христианской мудрости - см.
Теология), - "любитель же слов" есть не философ, а "филолог",
"софист". Разговор со старцем способствует обращению Ю. в христианство.
После крещения не только не оставляет свои занятия любомудрием, но, используя
приобретенные навыки, пишет множество работ, основанных на идее тождества
истинной философии и христианства ("Христос-Логос и Истина-Логос суть
тождественны"). Ю. открывает в Риме первую христиано-философскую
школу, где его среди прочих слушал Тациан, потом
назвавший своего учителя "достойным всякого изумления". Ю. своими
трудами внес большой вклад в развитие апофатического богословия, четко
сформулировал ряд догматических положений учения Церкви. Принимал участие в
различных диспутах (исторически зафиксированы победы Ю. над киником Кресцентом и др.). Придерживался того направления патристики,
которое пыталось реализовать синтез христианских ценностей с античными идеалами
рациональности: по оценке Евсевия, работа Ю. "О божественном единодержавии"
составлена "не только по нашим Писаниям, но и по эллинистским
книгам". По клеветническому доносу проигравшего в диспуте оппонента Ю. и
шесть учеников его были схвачены римским префектом и обезглавлены. Знаменитая
проповедь Ю. в суде об ипостасной Истине-Христе и его смерть за мудрость
доказали, что он был не "филологом", а философом - в самом возвышенном
смысле этого слова. Ю. почитаем Православной (день памяти 14 июня) и Католической
(день памяти 13 апреля) церквами как "небесный покровитель рода философов"
и всех ищущих истину. |
|
Юшкевич
Павел Соломонович |
ЮШКЕВИЧ
Павел Соломонович (1873, Одесса — 6.12.1945) — философ, переводчик. Еще в
гимназии Ю. занимался в марксистском кружке, находился в заключении и ссылке
(в Кишиневе), где продолжал занятия математикой, к-рой увлекался и ранее. После
ссылки Ю. уехал в Париж для продолжения образования. Окончив Сорбонну,
возвратился в Одессу, занимался публицистической деятельностью; примкнул к
фракции меньшевиков РСДРП; участвовал в революции 1905 г. Ответ на критику
своей концепции Лениным в "Материализме и эмпириокритицизме" Ю.
опубликовал в 1910 г. в брошюре "Столпы философской ортодоксии"
(раздел "Если прикажут — акушером стану"). Совместно с А. В.
Васильевым он выпустил в 1912—1917 гг. 10 сб. "Новые идеи в
математике". В Петербурге, где Ю. находился с осени 1906г., он занимался
публицистической деятельностью, публиковал статьи по философии. После 1917 г.
работал в Одессе, служил в статистическом отделе горсовета, читал лекции по
философии. С 1922 г. — в Москве. Сотрудник Ин-та Маркса
и Энгельса. Занимался в осн. переводами (им
переведены мн. соч. К. А. Гельвеция, П. Гольбаха, Д. Дидро, Г. В. Лейбница и
др. философов; был первым переводчиком "Диалектики природы" Ф.
Энгельса). Имя Ю. тесно связано с одним из направлений в гносеологии 1-й
четверти XX в. — эмпириосимволизмом; Ю. внес существенный вклад
в его обоснование. Он различал понятия "истина-копия" и "представления-символы",
а также промежуточные ("экспликативные")
суждения. В предметном мире явления есть символы тех или иных сущностей и требуют
расшифровки; сущности первого порядка есть символы сущностей второго порядка
и т. д. Чтобы углубить свое познание, субъект постоянно изобретает новые
средства и все больше связывает себя с символами, конвенциями. В
эмпириосимволизме Ю. видел концепцию, утверждающую творческий характер
познания. Ю. полагал, что марксизм как экономическая и политическая доктрина
может быть связан не с материализмом (под последним он понимал материализм,
признающий только "истины-копии"), а с концепцией, близкой к взглядам
Р. Авенариуса, Э. Маха, А. Пуанкаре. Соч.: О материалистическом понимании истории. Спб., 1907 (2-е изд. — Одесса, 1921); Материализм и критический
реализм. Спб., 1908; Современная энергетика с точки
зрения эмпириосимволизма // Очерки по философии марксизма. Спб., 1908; Новые веяния. Спб.,
1910; Столпы философской ортодоксии. Спб., 1910;
Мировоззрение и мировоззрения. Спб., 1912; О сущности философии (К психологии философского миросозерцания).
Одесса, 1921 (см. также: На переломе. Философские
дискуссии 20-х годов. М., 1990. Философские науки, 1990. № 9); Теория относительности
и ее значение для философии // Теория относительности Эйнштейна и ее
философское истолкование. М., 1923. |
|
Юэл Уильям |
ЮЭЛ (Whewell) Уильям (род. 24 мая 1794, Ланкастер – ум. 6 марта
1866, Кембридж) – англ, философ; профессор
математики, минералогии, этики; был ревностным сторонником применения в науке
индуктивного метода. Индукция, по Юэлу,
представляет собой не простое накопление фактов, а выведение общих законов,
которые как таковые не существуют ни в одном из обобщаемых фактов. Под
влиянием философии Канта им написана значительная и обширная работа по
истории индуктивных наук – "Philosophy of inductive
sciences" (1840). |
email:
KarimovI@rambler.ru
Адрес: Россия, 450071, г.Уфа,
почтовый ящик 21