Главная

Глоссарий

Э

Эвдемонизм	(rpeч.eudaimonia - блаженство, счастье) — методологический принцип этики, близкий гедонизму. Главным критерием нравственности и основой морального поведения человека эвдемонизм считает стремление к счастью: личному — индивидуалистический, общественному — социальный эвдемонизм. Счастье здесь рассматривается в качестве высшего критерия всякой добродетели и основой моральности. Приверженцы эвдемонизма считали счастливым и в то же время добродетельным человека, духовные и телесные способности которого могут беспрепятственно развиваться, который благодаря всестороннему развитию этих способностей доставляет удовольствие себе и другим, так что ему обеспечены уважение современников и славная память потомков. Получил распространение также социальный эвдемонизм, который полагал возможным стремиться к наибольшему счастью наибольшего числа людей (см. Бентам). Все добродетели отдельного индивида имеют смысл лишь постольку, поскольку они служат этой цели. Государство, все его институты, мероприятия и законы также являются средством для достижения той высшей цели. Эвдемонизм, становящийся социальным, превращается в утилитаризм. Активно разрабатывался в философии Эпикура, Аристотеля, Гельвеция, Гольбаха, Фейербаха, английском утилитаризме (Бентам, Милль, Джемс и др.). Последователи эвдемонизма считали, что состояние блаженства, счастья, удовлетворения есть естественное состояние человека, к этому должен стремиться каждый. Причем, добродетельным поведением является такое, когда стремление к собственному счастью приносит не только удовлетворение себе, но и другим (теория "разумного эгоизма"). Философский эвдемонизм не сводится к вульгарному (упрощенному) пониманию как стремлению к любым наслаждениям и любым путем. Философский эвдемонизм (еще Эпикур) делает акцент на умеренности в стремлении к удовольствиям, на "золотой середине", которая предостерегает от попадания в крайности, а также обращает внимание на то, что речь идет, прежде всего, об интеллектуальном удовольствии, удовольствии от познания, постижения мудрости, творчества и прочих подобных дел. Первую последовательную модель этики в духе Э. построил Аристотель (в качестве первой, по сути, концептуальной этической системы как таковой). Его идеи находятся в общем контексте рационалистического понимания этического идеала в эпоху расцвета античной культуры. Однако, Аристотель резко критикует этический рационализм Сократа за отождествление знания и добродетели и полагает, что этика – не теоретическая, а практическая дисциплина. По Аристотелю, приобретение этической добродетели возможно только «на практике» (конечно, «освященной духом теории»), которая по принципу тренировки приучает человека находить искомую «золотую середину» между этическими крайностями-пороками (так, к примеру, добродетель щедрости есть середина между скупостью и мотовством). Но несмотря на эти расхождения с Сократом, в других аспектах своей этики Аристотель может быть квалифицирован как рационалист. Счастье – это состояние, когда максимально реализована «собственная природа». Сущность человека – его ум, природа человека – совершенствование своего ума, развитие своих интеллектуальных способностей. Следовательно, счастье – это упоение интеллектом, деятельностью, направленной на постижение истины, чувством, возникающим, когда она достигнута, причем истина эта (если мы говорим о высшем счастье) должна быть самой фундаментальной природы, т.е. философской истиной. Поэтому самые счастливые люди – философы, а их созерцательная деятельность порождает в их душах состояние максимального счастья, на которое только способен человек. «Ум сам себе награда, умный счастлив уже от того, что он умный и понимает это», - так лапидарно можно изложить рационалистический вариант Э. Аристотеля. В эпикурейской этике различия между гедонизмом и Э. притупляются за счет трактовки наслаждения в негативном смысле как отсутствия страданий. Поэтому здесь весьма трудно провести различие между понятиями «наслаждение» и «счастье». В результате переосмысления понятия «хэдоне» в конкретно-чувственном направлении в эпоху возрожденческого антропоцентризма и индивидуализма (Л. Валла), граница между доктринами Э. и гедонизма стала осязаемой, а ее характеристики вполне концептуализируемыми. Гедонизм ориентирует на «простое счастье», на конкретно-чувственные наслаждения («Пей, ешь, веселись!»), ведь счастье – это свобода удовлетворять свои желания любой природы, дозволено все, чего просит душа. Но поскольку душа – это просто продолжение чувств, постольку удовлетворение чувственных потребностей является базовым требованием к этическому идеалу. Э. понимает счастье возвышенно, интеллектуалистически, как гармонию в «величественном духе», иногда вполне в стиле «Трудное счастье – находка для нас, к подвигам наша дорога» (тогда Э. идет навстречу аскетизму, трактуя чувственные наслаждения и радости как «мелкие» в контексте разговора о «подлинно человеческом счастье»). Но подлинное счастье невозможно без свободы и глубокого переживаемого ощущения этой собственной свободы. Тогда становится понятным глубинный смысл высказывания Сартра «Мы никогда не были так свободны, как в период оккупации». Таким образом, возникает важнейшая теоретическая проблема в систематической этике: совместим ли Э. с ригоризмом (тогда как назвать реальную антитезу ригоризму, подойдет ли для этой роли гедонизм?), или ригоризм (абсолютный долг выше счастья) является с Э. (счастье – высшая цель) несовместимым и, более того, может рассматриваться как альтернатива Э.? Так, некоторые исследователи трактуют ригористическую этику стоиков как вариант Э., очевидно, отождествляя атараксию и счастье. В то же время, признание «доктринального противостояния» этических моделей стоиков (рационалистов и ригористов) и эпикурейцев (сенсуалистов и эвдемонистов) является, по крайней мере, со времен Канта (см. антиномия практического разума) «общим местом». Лит.: Спиноза Б. Этика // Избр. произв. М., 1957. Т. I; Кант И. Критика практического разума // Соч.: Вбт. М, 1964. Т. 4(1); Татаркевич В. О счастье и совершенстве человека. М., 1981; Аристотель. Никомахова этика // Соч.: В 4 т. М., 1983. Т. 4; Эпикур. Письмо к Менекею // Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Кн. X. М., 1986; Игнатенко А.А. В поисках счастья. М., 1989.
Эвиденция	(от лат. evidens – проявляться, выявляться) – очевидность, наиболее глубокое проникновение в предметы; переживаемое в сознании и дающее достоверное знание о предмете (см. Достоверность); то, что «очевидно» для мышления и познания. По Канту, эвиденция никогда не может происходить из понятий в «дискурсивном» познании, а лишь из «интуитивных» положений, аксиом в узком смысле слова. Различают психологическую эвиденцию (чувство убежденности) и логическую эвиденцию, убеждающую в законности суждения. Эвиденция имеет особенно важное значение для постижения сущности в феноменологическом смысле.
Эволюционная эпистемология	направление в современной эпистемологии, которое своим возникновением обязано прежде всего дарвинизму и последующим успехам эволюционной биологии, генетики человека и когнитивной науки. Главный тезис Э. э. (или, как ее обычно называют в германоязычных странах, эволюционной теории познания) сводится к допущению, что люди, как и др. живые существа, являются продуктом живой природы, результатом эволюционных процессов, и в силу этого их когнитивные и ментальные способности и даже познание и знание (включая его наиболее утонченные аспекты) направляются в конечном итоге механизмами органической эволюции. Э. э. исходит из предположения, что биологическая эволюция человека не завершилась формированием Homo sapiens; она не только создала когнитивную основу для возникновения человеческой культуры, но и оказалась непременным условием ее удивительно быстрого прогресса за последние десять тысяч лет. Истоки основных идей Э. э. можно обнаружить в трудах классического дарвинизма и прежде всего в поздних работах самого Ч. Дарвина «Происхождение человека» (1871) и «Выражение эмоций у людей и животных» (1872 ), где возникновение когнитивных способностей людей, их самосознания, языка, морали и т.д. связывалось с механизмами естественного отбора, с процессами выживания и воспроизводства. Но только после создания в 1920—1930-х гг. синтетической теории эволюции, подтвердившей универсальное значение принципов естественного отбора, открылась возможность применения хромосомной теории наследственности и популяционной генетики к исследованию эпистемологических проблем. Начало этому процессу положила опубликованная в 1941 статья известного австр. этолога К. Лоренца «Кантовская концепция априори в свете современной биологии», где приводился ряд убедительных аргументов в пользу существования у животных и человека врожденного знания, материальным базисом которого выступает организация центральной нервной системы. Это врожденное знание не есть нечто безотносительное к реальности, а суть фенотипический признак, подверженный действию механизмов естественного отбора. Впервые термин «Э. э.» появился лишь в 1974 в статье амер. психолога и философа Д. Кэмпбелла, посвященной философии К. Поппера. Развивая эпистемологический подход Лоренца, Кэмпбелл предложил рассматривать знание не как фенотипический признак, а как формирующий этот признак процесс. Познание ведет к более релевантному поведению и увеличивает приспособленность живого организма к окружающей среде (в т.ч. и к социокультурной, если речь идет о человеке). Несколько позднее этот новый эволюционный взгляд на познание удалось интегрировать с теоретико-информационными моделями. Тем самым открылась возможность связать биологическую эволюцию с эволюцией когнитивной системы живых организмов, с эволюцией их способностей извлекать, обрабатывать и хранить когнитивную информацию. В 1980-х гг. в Э. э., по-видимому, окончательно сформировались две различные исследовательские программы. Первая программа — изучение эволюции когнитивных механизмов — исходит из предположения, что для эпистемологии исключительный интерес представляет исследование когнитивной системы живых существ и в особенности человеческих познавательных способностей, которые эволюционируют путем естественного отбора. Эта программа (иногда ее называют биоэпистемологией) распространяет биологическую теорию эволюции на физические субстраты когнитивной активности и изучает познание как биологическую адаптацию, которая обеспечивает увеличение репродуктивной приспособленности (Лоренц, Кэмпбелл, Р. Ридль, Г. Фоллмер и др.). Вторая программа — изучение эволюции научных теорий — пытается создать общую теорию развития, которая охватывала бы биологическую эволюцию, индивидуальное научение, культурные изменения и научный прогресс в качестве специальных случаев. Эта программа широко использует метафоры, аналогии и модели из эволюционной биологии и исследует знание как основной продукт эволюции (Поппер, С. Тулмин, Д. Халл и др.). В последние десятилетия 20 в. Э. э. быстро превращается в область междисциплинарных исследований, где все большее применение находят не только эволюционная биология, но и теории генно-культурной коэволюции, когнитивная наука, компьютерное моделирование и т.д. Лит.: Поппер К. Логика и рост научного знания. М., 1993, Лоренц К. Кантовская доктрина априори в свете современной биологии // Человек. 1997. № 5; Фоллмер Г. Эволюционная теория познания. М., 1998.
Эволюционные теории	семейство научных теорий (в физике, химии, астрономии и космологии, биологи, социологии, языкознании и др. областях современной науки), рассматривающих свои объекты (галактики, звезды, химические элементы и их соединения, организмы и сообщества организмов, общественные системы, культуры и цивилизации, языки, моральные системы и эстетические принципы и пр.) под углом зрения их возникновения и исторического развития. Начало процессу создания эволюционных теорий было положено в XIX в. Ч. Лайелем в геологии (30-е гг.), Ч. Дарвиным в биологии, О. Контом и К. Марксом (совместно с Ф. Энгельсом) в социологии (40-е — 50-е гг.) и др. В XX в. на основе объединения идей релятивистской космологии и физики элементарных частиц эволюционный подход был распространен и на объекты микро и мсгамира: Вселенная, галактики, звезды, частицы и поля, химические элементы. Со второй половины XX в. начинают интенсивно разрабатываться обобщенные концепции эволюции и самоорганизации природных, социальных и духовных систем в рамках нелинейной термодинамики, теории диссипативных структур, синергетики и др. Это привело к выдвижению концепций глобального эволюционизма и в конечном счете к формированию современной, существенно эволюционной научной картины мира. Несмотря на чрезвычайное разнообразие эволюционных концепций, как с точки зрения их предметного содержания, так и с точки зрения их логического строения и используемой в них математики, все они укладываются в общую логику познания исторически эволюционирующих объектов, состоящей из трех основных стадий: 1) исторических реконструкций конкретных путей и стадий изменения эволюционирующих объектов и построения на этой основе своеобразных «родословных древ»; 2) построение собственно эволюционных теорий, описывающих природу и динамику эволюционных сил, и законы их взаимодействия, и 3) объяснения первого на основе второго. Весь этот комплекс методологических проблем эволюционно-исторических исследований в науке находится сейчас в стадии активной разработки. (См. эволюция, развитие).
Эволюция	(лат. evolutio – развертывание) понятие, применяющееся для характеристики процесса развития, прежде всего в живых системах , и ведущее к изменению уровня организации данной системы. Понимается как медленные изменения ряда количественных характеристик, которые приводят к постепенным и глубоким качественным изменениям системы. Эволюция может быть как прогрессивным, так и регрессивным процессом: может совершенствовать систему, а может и разрушать ее, вести к деструкции, к исчезновению. Эволюция, как правило, рассматривается как тип изменений, противоположный революции. Эволюция выражает постепенность, плавность, естественность изменений, их преимущественно количественный характер. На основе эволюции выстраиваются реформы (социальные, экономические, политические и др.), когда хотят существенно что-то изменить в какой-либо области, но сделать это постепенно, без резких скачков, поломок, разрушительного ущерба, давая время для естественного созревания процесса. РЕВОЛЮЦИЯ в отличие от эволюции - это быстрые, скачкообразные, сразу и резко качественные изменения бурного, одномоментного характера, поэтому они требуют, как правило, катализатора, вмешательства извне и обладают большой разрушительной силой, что не всегда положительно сказывается на процессе и предмете изменения, сопровождается значительными издержками и отрицательными побочными эффектами. Эволюция и Революция диалектически связаны, ибо новое не может появиться из ничего, как продукт внешнего творения. Но всегда выступает результатом развития старого. Социальный эволюционизм представляет собой попытку осмысления исторического процесса как части бесконечно разнообразного активного процесса эволюции космоса, Земли, культуры. Наиболее ярко такой подход представлен в системе английского философа-позитивизма Г.Спенсера. Значительный вклад в развитие социального эволюционизма внесли французский социолог Э.Дюркгейм и немецкий социолог Ф.Тённис. В середине двадцатого века на основе идей социального эволюционизма Р.Ароном и У.Ростоу была сформулирована теория индустриального общества. В последние десятилетия двадцатого столетия она получила свое развитие в концепции постиндустриального общества, которую разрабатывали Д.Белл, А.Тоффлер, А.Турен и ряд других представителей социального эволюционизма. Эволюционизм – мировоззрение, которое все рассматривает с точки зрения развития; см. также Прогресс.
Эволюция биологическая	изменение адаптивных признаков и форм приспособления популяций организмов. Первая последовательная теория Э. б. была выдвинута в 1809 фр. натуралистом и философом Ж.Б. Ламарком. Для объяснения прогрессивного развития в природе во времени эта теория допускала акты самозарождения организмов, передачу по наследству приобретенных признаков, наличие у организмов внутреннего «стремления» к совершенствованию и способности приспосабливаться к окружающей среде. Хотя основные предположения Ламарка не подтвердились, он оказался прав в том, что эволюция носит гл.обр. приспособительный характер. В 1858 на заседании Линнеевского общества в Лондоне Ч. Дарвин доложил о создании теории эволюции путем естественного отбора. На этом же заседании было зачитано сообщение англ. натуралиста А. Уоллеса, который независимо от Дарвина разработал свою собственную концепцию естественного отбора. В полном виде теория Дарвина была впервые опубликована 24 ноября 1859 в кн. «О происхождении видов». Согласно дарвиновской теории, в основе Э. б. лежат случайные наследуемые вариации, постоянно возникающие у отдельных особей к.-л. популяции. Источник изменчивости организмов не был известен Дарвину, но он был убежден в адекватности эмпирических данных, свидетельствующих о наличии в пределах видов больших и малых различий. Следуя Т. Мальтусу, Дарвин полагал, что все организмы потенциально способны к увеличению своей численности в геометрической профессии. Однако реально численность особей каждого вида обычно остается постоянной из поколения в поколение. Следовательно, потомков производится больше, чем может выжить, и должна происходить «борьба за существование», т.е. дифференциальное выживание и размножение организмов. Дарвин предположил, что в результате действия механизмов отбора благоприятные вариации сохраняются, а неблагоприятные — отсеиваются. Поэтому наивысшие шансы выжить и оставить более многочисленное и жизнеспособное потомство будут у тех особей, которые обладают сочетаниями признаков, наиболее адаптированных для существования в окружающей их среде. При этом Дарвин допускал возможность максимизации приспособленности организмов и рассматривал их изменчивость как явление преходящее. Возникновение генетики было ответом на проблемы дарвиновской теории эволюции, которая оставляла неопределенным ответ на вопрос об источнике изменчивости организмов, однако первые генетики-менделисты не признавали теорию естественного отбора, рассматривая генетические мутации как возможную движущую силу Э. б. Положение дел в биологии стало существенно меняться лишь в 1920-х и особенно в 1930—1940-х гг., когда был осуществлен синтез теории Дарвина с хромосомной теорией наследственности и популяционной генетикой. Новая «синтетическая» теория эволюции отрицала возможность генетического наследования приобретенных признаков, она подтвердила универсальное значение принципов естественного отбора и давала ясное понимание того, что эволюционные изменения происходят на популяционном уровне. Наблюдаемый в популяциях уровень генетической изменчивости гораздо выше, чем это предсказывала классическая дарвиновская теория. Генетически уникальна каждая особь, уникальны каждый вид и каждая экосистема. В основном изменчивость возникает не в результате случайных мутаций, а вследствие рекомбинации уже накопленных мутаций. Были обнаружены также механизмы, которые активно поддерживают генетическое разнообразие, несмотря на действия естественного отбора. Все это указывало на наличие более тонких и многообразных процессов Э. б., чем полагал Дарвин. В 1960— 1980-х гг. неодарвинистская теория эволюции была постепенно дополнена моделями и данными хромосомной теории наследственности, популяционной генетики, биологической концепции вида, генетики поведения, социобиологии и многих др. биологических и палеонтологических дисциплин. Она оказала и оказывает существенное влияние на нейробиологию, культурную и лингвистическую антропологию, когнитивную науку и т.д., а также на исходные предпосылки ряда филос. концепций, изучающих процессы изменения и развития, — философию и методологию науки (К. Поппер), эволюционную эпистемологию (К. Лоренц, Д. Кэмпбелл, Д. Халл), философию экономического либерализма (Ф. Хайек) и др.
Эврика	(от греч. heureka – «я нашел») – так якобы воскликнул Архимед, когда во время купания открыл гидростатический закон, согласно которому тело, помещенное в жидкость, столько теряет в весе, сколько весит вытесненная им жидкость.
Эвристика	(греч. heurisko — нахожу) — 1) в Древней Греции — система обучения путем наводящих вопросов; 2) совокупность логических приемов и методических правил теоретического исследования и отыскания истины; 3) метод обучения, при котором вместо усвоения готовых ответов человек путем размышлений должен сам находить истину. Э. называют также специальную научную область, изучающую специфику творческой деятельности. Эвристические методы противопоставляются рутинному, формальному перебору вариантов по заданным правилам. В сущности, при решении любой задачи человек всегда использует те или иные методы, сокращающие путь к решению, облегчающие его нахождение. Напр., при доказательстве теорем геометрии обычно используется в качестве эвристического средства чертеж; решая математическую задачу, используются решения др. похожих задач; в качестве эвристических средств используются общие утверждения и формулы, индуктивные методы, аналогии, правдоподобные умозаключения, наглядные модели и образы, мысленные эксперименты и т.п. Эвристический – относящийся к изобретению, открыванию, а также служащий нахождению нового (новых идей, новых фактов); большими эвристическими ценностями являются гипотезы как вспомогательные средства для исследования. Эвристический метод в научном изложении состоит в изображении пути, на котором были найдены научные результаты, в противоположность систематическому изложению.
Эвсебия и Асебия	(греч.) – два понятия в религиоведении; эвсебия – исполнение обязанностей по отношению к богам, страх перед богами, благочестие; в противоположность ей асебия (греч.-безбожие) – святотатство в различных его формах: разглашение тайны исповеди, похищение предметов культа, кощунственное отношение к иконам, храмам и захоронениям, нарушение церковных обрядов.
Эвтаназия	(греч. eu — добро, благо, хорошо; thanatos — смерть) — направление в современной медицине и общественном сознании, признающее возможным и допустимым безболезненное умерщвление тяжело страдающего от болезни человека с согласия самого больного или его родственников (запрещена в большинстве современных государств). Допустимость или недопустимость эвтаназии оживленно обсуждается с точки зрения этики, юриспруденции и религии. Античная философия отмечала требование бесстрашно умереть как (героическую) эвтаназию. Центральная проблема дискуссий между патерналистами и антипатерналистами. Сторонником такой «счастливой смерти» в интересах общества был еще Платон, заметивший в «Государстве»: «Что касается граждан, которые не являются физически здоровыми, позволим им умереть». Современность менее цинична или же более осмотрительна, но зато английский философ Бэкон, который к тому же и создал термин «эвтаназия», без колебаний стал самым ярым сторонником смягчения агонии. И в наши дни на совести остается вопрос: имеет ли человек право покушаться на жизнь другого, пусть из милосердных соображений, даже если жертва сама настойчиво его об этом просит? Здесь имеет место конфликт долга жалости и долга благочестия. «Только Бог является хозяином жизни и смерти», так определяется непреклонная точка зрения веры. Точка зрения закона, по крайней мере, вплоть до наших дней, находится в той же плоскости.
Эвфимия	(греч. – хорошее настроение) – душевное спокойствие, жизнерадостность; согласно Демокриту, истинное блаженство.
Эгалитаризм	(франц. egalitarisme, от egalite - равенство). Концепция всеобщего равенства как принципа организации общественной жизни. Идея социального равенства является составной частью многих социальных идеалов. Уже в древнегреческой философии стоики предложили идею равенства всех людей, обусловленного их общей разумной природой. Теоретики естественного права утверждали равенство как равноценность и равноправие всех людей, в том числе равенство перед законом.
Эго («Я»)	в психоанализе - сфера личности, характеризующаяся внутренним осознанием самой себя и осуществлением приспособления личности к реальности. Фрейд трактовал Э. как "особую дифференцированную часть Оно, которая происходит от первых объектных привязанностей Оно, т.е. от комплекса Эдипа", связанную с сознанием и олицетворяющую "то, что можно назвать разумом и рассудительностью, в противоположность Оно, содержащим страсти". По мысли Фрейда, Э. - это "совокупность организованных сил, которая контролирует слепые, бессознательные силы Оно и пытается привести их в известное соответствие с требованиями внешнего мира путем расположения душевных явлений во времени и осуществлению над ними контроля реальности". Согласно Фрейду, несмотря на непосредственную связь с сознанием Э. все же, выступая "модифицированной" и обособленной частью Оно, остается в основном бессознательным и частично предсознательным, а "ядро" Э. всегда является бессознательным. (У Фрейда "... Эго - это та часть Оно, которая видоизменилась под непосредственным влиянием внешнего мира ... В своем отношении к Оно Эго напоминает всадника, который должен держать в узде превосходящего его по силе коня, с той лишь разницей, что всадник пытается делать это своими собственными силами, тогда как Эго пользуется заимствованными".) Фрейд характеризовал Э. как "несчастное существо", которое не является хозяином в собственном доме и находится в услужении у "трех господ" или "трех тиранов": внешнего мира, Сверх-Я и Оно. Важнейшим успехом развития Э. у Фрейда полагается переход от принципа удовольствия к принципу реальности: именно благодаря этому Э. оказывает существенное воздействие на поведение и жизнь человека. С точки зрения Фрейда, представление о собственном Э. развивается у ребенка из первоначального отличения собственного тела от всего прочего мира, и в дальнейшем Э. "всегда остается масштабом, которым оценивается мир". Для многих представителей обновленного психоанализа фрейдовская идея недифференцированного "Оно", из которого развивается Э., оказалась неприемлемой. В этих версиях Э. понимается как: а) часть личности, имеющая отношение к объектам и/или конституирующаяся посредством интроекции; б) часть личности, постигаемая в качестве опыта оставаться самим собой или "я" индивида; в) вся психика человека: по У.Фэрбейну (W.R.D.Fairbairn), "изначально личность ребенка состоит из единого динамичного Эго". В отличие от самости, традиционно трактуемой в контексте феноменологического подхода (личность как опыт переживания), Э. коррелируется с пониманием личности как особой, внешне обусловленной структуры. В контексте проблематизаций современного философствования, Э. трактуется не как относительно стабильная ипостась свободного, автономного и обладающего универсальными характеристиками рационального индивида, а в качестве поля, в границах которого разнообразные дискурсивные практики генерируют соответствующие смыслы. Вместо "Я есть то, что я есть благодаря моему прошлому" приходит "Я есть то, что я есть благодаря контексту, в котором я нахожусь". (См. также "Оно", "Сверх-Я", Я.)
Эгоизм	(лат. Ego - Я) — себялюбие; поведение, которое целиком определяется мыслью о собственном Я, собственной пользе, выгоде, предпочтении своих интересов интересам др. людей. Как свойство натуры и форма поведения выражается в себялюбии, самолюбовании, своекорыстии, тщеславии, завышенной самооценке, гипертрофированном чувстве самости и других формах эгоцентризма. Человека можно считать эгоистом в том случае, если он, руководствуясь соображениями личной выгоды и пользы, живет только для себя, оставаясь безучастным к судьбам других. Эгоизм является прежде всего порождением природного инстинкта самосохранения; с точки зрения этики необходимость эгоизма обусловливается ценностью жизни. Он необходим для осознания и реализации ценностей, заложенных в личности, необходим для исполнения морального долга, состоящего в доведении до наибольшего совершенства собственных задатков и способностей. Эгоизм становится недопустимым с этической точки зрения, когда чужой жизни и чужой личности придается меньше значения, чем собственной, когда попираются права других. Эгоизм может иметь семейный, этнический, экономический, групповой, государственный, религиозный, национальный, классовый (и др. формы) характер; он отражает стремление той или иной общности людей или отдельного человека удовлетворять свои потребности за счет других, в ущерб им. Эгоизм находит свое законченное выражение в эгоцентризме, утверждающем абсолютное превосходство «я» над другими. «Мое дело, Моя цель – это Я Сам... Для меня нет ничего выше» (М. Штирнер). Эгоцентрическая деятельность приводит к ущемлению интересов, прав и свободы других людей и, как правило, ставит индивида в затруднительные отношения с себе подобными. В психологическом плане эгоцентризм является необходимой стадией развития ребенка в период от 3-х до 6-7 лет (Пиаже), это период формирования самосознания, самоопределения ребенка, но если он надолго затягивается, и не происходит социальной коррекции, эгоцентризм может сформироваться как качество характера и войти в структуру личности. В теоретико-моральном плане принцип "разумного эгоизма" был сформулирован в ряде эвдемонистических и гедонистических теорий (см.эвдемонизм). Сформулированный Гольбахом (XVIII в.), он выступил основой для бурного развития предпринимательской деятельности, отвечал идеологии протестантизма, выражал свободу личности в экономическом, политическом плане. Был поддержан и другими мыслителями Просвещения и XIX в. (Гоббс, Мандевиль, Рикардо, Гельвеций, Фейербах и др.). Истоки и причины эгоизма трактовались неоднозначно: натуралистически – заложен природой (Шопенгауэр, Ницше, Штирнер и др.); социально – продукт искаженных, отчужденных социальных отношений (марксизм); индивидуалистически – преимущество личностного выбора (Кант, религиозная философия). Как моральное качество эгоизм коренится в условиях жизни людей, а также зависит от уровня культуры, образования, воспитания человека. Преодоление эгоизма возможно в процессе гуманизации общественных отношений, нахождения компромисса между различными несовпадающими интересами людей на основе высшего закона мудрости «Делай другим то, чего желаешь себе» (Конфуций).
Эготизм	термин, созданный Стендалем (и принятый современной философией) для обозначения анализа, который кто-либо производит над самим собой, «чтобы сделать свои чувства утонченными и получить от них больше наслаждения». В этом смысле эготизм имеет уже долгую традицию начиная с сократовского «Познай самого себя» и вплоть до «Опытов» Монтеня, если мы видим в нем то эстетическое удовольствие, которое окружает всякое психологическое самопознание. В сфере морали этот термин обозначает также поиск индивидуального самосовершенствования как главное правило поведения.
Эгоцентризм	(от латин. ego – я и центр) – отношение к миру, характеризующееся сосредоточенностью на своем индивидуальном «я»; в качестве особенности мифологического сознания заключался в представлении о мире по образу и подобию личного жизненного мирка каждого человека. Эгоцентризм – это нормальная стадия в эволюции характера ребенка от четырех до шести лет, посредствующее звено между полным эгоизмом, свойственным младенчеству, и более сильной социальной установкой подросшего ребенка. Следовательно, термин не несет в себе сугубо пренебрежительный смысл, кроме тех случаев, когда он применим к взрослому человеку, у которого эгоцентризм в принципе должен быть «пройденным этапом».
Эгоцентричный	(от лат. ego – Я и centrum – центр, середина) – так говорят о человеке, который во всех своих мыслях и поступках, сознательно или невольно, ставит в центр внимания собственное Я.
Эдипов комплекс	(от греч. Oedipus - имя древнегреческого мифического фиванского героя и лат. comlexus - связь, сочетание) - имманентное, соответствующее бисексуальному расположению, универсальное бессознательное эротическое влечение ребенка к родителю противоположного пола (и связанное с ним агрессивное чувство к родителю собственного пола; позитивная форма) или собственного пола (и связанное с ним агрессивное чувство к родителю противоположного пола; негативная форма), оказывающее существенное влияние на психику, личность и поведение человека. Понятие было введено в научный оборот Фрейдом в 1910 (хотя сама идея Э.К. появилась, по-видимому, в 1897) и с тех пор является одной из основных категорий психоаналитического учения. Наименование Э.К. связано с осуществленным Фрейдом толкованием древнегреческого мифа о царе Эдипе и одноименной трагедии Софокла, в которых фиванский царь Эдип, вопреки своей воле и не ведая того, убивает отца (Лаия), женится на матери (Иокасте) и становится отцом детей, которые в то же время являются его братьями по материнской линии. Женский вариант – комплекс Электры – получил название от др. мифологической фигуры, которая помогла убить свою мать. Фрейд приписывал эдипов комплекс детям в возрасте от трех до пяти лет. Фрейд считал, что Э.К. извечно тяготеет над всеми мужчинами, поскольку мальчики испытывают сексуальное влечение к материи, воспринимая своего отца как сексуального соперника, которого они боятся и ненавидят. По Фрейду, пиковых значений Э.К. достигает в детском возрасте (между 3 и 5 годами жизни человека) и после некоторого угасания возрождается в период полового созревания (пубертатный период), в процессе которого преодолевается тем или иным выбором эротического объекта. Фрейд утверждал, что основа структурирования личности и сама личность человека формируется в зависимости от переживания Э.К. Им же, по Фрейду, в значительной мере определяется формирование желаний и позднейшее поведение взрослого человека. В частности, например, в зрелом возрасте человека он оказывает значительное влияние на выбор сексуальных партнеров, который осуществляется по образу и подобию одного из родителей. По Фрейду, Э.К. является источником общечеловеческого сознания вины (в том числе чувства вины, которое часто мучает невротиков) и сопряженным началом религии, нравственности и искусства. Фрейд решительно настаивал на том, что признание или непризнание Э.К. является паролем, по которому можно отличить сторонников психоанализа от его противников. Если до этого взаимоотношения с родителями были довольно теплыми и нетравмирующими и если стиль отношения родителей к ребенку был ни слишком запретительным, ни чрезмерно поощряющим, то эта стадия развития проходит благополучно. Однако при наличии психологической травмы имеет место детский невроз – важный предвестник сходных реакций человека в течение его последующей взрослой жизни. Суперэго – самое важное достижение человеческого разума, моральный фактор, главенствующий в сознании взрослого человека, – также берет свое начало в процессе преодоления эдипова комплекса. Эдипов комплекс характерен для детей из моногамных семей. По Фромму, выводам Фрейда об Э.К. необходимо придать более общий характер и перенести их с сексуальной сферы на межличностные отношения, поскольку сущность инцеста состоит не в сексуальном стремлении к членам семьи: это стремление есть лишь одно из выражений гораздо более глубокого и фундаментального желания - оставаться ребенком, привязанным к оберегающим фигурам (первой и самой важной из которых является мать), потому что рождение независимого человека продолжается фактически всю жизнь. В современном психоанализе понятие Э.К. часто употребляется в широком смысле для обозначения и характеристики всей гаммы отношений "семейного треугольника" (мать - отец - ребенок). Сам факт существования явлений и тенденций, охватываемых понятием Э.К., подтвержден психиатрической практикой. Однако постулированные Фрейдом их распространенность, универсальность и роль не признаются даже некоторыми психоаналитиками и поклонниками психоанализа. В современной философии Э.К. подвергается фундаментальному переосмыслению в контексте постмодернистской номадологии (см. Номадология) и шизоанализа (см. Шизо-анализ), обретает новую семантику (см. Неодетерминизм) и, в итоге, аксиологически отторгается (см. Анти-Эдип).
Эзотеризм	(букв. "тайный", "скрытый") – 1. Тайное учение, предназначенное только для избранных, "посвященных"; оккультное знание, принадлежащее узкому кругу лиц и передаваемых в личном опыте от ищущего к ищущему, от учителя к ученику (см.теософия). 2. Знание целого в его внутренних связях, на уровне сущности, так, как оно познается исходя из самого внутреннего развертывания объекта, в отличие от экзотерического – внешнего развертывания, внешних проявлений и связей. Противоположен экзотерическому. Тип рациональности в культуре (наряду с религиозным и научным), подвергающийся, начиная с 19 в., осознанной концептуализации и рефлексии. Творцы и приверженцы Э., как правило, усматривают его истоки в миропостигающих процедурах, а также в психо- и антропотехниках, присущих Иисусу Христу, Будде и гностикам. (При этом эзотерические истины акцентированно а-инженерны, будучи принципиально обращены лишь к человеку.) Взаимные оценки и взаимоотношения между Э., наукой и религией позволительно интерпретировать как вполне изоморфные. С позиций любой из этих духовных традиций, остальные являют собой ее частный случай. Исходными "онтологическими" началами для них выступают Бог, либо эзотерическая реальность, либо природа с ее законами. Э. располагает собственными эзотерическими космологией, метафизикой и психологией, простраивая собственную архитектонику в соответствии с последними научными достижениями. С точки зрения Э., науковедение и богословие суть взаимовлияющие и взаимопроникающие сферы (что полагается очевидным на примере творчества Флоренского). В контексте религиозных миропредставлений, эзотерические конструкции реальности представляют собой не более, чем неадекватное понимание Бога. Соответственно, в Э. Бог - упрощенная религиозная форма понимания эзотерической реальности. Согласно постулатам науки, религиозные и эзотерические трактовки мира по природе своей - квазинаучные и неотрефлексированные представления. При этом, если формулировки науки и религии являются собственностью научного сообщества и соответствующей конфессии, то тезисы Э. - в принципе удел одного человека - того, кто их высказал. Научной доказательности и религиозной основательности Э. предпочитает своего рода очевидность и красоту истолкования. К фундаментальным тезисам Э. относятся, согласно установившейся традиции (В.М.Розин), следующие: критика ценностей обыденной жизни и культуры; вера в существование иной, подлинной, эзотерической реальности; убеждение, что человек способен при жизни интегрироваться в эту реальность - при непременном условии трансформации своей личности, интенсивной духовной работы, переделки себя в иное существо; признание соотнесенности микро- и макрокосма, особой роли Луны; важность освоения различных психотехник. Конечная цель эзотерических усилий, нередко обозначаемых как "полет в себя", - попадание в истинный мир своего учения: душа "сама сподобится стать духом". Внутренний преобразованный мир эзотерика расширяется до пределов мира внешнего, замещает его. Данная стратегия Э. аналогична версии исихазма - обретению земного рая еще при жизни. Природа религиозной молитвы интерпретируется в Э. как разновидность медитации, как целенаправленный перевод сознания через некий порог. Целью технологий Э. выступает борьба с земными страстями: переделка "посюстороннего" индивида в существо эзотерическое, готовое к индивидуальному спасению. Истины Э. адресованы человеку, и только через него они соотносимы с внешним миром. Гарантиями истинности для Э. выступают: его фундация культурным многообразием эзотерического опыта, плюрализм присущих ему форм осмысления и объяснения мира, реальная осуществимость всевозможных жизненных практик. В этом ракурсе Э. отрицаются ценность самосознания, репрезентаций, рефлексии, переживаний реальности человеческого Я. Эзотерический мир ориентирован на репертуары культивирования жизни в семиотическом аспекте, чем и достигается совпадение жизни и знания. (См. также Блаватская, Штейнер, Генон, Антропософия, Теософия, Циолковский, Бруно.)
Эйдетика	(от греч. eidetike (episteme) – наука о виденном) – 1) в психологии разработанное Йеншем учение о совершенно определенной (стоящей в связи с определенными типами конституции) духовной предрасположенности, названной им эйдетической, которая наблюдается гл. о. у детей и подростков; 2) то же, что и учение о сущности; см. Эйдос.
Эйдетический образ	(от греч. eidos – образ) – необыкновенно яркий субъективный зрительный феномен. Эйдетик представляет себе отсутствующий предмет (и как бы продолжает воспринимать предмет в его отсутствие) так, будто видит его или с закрытыми глазами, или глядя на поверхность, служащую подходящим фоном для изображения. Конкретный объект может быть эйдетически воспроизведен непосредственно после его исчезновения из поля зрения, по истечении нескольких минут, дней и даже лет. Зарегистрировано также спонтанное возникновение эйдетических образов. В некоторых случаях эйдетические образы и их объекты различаются по цвету, форме, размеру, положению в пространстве, обилию деталей и др. характеристикам; в некоторых случаях объекты эйдетически воспроизводятся с почти фотографической точностью. Феномены, соответствующие эйдетическим зрительным образам, предположительно существуют и для др. органов чувств.
Эйдос	(греч. eidos - вид, образ, образец) - термин античной философии, фиксирующий способ организации объекта, а также категориальная структура средневековой и современной философии, интерпретирующая исходную семантику данного понятия, соответственно, в традиционном и нетрадиционном контекстах. В древнегреческой философии понятие Э. использовалось для обозначения внешней структуры: вид как наружность (милетская школа, Гераклит, Эмпедокл, Анаксагор, атомисты). Соотношение Э. с субстратным архэ выступает фундаментальной семантической оппозицией античной философии, и обретение вещью Э. фактически мыслится как его оформленность, что задает тесную семантическую связанность понятия Э. с понятием формы (см. Гилеморфизм). Принципиальная изначальная оформленность структурных единиц мироздания фиксируется у Демокрита посредством обозначения атома термином "Э.". Эйдотическое оформление вещи мыслится в досократической натурфилософии как результат воздействия на пассивное субстанциальное начало начала активного, воплощающего закономерность мира и связанного с ментальностью и целеполаганием как несением в себе образа (Э.) будущей вещи (логос, Нус и т.п.). В древнегреческой философии, языке и культуре в целом, в этой связи, понятие Э. оказывается фактически эквивалентным с точки зрения семантики понятию идеи (греч. idea - вид, образ, наружность, род, способ). И если феномен субстрата сопрягается в античной культуре с материальным (соответственно - материнским) началом, то источник Э. - с отцовским, мужским - см. Идеализм). Если в рамках досократической философии под Э. понималась внешняя структура объекта, то у Платона содержание понятия "Э." существенно трансформируется: прежде всего, Э. понимается не как внешняя, но как внутренняя форма, т.е. имманентный способ бытия объекта. Кроме того, Э. обретает в философии Платона онтологически самостоятельный статус: трансцендентный мир идей или - синонимично - мир Э. как совокупность абсолютных и совершенных образцов возможных вещей. Совершенство Э. (= идеи) обозначается у Платона через семантическую фигуру неподвижности его сущности (oysia), изначально равной самой себе (ср. с "Бытием" у элеатов, чья самодостаточность фиксировалась как неподвижность). Способом бытия Э., однако, является его воплощаемость и воплощенность во множественных предметах, структурированных в соответствии с его гештальтом (Э. как образец) и потому несущих в своей структуре и форме (Э. как вид) его образ (Э. как образ). В этом контексте взаимодействие между объектом и субъектом в процессе познания интерпретируется Платоном как общение (koinonia) между Э. объекта и душой субъекта, результатом чего является отпечаток Э. к душе человека, т.е. ноэма (noema) как осознанный Э., - субъективный Э. объективного Э. (Парменид). В философии Аристотеля Э. мыслится как имманентный материальному субстрату объекта и неотделимый от последнего (в 19 в. этот акцент установки Аристотеля получил название гилеморфизма). Любые трансформации объекта трактуются Аристотелем как переход от лишенности того или иного Э. (акциденциальное небытие) к его обретению (акциденциальное становление). В систематике Аристотеля (в сфере логики и биологии) термин "Э." употребляется также в значении "вид" как классификационная единица ("вид" как множество объектов определенного "вида" как способа организации) - в соотношении с "родом" (genos). В аналогичном значении термин "Э." употребляется также в традиции античной истории (Геродот, Фукидид). Стоицизм сближает понятие Э. с понятие логоса, акцентируя в нем креативное, организующее начало ("сперматический логос"). В рамках неоплатонизма Э. в исходном платоновском смысле атрибутируется Единому в качестве его "мыслей" (Альбин), Нусу как Демиургу (Плотин), а многочисленные Э. в аристотелевском смысле (как имманентные гештальты объектной организации) - продуктам эманации. Семантика Э. как ар-хетипической основы вещей актуализируется в средневековой философии: archetipium как прообраз вещей в мышлении Божьем в ортодоксальной схоластике (см. Ансельм Кентерберийский об исходном предбытии вещей как архетипов в разговоре Бога с самим собой, аналогичном пред-бытию художественного произведения в сознании мастера); Иоанн Дунс Скот о haecceitos (этовости) как предшествующей вещи ее самости, актуализирующейся в свободном креационном волеизъявлении Божьем) и в неортодоксальных направлениях схоластической мысли: концепция species (образ - лат. эквивалент Э.) в позднем скотизме; презумпция visiones (мысленных образов у Николая Кузанского) и др. В позднеклассической и неклассической философии понятие Э. обретает второе дыхание: спекулятивные формы разворачивания содержания Абсолютной идеи до объективации ее в инобытии природы у Гегеля; учение Шопенгауэра о "мире разумных идей"; эйдология Гуссерля, где species мыслится в качестве интеллектуальной, но при этом конкретно данной абстракции как предмета "интеллектуальной интуиции"; концепция "идей" Э.И.Гайзера в неотомизме и др. В феноменологии Э. Гуссерля - сущность в отличие от факта; т.н. эйдетическая редукция - отвлечение от всех фактических различий и созерцание чистой сущности. Эйдетика, или эйдология у Гуссерля, – учение об эйдосе; эйдетические науки – науки о сущности в противоположность наукам о внешних фактах. К феноменологическому методу относится эйдетическая редукция (заключение в скобки) «мирового существования», т.е. того индивидуального существования созерцаемого предмета, которое определяется его местом в цепи природных явлений. Путем эйдетической редукции из поля зрения исключаются все относящиеся к предмету научные и ненаучные данные опыта, суждения, положения, оценки, так что сущность предмета становится свободной и познаваемой. В современной психологии термином "эйдетизм" обозначается характеристика феномена памяти, связанного с предельно яркой наглядностью фиксируемого предмета, в рамках которой представление практически не уступает непосредственному восприятию по критериям содержательной детальности и эмоционально-чувственной насыщенности. В современной постмодернистской философии с ее парадигмальными установками "постметафизического мышления" и "постмодернистской чувствительности" (см. Постметафизическое мышление, Постмодернистская чувствительность, Постмодернизм) понятие Э. оказывается в ряду тех, которые очевидно связаны с традицией метафизики и логоцентризма (см. Метафизика, Логоцентризм) и потому подвергаются радикальной критике. Особенно сокрушительной эта критика оказывается в контексте постмодернистской концепции симулякра (см. Симулякр, Симуляция) и конституируемой постмодернизмом "метафизики отсутствия": так, Деррида непосредственно связывает традиционалистскую презумпцию "наличия вещи" со "взглядом на нее как на eidos". (См. также Гилеморфизм.)
Эйкос	(oikos – дом, жилище), 1. домашнее хозяйство; 2. относящийся к нравам, характеру, поведению; 3. часть мира, которая осознается в настоящий момент времени как обитаемая и отражается психикой в качестве освоенного психологического пространства.
Эйфория	(от греч. eyphoria) – повышенное, радостное, веселое настроение; состояние благодушия и беспечности, не соответствующее объективным обстоятельствам, при котором наблюдается общее двигательное и эмоциональное оживление, психомоторное возбуждение. Иногда проявляется как массовое настроение.
Эквивалент	(лат. aequus — равный, valens (valentis) — имеющий силу, значение, цену) – предмет или количество, равноценные, равнозначные или соответствующие в каком-либо отношении другим и могущие служить им выражением или заменой; эквивалентный – равнозначный; эквивалентность – равноценность. Принципом эквивалентности (принципом замены) в психологии называется действующий при образовании восприятий принцип, согласно которому два «расщепленных» действия одной группы возбуждения в сознании могут заменить друг друга.
Эквиваленция	логическое действие, состоящее в употреблении связок «если, и только если» в содержательных логических выводах и разговорном языке; выражается через импликацию и конъюнкцию (см. Конъюнктивные суждения).
Эквилибризм	(от лат. aequilibrium равновесие) – схоластическое учение, согласно которому человеческая воля только тогда свободна, когда все мотивы действия одинаково сильны, ибо только тогда она может быть свободна в выборе (см. "Буриданов осел»).
Эквиполентный	(от лат. aequipollens – в равной степени значимый) – равнозначный. Эквиполентными являются понятия, имеющие одинаковый объем, но различное содержание. Эквиполентными суждениями являются, напр.: А есть сын В, В есть отец А. Особый случай представляет эквиполенция двойного отрицания: красивый = не некрасивый = не безобразный.
Эквипотенциальность	(от лат. aequus – равный и potentia – мощность) – по Дришу, свойство отдельных частей эмбриона образовывать из самих себя целый организм, целую систему («частями» которой они являются). Напр., при искусственном делении клеток гаструлы морского ежа из каждой клетки образуется новый (меньший) организм. Дриш называет такие системы гармонически-эквипотенциальными и пытается доказать, что их нельзя считать механическими («Philosophie des Organischen», 1909); см. также Витализм
Экзегеза	(греч. exegesis – толкование) – толкование неясных мест в древних текстах, в особенности Библии; метод истолковывания текстов называется экзегетическим.
Экзегетика	(греч. exegeomai - истолковываю) - 1) - Раздел фундаментальной (или систематической) теологии, занимающийся истолкованиями текстов откровения. Поскольку в рамках христианского канона исходное Божественное откровение трактуется как данное в слове Священного Писания, постольку тексты последнего выступают центральным предметом Э. Однако наличие в ее основоположениях тезиса о том, что чем ближе по времени тот или иной автор-толкователь к исходному откровению, тем более адекватна его интерпретация, - делает предметом Э. также и тексты Отцов Церкви. В этой связи, если правомерен тезис о том, что основы Э. были заложены в рамках патристики (Ориген, Григорий Нисский), то столь же правомерно и утверждение о том, что сама патристика выступает, в свою очередь, предметом экзегетической процедуры. Фундаментальной презумпцией применяемой Э. методологии является установка на имманентное истолкование текста, исключающая его историческую, генетическую, символическую, мифологическую, аллегорическую и любую другую внешнюю интерпретацию: статус откровения и сакральная значимость толкуемых текстов задают интенцию на автохтонное воспроизведение их смысла как единственно возможный вариант их восприятия и как центральную задачу Э. Семантико-аксиологический вектор имманентной интерпретации оформляется в культуре еще в рамках мифологической традиции: исходная интерпретационная процедура, будучи отнесенной к сакральному тексту мифа, не допускает ни скепсиса, ни даже вольной трактовки, но требует воспроизведения имманентно заданного смысла содержания. В качестве рефлексивно осмысленного метода истолкования имманентная интерпретация оформляется в античной культуре в качестве герменевтики (греч. hermenevo - разъясняю, истолковываю) как способа постижения внутреннего смысла иносказаний (вначале в контексте предсказаний оракула, затем - в контексте поэтических текстов). В эпоху эллинизма герменевтика была понята как инструмент реконструкции имманентного содержания (и тем самым - понимания и истолкования) наследия античной классики (как, например, текстов Гомера в неоплатонизме). Христианство еще более актуализирует этот аспект: слово Божье, переданное в откровении, не может служить поводом для произвольного конструирования смысла или вербальных игр, - оно должно быть понято в его изначальной глубине и святости. Понимание, таким образом, конституируется как центральная процедура экзегетического акта, причем само понимание трактуется в данном случае не как наполнение текста смыслом, позволяющее разночтения и допускающее вариативность способов сделать текст осмысленным, - речь идет о понимании как правильном понимании, т.е. реконструкции исходного смысла (ср. с трактовкой понимания как верного соотнесения с ценностью в Баденской школе неокантианства). Исторические формы (этапы эволюции) Э. представлены: ранней Э., ограничивающейся этимологическим анализом текста (классический вариант - "Этимология" Исидория из Севильи); зрелой Э., ориентированной уже не на вербальный, но на концептуальный анализ, в рамках которого текст воспринимается как целостность, а центральной задачей выступает реконструкция его смысла, не исчерпывающегося языковой семантикой (классические представители - Василий Великий, Августин Блаженный); поздней (или спекулятивной) Э., культивирующей жанр интерпретации фактически в качестве предпосылки для оригинального авторского творчества; акценты интерпретационного процесса оказываются расставленными по-иному: трактовка сакрального текста реально перерастает в создание нового произведения, квазитекст, как текст о Тексте, а последний в данном случае выступает лишь поводом для свободного творчества, - авторитетным, но не авторитарным. (Известно, что многочисленные средневековые "Суммы" и компендиумы толкований, оформленные по правилам Э. как комментарии к Библии или текстам патристики, объективно являлись новаторскими трактатами в сфере теологии, философии или логики: от глубоко оригинального Иоанна Дунса Скота до канонизированного Фомы Аквинского.) Аналогичный эволюционный сценарий может быть прослежен и применительно к истории протестантской традиции: если исходной парадигмой являлась буквальная интерпретация Священного Писания (Лютер и Кальвин), то в рамках либеральной теологии была эксплицитно предложена нравственно-этическая трактовка библейских текстов (А.В.Ритчль, А.Гарнак, ранний Трельч и др.), а представителями такого направления, как диалектическая теология, уже оформляется радикальная программа "демифологизации библейской керигмы" (Р.Бультман), что в перспективе приводит к развитию в протестантском модернизме деконструктивистской парадигмы (см. "Смерть субъекта"). Даже в наиболее канонической православной Э. догматическое толкование Священного Писания смягчается до догматически-символического (без допущения, однако, возможности собственно символического его истолкования в языке логического позитивизма, что практикуется в современном протестантизме). 2) - Э. может быть рассмотрена не только в узком смысле - как раздел фундаментальной теологии и соответствующая специальная практика, но и в качестве общекультурного феномена, органически связанного с характерными для соответствующей культуры парадигмальными установками восприятия и понимания текста. Так, расцвет Э. в раннем Средневековье, с одной стороны, инспирирован свойственным медиевальной культуре напряженным семиотизмом (усмотрение иносказаний в любой языковой формуле и знамений в любой комбинации событий, образ мира как книги и т.п.), с другой - традиция Э. в своем возвратном влиянии на основания культуры может быть рассмотрена как одна из детерминант разворачивания указанного семиотизма. Позднее столь же органичную детерминационную взаимосвязь амбивалентной направленности можно проследить между Э. и философской герменевтической традицией. Собственно, классические герменевтические работы Шлейермахера, заложившие основы не только программ интерпретации Библии в теологии протестантизма, но и современной философской герменевтики, были созданы на основе и в рамках традиции Э., сохранив установку на имманентное истолкование текста как центральную аксиологическую презумпцию (см. Интерпретация). В этом контексте смягчение экзегетического требования предельной имманентности толкования (Тюбингенская школа, например) задает в культуре вектор развития антиавторитарных стратегий по отношению к тексту в философской герменевтической традиции. Столь же правомерна фиксация и обратного вектора содержательного воздействия философской герменевтики на современную Э., в частности, в контексте католического аджорнаменто (Э.Корет, Пуллахская школа). Заданный в культуре постмодерна импульс на децентрацию и деконструкцию текста, понятого как семантически открытая ризома, имеют своим эквивалентом в радикальном направлении протестантской теологии программу "реинтерпретации Бога" (П. ван Бурен), фактически альтернативную исходной для Э. традиции интерпретацинного имманентизма. Казалось бы, программный плюрализм эпохи постмодерна, не только допускающий, но и предусматривающий полисемантичность как необходимое условие полноценной интерпретации, конституировав современность как "эпоху заката больших нарраций" (по Лиотару), должен был бы означать и закат Э. как общекультурной парадигмальной установки по отношению к тексту. Между тем именно в контексте философии постмодерна оформляется установка, которая во многом возвращает проблематику Э. в фокус значимости. Эта тенденция связана с конституированием коммуникативной программы в современной философии языка (после Апеля): поствитгенштейновская трактовка языковой игры как реализуемой не в языковой индивидуальной практике, но посредством обоюдно значимой коммуникативной процедуры (см. Апель, Языковые игры) предполагает отказ от идеи произвольной центрации текста по усмотрению субъекта и возврат к выработанной в Э. трактовке понимания как реконструкции имманентного смысла. Возможность коммуникации задается лишь в контексте взаимопонимания, а понимание коммуникативного партнера, в свою очередь, может основываться только на восприятии его текстов (как вербальных, так и невербальных, включая его самого как текст) в качестве подлежащих имманентному истолкованию, - в отличие от характерного для раннего постмодерна конструирования смысла, означавшего бы в субъект-субъектном контексте обрыв коммуникации. Безусловно, такая ситуация в философии постмодерна не означает реанимации Э. в качестве культурной интерпретационной парадигмы, ее универсальной аппликации на любой вербальный (в широком смысле этого слова) контекст, но - с очевидностью - инспирирует актуализацию свойственных для Э. аксиологических установок на имманентизм интерпретации и трактовку понимания как реконструкции исходного смысла. (См. также Герменевтика, Понимание, Теология.)
Экземпляризм	(от лат. exemplar – образец, пример) – учение о Боге как прообразе всего земного и конечного. Наиболее полно Э. представлен в учении Фомы Аквинского, занимавшего в ср.век. дискуссиях об универсалиях позицию крайнего реализма. Согласно Ф. Аквинскому, универсалии существуют трояко: «до вещей» – в разуме Бога, как их «идеи», вечные прообразы; «в вещах», как их сущностные формы; «после вещей» в человеч. разуме – как понятия, результат абстракции. Бог, поэтому, сам по себе был и всегда будет не отдельной идеей из ряда подобных, а первообразом, т.е. идеей всех идей.
Экзистенциализм	(от позднелат. exsistentia – существование), или философия существования, – направление в философии иррационализма, возникшее в нач. 20 в. в России, Германии, Франции и др. странах, выдвигающее на передний план абсолютную уникальность человеческого бытия, не допускающую выражения на языке понятий. К экзистенциализму близки религиозно-философские направления: французский персонализм (Мунье, Недонсель, Лакруа) и немецкая диалектическая теология (Барт, Тиллих,Бультман). Экзистенциализм как философское направление носит неоднородный характер. Различают экзистенциализм религиозный (Ясперс, Марсель, Бердяев, Шестов, Бубер) и атеистический (Сартр, Камю, Мерио-Понти, Хайдеггер). Своими предшественниками экзистенциалисты считают Паскаля, Кьеркегора, Унамуно, Достоевского и Ницше. На экзистенциализм оказали влияние философия жизни и феноменология Гуссерля. Нужно различать три формы т. н. экзистенциализма: 1) экзистенциальная онтология Хайдеггера ("Sein und Zeit», 1927), осн. вопрос которой – о смысле бытия; 2) экзистенциальное озарение К. Ясперса («Philosophie», 1932), который отклоняет вопрос о смысле бытия как неразрешимый и сосредоточивает свое внимание на уяснении способа бытия человеческой экзистенции и ее отношения к (божественной) трансценденции; 3) экзистенциализм Ж. П. Сартра, который впервые ввел это название как термин («L'Etre et le neant», 1943). Его философия – это самостоятельное преобразование взглядов Хайдеггера в своего рода субъективистскую метафизику. Исходным пунктом экзистенциализма является философия Кьёркегора, которая (в качестве протеста против гегелевского панлогизма) освобождает человека от всякой целостности (человеческих организаций, мира идей, понятий), обусловливающей его жизнь и тяготеющей над ним, и ставит его перед лицом такого же изолированного Бога, перед которым он предстает «со страхом и трепетом». Экзистенциализм возник накануне первой мировой войны в России (Шестов, Бердяев), после первой мировой войны в Германии (Хайдеггер, Ясперс, Бубер): понятие экзистенциализма впервые введено К. Ясперсом («Die geistige Situation der Zeit», 1931), наиболее четко выразил его Мартин Хайдеггер. Для философской атмосферы того периода, в которой возник экзистенциализм, характерны отступление на задний план методологически-теоретико-познавательной проблематики (Дильтей), обращение к объекту (Гуссерль), возрождение метафизики (Н. Гартман) и идея философской антропологии (Шелер). Во время второй мировой войны экзистенциализм перешел во Францию, где он представлен гл. о. Жаном Полем Сартром и Габриэлем Марселем. Одиночество человека перед лицом Бога, признанное Кьёркегором (см. Диалектическая теология) превратилось в экзистенциализме в одиночество человека перед лицом ничто; отсюда возникает осн. состояние страха (см. Состояние, Страх), которое только и может открыть человеку бытие, привести его к самостоятельному бытию и к свободе. Поэтому этот страх нужно сознательно взять на себя и переносить его (см. Решимость). Экзистенциалисты в противовес традиции рационализма стремятся постигнуть бытие как непосредственную нерасчлененность бытия на субъект и объект, как целостность переживания субъектом своего бытия, как слитность с ним. Главные понятия, из которых исходит экзистенциализм, – сущность и существование. Экзистенция – это существование человека в его простой фактичности, течение бытия, которое не является сопровождающей "картинкой", а определяет сущность самого человека, его самовыражение (эссенцию). Главными способами и характеристиками экзистенции выступают страх, забота, понимание или непонимание, заброшенность в мир, пограничная ситуация, свобода, моральный выбор, одиночество, вина, ответственность. Бытие человека состоит из переживания этих моментов и его сущность определяется тем, КАК он переживает их, КАК он ими может распорядиться, прежде всего, перед лицом "ничто", перед осознанием абсолютности смерти, перед колоссальной ответственностью за смысл своего существования. Проблема свободы и ответственности за свою свободу – одна из главных составляющих экзистенциализма. Постулирование абсолютности свободы, ее изначальности для самоопределения индивида является важнейшим положением в учении о свободе. Индивиду в своей свободе не на кого опереться кроме самого себя, он "брошен в свободу" как в пропасть и должен сам принимать решения. Это накладывает на человека огромную ответственность за свой выбор, иногда ложится тяжким бременем, которое человек не в силах выдержать, и тогда он "бежит от свободы", тем самым теряя свою сущность, теряя себя как личность. Свобода – это проверка для человека, проверка его возможностей, его самости, его нравственности. Экзистенциализм антирационалистичен. Он считает рассудок непригодным инструментом для исследования истины и приписывает ценность процессу познания только в том случае, если познание рассматривается как естественный образ действий личности в целом (см. Озабоченность), но не как духовная функция, взятая изолированно. Неизуродованный, связанный повседневностью, инстинктивно действующий человек мыслит экзистенциально, т.е. он не мыслит абстрактно, спекулятивно, систематически (см. также Мышление по воспоминанию). Экзистенциальное мышление – это такое мышление, в котором по мере надобности участвует физически-душевно-духовный человек целиком, вместе со всеми своими чувствами и желаниями, со своими предчувствиями и опасениями, своим опытом и надеждами, своими заботами и нуждами. Только такому «мыслителю» (см. Установка) открывается истина, существенное в вещах. Рассудок по своей природе слеп к ценностям, он исторически сложился как таковой, а ценности и являются именно тем, что делает вещи познаваемыми данностями и приводит в движение жизнь. Экзистенциализм есть попытка дать картину изначального экзистенциального мышления и представить его результаты. Осн. принцип человеческого существования – это быть-в-мире, причем «мир» – это трудовой мир, мир вещей, которые являются предметом заботы, совокупность орудий, причем «быть» значит то же, что «быть-при», «жить-при», «быть посвященным в». Бытие-в-мире – это экзистенциалия существования, но, кроме того, и трансценденция (по Хайдеггеру, выход за пределы) существования в этот мир, следовательно, остающаяся имманентной трансценденция. Существование- «выходит в мир». Благодаря осн. принципу существования снимается противопоставление субъекта и объекта (см. Познание); только теоретически изолированное «сознание» становится вторичным источником этого противопоставления. Эти открытия являются вообще самыми замечательными выводами экзистенциализма, которые богаты последствиями. Уже феноменология превратила сознание в непсихическую данность, просто в исходный пункт интенциональности (см. Интенция). Согласно экзистенциализму, интенциональность существования коренится в трансценденции существования, в его бытии-при-мире. Следовательно, преодолевается не только понятие сознания, но и бытие-вне-мира субъекта, оторванность субъекта от мира. Согласно экзистенциализму, мир – то же самое, что совместный мир; «другие» всегда уже существуют вместе, со мной, и их не нужно предварительно познавать; существование есть совместное бытие (см. также Коммуникация). Существование – это «всегда мое», это мое владение и моя ноша, оно заброшено в свое «здесь», постоянное-бытие-вмире, ему свойственна заброшенность (см. также Фактичность, Историчность); оно необходимо именно в том виде, как оно есть. Существование имеет возможность, а вместе с тем и свободу усвоить себе фактичность и благодаря понимающему постижению этой свободы стать «подлинным» существованием или же закрыть глаза на эту фактичность и не найти самого себя. Подлинное существование есть существование в качестве экзистенции. Речь всегда идет о его собственной возможности бытия, оно направлено в будущее и постоянно отталкивается от настоящего; характеристика бытия – это быть-устремленным-вперед; это и есть экзистенциальность в подлинном смысле. Фактичность, возлагание на себя ответственности за собственное существование, открывается перед каждым человеком благодаря состоянию существования и пониманию; осн. состояние – страх, осн. структура самого существования – забота, «бытие-при» – озабоченность, совместное бытие с другими – это общая забота. Неизбежные моменты существования, как правило, скрываются за болтовней безличного Man (см. также Забвение), благодаря Man недооценивается также смерть, эта пограничная ситуация, в то время как она дает единственную возможность существованию понять себя как целое, как завершенное и неизменное. Ставить-себя-пред-лицом-смерти – это бессознательный, длительный акт существующего человека, быть-устремленным-вперед, в сущности, значит «заглядывание в смерть», которым экзистенция раскрывается как бытие, идущее к смерти. В смерти становящееся целостностью существование приходит к самому себе, она и есть будущее, из которого вытекает также временность, а также историчность и конечный характер существования. Согласно Ясперсу, подлинному самостоятельному бытию способствует также всебе-бытие (см. Познание), соединяющее его с трансценденцией, которая обнаруживается посредством шифра. Осн. различие между Хайдеггером и Ясперсом заключается в том, что Ясперс обращается к людям, чтобы они позаботились о подлинном существовании, в то время как Хайдеггер, исходя из существования, стремится обнаружить бытие и открыть его смысл. Экзистенциализм Хайдеггера, в сущности, является фундаментальной онтологией. Понимание Сартртом сознания других (людей), свободы, ничто и смерти резко отличается от понимания обоих нем. философов; новым во франц. экзистенциализме является понятие экзитенциального психоанализа и неискренности (mauvaise foi). Экзистенциализм Марселя – христ., близкий к экзистенциализму Ясперса. Экзистенциализм – философия суровая и трезвая; в центре его исследований стоит человек, ставший благодаря опыту двух мировых войн реалистичным, враждебным идеологии; человек, сил которого хватает только на то, чтобы существовать, и преследующий единственную цель – внешне и внутренне справиться с бременем своей судьбы. Как экзистенциалисты выступают и писатели; это прежде всего Р. М. Рильке в своих поздних произв. и Франц Кафка в своих романах «Процесс» (1915) и «Замок» (1922). Истоки Э. как особого направления мысли содержатся в учении С. Кьеркегора. Именно он впервые сформулировал антитезу «экзистенции» и «системы», разумея под последней систему Гегеля. В противовес панлогизму, растворяющему бытие в мышлении, т.е. уверенном, что бытие до мельчайших подробностей проницаемо для мысли, без остатка укладывается в понятие, Кьеркегор утверждает, что экзистенция есть то, что всегда ускользает от понимания посредством абстракций. Отсюда вытекает тезис о неприменимости научного метода в самопознании человека. Экзистенция есть «внутреннее», которое постоянно переходит во внешнее, предметное бытие. Поскольку предметное бытие выражает собой «неподлинное существование» человека, обретение экзистенции предполагает решающий выбор, посредством которого человек переходит от созерцательно-чувственного способа бытия, детерминированного внешними факторами среды, к «самому себе», единственному и неповторимому. Сближение литературы и философии в контексте Э. облегчалось усвоением экзистенциалистами феноменологического метода Гуссерля, любимым учеником которого некоторое время был Хайдеггер. Хайдеггер переосмыслил феноменологический метод и приложил его к исследованию экзистенции, которую интерпретировал как «интенциональное бытие», «бытие-в-мире». Вслед за ним аналогичную операцию проделал Сартр и в известной степени Мерло-Понти. Феноменологический метод позволил превратить Э. в систематическую онтологию, описывающую реальность в своеобразном категориальном ряду. Отвлекаясь от индивидуального своеобразия мыслителей, категориальную структуру позднего Э. можно представить в виде следующей онтологической триады: «мир - бытие-в-мире - бытие». Экзистенция есть средний термин триады, промежуточное звено, соединяющее потустороннее бытие с «миром» как ареной повседневного обезличенного существования. Направленность человеческой реальности на Мир означает неподлинное существование, «заброшенность», а стремление к потустороннему, «окликание бытия» - подлинное существование. Побуждение к подлинному существованию содержится в таких феноменах, как «страх» (Ясперс, Хайдеггер). «экзистенциальная тревога», «тошнота» (Сартр), «скука» (Камю). «Страх» в экзистенциальном смысле - это ни в коей мере не малодушие, не физический страх, а метафизический ужас - потрясающее человека прозрение. Здесь важно не психологическое содержание феномена страха, а его онтологический смысл, который заключается в том, что человеку вдруг открылась зияющая бездна бытия. Теперь покоя нет, остался только риск решения, каковое отнюдь не гарантирует успеха. Это и есть «подлинное существование», которое вынести куда труднее, чем бездумное существование в рамках заведенного порядка вещей. Если религиозный Э. зовет человека от мира к Богу, к самоуглублению, позволяющему обрести новое, «трансцендентное» измерение бытия, то для атеистического Э. характерен совершенно иной настрой. У Сартра и Камю основная онтологическая схема приобретает другое наполнение. Бог есть «противоречие в определении», т.е. противоречивое сочетание несовместимых характеристик: сознания, которое всегда отталкивается от бытия, и автономного, самодовлеющего, самому себе равного бытия. Последнее никак не может обладать сознанием, ибо тогда оно неминуемо потеряло бы тождество с самим собой. Если это так, то абсолютное бытие никак не может быть личностью, т.е. Бога не существует. У Сартра абсолютное бытие толкуется совершенно материалистически, хотя материальность выглядит для него крайне непривлекательно - в виде гигантской, всезаполняющей свалки студенистой слизи. При такой характеристике абсолютного бытия «подлинное существование» Сартр уже не мог трактовать как устремленность к бытию. Он исходит из противостояния сознания и бытия, что очень напоминает картезианский дуализм духа и материи, с той только разницей, что сознание отождествляется им с отрицанием, отталкиванием от бытия, «просверливанием» в нем «дырок». Неподлинное существование стремится к «позитивности», к безграничному самоутверждению за чужой счет, что, по Сартру, является «желанием быть Богом», т.е. ницшеанским проектом сверхчеловека. Подлинное же существование, в противоположность безумной жажде власти, есть признание неотчуждаемой свободы другого наряду с моей собственной свободой - гак, чтобы всякий акт моего выбора стал выбором на всех и во имя всех. Подчеркивая значение выбора и роль инициативы субъекта, Сартр следует Фихте, а требуя, чтобы индивидуальный акт имел общечеловеческое содержание, - Канту. Несколько иначе определяет подлинное существование Камю: это непрерывная «аскеза отрицания», абсолютный нонконформизм, несогласие со всем позитивным, непринятие всего, что существует - в целом и по отдельности. Логическим завершением этой идеи стала концепция «Великого Отказа» Маркузе. Гак атеистический 3. стал философским обоснованием левого экстремизма конца 60-х - начала 70-х годов, хотя в целом его социальный смысл неоднозначен. Другими важными проблемами в философии экзистенциализма являются вопросы коммуникации, взаимообщения, сохранения своей индивидуальности и уникальности в социуме (проблема интерсубъективности) – К. Ясперс; а также взаимоотношение человека и техники; функционирование языка как специфической формы культуры и сущностного выражения бытия (М. Хайдеггер) и др. Без преувеличения можно сказать, что экзистенциализм своей обращенностью непосредственно к человеку, вниманием к проблемам его психологического состояния дал толчок новому антропологизму в философии, существенным образом повлиял на всю культуру XX века.
Экзистенциалии	способы человеческого существования, категории человеческого бытия; у Хайдеггера это прежде всего страх, затем – бытие-в-мире, забота, понимание, настроенность, заброшенность (см. также Экзистенциализм).
Экзистенциальный	относящийся к чувству экзистенции (существования). Экзистенциальная философия – это психологическое или моральное описание чувства человеческого существования в его конкретной реальности на уровне общественного индивида, такого, каким оно предстает в самых различных ситуациях (страдание, сражение, ошибка, и даже в экстремальных ситуациях – таких, как смерть). Отличается от экзистенциальной философии, представляющей собой метафизический анализ существенных элементов, составляющих существование, – таких как свобода, незнание (блуждание), случайность нашего присутствия и т.д. Таким образом, экзистенциальная философия, являясь диаметрально противоположной философии рационалистической, описывает конкретные ситуации существования. Человек сам должен придать смысл своей жизни и стать разумным и духовным существом. Следовательно, человек – лишь то, что он сам из себя сделал посредством выбора или добровольного принятия решений и обязательств. Таким образом, экзистенциальная философия анализирует универсальные черты всякого человеческого существования.
Экзистенция	(лат. exsistentia — существование) - существование в его простой фактичности; экзистенциальный – относящийся к существованию, ссылающийся на него. Философская категория, используемая для обозначения конкретного бытия, означает истинное, внутриличностное бытие человека, поток его переживаний, не сводимый ни к каким внешним предметным объективированным формам. Термин, введенный в философию в этом значении С. Кьеркегором. Одно из важнейших определений Э. – ее необъективируемость. Человек может объективировать свои способности, знания практически – в виде внешних предметов. Он может сделать объектом рассмотрения свое мышление, свои психические акты – объективируя их теоретически единственное, что ускользает от его практического и теоретического объективирования, и тем самым, от познания, и что, таким образом не подвластно ему – его экзистенция. Ее содержание и способ употребления претерпели радикальные трансформации в истории философии. В средние века категорией "экзистенция" обозначали способ бытия вещи как сотворенного, производного, в конечном счете, от божественного бытия, как существования несамодостаточного, незавершенного, не совпадающего со своей сущностью. В современной философии категорией "экзистенция" фиксируют и обозначают человеческое существование в его фундаментальной, глубинной онтологической специфичности, противопоставляя, во-первых, способ человеческого бытия в мире бытию вещи; во-вторых, способ философского постижения и понимания специфически человеческого самоосуществления в мире и специфически человеческих феноменов способу научного и объективирующего познания "человеческого", основанному на аналитическом редукционизме. У Хайдеггера экзистенция – это «бытие того сущего, которое открыто для откровенности бытия, в которой оно находится благодаря тому, что переносит ее» («Was ist Metaphysik?», 1949); это сущее человек; переносить что-нибудь имеет значение «заботиться о чем-нибудь» (см. Забота). См. также Мир, Экзистенциализм.
Экзогенный	(от греч. ехо – вне, снаружи и genos – род, происхождение) – возникший под влиянием чего-то внешнего, вызванный внешней причиной, напр. болезнью. Противоположность – эндогенный.
Экзорцизм	(лат.): изгнание злых духов из одержимого с помощью заклинаний и магических действий.
Экзотерический	(греч. exoterikos — внешний) — не представляющий тайны, предназначенный и для непосвященных (о религиозных обрядах, мистических учениях, магических формулах); доступный и понятный также тем, кто не занимается данным вопросом, непосвященным, неспециалистам. Противоположность – эзотерический.
Экивок	(от лат. aequivocus – многозначный, двусмысленный) – увертка, двусмысленность; двусмысленный намек, а также двусмысленное обозначение, которое имеет два или несколько значений, напр. перо (1 – перо птицы, 2 – перо, которым пишут, 3 – деталь часового механизма и т. д.).
Экзотический	(греч. exotikos — чуждый, иноземный) — необычный для данной среды (местности, времени или традиции), несвойственный и чуждый ей; диковинный, странный, причудливый.
Эклектизм	(от гр.-выбирать): метод, предполагающий заимствование принципов в нескольких различных системах и создание на их основе единой системы. Это также название философской школы, основанной в 19 в. В. Кузеном и утверждавшей, что все философские системы сводятся к четырем фундаментальным формам (идеализм, сенсуализм, скептицизм, мистицизм) тогда как наилучшая система – эклектизм – пытается сохранить позитивный аспект каждой из этих форм. Некоторые упрекали В. Кузена в том, что это разделение на зерна и плевелы не имеет под собой никакого четкого критерия. Сегодня слово эклектизм приобрело пренебрежительный оттенок и связано с поверхностной и оппортунистической мыслью.
Эклектик	(от греч. eklegein – выбирать) – тот, кто не создает собственной философской системы, основывающейся на едином принципе, и не присоединяется ко взглядам какого-либо одного философа, а берет из различных систем то, что находит правильным, и все это связывает в одно более или менее законченное целое. Эклектицизм господствовал в поздней греч. и александрийской философии; это слово часто имеет побочное значение: «неоригинальный», «нетворческий». В этом смысле говорят об эклектицизме в области искусства. Эклектиками слывут, в частности, Карнеад, Цицерон, философы-популяризаторы эпохи Просвещения, В. Кузен.
Эклектика	(гр. eklektikos – выбирающий) соединение разнородных, внутренне не связанных и, возможно, несовместимых взглядов, идей, концепций, стилей и т. д. Для эклектики характерно игнорирование логических связей и обоснования положений, непротиворечия закона, использование многозначных и неточных понятий и утверждений, ошибки в определениях и классификациях и т. д. Используя вырванные из контекста факты и формулировки, некритически соединяя противоположные воззрения, эклектика стремится вместе с тем создать видимость логической последовательности и строгости. Так, например, эклектичны попытки соединить материализм и идеализм в одной концепции или религиозную позицию и материализм (деизм, пантеизм). В современной философии эклектика представлена плюрализмом позиций, подходов, направлений по тем или другим проблемам. Но, собственно, эклектикой является непоследовательность внутри одной теории, одного учения. Э. следует отличать от диалектики, в которой признается, что лишь в единстве противоположностей (каждая из которых есть органическим образом «иное» другой) возможно полноценное существование явлений бытия. Термин "эклектика" ввел Потамон из Александрии (2 в.), назвавший свою школу эклектической. Эклектика коренится в подмене одних логических оснований другими. В метафизике абсолютизации изменчивости и относительности человеческого познания. Пустоту и бесплодность эклектических построений отмечали многие философы, начиная с Сократа и Аристотеля. Э. широко использовалась в средневековой схоластике, когда приводились десятки и сотни разнородных, внутренне не связанных доводов «за» и «против» некоторого положения. Э. иногда используется как прием в рекламе и пропаганде, в системах массовой коммуникации, когда фрагментарность имеет большее значение, чем цельность, внутренняя связность и последовательность. Э. обычно маскируется ссылками на необходимость охватить все многообразие существующих явлений единым интегрирующим взглядом, не упуская при этом реальных противоречий. Несостоятельная в качестве общего методологического приема описания действительности, Э. иногда выступает в качестве неизбежного момента в развитии знания. Чаще всего это имеет место в период формирования теории, когда осваивается новая проблематика и еще недостижим синтез разрозненных фактов, представлений и гипотез в единую систему. Эклектичным было, напр., существование наряду друг с другом корпускулярной и волновой теорий света, позднее объединенных в рамках квантовой механики. Элементы Э. присутствуют также в начальный период изучения новой научной дисциплины, когда знания остаются еще фрагментарными и несвязными и нет еще умения выделить в массе сведений наиболее существенное и определяющее. Э. как стиль находит широкое применение, напр., в рекламе, архитектуре и др. областях практической жизни, где последовательность и внутренняя связность не являются основными требованиями.
Экологическая проблема	(от греч. oikos — обиталище, дом и logos — учение) — в широком смысле весь комплекс вопросов, вызванных противоречивой динамикой внутреннего саморазвития природы. В основе специфического проявления Э.п. на биологическом уровне организации материи лежит противоречие между потребностями любой единицы живого (организма, вида, сообщества) в веществе, энергии, информации для обеспечения собственного развития и возможностями среды удовлетворить эти потребности. В более узком смысле под Э. п. понимают комплекс вопросов, возникающих во взаимодействии природы и общества и касающихся сохранения системы биосферы, рационализации ресурсопользования, распространения действия этических норм на биологический и неорганический уровни организации материи. Э. п. характерна для всех этапов общественного развития, поскольку является проблемой нормализации жизненных условий. Определение Э.п. как проблемы выживаемости человечества на современном этапе упрощает понимание ее содержания. Э. п. является стержневой в системе глобальных противоречий (см.: Глобальные проблемы). В качестве главных факторов, дестабилизирующих мировую глобальную ситуацию, выступают: наращивание всех видов вооружений; отсутствие эффективного технологического и правового обеспечения процесса уничтожения отдельных видов оружия (напр., химического); разработка ядерного оружия, эксплуатация АЭС в экономически и политически нестабильных странах; локальные и региональные военные конфликты; попытки использования дешевеющего бактериологического оружия в целях международного терроризма; рост народонаселения и экстенсивная урбанизация, сопровождающиеся разрывом в уровнях ресурсопотребления между «имеющими» странами и «неимеющими» остальными странами; слабое развитие как альтернативных экологически чистых видов энергии, так и технологий дезактивации; промышленные аварии; бесконтрольное использование генетически модифицированных культур и организмов в пищевой промышленности; игнорирование глобальных последствий хранения и утилизации токсичных военных и промышленных отходов, бесконтрольно «захороненных» в 20 в. К основным причинам возникновения современного экологического кризиса относятся: индустриализация общества на базе многоотходных технологий; преобладание антропоцентризма и технократизма в научном обеспечении и социально-экономических и политических решений в области природопользования; противостояние капиталистической и социалистической общественных систем, определившее содержание всех глобальных событий 20 в. Современный экологический кризис характеризуется резким увеличением всех видов загрязнения биосферы веществами, которые ей эволюционно несвойственны; сокращением видового разнообразия и деградацией устойчивых биогеоценозов, подрывом способности биосферы к саморегуляции; антиэкологической направленностью космизации человеческой деятельности. Углубление указанных тенденций способно привести к глобальной экологической катастрофе — гибели человечества и его культуры, распаду эволюционно сложившихся пространственно-временных связей живого и неживого вещества биосферы. Э. п. носит комплексный характер, находится в центре внимания всей системы знания, начиная со втор. пол. 20 в. В работах Римского клуба экологические перспективы человечества изучались путем построения моделей современного соотношения общества и природы и футурологических экстраполяции динамики его тенденций. Результаты проведенных исследований обнаружили принципиальную недостаточность частнонаучных методов и чисто технических средств решения указанной проблемы. С сер. 1970-х гг. междисциплинарное изучение социально-экологических противоречий, причин обострения и альтернатив будущего развития осуществляется в ходе взаимодействия двух относительно самостоятельных направлений: общенаучного и гуманитарного. В рамках общенаучного подхода получили значительную теоретическую разработку идеи В.И. Вернадского, К.Э. Циолковского, представителей «конструктивной географии» (Л. Фсвр, М. Сор) и «географии человека» (П. Марш, Ж. Брюн, Э. Мартонн). Начало гуманитарному подходу к Э. п. было положено чикагской школой экологической социологии, занимавшейся изучением различных форм разрушения среды человеком и формулировкой основных принципов природоохраны (Р. Парк, Э. Берджесс, Р.Д. Макензи). В рамках гуманитарного подхода выявляются закономерности абиогенных, биогенных и антропогенно измененных факторов и их взаимосвязи с совокупностью антропологических и социокультурных факторов. Общенаучное и гуманитарное направления объединяет качественно новая для всей системы познания задача осмысления природы изменений структуры жизни, вызванных глобальной экспансией современного человека. В процессе последовательного рассмотрения указанной задачи, в русле экологизации знания на стыке гуманитарных и естественных наук формируется комплекс экологических дисциплин (экология человека, социальная экология, глобальная экология и т.д.), объектом исследования которых является специфика взаимосвязи различных уровней фундаментальной жизненной дихотомии «организм — среда». Экология как совокупность новых теоретических подходов и методологических ориентации оказала существенное влияние на развитие научного мышления 20 в. и формирование экологического сознания. Сложившиеся во втор. пол. 20 в. филос. интерпретации проблемы взаимодействия природы и общества (натуралистическая, ноосферная, технократическая) за годы экологического алармизма, развития международного экологического движения и междисциплинарных исследований указанной проблемы претерпели определенные стилистические и содержательные изменения. Представители современного натурализма традиционно основываются на идеях самоценности природы, вечности и обязательности ее законов для всего живого и предзаданности природы как единственно возможной среды существования человека. Но «возвращение к природе» понимается как дальнейшее существование человечества только в условиях стабильных биогеохимических циклов, что означает консервацию сложившегося природного равновесия путем прекращения широкомасштабных технологических и социальных изменений среды, снижения темпов роста народонаселения, рационализации потребления, властного обеспечения экологической дисциплины и природоохраны, распространения действия этических принципов на все уровни живого. В рамках «ноосферного подхода» идея ноосферы, впервые высказанная Вернадским в его учении о биосфере, получает развитие как идея коэволюции. Вернадский понимал ноосферу как закономерный этап биосферной эволюции, созидаемый мыслью и трудом единого человечества. На современном этапе коэволюция трактуется как дальнейшее совместное беступиковое развитие общества и природы как взаимосвязанных, но различных способов самовоспроизводства жизни в биосфере. Человечество может развиваться, с т.зр. представителей ноосферного подхода, только в саморазвивающейся биосфере. Человеческая деятельность должна быть включена в стабильные биогеохимические циклы. Одна из главных задач коэволюции — управление адаптацией человека к изменившимся условиям среды. Проект коэволюционного развития предусматривает радикальную перестройку технологий и систем связи, широкомасштабную утилизацию отходов, создание замкнутых производственных циклов, введение экологического контроля над планированием, распространение принципов экологической этики. Представители посттехнократического варианта будущего взаимодействия общества и природы базисную идею снятия любых пределов с преобразовательной активности человечества путем радикальной технологической перестройки биосферы дополняют идеей качественного совершенствования механизма эволюции самого человека как биологического вида. В результате человечество сможет будто бы существовать в экологически несвойственных ему средах как вне биосферы, так и в полностью искусственной цивилизации в рамках биосферы, где социальная жизнь будет обеспечиваться искусственно воспроизведенными биогеохимическими циклами. По сути дела, речь идет о разработке радикальной идеи автотрофности человечества, высказанной в свое время Циолковским. Онтологический и гносеологический анализ Э.п. на современном этапе позволяет избегать односторонних теоретических выводов, скоропалительная реализация которых способна резко ухудшить экологическое положение человечества. Хёсле В. Философия и экология. М., 1993; Кочергин А.Н. Экология и техносфера М., 1995; Шуленина Н.В. Глобальная экологическая проблема: феномен и сущность. М.. 1996; Гирусов Э.В. Основы социальной экологии. М., 1997. Стратегия выживания: космизм и экология. М., 1997; Горелов А.А. Социальная экология. М , 1998; Shulemna N. Bios and the Metamorphosis of Human Consciousness // Biopolitics. Athens, 1991. Vol. Ill; Shulenina N. Bio-Education and Biocentric Vhlues // Biopolitics. 1996. Vol. V.
Экологическая этика	междисциплинарная область исследований, предметом которой является ценностные, этические проблемы взаимоотношений человека и природы.
Экологический императив	требование, выражающее безусловное, неуклонное выполнение принципов экологической этики.
Экологический кризис	термин для обозначения тяжелого переходного состояния экологических систем и биосферы в целом. Параметр "Э.К." предполагает наличие значительных структурных изменений окружающей среды. Э.К. существенным образом отличается от экологической катастрофы, означающей полное разрушение общественной системы, - в случае Э.К. сохраняется возможность восстановления нарушенного состояния на основе эволюционного разрешения противоречий. Традиционно выделяются Э.К. естественного и антропогенного происхождения. Э.К. первого рода органически присущи эволюционному процессу, составляя его неотъемлемую особенность. На протяжении геологической истории Э.К. происходили довольно часто в различных регионах планеты. Кардинально воздействуя на характер протекания эволюционного процесса, Э.К. различного рода были не в состоянии существенно повлиять на целостность биосферы. Причины возникновения Э.К. естественного происхождения весьма многообразны и вызываются как биотическими, так и абиотическими факторами. Э.К. антропогенного характера вызваны зачастую негативным характером человеческой деятельности и оказывают существенное влияние на историческую динамику человечества. В прошлом Э.К. такого рода носили локальный характер, в то время как в современных условиях они приобретают глобальные масштабы и обусловлены загрязнением окружающей среды, уничтожением растительного покрова, животного мира, вовлечением больших территорий в хозяйственный оборот. (См. Глобальные проблемы современности.) Э.К. антропогенного характера с учетом их влияния на экосистемы можно разделить на четыре основные группы: 1) компонентные; 2) репрезентативные; 3) тотальные; 4) глобальный. Такого рода классификация основана на степени масштабов разрушения целостности и иерархичности экосистемы, что позволяет создавать модели Э.К. и учитывать такой важнейший параметр экосистемы как численность вида. Э.К. компонентного типа происходят на основе изъятия или разрушения определенных компонентов экосистемы, что приводит к нарушению ее стабильности. Э.К. репрезентативного типа возникают на стадии производящего хозяйства, которое позволило удовлетворять жизненные потребности сравнительно простым способом и открыло неограниченные возможности на пути преобразования природы. Э.К. данного типа приводили к разрушению и деградации отдельных экосистем и сопровождались преобразованием и уничтожением природных биомов и ландшафтов. В свою очередь, преобразование экосистем послужило мощным лимитирующим фактором самого существования человечества. Тотальные Э.К. характеризуются исключительной разрушительной силой, поскольку сопровождаются уничтожением целых классов экосистем. Возросшая производящая мощь человечества позволила ему освободиться от непосредственной зависимости от природной среды и начать стремительное преобразование биосферы, грозящее превратиться в глобальный Э.К. или глобальную экологическую катастрофу. По этой причине у человечества не остается иного выхода как перейти на коэволюционный путь развития, поскольку истоки Э.К. коренятся в несоответствии законов социально-технического развития законам эволюции биосферы. (См. также Коэволюция, Римский клуб.)
Экология	(греч. oikos - дом, местообитание, убежище, жилище; logos - наука) - 1) раздел биологии, изучающий взаимоотношения животных, растений, микроорганизмов между собой и с окружающей средой; 2) социальная экология — раздел социологии, в котором рассматриваются проблемы взаимоотношений человека и среды. Термин, введенный в научный оборот Геккелем (1866), определявшем Э. как науку об экономии природы, образе жизни и внешних жизненных отношений организмов друг и другом. Термин стал популярным в 1980-х гг. из-за возрастающего интереса к недолговечности Земли как обитаемой системы. На первых этапах экология развивалась как раздел биологии: экология животных (А.Ф. Миддендорф, К. Мебиус), экология растений (А. Гризбах и др.). "Под экологией, - писал Геккель, - мы понимаем общую науку об отношениях организмов с окружающей средой, куда мы относим в широком смысле все "условия существования". Они частично органической, частично неорганической природы, но как те, так и другие имеют весьма большое значение для форм организмов, т.к. они принуждают их приспосабливаться к себе. К неорганическим условиям существования во-первых, относят физические и химические свойства их местообитаний - климат (свет, тепло, влажность и атмосферное электричество), неорганическая пища, состав воды и почвы и т.д. В качестве органических условий существования мы рассматриваем общие отношения по всем остальным организмам, с которыми он вступает в контакт и из которых большинство содействует его пользе или вредит". Такая достаточно четкая дефиниция предмета Э. способствовала ее широкому признанию, поскольку фиксировала внимание на внешних особенностях взаимосвязи организмов и среды их обитания. В дальнейшем в исследованиях по Э. уделялось внимание изучению реакции живых организмов на различные факторы окружающей среды, экстремальным значениям этих факторов, совместимых с жизнью, смене растительного покрова в отдельных регионах и др. И только, пожалуй, в книге Ч.Элтона "Экология животных" (1930) закладываются теоретические основы Э. Он определяет Э. как науку об естественной истории, которая изучает широкий круг вопросов, начиная от проблем патогенеза клеток и органов, соотношения эволюции и адаптации, и включая проблемы социологии (теория народонаселения). Главная задача экологических исследований сводится при этом к изучению распространения генотипических вариаций в популяции и рассмотрению изоляции данной формы в процессе образования нового вида. Особое внимание обращается на рассмотрение вопросов формирования адаптаций и достижения целесообразности строения и поведения организмов, роли естественного отбора и различных форм борьбы за существование в процессе видообразования. Рассмотрение основных проблем Э. в контексте эволюционных идей послужило Ч.Элтону основой для разработки теоретических аспектов Э. В последующих работах многочисленных экологов закладывается не менее значимая программа эколого-эволюционных исследований, в которой проводится анализ видовых приспособлений на основе строения и функций органов животного, раскрываются сложные взаимоотношения между организмами и средой их обитания, устанавливаются их специфические отношения. Широкое использование методов математического анализа и количественного учета, акцент на изучение популяционного уровня, изучение совокупности экологических связей и отношений, интегративный характер обобщений, содержащихся в работах экологов, послужили теоретической основой для дальнейшего развития Э. Классические исследования многих авторов способствовали разработке проблем эволюционной экологии, которая синтезирует в себе множество эмпирических данных о различных компонентах биосферы и формах ее взаимодействия с биотическими, абиотическими и антропогенными факторами. Сложность объекта исследования Э., обращение к ее проблемам специалистов различного профиля, исключительная актуальность ее проблем для жизни людей определили лидерство данной науки среди других наук. "Соединение этой чрезвычайной сложности с многогранным физическим окружением, превращает экологию в науку, охватывающую чрезвычайно широкий круг вопросов. Нет другой такой дисциплины, которая искала бы объяснений для столь многообразных явлений и на столь большом числе разных уровней. Как следствие этого экология вобрала в себя некоторые аспекты многих наук, например, физики, химии, математики, оперирования с вычислительной техникой, географии, климатологии, геологии, океанографии, экономики, социологии, психологии и антропологии" (Э.Пианка). Не случайно поэтому отдельные авторы, подчеркивая интегративный характер Э., определяют ее как науку о структуре и функциях природы. "Экология, возникшая более 100 лет тому назад как учение о взаимосвязи организма и среды, на наших глазах трансформировалась в науку о структуре природы, науку о том, как работает живой покров Земли в его целостности. Экология на наших глазах становится теоретической основой поведения человека индустриального общества в природе" (С.С.Шварц). Разумеется, столь расширенное понимание Э. скорее отражение контуров будущего данной науки. К настоящему времени достаточно четко разработаны представления о ней как о науке, изучающей закономерности взаимодействия живых организмов с окружающей средой. Среди имеющихся определений Э. она представлена как относительно самостоятельная биологическая дисциплина, предметная сфера которой имеет вполне определенное содержание. Э. - наука, "изучающая условия существования живых организмов и взаимосвязи между организмами и окружающей средой" (Р.Дажо). "Экология, - отмечает Ю.Одум, - наука об отношениях организмов или групп организмов к окружающей их среде, наука о взаимоотношениях между живыми организмами и средой их обитания". Во всех приведенных определениях так или иначе обращается внимание на то, что Э. - это наука, изучающая закономерности взаимоотношений организмов с окружающей средой, наука, исследующая структуру, динамику и историческое развитие надорганизменных систем, видов, биогеоценозов и биосферы в целом. Следовательно, предметом современной Э. правомерно считать изучение закономерностей взаимодействия надорганизменных систем (популяций, видов, биогеоценозов и биосферы в целом) с окружающей средой, изучение энергетики данных макросистем, их развитие во времени и пространстве. В современной Э. выделяют три основных раздела: факториальная Э., динамика популяций и биогеоценология. Факториальная Э. изучает воздействие различного рода факторов на живые организмы, которые оказывают на них прямое или косвенное влияние. В качестве экологического фактора выступает любой элемент окружающей среды, оказывающий непосредственное влияние на живые организмы, а также на отношения между ними. Обычно выделяют три основных группы факторов - абиотические, биотические и антропогенные. Абиотические факторы представляют собой совокупность условий неорганической природы, к которым эволюционно приспособились живые организмы. К их числу относятся климатические и химические условия, температура, давление, влажность, солнечная радиация, свет, почва, состав атмосферы и т.п. Биотические факторы - это совокупность влияний одних организмов на другие, обусловленные взаимодействиями между живыми организмами и их сообществами. Данное влияние может носить как непосредственный, так и опосредованный характер через воздействие на условия неорганической природы. Хищничество, паразитизм, конкуренция, нейтрализм и др. - все это примеры взаимных отношений между организмами. Антропогенные факторы - это различного рода факторы, вызванные и обусловленные человеческой деятельностью. Динамика популяций или популяционная Э. занимается изучением законов динамики численности, законов становления и саморегуляции популяций как элементарных форм существования вида. Третьим разделом современной Э. является биогеоценология (Э. сообществ, изучение экосистем), осмысливающая закономерности становления, развития и нормального функционирования экологических систем. Биогеоценоз - это группировка определенного видового состава, обладающая наличием взаимозависимостей и занимающих определенное пространство. Для каждого биогеоценоза присущ определенный по объему и составу круговорот вещества и энергии, обеспечивающий относительно длительное сосуществование основных компонентов с биокосными факторами, благодаря чему поддерживается постоянство жизни. Взаимодействие между компонентами является важнейшим механизмом поддержания целостности и устойчивости биогеоценозов. Управление ими в интересах человека базируется на знании закономерностей функционирования биогеоценозов, что имеет исключительно важное значение в современных условиях. Характерными особенностями современного этапа развития экологии является, во-первых, изучение процессов, охватывающих всю биосферу, а, во-вторых, взаимоотношение биосферы и человека (глобальная экология, медицинская экология, социальная экология). Последняя возникла в связи с резким увеличением в XX в. масштабов и последствий антропогенной деятельности, ее влияния (возможно необратимого и отрицательного) на всю биосферу. Главная практическая задача социальной экологии состоит в выработке рекомендаций по поддержанию оптимальных параметров взаимоотношения человечества и окружающей его среды на настоящее и ближайшее и отдаленное будущее. Для современной философии науки социальная экология представляет особый интерес также в методологическом плане как пример комплексной (биосоциальной) дисциплины, изучающей структуру и закономерности поведения сложных рефлексивных систем. (См. биология, коэволюция, социобиология).
Экология человека	комплексная дисциплина, философско-этическую основу которой составляет учение об органической включенности человека в окружающую среду и его моральном долге перед всеми живыми существами.
Экономизм	идейно-политическое течение в российской социал-демократии в период ее становления (кон. XIX — нач. XX в.). Лидерами и теоретиками Э. были С. Н. Прокопович, Е. Д. Кускова, В. Н. Кричевский, П. Нежданов, А. С. Мартынов и др.; осн. центры — редакция газ. "Рабочая мысль" и журн. "Рабочее дело". В политическом отношении сущность этого течения сводилась к программе: рабочим — экономическая, либералам — политическая борьба. Философскую основу Э. составляли идеи марксизма, искаженные в духе экономического материализма, идеологическую — теория стихийности. Все явления внепроизводственной сферы, включая и политическую деятельность, объявлялись лишь пассивным следствием изначально существующей экономической среды, неспособным оказывать к.-л. воздействие на породившую их экономику. Экономический фактор признавался подлинным субъектом истории, а человек был сведен к пассивному "элементу" производительных сил. "Не люди делают историю, а развитие экономики определяет их историю, вот как скорее следует формулировать учение Маркса и Энгельса" (Нежданов П. Нравственность. М., 1898. С. 177). "Экономисты" абсолютизировали стихийность общественного развития, неумолимые законы к-рого якобы фатально "ведут" об-во к социализму. Они отрицали всякое влияние на исторический процесс со стороны революционных сил, их партий и отдельных личностей, выступали против внесения социалистического сознания в рабочий класс, объясняя это тем, что "ход общественного развития нельзя ни направить в Другую сторону, ни ускорить" {Прокопович С. Проблемы социализма. Спб., 1911. С. 94). Э. подвергся критике со стороны Плеханова, П. Б. Аксельрода, Ф. И. Дана и др. представителей социал-демократии. Критике Э. была посвящена работа Ленина "Что делать?". На II съезде РСДРП часть "экономистов" перешла на позиции меньшевиков, во взглядах к-рых Э. нашел свое идейное продолжение. С нач. XX в. как идейно-политическое движение он сошел с исторической арены. Лит.: Прокопович С. Н. К критике Маркса. Спб., 1901; Аксельрод 77. Борьба социалистической и буржуазной тенденции в русском революционном движении. Спб., 1907; Мартынов А. Воспоминания из эпохи II съезда РСДРП. М„ 1934.
Экономии принцип	одно из осн. положений учения австр. философа, физика Э. Маха, согласно к‑рому наука должна ограничиваться минимально возможными затратами мыслительной энергии, т.е. стремиться к экономии мысли, исследовать только фактическое, в частности – отказаться от метафиз. – религ. спекуляций. Мах полагал, что Э.п. явл‑я осн. характеристикой познания, поскольку он соответствует изначальной биол. потребности организма в самосохранении, обусловливающей необходимость «приспособления» его к фактам непосредственной жизни. Из Э.п. в системе Маха следует положение об «описании» как идеале науч. познания. В развитой науке, по мнению Маха, объяснительная часть явл‑я излишней и в целях экономии мышления должна быть удалена. Одним из таких «паразитических» элементов науки Мах считал понятие причинности, к‑рое он предлагал заменить понятием функциональной зависимости (см. Функция). По аналогии с Э.п. Маха швейц. философ Р. Авенариус сформулировал принцип «наименьшей меры сил», в соответствии с к‑рым науке предъявлялось требование отказаться от понятий, не имеющих прямого подтверждения в «чистом опыте» («необходимость», «причинность», «атом», «вещь», «субстанция» и т.п.). По Авенариусу, без таких понятий бытие по содержанию «должно мыслиться как ощущение», а по форме – «как движение». См. также Оккам.
Экономика	1) способ организации деятельности людей, направленной на создание необходимых им для потребления благ; 2) наука, которая исследует поведение людей, связанное с производством, распределением и потреблением необходимых им благ.
Экономика науки	область науки и практики, занимающаяся разработкой методов и моделей эффективного экономического регулирования научной деятельности: экономического обоснования научных программ и разработок, оптимального сочетания различных (государственных и частных) источников финансирования науки, определение необходимой доли затрат на науку в рамках валового национального продукта и т. д. От решения этих проблем существенно зависит не только динамика развития науки в той или иной стране, но и ее конкурентоспособность в современном мире, основанном на инновационной экономике. (См. инновационная деятельность, управление наукой).
Экономическая эффективность	способ организации производства, при котором затраты на производство определенного количества продукции минимальны.
Экономические блага	средства удовлетворения человеческих потребностей, доступные людям в объеме меньшем, чем объем этих потребностей.
Экономические науки	комплекс дисциплин об экономической деятельности общества, охватывающий все ее основные сферы: производство товаров, их обмен, распределение и потребление. Различные экономические дисциплины изучают конкретные аспекты такой сверхсложной социальной системы, как экономика: национальная экономика, мировая экономика, региональная экономика, финансы, банковское дело, производственные технологии, маркетинг, менеджмент, торговля, экономическая эффективность и др. Как и в других науках, в теоретической экономике существует несколько основных парадигм, которые сосуществуют и конкурируют друг с другом в лучшем объяснении, предсказании и управлении экономической деятельности: классическая модель свободной рыночной экономики, модель частично регулируемой государством рыночной экономики, модель полностью управляемой государством (плановой) экономики, теория социально-ориентированной экономики, концепция инновационной экономики. Большинство из экономических парадигм по существу логически не противоречат друг другу, а находятся друг к другу в отношении дополнительности. Основные категории экономических наук: экономическая деятельность, субъект и объект экономической деятельности, стоимость, производство, обмен, распределение, товар, научно-технические инновации, экономическая эффективность, экономическое проектирование и прогнозирование и др. (См. общество, социальная система, научно-технический потенциал, менеджмент).
Экономические системы	формы организации хозяйственной жизни общества, различающиеся по: 1) способу координации хозяйственной деятельности людей, фирм и государства и 2) типу собственности на экономические ресурсы.
Экономический базис	Экономическая основа развития общества, определяющая развитие других социальных сфер (по Марксу).
Экономический материализм (детерменизм)	концепция, рассматривающая экономику (экономическую среду) как изначально единственный активный фактор, подлинный субъект исторического процесса. Все внепроизводственные сферы и явления (политика, право, мораль, культура) объявляются пассивным следствием автоматически действующего экономического процесса. Люди — лишь производные маски и роли экономических потребностей, их деятельность, идеалы и намерения не имеют никакой самостоятельной, активной функции в механизме истории. Такой теории придерживался, напр., К. Маркс, социальную философию которого можно определить как соединение линейно-стадиального подхода к истории с Э.м. История проходит, по Марксу, ряд ступеней (общественно-экономических формаций), своеобразие каждой из которых определяется экономической структурой общества, совокупностью производственных отношений, в которые люди вступают в процессе производства товаров и обмена ими. Эти отношения соединяют людей и соответствуют определенной ступени развития их производительных сил. Переход к следующей, более высокой ступени вызывается тем, что постоянно растущим производительным силам становится тесно в рамках старых производственных отношений. Экономическая структура есть тот реальный базис, на котором воздвигается и с изменением которого меняется юридическая и политическая надстройка. Под влиянием критики Маркс попытался несколько смягчить положение об однонаправленном характере воздействия экономического базиса на идеологическую надстройку (науку, искусство, право, политику и т.п.) и учесть обратное воздействие надстройки на базис. Э. м. возникает в кон. XIX в. как интерпретация материалистического понимания истории в духе социально-экономического фатализма. Она была присуща как противникам (П. Барт, Т. Масарик и др.), так и нек-рым сторонникам марксизма (П. Лафарг, К. Каутский, Плеханов и др.). Э. м. существует как тенденция в виде различных разновидностей, как "тень" материалистического понимания истории вплоть до нашего времени. В отечественной философско-социологической мысли имеются различные его модификации. Либеральные народники (Михайловский, С. Н. Кривенко, С. Н. Южаков и др.) видели в материалистическом понимании истории разновидность фаталистического подхода к об-ву, критиковали его за отсутствие "человеческой струны" в историческом процессе, за превращение человека "в инвентарь истории". Интерпретация марксизма в духе Э. м. была свойственна также легальному марксизму, экономизму и др. течениям, сводящим историческое развитие к стихийно действующим экономическим силам, к-рые якобы неумолимо "ведут" об-во к прогрессу, к социализму. Подобных взглядов пытались избежать нек-рые теоретики меньшевизма (Ф. И. Дан, П. Б. Аксельрод, А. Н. Потресов и др.), критиковавшие как фаталистическое извращение марксизма, так и ленинизм, обвиняя его в волюнтаризме, бланкизме. Суть "всего ленинизма" Дан видел "в политике без экономики" (Дан Ф. "Большинство" или "меньшинство". Женева, 1905. С. 11). Наибольшей вульгаризации материалистическое понимание истории подвергалось в труде В. М. Шулятикова "Оправдание капитализма в западноевропейской философии" (М., 1908), где были сведены "все без остатка философские термины" и системы от Р. Декарта до Э. Маха к простому выражению и оправданию торгашеских выгод различных слоев буржуазии, взаимоотношений групп, слоев, ячеек и классов об-ва. После Октябрьской революции вульгарно-экономические проявления в понимании исторического процесса продолжали иметь место. В работе Бухарина "Теория исторического материализма", получившей широкое распространение, историческое развитие представлялось как следствие динамики техники, а люди в системе производства рассматривались как "живые машины". Впоследствии Бухарин признал ошибочность подобных суждений. В работе Сталина "Экономические проблемы социализма в СССР" (1952) также преувеличивалась роль экономических отношений в жизни об-ва и людям отводилась лишь функция исполнения "требований" экономики. Начиная с 60-х гг. много говорилось о человеке как цели производства и об-ва, о его активной роли и всестороннем развитии, однако в реальной жизни человек часто ставился в условия пассивного исполнителя спущенных сверху экономических планов, винтика отчужденных бюрократических структур. Вульгарно-экономическое прочтение истории связано с механистическим пониманием структуры и функционирования об-ва, а в социально-политическом плане — с рассмотрением отчужденного социального мира как единственно возможного и необходимого, а не исторически преходящего. Лит.: Масарик Т. Философские и социологические основания марксизма. М., 1900; Плеханов Г. В. К вопросу о развитии монистического взгляда на историю // Избр. филос. произв.: В 5 т. М., 1956. Т. 1. С. 602—700.
Экономическое развитие	сочетание экономического роста и качественных изменений в условиях и организации хозяйственной жизни страны.
Экономия	(греч. σιχονομια — управление, устройство) — 1) домашнее хозяйство, хозяйствование, наука о хозяйстве. Принципы хозяйствования: добиться наилучших результатов при минимальной затрате средств, достигнуть цели, приложив минимум усилий (однако эти условия должны быть достаточными, чтобы не стать затраченными впустую). 2) термин, используемый в современной философии для описания способа связывания упорядоченных и неупорядоченных частей целого. Исследование Э. целого обнаруживает в нем уклонения от единой логики, так что целое предстает в своей не-целостности, не-себетождественности, как саморазрушающееся. Э. целого можно описать как “игру без правил”, порожденную борьбой противоположных до несопоставимости принципов и порождающую избыточное производство не" сводимых друг к другу частей целого, само существование которого ставится под вопрос. Современное понимание термина Э. преемственно связано с понятием “политическая экономия”, введенным в 1615 г. А. Монкретьеном и в наше время постепенно вытесняемым термином “экономика”. Политическая Э., наука, призванная послужить теоретическим основанием для разработки системы мер по поддержанию государственного, а позднее — общественного, благосостояния, поставила проблему нищеты и богатства и в ходе ее решения не могла не определять — по крайней мере имплицитно — устройство мирового порядка. Формирование современного понимания термина Э. идет по мере развертывания двустороннего процесса гуманитаризации экономического знания и расширительного толкования экономических понятий; однако исходной точкой этого процесса остаются теории политической Э. XVI - XVIII вв. Первой по времени возникновения системой политической Э. был меркантилизм (У. Стаффорд, Т. Мен, А. Монкретьен, Ж. Б. Кольбер и др.), представлявший собой учение о необходимости государственного регулирования экономики и эволюционировавший от убежденности в том-, что государственное богатство создается путем накопления драгоценных металлов (система “денежного баланса”), к созданию теорий, предписывавших поддержание (активного торгового баланса) во внешней торговле. Связав обогащение с неэквивалентным обменом, меркантилизм поставил, но не разрешил вопросы о всеобшем источнике богатства и о происхождении меновых пропорций. Физиократы (Ф. Кенэ, А. Р. Ж. Тюрго, В. Р. Мирабо и др.), с XVIII в. противостоявшие меркантилизму, решали вопрос о всеобщем источнике богатства, усматривая этот источник в производящий силе природы, и связывали общественное благосостояние с соблюдением принципа “laissez-faire” (или “laissez-passer”), предполагавшим невмешательство государства в “естественный порядок” и позволявшим связанному с землей производителю поступать по собственному усмотрению, не опасаясь государственного вмешательства в свои дела. В теориях физиократов хозяйство общества предстает сложноорганизованной системой, зависящей от производящей силы природы и не поддающейся государственному контролю. Проблема происхождения меновых пропорций, поставленная меркантилизмом и исследованная физиократами, повлияла на формирование классической школы политической Э. (А. Смит, Д. Рикардо, Т. Р. Мальтус, Дж. Ст. Милль и др.), предложившей решение этой проблемы в виде теории, согласно которой меновая стоимость товара определялась количеством общественно необходимого труда, затраченного на его производство, и противопоставлялась потребительной стоимости, или сумме полезных свойств товара. Созданная классической политической Э. трудовая теория стоимости усматривала источник богатства в производительном труде и считала разделение труда всеобщей формой сотрудничества людей. Поскольку эта теория была связана с восприятием общественно необходимого труда как исчислимого количества, сущность человеческой деятельности усматривалась в однообразных, повторяющихся действиях, а общественный порядок отличался единой логикой. Односторонность таких представлений, еще возросшая после того, как К. Маркс и его ученики произвели различение субстанции стоимости и форм ее проявления, вызвала к жизни школы политической Э., подвергшие острой критике классическую для этой дисциплины теорию. Критикуя классическую политическую Э. за неисторичность, представители старой (В. Рошер, Б. Гильдебранд, К. Книс и др.) и новой (Г. Шмоллер, Л. Брентано, В. Зомбарт, М. Вебер и др.) исторических школ резонно указывали на необходимость учитывать влияние культурных традиций на общественное производство. Подобным же образом институционализм (Т. Веблен, Дж. Р. Коммонс, У. К. Митчелл, Дж. Хобсон и др.) подчеркивал влияние, оказываемое на общественное сформировавшими производителя социальными институтами. Наконец, маржинализм (К. Менгер, О. Бем-Баверк, А. Маршалл и др.) взамен классической теории предложил теорию стоимости как “предельной полезности”, исходящую из того, что, поскольку по мере удовлетворения потребности возрастает “степень насыщения”, а величина конкретной полезности (степень “настоятельности потребности”) падает, то ценность блага определяется полезностью “предельного экземпляра”, удовлетворяющего наименее настоятельную потребность. Подобно исторической школе и институционализму, маржинализм представлял собой попытку нового обоснования экономической теории, исходящего из определения человеческой деятельности как новаторской по сути, из восстановления в своих правах морали свободного выбора и из понимания общественного устройства как принципиально неоднородного. Политическая Э., близкая стандартам точной науки, во второй половине XIX в. находилась в самом центре споров о теоретических основаниях становящихся социальных наук, и потому критика классической политической Э. изнутри самой этой дисциплины дополняется и развивается критическими замечаниями по адресу политической Э., высказанными представителями других общественных наук. Так, когда основатель институционализма Т. Веблен в своей теории праздного класса рассматривает противоположность производительного труда и демонстративного потребления в современном обществе как институционально закрепленное извращение инстинкта изобретательства, присущего людям, его слова созвучны внешней критике политической Э. Называя политическую Э. изуродованной социологией, Г. Тард обосновывал свое мнение тем, что теория политической Э. чревата некритическим смешением подражания и изобретения. Политическая Э. рассматривает полезность и богатство, исследованием происхождения которых она и занимается, как количественные понятия, однако подлинно количественными (хотя вопрос об их измерении и не стоит) являются верования и желания, порожденные изобретением и порождающие труд, суть которого — подражание. С т. зр. Тарда, Э. полезности и богатства обоснована Э. верований и желаний с ее идеалом: “Получение максимума удовольствия с минимумом страданий”. Сходным образом оценивает политическую Э. и Г. Ле Бон, подчеркивающий значение умственных способностей (т. е. способности к изобретению) как источника богатств и определяющий капитал как накопившуюся сумму не столько физического, сколько умственного труда. На рубеже XIX и XX вв. происходит перенос термина Э. в социологию и социальную психологию, сопровождающийся его переосмыслением. Оправданность такого переосмысления подтверждается этнографическими исследованиями хозяйства архаических обществ. В знаменитом “Очерке о даре” М. Мосс исследует обычай потлача, или “тотальных поставок агонистического типа”, суть которых заключается в обмене между племенами и кланами, сопровождающемся ожесточенным соперничеством в расточительстве и потому — уничтожением богатств. По мнению Мосса, в основании этого обычая лежит Э. дара, обусловленная обязанностями давать, получать и возмещать и ставящая своей целью не накопление, а жертвование и расточение ради завязывания межклановых и межплеменных связей. Мосс, как и некоторые другие этнографы первой четверти XX в. (например, Б. Малиновский), считает, что архаическая экономика принципиально отличается от современной, но в то же самое время именно Э. дара делает возможным существование хозяйственных систем, описываемых современной политической Э. и нацеленных на получение пользы и приобретение богатства. В то же время термин Э. распространяется и за пределы рассуждений о хозяйстве и обществе и уже в конце XIX в. используется при описании морали, обосновывающей экономические принципы. Ф. Ницше в полемическом сочинении “К генеалогии морали” упоминает о возможности рассмотрения аффектов ненависти, зависти, алчности, властолюбия в качестве необходимых частей “общей экономии жизни”, и это упоминание позволяет ему подойти к общей идее “Генеалогии морали”, т. е. к вопросу о возможности существования принципа, который был бы антитетичен (враждебен, противоположен) аскетическому принципу. Уже в первых психоаналитических работах 3. Фрейда заявляет о себе экономическая т. зр., заключающаяся в рассмотрении психических процессов как процессов обмена и перераспределения энергии влечений. Направляющий психические процессы к устранению неудовольствия и получению удовольствия принцип удовольствия регулирует обмен и перераспределение энергии автоматически, поскольку неудовольствие соответствует повышению, а удовольствие — понижению возбуждения. Но сам принцип удовольствия обусловлен принципом постоянства, и оттого “по ту сторону принципа удовольствия” и принципа реальности, ему противостоящего, находится влечение к смерти, проявляющееся в форме стремления повторять прежние состояния, поддерживать постоянное количество возбуждения, но по сути дела представляющее собой стремление к ситуации “до рождения”; итак, эпикурейская Э. удовольствия обоснована Э. смерти. Как в исследованиях экономических принципов, так и в исследованиях лежащей в их основании морали происходила ревизия теорий политической Э. и формировалось современное понимание термина Э. Темы подражания и изобретения, накопления и расточительства, поставленные самим ходом критики политической Э., были развиты и переосмыслены Ж. Батаем, сформулировавшим современное понимание Э., в первую очередь, в книге “Проклятая доля”, на страницах которой осуществляется, по словам автора, “коперниканский переворот” в политической Э. — переход от ограниченной Э. к Э. всеобщей. Всеобщая Э. — это Э. расточительства с ее главной проблемой избытка, противостоящая ограниченной Э. с ее главной проблемой недостатка. Изначальным источником нашей энергии (нашего богатства) служит излучение Солнца. Солнце, создающее жизнь на Земле, представляет собой в то же время серьезнейшую проблему для этой жизни, поскольку энергия, изливаемая им на живую материю, чрезмерна, избыточна. Настоящей экономической проблемой, заключает Батай, следует считать не нищету и недостаток, но богатство и избыток. Решение этой проблемы — демонстративное потребление, тотальные поставки агонистического типа, жертвоприношения, любые виды роскоши и излишества — во всеобщей Э. впервые предстает социально-экономической необходимостью. Вся избыточная энергия, неспособная воплотиться в рост организма или группы, если не будет растрачена, приведет к “ожирению” или к взрыву, к застою или к гибели. Когда система не способна превратить избыток в рост, прибыль теряется, но если она не способна также и растратить избыток, наступает катастрофа, крах системы. Соединив мифологемы традиционной политической Э. с внеэкономическими теориями Э., Батай сформулировал вариант теории организации, которая была применена им самим к исследованию соотношения однородного и инородного в обществе, к интерпретации понятия тотальности в гегельянстве, к оценке эротизма и т. п., а ныне широко применяется многими философами и социальными теоретиками (Ж. Деррида, Ж. Бодрийяр, П. Бурдье и др.).
Экспансионистский	(от лат. expansio – распространение) – активно распространяющийся.
Эксперимент	(лат. experimentum — опыт, проба) — планомерно проведенное наблюдение; планомерная изоляция, комбинация и варьирование условий с целью изучения зависящих от них явлений; научно поставленный опыт, наблюдение исследуемого явления в точно учитываемых условиях, позволяющих следить за ходом явления и многократно воспроизводить его при повторении этих условий. Посредством эксперимента воздействуя на предмет в специально подобранных условиях, исследователь целенаправленно актуализирует и фокусирует нужное ему состояние, а затем изучает его на качественном или количественном уровне. Если под классическим языком описания в физике условиться понимать язык, все термины которого поддаются однозначной интерпретации данными опыта, то эксперимент можно определить как воспроизводимую, управляемую и классически описываемую ситуацию, создаваемую с целью активного воздействия на ход изучаемого процесса и его исследования в «чистом виде». Понимание характера физического эксперимента как существенно классического по своей сути (на чем настаивал Н. Бор) позволяет уяснить все своеобразие связи чувственной и рациональной ступеней познания, которое находит свое выражение в принципе «классичности» новой физики: как бы далеко ни выходили явления за рамки классического физического объяснения, все опытные данные, на которых строится теория, должны описываться при помощи обычных «макроскопических» понятий. «Слово «эксперимент» относится к такой ситуации, когда мы можем сказать другим, что мы делали и что узнали» (Н. Бор). Эксперимент в современном смысле является со времени Галилея и Фр. Бэкона одним из важнейших средств исследования.
Экспериментальная психология	исследование психических явлений с помощью экспериментальных, методов наблюдения, теста и анкеты; основана Фехнером, Вебером, Гельмгольцем, Вундтом и др. в сер. 19 в.; применяется преимущественно в области психологии чувств, а также при исследовании высшей психической деятельности (памяти, процессов мышления и воли). См. также Психотехника.
Экспериментальный	(лат.) находящийся вне познающего сознания.
Экспериментация	понятие, введенное постмодернистской философией взамен традиционного концепта "интерпретация" (см. Интерпретация) для фиксации радикально нового отношения к феномену смысла. В контексте культивируемого постмодернизмом постметафизического мышления (см. Постметафизическое мышление, Постмодернистская чувствительность) конституируется радикальный отказ современной философии от презумпции наличия имманентного смысла бытия, объективирующегося в феномене логоса (см. Логос, Логоцентризм, Онто-тео-телео-фалло-фоно-логоцентризм). Согласно номадологическому видению мира (см. Номадология), бытие ризоморфного объекта (см. Ризома) предстает как перманентно процессуальная аутотрансформация, не результирующаяся в каком-либо определенном (финальном) варианте своего конфигурирования. Классической моделью бытия подобного рода выступает в постмодернизме бытие "тела без органов", т.е. "интенсивная реальность", чьи принципиально неатрибутивные и преходящие определенности оцениваются Делезом и Гваттари в качестве лишь своего рода гипотетически возможных "аллотропических вариаций" (см. Тело без органов); аналогично выстраивается релятивное бытие исторической темпоральности, бесконечно варьирующейся в принципиально плюральных версиях конституирования прошлого и будущего (см. Событийность, Эон). Аналогично, в контексте постмодернистской текстологии, фундированной радикальным отказом от идеи референции (см. Пустой знак, Трансцендентальное означаемое), смысл текста конституируется лишь в качестве одной из возможных версий принципиально нон-финального означивания (см. Деконструкция, Означивание, Текст-наслаждение, "Смерть Автора"). В общем виде данная установка на видение бытия в качестве нон-финальной аутотрансформационной процессуальности, не характеризующейся ни изначальным, ни финально обретенным смыслом, находит свое выражение в постмодернистской концепции "хоры" (см. Хора). Таким образом, с точки зрения постмодернизма, все то, что наивно полагалось классикой источником семантической определенности, демонстрирует "разреженность, а вовсе не нескончаемые щедроты смысла" (Фуко). В этом отношении постмодернизм констатирует своего рода "катастрофу" или "имплозию" смысла (Бодрийяр). Исходя из этого, культура постмодерна программно противостоит видению мира как книги, чей имплицитно наличный смысл может и должен быть прочитан в когнитивно-интерпретационном усилии, и текста как подлежащего пониманию, т.е. герменевтической реконструкции его исходного смысла. В этом проблемном поле становится очевидной невозможность герменевтической процедуры экспликации имманентного смысла текста (или мира как текста): любой интерпретационный акт, приписывающий некой событийности тот или иной конкретный смысл, выступает для постмодернизма "как насилие, которое мы совершаем над вещами, во всяком случае - как некая практика, которую мы им навязываем" (Фуко). В этом отношении, согласно постмодернистской оценке, "интерпретировать - это подчинить себе, насильно или добровольно" (Фуко). При претензии на постоянство (т.е. на статус избранной - корректной или аксиологически предпочтительной) интерпретация превращается по отношению к интерпретируемой предметности в своего рода "путы и клещи" (Делез, Гваттари), не столько генерируя смысл, сколько симулируя его (см. Симуляция). Постмодернистски понятая предметность бесконечно открыта для вариативного конфигурирования (см. Ризома, Событийность, Тело без органов, Хора), - подобно тому, как децентрированный текст открыт для вариативных нар-раций, снимая саму постановку вопроса о так называемом правильном прочтении: "замените анамнез - забыванием, интерпретацию - экспериментацией" (Делез, Гваттари). Смыслогенез, таким образом, "никогда не бывает объективным процессом обнаружения смысла", но "вкладыванием смысла" в то, что само по себе "не имеет никакого смысла" (Дж.Х.Миллер), - в парадигмальном горизонте постмодернизма интерпретация заменяется Э. как свободной процессуальностью означивания: "путешествие на месте,... экспериментация - почему бы нет?" (Делез, Гваттари). (См. также Интерпретация.)
Экспликация	(лат. explicatio — истолкование, разъяснение, развертывание) — 1) уточнение понятий и утверждений естественного и научного языка с помощью средств символической логики. Содержание понятий естественного, а порой и научного языка обычно не вполне ясно и определенно. Как правило, это не мешает нам общаться и рассуждать, контекст показывает, что мы имеем в виду, когда говорим: «молодой человек» или «высокое дерево». Однако в некоторых сложных и тонких случаях неясность и неточность понятий способны приводить к ошибочным или даже парадоксальным заключениям. Напр., теория множеств опирается на интуитивное понимание множества как совокупности любых объектов, объединяемых нашей мыслью. В большинстве случаев нам достаточно такого интуитивного понимания. Но когда мы сталкиваемся с парадоксальными множествами (типа множества всех множеств, не содержащих себя в качестве собственного элемента), неясность интуитивного понятия становится очевидной и требует устранения. В таких случаях мы прибегаем к Э. Замена неясных, неточных понятий точными не только предохраняет нас от ошибок в рассуждениях, но и служит средством более глубокого проникновения в содержание эксплицируемых понятий, позволяет отделить существенное от второстепенного, лучше понять собственные утверждения. Напр., в повседневной речи и в науке часто используются понятия «теория», «аксиома», «доказательство», «объяснение» и т.п. Но только благодаря экспликации этих понятий мы осознаем, что в теорию должна включаться явно фиксированная логика, что факты или практика ничего «доказать» не могут, что объяснение обязательно опирается на закон и т.д. Следует, правда, иметь в виду, что вводимое в процессе Э. более точное понятие обладает, как правило, гораздо более бедным содержанием, чем уточняемое интуитивное понятие, поэтому стремление полностью заменить интуитивные понятия их формальными экспликатами может стать препятствием для развития познания. Э. содействует более глубокому пониманию и стимулирует новые исследования. Но более глубокое понимание или изменение содержания в результате исследований может потребовать новой Э.; 2) развертывание — процесс, в результате которого раскрывается содержание какого-либо единства, а его части получают самостоятельность и могут быть отличены друг от друга; 3) логико-методологический прием замещения привычного, но неточного понятия или представления точным научным понятием. Эксплицировать – объяснять, разъяснять; ехpliсite – подробно, развернуто, раздельно, определенно, ясно.
Экспорт	продажа жителям других стран товаров, произведенных отраслями отечественной экономики.
Экспрессионизм	(лат. expressio - выражение) - направление в развитии традиции художественного модернизма (см. Модернизм), программно ориентированное на поворот от идеала изображения [действительности] к идеалу выражения: первоначально - внутреннего мира субъекта, затем - внутренней сущности объекта. Термин "Э." впервые был употреблен в 1911 В.Воррингером (по отношению к П.Сезанну, В.Ван-Гогу и А.Матиссу как к "синтетистам и экспрессионистам"); в современном (собственном) смысле используется с 1912. В эволюции Э. могут быть выделены два этапа: 1) ранний, ставящий своей целью воплотить "не внешние облики предметов, а первичные всплески человеческого духа" (Э.Л.Кирхнер): по рефлексивной самооценке Кандинского, "художник, который является творцом, уже не усматривает своей цели в подражании ... природным явлениям, он хочет и должен найти выражение /выделено мною - M.M./ своему собственному миру"; и 2) зрелый, осуществляющий переориентацию на выражение абстрактной сущности предметности: "мы ... ищем скрытого в природе за пеленой видимости. Это нам кажется более важным, чем открытия импрессионистов. Мы ищем и пишем эту другую, внутреннюю сторону природы..." (Ф.Марк). Классический Э. представлен деятельностью художественных групп "Мост" (Дрезден, с 1905), в которую входили (или к которой примыкали) Э.Л.Кирхнер, Ф.Блейль, Э.Хаккель, К.Шмидт-Ротлуфф, Э.Х.Нольде, М.Пехштейн, К.Амье, А.Галлен-Каллела, О.Мюллер и др., и "Синий всадник" (по названию альманаха "Нового художественного объединения"; Мюнхен, с 1912), представленный Кандинским, Ф.Марком, А.Макке, П.Клее, А.Кубином, О.Кокошкой, Р.Делоне и др., а также деятельностью таких авторов, как М.Бекман, К.Хофер, Э.Барлах, Г.Гросс, О.Дикс и др. Э. может быть оценен как первое (как в хронологическом, так и в логическом отношении) из многочисленных направление в развитии собственно модернистского искусства, и в этом отношении предпосылки его формирования фактически выступают предпосылками формирования модернистской программы в художественной традиции как таковой. В качестве предшественников Э., заложивших основы модернистской интерпретации художественного творчества и изобразительной техники, могут быть названы Дж.Энсор, Э.Мунк, Ф.Ходлер и отчасти В.Ван-Гог с их ориентацией на универсальные обобщения (портреты "Студент", "Ученик", "Дровосек" и др. у Ф.Ходлера); экзистенциально окрашенную тематику (проблематика любви и смерти у Э.Мунка); сознательную деформацию объекта, призванную раскрыть его деформирующее влияние на сознание художника (Дж.Энсор); программную эмоциональность цвета (напряженность цвета у Дж.Энсора, хроматические обобщения и колористическое моделирование у Ф.Ходлера, интенция В.Ван-Гога к информационной выразительности цветовой гаммы: "Этот человек светловолос. Следовательно, для начала я пишу его со всей точностью, на которую способен. Но полотно после этого еще не закончено. Чтобы завершить его, я становлюсь необузданным колористом. Я преувеличиваю светлые тона его белокурых волос, доходя до оранжевого, хрома, бледно-лимонного. Позади его головы я пишу не банальную стену убогой комнатушки, а бесконечность - создаю простой, но максимально интенсивный и богатый синий фон, на какой я только способен, и эта нехитрая комбинация светящихся белокурых волос и богатого синего неба дает тот же эффект таинственности, что звезда на темной лазури неба"). Эстетическая программа Э. оформилась в контексте экстремизма студенческой фронды (группа "Мост", например, исходно являла собой творческий союз четырех студентов архитектурного факультета высшего технического училища в Дрездене: Э.Л.Кирхнера (впоследствии - главного идеолога Э.), Ф.Блейля, Э.Хаккеля и К.Шмидта-Ротлуффа) против практически всех известных на тот момент "идеологий" искусства: от реализма до импрессионизма, включая даже характерный для немецкого искусства начала века молодежный "югенд-стиль" как своего рода национальную версию модерна. В противовес "устаревшим" и "традиционным" программам художественного творчества как "изображения красивого" Э. формулирует программную установку на "интуитивную непосредственность" (Э.Л.Кирхнер). Под последней понимается интенция выражения в художественном творчестве непосредственно формируемого и непосредственно фиксируемого (выражаемого в произведении) представления художника о предмете: "дух должен торжествовать над материей" (Э.Л.Кирхнер). Акцент, таким образом, переносится с художественного восприятия мира (наиболее ярко репрезентированного в феномене живописи "с натуры") на представление о нем (в строгом когнитивном смысле этого слова, что предполагает отсутствие представляемого объекта на органы чувств в момент представления). В этом отношении можно утверждать, что если импрессионизм в свое время презентировал в художественной традиции позитивистскую парадигму, то Э. строит свою концепцию художественного творчества на основе субъективизма и идеализма: "нам принадлежит каждый, кто непосредственно и неподдельно передает то, что побуждает его к творчеству" (Э.Л.Кирхнер), "чем дальше удаляешься от природы, оставаясь естественным, тем выше становится искусство" (Э.Х.Нольде). Общая установка на непосредственность обусловила конституирование в Э. трех основополагающих принципов: принципа интуитивизма, предполагающего непосредственное выражение художником содержащейся в его сознании (подсознании) "идеи предмета" - как помимо обращения к натуре, так и помимо рациональной рефлексии над этой "идеей"; принципа инфантилизма, программно требующего от художника детской непосредственности мироинтерпретации (презумпция "бессознательной гениальности" ребенка у Кандинского, культ детского рисунка в группе "Мост" и т.п.); и принципа примитивизма, заставляющего представителей Э. постоянно обращаться в своих творческих исканиях к искусству культур Азии, Африки, Океании и т.п. - в поисках "варварской и стихийной непосредственности" (Э.Л.Кирхнер), "грубой и примитивной, но подлинной силы" (М.Пехштейн), что дало повод современной Э. критике обвинить его в "готтентотской наивности". Подобная эстетическая концепция с необходимостью требовала и трансформации традиционных приемов художественной техники, - поиск нового языка живописи начинается в Э. с отказа и от классического, и от неклассического наследия: начиная с отказа от декоративности в целом и вплоть до отказа от создания в картине "иллюзорного пространства" по законам перспективы, в частности. Для экспрессионистской живописи характерна установка на неусложненные геометрические формы (впоследствии оказавшая влияние на эстетическую концепцию и художественную практику кубизма - см. Кубизм); тенденция деформации так называемой "естественной" (т.е. видимой) формы (контура) - в пользу абстрактной формы предмета, постигаемой умозрительно (вплоть до отказа от "идеологии перспективы" и стремления к плоскостной трактовке изображаемой предметности); ориентация на программную эмоциональность цвета ("цветовые экстазы" как жанр у Э.Х.Нольде, регистры цветовой гаммы как "щупальца души" в трактовке Кандинского), задавшая в модернистском искусстве традицию хроматических обобщений и колористического моделирования (использование так называемого "открытого" или "чистого" цвета, резкие цветовые контрасты и диссонансы красок, кричащая экспрессия колорита, грубофактурное пастозное нанесение красок на холст и т.п., - т.е. все то, что Э.Л.Кирхнер называл "варварской стихией цвета", а известный критик А.Орье обозначил позднее как "экстатичность колорита"). В итоге подобная художественная практика привела к оформлению концепции единства цвета и формы (известная таблица соответствий у Кандинского: желтый цвет как выражение угловатости, синий - округлости и т.п.), а позднее - концепции единства цвета и звука [попытка создания Р.Делоне (чей прямой потомок Вадим Делоне был участником выступлений советской интеллигенции в связи с пражскими событиями) "цветового органа", где свисток, скрипка и кларнет сопрягались с лимонно-желтым, виолончель - с синим, контрабас - с фиолетовым]. С другой стороны, фундаментальная философичность эстетической программы Э. обусловила собой имманентно присущий ему методологизм, заложивший основы методологизма модернистского искусства в целом, его имманентной интенции на программное изложение идейных основ художественного творчества: от ежегодных отчетных "Папок" группы "Мост" - до оформления такого специфичного для модерна жанра, как "Манифест" (многочисленные "Манифесты" футуризма, сюрреализма и мн. др. - см. Футуризм, Сюрреализм), - в отличие от классики, полагавшей живописное произведение самодостаточным (классическая концепция картины как "окна в мир"). Данный методологизм Э. имеет своим следствием эксплицитное оформление концептуальной программы творчества, основанной на интерпретации живописи в качестве своего рода инструмента для создания адекватной модели мироздания: поиски "мифологических первооснов" бытия в творчестве Э.Х.Нольде, абстрактных элементов "борьбы форм" у Ф.Марка, "первоэлементов мироздания" у П.Клее и т.п. Подобная нагруженность изображения метафизическими идеями (см. Метафизика), еще раз демонстрирующая альтернативность Э. импрессионизму с его позитивистским пафосом констатации сиюминутного впечатления, инспирирует интерес Э. к скрытой сущности воплощаемой художником предметности, что может быть рассмотрено как имманентная основа постепенной эволюции Э. от пафоса выражения душевного и духовного состояния субъекта к пафосу выражения сущности объекта как такового. Э. фактически осуществляет парадигмальный поворот от презумпции субъективизма к презумпции своего рода феноменологической редукции (см. Феноменология), например, цикл О.Кокошки "Портреты городов" фиксируют Рим, Бордо, Венецию, Константинополь, Толедо и т.д. не с точки зрения визуального впечатления от них, сколько с точки знания культуры, традиций, исторической и этнической специфики этих городов: эти "портреты" отражают не то, как мы видим эти города, а то, что мы знаем о них, и портретируемые оригиналы скорее могут быть узнаны не тем, кто бывал в этих городах, а тем, кто много читал о них (ср. с цитируемым Р.Бартом в "Эффекте реальности" тезисом Николя: "вещи следует рассматривать не так, как они суть сами по себе, и не так, как о них известно говорящему или пишущему, но лишь соответственно тому, что о них знают читатели или слушатели" - см. Эффект реальности). По оценке А.Орье, выражающий базисную для Э. идею тезис может быть сформулирован следующим образом: "естественная и конечная цель живописи не есть изображение предметов. В мире существуют только идеи, и художник должен выразить их абстрактную сущность; предметы же - лишь внешние знаки этих идей". В этом отношении Э. может рассматриваться не только как положивший начало и заложивший исходные концептуальные основы искусству модернизма вообще (так, Э. во многом обусловил программные манифесты кубизма, дадаизма, футуризма, искусства "новой вещественности", в определенном отношении Э. может рассматриваться и как один из источников риджионализма, поскольку, по формулировке Э.Л.Кирхнера, в Э. проявляются "специфические черты германского духа" - см. Кубизм, Дадаизм, Футуризм), но и фактически поставил вопрос об интерпретации любого культурно артикулированного феномена в его постмодернистской проекции: а именно - как изначально семиотически нагруженного (см. "Постмодернистская чувствительность", Интерпретация, Экспериментация).
Экстаз	(от греч. ekstasis – быть вне себя) – исступление, восторг; высшая, близкая к умопомешательству степень упоения, при которой появляются слуховые и зрительные галлюцинации, нерегулируемые разумом восторг, исступление, фанатизм чувств. Результат выхода психики, психических действий за привычные границы в область неконтролируемых эмоций. Может сопровождаться необычными действиями: галлюцинациями, непроизвольными движениями, иноговорением (нечленораздельным бормотанием) или, наоборот, ступором, неподвижностью, отсутствием видимой связи с окружающим миром и т.д. Состояние, чаще посещающее людей глубоко религиозных (святых), творчески одаренных личностей (художников, музыкантов, философов), вообще, тех людей, которые способны глубоко и остро чувствовать. Часто понимается как данность, необходимая для непосредственного общения с высшей сущностью, с Богом, с потусторонними силами: духами, привидениями и т.п. Неоплатонизм (в частности, Плотин) видит здесь акт, посредством которого душа уничтожается в Боге. Во всяком случае, различают позитивный экстаз (когда душа реализуется и расцветет в Боге или в природе...) и негативный экстаз (когда душа уничтожается в Боге). Теология различает естественный экстаз, дьяволический экстаз и экстаз божественный, узнаваемые соответственно по сопровождающей их усталости, хаосу или радости. Психология все три случая сводит к одному и ограничивает свою область знания анализом экстатического поведения: неподвижность взгляда, контрастирующая с общим состоянием крайнего возбуждения, «недоступность» субъекта для других живых существ и внешнего мира вообще. Иррационалистические учения способность человека впадать в экстаз рассматривают как особую данность, как "печать", отмеченность свыше. Греч. метафизики верили, что во время экстаза собственно Я человека покидает его тело и в него входят Бог или Муза, которые говорят его устами (см. Энтузиазм). Во время экстаза, по утверждению Плотина, восточных и христ. мистиков (напр., Бернара Клервоского), совершается слияние души и Бога, возвышение духа, ведущее к живому познанию Бога (cognito Dei experimentales), а не к туманному чувству единения с мироосновой, о котором говорит пантеистическая мистика. Современная философия, и в частности экзистенциализм, позаимствовала термин «экстаз», придав ему новый смысл: экстаз больше не предполагает выход из существования («уклончивый» экстаз), он совпадает с самим актом существования, экзистенции (выходить из себя), предполагающим проявление себя вовне и действие вообще, выход из своего бытия, но выход для того, в частности, чтобы сделать что-то новое («устроительный» экстаз, обозначающий собой фундаментальный характер человеческого существования).
Экстенсивный рост	количественное увеличение производственных возможностей страны за счет расширения масштабов использования ресурсов.
Экстенция	(от лат. extensia) расширение (см. Протяженность), res extensa (см. Res); экстенсивность – распространение, размер, объем; экстенсивный – расширяющийся, связанный с увеличением, распространением.
Экстериоризация	(от лат. exterior – внешний) – процесс порождения внешних психических проявлений человека (действий, высказываний) через преобразование внутренних структур, сложившихся на основе интериоризации внешней социальной человеческой деятельности.
Экстернализм	направление в философии и историографии науки, представители которого (О. Шпенглер, Б. Гессен, Дж. Бернал, Ст. Тулмин, Д. Гачев, Л.Н. Косарева и др.) считают, что наука и как система знания, и как социальный институт является имманентной, органической частью социокультуры и поэтому испытывает с ее стороны существенное влияние, как от. целого, так и от различных входящих в социокультуру подсистем (экономика, техника, политика, духовная культура). Это влияние социокультура оказывает не только на темпы и выбор направления развития научного знания, но и на содержание последнего. Например, с этой точки зрения невозможно чисто внутренними научными причинами объяснить создание геометрии как теоретической системы знания в Древней Греции, ибо она явилась закономерным продуктом социокультуры эпохи и ее фундаментальных ценностей (Разума, Свободы, Доказательной Истины и др.). Вне обращения к социокультурному контексту невозможно объяснить научные революции, появление новых фундаментальных теорий, несовместимых со старыми по целому ряду содержательных параметров. Необходимо при этом отличать «грубый», социологизаторский экстернализм, когда за каждой крупной когнитивной инновацией в науке ищут некий социокультурный вызов, и «мягкий» экстернализм, признающий за научным знанием и его развитием относительную самостоятельность по отношению к социокультуре и опосредованный характер влияния последней на научное знание (прежде всего, через общий знаниевый фон культуры). (См. интернализм, история науки, развитие науки, фон науки).
Экстраверсия	(от лат.-вне и поворачиваю, обращаю): обращенный во вне. Психологическая характеристика установки личности на внешний мир, преобладание интереса к внешним объектам. Данное понятие введено в психологию К. Юнгом, описавшим психологические установки поведения экстравертов.
Экстраверт и интроверт	философско-психологические типы людей: интроверт – человек, сосредоточенный на своем внутреннем мире, ему чаще свойственно аналитическое восприятие мира; экстраверт – человек, нацеленный на внешний мир и его синтетическое осмысление. То есть речь идет о характере человека, имеющего склонность к экстериоризации, к завязыванию контактов с другими людьми, к выражению своих эмоций. Экстраверсия необходима для психологического равновесия. Но чрезмерная экстравертная направленность препятствует углублению в себя, рефлексии и даже развитию интеллекта (противоп. – интроверт).
Экстравертивный	(от лат. extra вне и verto – поворачиваю, обращаю) – обращенный вовне; понятие психологии, восходящее к К. Г. Юнгу, который различает экстравертивные и интровертивные типы личности; первый в мышлении и поведении открыт для внешних влияний, второй «обращен внутрь», замкнут, отворачивается от мира.
Экстрамундальный	(лат.) – внемировой.
Экстраполяция и интерполяция	(от лат. extra — сверх, вне и polio — выправляю, изменяю; от лат. interpolatio — изменение, подновление) — методы теоретического познания. Э. состоит в распространении знаний о какой-то части объектов, явлений на др. их часть или на совокупность объектов в целом, перенос знаний о прошлых событиях на события будущего. Э. представляет собой разновидность индукции. Напр., нам известно, что за последние 10 лет цены на товары первой необходимости возрастали в среднем на 25% в год. Мы прогнозируем, что и в следующем году они возрастут примерно на 25%. Э. широко применяется в социологии, когда данные, полученные в результате исследования некоторой выборки, распространяются на всю генеральную совокупность: в экономике, медицине, истории и т.д. И. называют нахождение промежуточных значений в ряду известных данных. Напр., если нам дан ряд чисел: 2, 4, 6, 8, ..., 12, 14 ..., то, поняв, по какому принципу построен этот ряд, мы можем вставить отсутствующее число — 10. Классическим примером научной И. является открытие новых химических элементов в периодической системе Д.И. Менделеева, которая первоначально содержала пустые места для еще неизвестных элементов. И. называют также позднейшие вставки в древние тексты, осуществляемые переписчиками старых рукописей.
Экстрасенс	(лат.-вне, сверх и чувство): человек, обладающий способностями сверхчувственного восприятия информации и сознательного осуществления энергоинформационного обмена с объектами живой и неживой природы, а также астральным миром. Э. – человек, обладающий паранормальными, сверхчувственными возможностями, т. е. демонстрирующий необычайные свойства человеческой психики, не находящие объяснений в современной официальной науке. Согласно статистическим расчетам Института парапсихологии во Фрайбурге (Западная Германия) на одного мужчину-Э. приходится примерно 80 женщин с экстрасенсорными способностями. Э. следует отличать от Суперсенсов.
Экстрасенсорное восприятие (ЭСВ)	восприятие, происходящее независимо от известных сенсорных процессов. В эту категорию обычно включаются: телепатия, или передача мыслей на расстоянии; ясновидение, или сверхчувственная информация о предметах и явлениях, возможно никому более не известная; предсказание, или знание будущего. Научное изучение этих и родственных феноменов началось в кон. 19 в., наибольшее подтверждение существования ЭСВ было получено в экспериментах с раскладыванием карт. -Испытуемые пытаются определить символы, изображенные на картах, информация о которых скрыта от них по условиям эксперимента. Количество правильных ответов, превышающее их вероятностное распределение при статистически значимом числе проб, рассматривается как свидетельство наличия ЭСВ. Хотя многие ученые продолжают сомневаться в существовании ЭСВ, лица, претендующие на обладание соответствующими способностями, иногда используются при поисках пропавших людей или предметов (см. Психометрия).
Экуменическое движение	(oikumene — вселенная) — движение за объединение христианских церквей для усиления влияния религии и борьбы против атеизма, возникшее в начале XX в. в протестантизме. В переносном смысле - создание на основе консенсуса теории, одинаково пригодной для разных областей звания. Начало Э. д. положила Всемирная миссионерская конференция в 1910 г. в Эдинбурге. Появившиеся позднее организации “Вера и порядок” и “Жизнь и деятельность” поставили своей задачей преодоление догматических и канонических расхождений в христианстве, увязывание христианства с насущными проблемами современности. В 1948 г. был создан Всемирный совет церквей. Сегодня участниками Э. д. являются протестантские, старокатолические, большинство православных и др. церквей. Второй Ватиканский вселенский собор католической церкви, который принял специальный декрет “Об экуменизме”, показал, что при обращении к идее экуменизма католическая церковь стремится при этом подчинить другие церкви руководству Ватикана. Высшим органом Э. д. является Генеральная ассамблея, она избирает президиум Всемирного совета церквей и Генеральный комитет, которые руководят всей работой движения между ассамблеями. Генеральный секретариат находится в Женеве. Христианские церкви, участвующие в Э. д., рассчитывают совместными усилиями выработать меры против сужения сферы влияния религиозных идей, развивать миссионерство, дать ответ на все вопросы, волнующие современного человека. Идеологи экуменизма пытаются выработать “общехристианскую социальную программу”, пригодную для стран с разным социальным строем. Всемирный совет церквей с позиции здравого смысла стремится решать такие важные вопросы, как защита мира, восстановление экологического равновесия и т. д. С середины XX в. понятие экуменизма стало расширяться до идеи объединения мировых религий (христианства, ислама, буддизма и др.); таким понятием оперируют, например, Церковь Объединения (мунисты), неоконфуцианство. Противники Э. д. приводят против него резонные доводы, что плюрализм религий и сопряженных с ними национальных культур — источник прогресса человечества, а слияние религий в некую единственную “усредненную” религию приведет к застою общества, разрушению национального духа.
Элеатический принцип	обобщение учения философов-элеатов (см. Греческая философия). Дискурсивное мышление безошибочно судит о том, существуют вещи или нет. Ничто непосредственно данное не должно безоговорочно приниматься за действительность, напротив, все должно заключать в себе возможность рационального обоснования. Только объяснимое действительно. Того, что нельзя вместить в свободные от противоречий высказывания, не существует. То, что противоречие между наличностью и объяснимостью есть следствие недостаточности тех понятий, которыми мы располагаем, не подлежит никакому обсуждению. Этот принцип, который был и остается до нашего времени одним из определяющих в европейской философии, лежит в основе как рационализма, так и агностицизма. Элеатическому принципу противопоставляется принцип феноменологии: «К вещам как таковым».
Элеаты, элейская школа	Представители одной из школ в древней греческой философии около 580 - 430 гг. до н.э. в «Великой Греции» (город Элея); Ксенофан, Парменид и Зенон, в Ионии — Мелисс Самосский. Элеаты (наряду с пифагорейцами) сыграли выдающуюся роль в переходе от знания, обремененного чувственными образами, к знанию интеллектуальному, оперирующему понятиями. Парменид утверждал: «Бытие есть, а небытия нет», «Одно и то же есть мысль и то, о чем мысль существует», «Бытие едино, неделимо». Э. завершили формирование антич. философии, подняв ее до абстрактных проблем бытия и небытия, бытия и мышления и отодвинув на второй план как мнимые физические и физико-математические картины мира (милетская школа, Гераклит, Пифагор и пифагорейцы). Отвергнув допущение о существовании небытия как немыслимого и несказанного (Парменид), Э. установили, что «из ничего никогда не может возникнуть нечто» (Мелисс). Существует только бытие. Оно едино и неподвижно, ибо множество и изменение, возникновение, перемещение предполагают существование небытия, что невозможно. Зенон доказывал единство и неподвижность бытия от противного: при попытке осмыслить множество и движение мысль заходит в тупик. Последующие философы синтезировали учение Э. о в сущности неподвижном мироздании с учением Гераклита о его изменчивости и текучести, признав неизменность лишь основ («корни вещей» Эмпедокла, атомы Демокрита, идеи Платона) и множественность остального.
Электоральный	связанный с организацией и участием населения в процессе выборов.
Электорат	группы населения, участвующие в голосовании на выборах.
Элементаризм	философская концепция, утверждающая приоритет единичного, частного перед целым. С точки зрения элементаристов, целое — вторично, и есть-лишь некоторая интегральная характеристика суммы составляющей его частей. При этом возможны различные интегральные обобщения, преставление одной и той же суммы элементов в зависимости от точки зрения, угла рассмотрения решаемой проблемы и т. п. Наиболее ярко элементаристская концепция представлена в таких науках, как математика, механика, физика и др. Элементаристская концепция явилась важной составной частью механицизма как философской парадигмы классического естествознания. В современной философии науки элементаризм рассматривается как одна из возможных и наиболее эффективных стратегий для решения огромного числа научных и практических задач. Противостоящей ей и столь же значимой исследовательской стратегией современной науки для решения также значительного класса важных научных проблем является холизм. (См. редукционизм, холизм, системность).
Элементов духи	согласно средневековому мировоззрению, духи (эльфы), живущие в элементах. Парацельс различал духов Огня (саламандры), Воды (ундины), Воздуха (сильфы, сильфиды) и Земли (гномы, домовые). Ср. Гёте («Фауст», сцена в кабинете): «Саламандра, пылай! Ты, Сильфида, летай! Ты, Ундина, клубись! Домовой, ты трудись!»
Элементы	(лат. elementa — семантич. калька греч. στοιχεία, от στοίχος — ряд, собственно — член ряда), это относительно неделимая часть целого (например, атом в системе «молекула», электрон в системе «атом» и т.д.). В греч. философии первовещества (см. также Архе), а именно огонь, вода, воздух, земля, а также (как пятый элемент; лат. – квинтэссенция) либо эфир, либо ночь. В инд. философии различались следующие элементы: огонь, ветер, земля, вода, эфир; в кит. философии – металл, земля, дерево, вода, огонь; в средневековой алхимии, с одной стороны, различались такие элементы, как влажный – сухой, холодный – теплый, с др. стороны – сера, соль, серебро. После того как Юнгиус выдвинул положение о том, что Земля представляет собой огромное множество элементов, Бойль дал научное определение элемента как вещества, неразложимого на еще более простые вещества. В настоящее время известно более 100 элементов. В переносном смысле элемент – составная часть. Уже атомисты сравнивали сочетания атомов с порождением «из одних и тех же букв» различных текстов. Впервые Э. (стойхейа) как метафорич. обозначение простейших чувств, тел встречаются у Платона, что подтверждается свидетельством Евдема, согласно к-рому Платон первым ввёл этот термин как обозначение физич. элементов. Для Платона, однако, «Э.» — не четыре «корня» Эмпедокла (земля, вода, воздух, огонь), а составляющие их правильные многогранники. У Аристотеля метафора стирается, и элемент становится филос. термином, употребляющимся очень широко — от онтологии и космологии до гносеологии и теории доказательства, сохраняя общее значение «первичной, имманентной составной части, неделимой по виду», т. е. «качественно». Из четырёх «причин» Э. оказываются только форма и материя как «имманентные» начала. Впоследствии значение термина сужается, закрепляясь в основном за «четырьмя Э.». В геометрии Э. — «доказательства», «аксиомы» (ср. «Начала» Евклида в традиц. рус. пер.; согласно В. Бур-корту и вопреки изложенной выше общепринятой т. зр. термин «стойхейоп» проник в филос. лексикон именно из языка геометрии). В 1 в. до н. э. Лукреций, используя сравнение атомов с «буквами», впервые передал греч. στοιχεία как elementa, от «эл-эм-эн» — ср. рус. «абевега» и т. д., а Цицерон первым применил новый термин к «четырём Э.» Эмпедокла. В дальнейшем Э. стали называть составную часть сложного целого, означающее первичные частицы материи, из комбинаций которых складывается все многообразие предметов материального мира.
Элидо-эретрийская школа	одна из сократических школ (4-1-я пол. 3 в. до н. э). Основана Федоном из Элиды и была известна как «Элидская» ('Ηλιακή αϊρεσις), преемником Федона был Плисфен из Элиды. После Плисфена школу возглавил ученик элидцев Мосха и Анхипила Менедем из Эретрии, и при нем она стала называться «Эретрийской» (Έρετριακή); видимо, на Менедеме история школы заканчивается. Другом Менедема был еще один представитель школы - Асклепиад из Флиунта, вместе с ним слушавший Мосха и Анхипила; как и Менедем, он ничего не писал, в отличие от Федона, известного своими сократическими диалогами. Во времена Федона и Плисфена в школе обсуждались традиционные софистические темы «воспитания нравственности» с особым акцентом на образовательной и преобразовательной силе философии; вероятно, одной из популярных школьных тем было обсуждение роли удовольствия для добродетельной жизни. При Менедеме более интересовались эристи-ческими диспутами в духе поздних мегариков-эристиков, один из которых, Стилъпон, вызывал наибольшее восхищение у Менедема. Характерное для Менедема сочетание мегарской эристики с близким к киническому мировосприятием лишь подчеркивает в целом неоригинальный характер учения Элидской (Эретрийской) школы. Лит.: Mallet С. Histoire de l'école de Mégare et des écoles d'Elis et d'Erétrie. P., 1845.
Элиминация	(от лат. elimino – выношу за порог, удаляю) – удаление, исключение.
Элита	(франц. elite – лучшее, избранное) – понятие в социологии, обозначающее высшие привилегированные слои в обществе, осуществляющие функции управления, развития науки и культуры. Группа лиц, сосредоточившая в своих руках ключевые позиции в различных сферах жизнедеятельности общества – политической экономической, административной, военной, интеллектуальной и др., – обычно имеющие ряд явных и неявных привилегий.; составляет совместно с народом дуальную оппозицию, полюса которой находятся в состоянии амбивалентности. Теория элиты развивалась еще Платоном, Карлейлем, Ницше, но как система взглядов была сформулирована в 20 в. Вильфредо Парето, Гаэтано Моской, Ч.Р. Миллсом и др. Причиной возникновения элит считают природную одаренность составляющих их людей, а самих элит насчитывают, как правило, пять: политическая, экономическая, административная, военная и идеологическая, – которые уравновешивают друг друга и предотвращают возникновение тоталитаризма. К экономической элите причисляют, напр., крупных бизнесменов, капитанов индустрии, финансовых магнатов, несомненно являющихся незаурядными творческими личностями, наделенными прозорливостью, инициативой и предприимчивостью. По теории элиты, любой человек, наделенный этими чертами и при известном везении, может войти в элиту.
Элитарная культура	Культура, ориентированная на восприятие ее достижений небольшим кругом лиц, характеризующимся высоким уровнем культурного развития.
Элитарность	лучшее, избранное. Свойства людей, делающие их интеллектуальной, военной, экономической, политической или творческой элитой - теми привилегированными слоями общества, которые на деле осуществляют функции управления и творческого развития всех сфер культуры.
Эллинизм	(греч. Ελληνες от Эллин – в греч. легендах родоначальник племени эллинов; его сыновья считались предками гл. греч. племенных объединений) – эпоха в истории стран Восточного Средиземноморья, к‑рая началась с воцарения Александра Македонского и окончилась с включением Птолемеевского Египта в состав рим. гос‑ва (336–30 до н.э.). Борьба за власть между преемниками (диадохами) Александра привела к образованию на месте его державы нескольких гос‑в: Селевкидов, Птолемеев, Пергама, Понтийского царства и др., полит. строй к‑рых сочетал элементы др. – вост. монархий с особенностями греч. полиса. В историч. науку понятие «Э.» вошло после опубликования нем. исследователем И.Г. Дройзеном работы «История Э.» (1836–1843). Культура Э. представляла собой синтез греч. и местных вост. культур, в философии эпохи нашёл отражение кризис полисной системы, гл. направлениями стали эпикуреизм, стоицизм, скептицизм, сократовские школы (в частности кинизм), платонизм и неоплатонизм. Заключительная эпоха в развитии античной философии. Начало эпохи связано с концом классической античной философии, вершину и завершение которой представляет собой философия Аристотеля. Эпоха эллинизма условно продолжается до 529 г., когда императором Юстинианом была закрыта последняя языческая философская школа. Особого развития в эпоху Э. достигает наука, расцвет к‑рой можно сравнить лишь с европ. Возрождением 15−16 вв. Важную роль играли науч. и образовательные центры (Афинский ун‑т, Мусейон в Александрии Египетской, антиохийская и пергамская библиотеки). Интенсивно развивались астрономия, ботаника, геология, зоология, математика, медицина, а также гуманит. науки – история общ‑ва, история искусств и литературы, лингвистика, психология. В обл. техники была открыта сила сжатого воздуха и пара, изобретена водяная мельница. Известные учёные эпохи Э.: Архимед, Аристарх Самосский, Герон Александрийский, Гиппарх, Евклид, Теофраст, Эратосфен. Эллинистический – относящийся к эллинизму; эллинский, греческий.
Эллины	Жители Эллады, древней Греции, самоназвание греков.
Эманация	(позднелат. emanatio - истечение) - термин неоплатонизма, фиксирующий онтологический вектор перехода от семантически и аксиологически высшей сферы универсума к менее совершенным. Идея Э. генетически восходит: 1) к характерным для сократической натурфилософии гносеологическим моделям, основанным на презумпции истечения из объекта своего рода модельных копий (eidola), вызывающих при пространственно-временном контакте с органами чувств соответствующие ощущения (Эмпедокл, Левкипп, Демокрит и др.); 2) к семантической фигуре Блага в философии Платона, иррадиирующего и бытие как таковое (греч. aporroia - распространение), и его имманентный смысл, делающий возможным его познание (ср. с исходной семантикой Софии в античной культуре); 3) к аристотелевскому пониманию распространения энергии, продуцируемой перводвигателем и последовательно приводящий в движение все уровни универсума; 4) к стоической концепции истечения творческого Логоса как "первоогня", пронизывающего своими потоками - огненной пневмой - все бытие, вплоть до "холодной" неорганической природы. В рамках системы неоплатонизма Э. мыслится как следствие онтологической, энергетической и творческой избыточности Единого (Блага) как первоосновы мира, проявляющейся в его непроизвольно-естественном и имеющем креационный потенциал излиянии вовне (ср. с креативной семантикой "сперматического логоса" в стоицизме): "представляй себе источник, который не имеет уже другого начала, но который отдает себя всем потокам, не исчерпываясь этими потоками, а пребывая спокойно сам в себе. Представляй себе также, что истоки из него, прежде чем протекать каждому в разных направлениях, пребывают еще вместе, но каждый как бы уже знает, куда пойдут его течения, и представляй себе жизнь огромного древа, обнимающего собою все, в то время как начало его пребывает везде неизменным и нерассеянным по всему древу и как бы расположенным в корне. Это начало, стало быть, с одной стороны, дает древу всеобъемлющую многообразную жизнь, с другой же стороны, остается самим собой, будучи не многообразным, а началом многообразия" (Плотин). (В более позднем гностицизме идея спонтанности Э. будет трансформирована в идею Э. как сознательно целеположенного волевого акта, актуализирующего исходное желание "дерзости" - tolma.) Согласно неоплатонизму, соотношение между Единым (Благом) и низшими уровнями бытия управляются двумя фундаментальными закономерностями: во-первых, неизменностью (неубыванием) Блага в процессе Э. и, во-вторых, возвращением творческой потенции обратно к Благу, благодаря волевому импульсу преодоления оторванности от истока: у Плотина это фиксировано постулатом "восхождения к Единому" и передается термином "экстаз", у Прокла в "Первоосновах теологии" формулируется тезисом: "все, первично движущее само себя, способно возвращаться к самому себе" (ср. с концепцией любви и красоты у Платона, основанной на гносеологической фигуре "припоминания" душой созерцаемых некогда в мире идей совершенных форм и неудержимом "эросе" - стремлении - к ним при узнавании их в сотворенном). Таким образом, Э. понимается в неоплатонизме как нисходящее движение ("истечение от верховного светоча"), предполагающее обратный вектор восходящего экстаза, что позднее в рамках теизма будет переосмыслено как излияние отцовской любви Творца на творение (вектор вниз) и неизбывная сыновья любовь твари к Творцу (вектор вверх) и задаст в контексте мистики идею стремления души к воссоединению с Богом как своим источником: "искра Божья" в душе человеческой и ее "устремление к соединению с Божественным светом" у Амальрика Бенского в христианстве; "капля, стремящаяся в океан" у ал-Газали в исламе и т.п. Парадигма Э. (в отличие от парадигмы творения) снимает проблему теодицеи: наличие зла обусловливается семантически вытекающей из идеи Э. иерархией совершенства мироздания (поскольку каждый последующий уровень Э. как порождение Единого отличается меньшей степенью совершенства по сравнению с предыдущим, поскольку зло есть не что иное как недостаток (в экстремуме - отсутствие) блага. Концепция Э. глубоко повлияла на эволюцию европейской культуры, войдя в качестве фундаментальной идеи в христианский канон ("Ареопагитики" и трактовка Духа Святого в Символе веры) и оказав принципиальное содержательное воздействие и на развитие теологии как в апофатической (Э. как непостижимый след трансценденции), так и в катафатической (Э. как основа принципа "аналогии бытия", открывающего для познания путь постижения Бога через постижение его творения) ее версиях, и на развертывание европейской философской традиции, задав специфическое структурное оформление как средневековым схоластике (Иоанн Скот Эриугена) и мистике (Экхарт), так и актуализирующей божественность человека гуманистической философии Ренессанса (Николай Кузанский, Бруно). Наряду с семантическим влиянием концепции Э. на европейскую культуру, могут быть зафиксированы ее следы и в символической системе последней, - прежде всего, это касается световой символики, красной нитью прошедшей сквозь весь семиотический ряд культурных универсалий Европы и изначально восходящий к фундировавшей эманационную модель неоплатонизма метафоре Платона, сравнивающей иррадиирующее Благо с излучающим свет Солнцем ("Государство", VI). Всеобъемлющая световая символика неоплатоников имманентно входит в систему символов христинства, фундируя собою как теологическую (линия Псевдо-Дионисия Ареопагита), так и мистическую традиции: душа праведника, преисполненная любви к Господу, метафорически фиксируется в образе светильника с огнем внутри (например, у Бернара Клервоского), свет которого стремится к воссоединению с источником света. Символы света характерны также и для иудаизма: явление Яхве Моше "из среды огня" (Танах), концепция индивидуальной души как искры, стремящейся к воссоединению с Божественным светом в хасидизме (ср. с христианским амальриканством). Аналогично - в ортодоксальном исламе (кораническая сура "Солнце"); в концепции ишра-кийа (арабск. "ишрак" - сияние), где Бог мыслится как эманирующий свет ("Сияющий" у Сухраварди); символико-метафорическая система суфизма фиксирует в качестве ценностей "свет реальной веры, свет искренней преданности, свет мудрости, свет милосердия, свет повиновения, свет понимания и бездонный свет таухид" (Абу-л-Хасан-Хара-кани), а состояние единения души мистика с Абсолютом (таухид) передает посредством универсально распространенной метафоры бабочки, сгорающей в пламени свечи. Световая символика лежит в основе практически всех дуалистических вероучений, центрирующихся вокруг семантико-аксиологической оппозиции темного и светлого начал, символизирующих, соответственно, материальный субстрат и Бога, прозреваемого сквозь мрак материи: зороастризм, манихейство, гностицизм и др. (см., например, гностическое понятие Pistis Sophia, отождествленное со светом). В когнитивной сфере метафора света использовалась для обозначения истинного знания (Э. как истечение бытия и одновременно его умопостигаемого смысла, освещающего мир Божьим светом); начиная с Ренессанса, метафора света как знания и образованности прочно входит в светскую культуру (см. этимологию понятия "Просвещение").
Эмансипация	(лат. emancipatio) — освобождение от зависимости, угнетения, предрассудков; отмена ограничений, уравнивание в правах (например, эмансипация женщин).
Эмерджентная эволюция	(англ. emergent – внезапно возникающий, от лат. emergo – появляюсь, возникаю) – одна из идеалистических концепций развития, рассматривающая эволюцию как скачкообразный процесс возникновения новых высших качеств. Концепция эмерджентной эволюции сложилась в работах С. Александера и К.Л. Моргана. Они различают два типа изменений: количественные («результанты»), определяемые алгебраическим сложением исходных элементов, и «эмердженты», несводимые к исходным и не обусловленные ими. В соответствии с градацией «эмерджентов» эмерджентная эволюция предстает как учение об «уровнях существования», число которых варьируется от трех (материя, жизнь, психика) до нескольких десятков. Низший уровень трактуется как доставляющий лишь условия для возникновения высшего, но не порождающий его; высший включает низший, подчиняя его себе. Эмерджентная эволюция рассматривает в качестве движущего компонента развития некие идеальные силы. Так, Александер видит движущую силу эмерджентной эволюции в «низусе» (лат. nisus – порыв, устремление) как стремлении к высшему и отождествляет его с божеством как целью развития. Лит.: Alexander S. Spase. Time and Deity. Manchester, 1927. Vol. 2.
Эмерджент	(англ. emergent — внезапно возникающий, от лат. emerge — появляюсь, возникаю) — новое качество (вещь, явление, процесс), рождающееся как бы из ничего и внезапно, безо всяких видимых поводов, условий и причин. Феномен прерывания постепенности в процессах развития по-разному объясняется прошлыми и современными диалектическими учениями; классическая философская теория скачка предложена Гегелем. С середины XIX в. идея о скачкообразных изменениях входит в естествознание благодаря методологическим новациям в биологии. Импульс шел из Англии — от теории эволюции Ч. Дарвина и эволюционистского позитивизма Г Спенсера. Вероятно, термин “Э.” впервые в эволюционистском смысле употребил в 1875 г. философ и журналист Дж. Г. Льюис, отвергавший механицизм в биологии. Затем понятие Э. легло в основание “теории эмерджентной эволюции” в трудах двух англичан — философа-неореалиста С. Александера (“Пространство, время и божество”, 1927) и биолога и философа К. Л. Моргана (“Эмерджентная эволюция”, 1927). Они объясняли многообразие мира происшедшей серией эмердженций, т. е. внезапных скачков, появляющихся по воле Бога из пространства-времени. Э., как типу внезапного изменения, противопоставляется обычное количественное изменение (“результат”). Э. невозможно рационально объяснить или логически вывести из предшествующих уровней существования исходных элементов; он объявляется “простой целостностью”, неразложимой на части. Теория Э. родственна организмическим теориям, холизму, учению А. Бергсона о творческой эволюции, а также материалистическим учениям о самодвижении материи (марксизму, “научному реализму”). Так, Бергсон сравнивал эволюцию с творчеством художника — заранее нельзя сказать, что получится в конце творческого акта, поэтому телеологизм и историцизм (да и любой иной детерминизм) мало годятся для объяснения внезапно появляющегося нового качества “вообще” и тем более генезиса высшего из низшего.
Эмиссия денег	выпуск государством в обращение дополнительного количества денежных знаков.
Эмотивизм	(англ. emotive — волнующий, возбуждающий, от лат. emoveo — волную, потрясаю) — метаэтическая теория, согласно которой главная функция этических (оценочных и императивных) высказываний — выражать эмоции говорящего и возбуждать соответствующие чувства и переживания у слушателей. Эта т.зр. восходит к Д. Юму, который полагал, что этические (или моральные) суждения не несут никакого сообщения о предметах и поступках, а лишь выражают по отношению к ним чувства одобрения или неодобрения. В качестве особой доктрины Э. сложился в 20 в. в русле неопозитивизма. Испытание этических (оценочных и императивных) понятий и суждений строгими критериями, определяющими их «научность», привело логических позитивистов к выводу, что эти языковые феномены, подобно метафизическим понятиям и высказываниям, не являются научно осмысленными, поскольку их истинность или ложность не могут быть удостоверены ни эмпирически, ни логически. Но если многие положения метафизики при этом рассматривались все же как «знание» (пусть и умозрительное, не подлежащее верификации или фальсификации), то ценностные (этические и др.) понятия и высказывания были вообще исключены из корпуса знания (как «нереферентные», не обладающие предметным значением и не предполагающие такового) и признаны некогнитивными единицами языка. Не ограничиваясь этой негативной констатацией, некоторые исследователи-аналитики стремились выработать позитивную концепцию ценностного языка, выявить его специфические свойства. Наиболее известной концепцией такого рода и явился Э. С т.зр. эмотивистов, ценностные высказывания вообще следует рассматривать исключительно в прагматическом контексте, и тем самым вопрос об их познавательной «осмысленности» снимается. Эти высказывания несут не информативную, а эмотивную нагрузку, выполняя благодаря этому определенные практические задачи в сфере межчеловеческих отношений. В своей радикальной версии (А. Айер и др.) Э. полностью исключает рационально-понятийные компоненты и логические отношения из ценностных (моральных) высказываний и рассуждений. Столь упрощенная трактовка ценностного сознания оказалась неприемлемой для большинства этиков, и в ходе последующей эволюции Э. она была существенно смягчена. Так, «умеренный эмотивист» Ч. Стивенсон признавал, что моральные оценки и предписания включают в себя знание об объективных свойствах оцениваемых предметов и предписываемых поступков и что когнитивные суждения входят в число оснований, определяющих моральный выбор личности. В то же время Стивенсон сохранил основную идею своих предшественников о том, что оценки и нормы не могут быть целиком редуцированы к знанию, поскольку в их состав входят (и определяют их ценностную специфику) некогнитивные составляющие психики — эмоции. Умеренный Э. в некоторой степени преодолел характерный для раннего Э. (и др. теорий, использующих аналитико-филос. подход) методологический «лингвоцентризм», заменяющий исследование духовных реалий анализом их языковых эквивалентов; те проявления духовности, которые не отливаются непосредственно в формы языка, а реализуются в человеческих отношениях и переживаниях, остаются при этом вне поля зрения исследователя. Это относится, в частности, к психическим механизмам морали, которые лишь частично опосредствованы языковой коммуникацией: моральные чувства не обязательно имеют вербальное выражение, так же как высказывания не обязательно экспрессивны. Э. оказал заметное воздействие на развитие англоязычной аналитической этики в 1920—1950-е гг., его сторонниками были такие видные философы, как Б. Рассел, М. Шлик, Р. Карнап и др. Однако кризис неопозитивистской методологии, а также субъективистские и релятивистские следствия Э., неприемлемые для большинства этиков-моралистов, существенно ограничили влияние этой метаэтической доктрины. В современной моральной философии последовательных приверженцев Э. (особенно в его радикальном варианте) практически нет. Ayer A.J. Language, Truth and Logic. London, 1936; Stevenson Ch.L. Ethics and Language. New Haven, 1944; Urmson J.O. The Emotive Theory of Ethics. London, 1968.
Эмоциональность	предрасположенность к испытанию живых эмоций. Эмоциональность считается «экзогенной», поскольку берет начало во внешнем мире, этим эмоциональное отличается от тревожного (ведь тревожность, наоборот, «эндогенна»); если говорить схематически и чтобы избежать частого смешения тревожного и эмоционального, можно заметить, что эмоциональное переживается во время испытания, тогда как тревожное – в ожидании испытания. Например, страх – одна из форм эмоции (страх льва); тоска же – одна из форм тревожности (тоска – это страх, не относящийся ни к какому конкретному объекту; это «страх страха»). К числу элементов, позволяющих определить характер, относятся уровень эмоциональности, уровень активности и наличие (или отсутствие) у нас глубокого отклика на происходящие с нами события («вторичность» или «первичность»).
Эмоция	(от франц. emotion – волнение, от лат. emoveo – потрясаю, волную) – психическое переживание, душевное волнение (гнев, страх, радость и т. д.), возникающее у человека и животного в результате воздействия на его внешние и внутренние раздражители, обычно сопровождающееся приятным или мучительным состоянием сознания. Термином обозначают все виды чувствительности и переживаний. Эмоция – это беспокойство различной глубины, нарушение равновесия. Это беспокойство может быть сильным, влекущим за собой повышенную оживленность (например, гнев, энтузиазм), или же, наоборот, спад оживления (например: страх, любовь «с первого взгляда»). Эмоция, таким образом, действует или как возбудитель, или же, наоборот, вызывает оцепенение. Крайний вариант физических последствий – обморок, но чаще всего они ограничиваются сухостью во рту, покраснением или бледностью лица, раздражением кожи (волосы дыбом или «гусиная кожа»). Некоторые полагают, что эмоция – это знак неприспособленности к реальности; в действительности же неприспособленность имеет место, лишь, когда довольно слабой «причине» соответствует непропорциональная ей «эмоциональная реакция» как следствие недостаточного контроля мозговых центров. Как правило, эмоция представляет собой временное состояние неуравновешенности, знаменующее усилие, предпринимаемое организмом, чтобы приспособиться к обстоятельствам. Согласно природе этого беспокойства различают эмоцию-шок (выражение, сегодня уже устаревшее и замененное на «эмоциональный шок») и эмоцию-чувство; вторая будет более длительной, чем первая, но более размытой (например, моральная эмоция, эмоция эстетическая, эйфория). Природа эмоции: довольно долго эмоция рассматривалась как реакция. Например, я вижу медведя, я боюсь (эмоция – страх), я убегаю. В сочинении «Очерк теории эмоций» Сартр показал, что эмоция является не реакцией, но поведением человека; именно человек ее производит и поддерживает: например, тот, кто вынужден признать свою неправоту или предпринять инициативу, которая для него слишком ответственна, может «впасть в гнев», чтобы не видеть ситуацию. Эмоция – магическое поведение, усилие, пытающееся изменить мир исключительно психическими силами. Всякая эмоция наделена смыслом, раскрывает какое-либо намерение, пусть даже бессознательное. Одним словом, мы ответственны за свои эмоции; они выражают наш личностный выбор. Эмоциональное мышление – мышление, находящееся под влиянием чувства, настроения.
Эмпатия	(от. греч. empatheia — вчувствование, сочувствование) — постижение эмоционального состояния другого человека сопереживанием; способность представить себя на месте другого человека и понять его чувства, желания, идеи и поступки; способность человека отождествлять (идентифицировать) один из своих Я-образов с воображаемым образом «иного»: с образом др. людей, живых существ, неодушевленных предметов и даже с линейными и пространственными формами. Данный термин был введен в начале 20 в. как эквивалент нем. einfglung и по аналогии со словом «симпатия». Э. ведет к изменению самосознания, позволяющему мыслить и действовать с позиции нового Я. В психике человека на протяжении всей его жизни формируются многочисленные и изменяющиеся Я-образы, в которых аккумулируются смутные и не всегда осознаваемые представления о самом себе и др. людях. Эти образы являются результатом не только личного опыта, но и опыта общения со своим окружением внутри той или иной культуры, они формируются теми ролями, которые мы играем в различных ситуациях, во взаимоотношениях с др. людьми. Я-образы (в т.ч. наши смутные представления о своем положении и роли в детстве), их взаимосвязи определяют состояние Я, самосознание личности и в силу этого накладывают свой отпечаток на мышление и поведение людей. Эти образы возникают благодаря активности правополушарного мышления, которое в относительно меньшей степени подвержено сознательному контролю и больше полагается на стереотипы и неосознаваемые, автоматические мыслительные стратегии. Я-образы всегда эмоционально насыщены, т.к. пространственно-образное мышление непосредственно управляется влиянием аффектов, эмоциональной оценкой, стремлением как можно дольше удержать позитивный аффект, придавая ему преувеличенную, «эгоцентрическую» значимость. С учетом вышеизложенного Э. можно рассматривать прежде всего как когнитивную способность правополушарного мышления продуцировать воображаемые Я-образы. Это сугубо индивидуальная способность людей, по-видимому, является одним из важнейших условий творческого процесса — в науке, технике, искусстве и т.д. Психофизиологические механизмы Э., протекающие гл. обр. на бессознательном и подсознательном уровнях, предполагают самовнушение (или внушение со стороны, гипноз), которое позволяет преодолеть сопротивление сознательного Я инсталляции воображаемого Я-образа. Благодаря самовнушению (гипнозу) новый Я-образ становится частью личности творца, элементом его самосознания, он создает окрашенный позитивными эмоциями фон, позволяющий наслаждаться творческим процессом. Наиболее очевидный пример – актер или певец, искренне переживающий исполняемую роль. При соприкосновении с др. произв. искусства зритель может, путем своего рода интроекции, чувствовать себя вовлеченным в то, что он видит или воспринимает. Идентифицируя в акте Э. свое Я с образами др. людей, с образами животных, неодушевленных предметов и т.д., индивид получает возможность мысленно экспериментировать с своими новыми Я-образами в воображаемом поле, используя для этого соответствующие правила оперирования образными репрезентациями и мыслительные стратегии. А это, в свою очередь, позволяет выявить и развернуть потенциально содержащуюся в этих образах скрытую когнитивную информацию, открыть ранее неизвестные смыслы, создать новые мысленные репрезентации. Диапазон идентифицируемых сущностей в актах Э. практически неограничен. Ученые-теоретики могут идентифицировать себя с какими-то теоретическими конструктами (напр., электроном), инженеры-изобретатели — с техническими устройствами, писатели — с образами героев своих романов и т.д. Использование эмпатии является важной частью методов психологического консультирования, предложенных амер. психологом Карлом Роджерсом.
Эмпиризм	(греч. empeiria — опыт), направление в теории познания (в гносеологии), признающее чувственный опыт (эмпирию) главным источником знания и считающее, что содержание знания может быть представлено либо как описание этого опыта, либо сведено к нему, принижая или вовсе отвергая теоретическое познание; с методологической точки зрения – принцип, согласно которому вся наука, больше того, вся жизненная практика и нравственность должны основываться на этом опыте (см. Позитивизм, Прагматизм). Радикальный эмпиризм признает при этом лишь чувственные восприятия, умеренный эмпиризм отводит им, во всяком случае, решающую роль. Противоположность – рационализм. Уже средневековый номинализм был эмпиристическим. Основателем гносеологического эмпиризма в новой философии, развивавшегося в тесной связи с прогрессом в области современного экспериментального естествознания, является Локк, основателем методологического эмпиризма – Фрэнсис Бэкон; главный представитель эмпиризма в 19 в. – Дж. Ст. Милль. Так, Локк говорит о двух видах опыта – внешнем (постижение явлений, вещей, их свойств и качеств через обычные органы чувств) и внутреннем (т. наз. рефлексии) – опыте, направленном «на себя», на свои состояния, чувства, переживания. Как последовательная гносеологическая доктрина Э. впервые был проведен эпикурейцами (как антитеза платонизму). Эмпиризм близок сенсуализму. В противоположность рационализму в эмпиризме рациональная познавательная деятельность сводится к разного рода комбинациям того материала, который даётся в опыте, и толкуется как ничего не прибавляющая к содержанию знания. В качестве целостной гносеологической концепции эмпиризм сформировался в 17-18 вв. Он выступал как материалистический эмпиризм, утверждавший, что чувственный опыт отражает в познании объективно существующие вещи (Ф. Бэкон, Гоббс, Локк, Кондильяк). Они описали различные виды и формы опытного знания, проклассифицировали этапы формирования знания от первых ощущений до получения сложных идей (Локк). В противоположность ему субъективно-идеалистический эмпиризм признавал единственной реальностью субъективный опыт (Беркли, Юм). В Новое Время (наряду с рационализмом) был одной из главных гносеологических и методологических доктрин, развивался преимущественно на Британских островах. Основоположником британского эмпиризма Нового Времени считается Ф. Бэкон, а наиболее крупными его последователями – Т. Гоббс, Дж. Локк, Дж. Беркли и Д. Юм. Впоследствии И.Кант, поняв их односторонность, разрабатывает теорию познания, в которой опыт и рассудочное мышление вместе являются непременными и едиными сторонами познавательного процесса. Данное диалектическое единство было подтверждено в материалистической диалектике и выражено в современной науке в единстве эмпирическо-экспериментального и теоретического знания. Эмпиризм считает, что чувства, опыт несут вполне достоверную информацию, дело рассудка, мышления ее обработать и выразить в идеях. Более ничего дополнительного разум нам не прибавляет. Выделяют две ветви Э. – натуралистический (материалистический) Э. (сенсуализм), который был характерен для Гоббса, отчасти для Локка и в полной мере – для французских философов эпохи Просвещения, и субъективно-идеалистический Э., феноменализм позднего британского Э. (Беркли – Юм). Для Э. характеры тезисы «Нет ничего в разуме, чего прежде не было бы в чувствах», «Существовать – это быть воспринимаемым», «Единственным подлинным источником всех наших представлений о вещах, знаний о них, являются непосредственные восприятия этих вещей, данность их в опыте, «впечатления» от них». Э. как таковая доктрина за свою односторонность был подвергнут резкой критике со стороны Канта в его теории «двух стволов познания», согласно которой ни чувственность, ни рассудок по отдельности вообще не могут дать знания, и, хотя «все наше познание начинается с опыта, но целиком из опыта не происходит, кое-что наша познавательная способность дает от себя самой». Эмпиризм как методология научного поиска был возрожден в позитивизме и вновь раскритикован в постпозитивизме. Современная физика покоится на эмпиризме, имеющем логическое направление.
Эмпириокритицизм	(греч. έμπειρία − опыт и κριτική − искусство разбирать, судить) или философия критического опыта – второй этап в развитии позитивистской философии науки (Э. Мах, А. Пуанкаре, П. Дюгем и др.), конец XIX — начало XX в. Возникла на фоне крупнейших открытий в естествознании того времени (особенно в физике). Разрабатывалась как теория "чистого опыта", которого достаточно для построения любого мировоззрения, в том числе и философского. Эмпириокритицизм пытался ограничить философию данными науки, по сути дела, превратить философию в подчиненное науке знание. В ней, в философии, считали авторы данного течения, ничего не должно быть невыводимого из опыта, никаких абстрактных проблем и нерешаемых вопросов. Критический эмпиризм, который стремится ограничить философию изложением данных опыта при полном исключении всякой метафизики с целью выработки «естественного понятия о мире». Фактически эмпириокритицизм был разновидностью позитивизма и сциентизма (см. позитивизм, сциентизм). Наиболее заметная критика данного течения (правда, с идеологических позиций) была дана в книге В.И.Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» (1908 г.). С точки зрения эмпириокритиков, их предшественники по позитивизму (О. Копт, Г. Спенсер, Дж. Ст. Милль) исходили из двух неверных философских предпосылок в интерпретации научного познания: 1) исходным пунктом науки являются объективные («чистые») чувственные данные (содержание ощущений и восприятий); 2) научные законы и теории получаются путем логического анализа и индуктивного обобщения этих данных. На материале истории науки эмпириокритики показали, что чувственные данные в науке (данные наблюдения и эксперимента) всегда получаются и интерпретируются с позиций некоторой гипотезы и, таким образом, зависят от мышления. Следовательно, ни о каких «чистых» эмпирических данных в науке говорить не приходится (отсюда название «эмпириокритицизм»). Во-вторых, не существует и не может существовать логики открытия научных законов и теорий как обобщений эмпирических данных. Путь от опыта к мышлению не является однозначным. Более того, эмпирические данные не всегда являются необходимым исходным пунктом выдвижения научных гипотез и теорий (математические и логические теории, теоретическое естествознание). Согласно эмпириокритикам, процесс выдвижения научных гипотез имеет творческий характер, а теории имеют чисто инструментальный характер. Их цель не в том, чтобы быть обобщением эмпирических данных. Назначение теорий в другом — быть средством наиболее простой, наиболее экономной систематизации и кодификации (на своем, теоретическом языке) эмпирических данных. Лучший путь для этого — логическая организация теоретического знания. Наука — наиболее экономный способ упорядочения опыта и в этом ее главное практическое преимущество и предназначение. Согласно эмпириокритикам, предметом философии науки должно быть изучение психологических механизмов научного творчества, а также наиболее эффективных форм и способов организации научного знания. А. Пуанкаре подчеркивал в конечном счете конвенциональный характер теоретического знания. Об объективно-истинном характере научного знания можно более или менее определенно говорить только па эмпирическом уровне. (См. позитивизм, эмпиризм). Новый вариант Э. – эмпириомонизм предложил рус. философ А.А. Богданов. Разделяя взгляды Маха и Авенариуса, он, однако, выступал против дуализма физ. и психич., поскольку неясны основания отнесения к каждому из них. Взяв у основателей Э. представления о нейтральности элементов опыта по отношению к физ. и психич., о зависимости отнесения к ним от связи с опытом, Богданов заявил, что содержание и форма физ. и психич. миров не различаются, поскольку элементы опыта имеют общую организацию – практику. В результате образуется монизм опыта («эмпириомонизм»), утверждающий тождество природы и опыта. И всё же будучи проявлением единого человеч. опыта, они разделяются: если психич. – это индивидуальный опыт, то физ. – опыт коллективный. Различие между ними устраняется через «всеобщую подстановку», являющуюся ядром эмпириомонизма. Её смысл Богданов выразил так: «Психическое исчезает в объединяющих формах, созданных познанием для физического, но и физическое перестает быть физическим, как только у него нет его построенной антитезы – психического. Единый мир опыта выступает как содержание для единого познания. Это − эмпириомонизм». У Э. имеется еще один вариант – эмпириосимволизм, предложенный рус. философом П.С. Юшкевичем. Бытие он представлял в виде системы символов, объединяющих опыт. Символами явл‑я и все общие понятия (пространство, время, сущность, закон). Такие эмпириосимволы, как и у Маха, явл‑я комплексом чувственных элементов, не имеющих объективного, предметно‑реального содержания. Юшкевич полагал, что быть реальностью означает быть эмпириосимволом.
Эмпириомонизм	(от греч. empeiria — опыт и monos — один, единственный) — философская концепция, выдвинутая Богдановым в нач. XX в. и основанная на монистическом истолковании опыта. Несмотря на эволюцию своих философских воззрений, Богданов до конца жизни оставался марксистом. Он одним из первых предпринял попытку построить такую модель философии марксизма, к-рая была бы направлена против ее изоляции от общего направления развития философской культуры и в к-рой акцент был сделан на ее синтезе с др. философскими системами. В основе Э. лежат три важнейшие установки. Первая — наивный реализм, т. е. убеждение человека практики в том, что вещи именно таковы, как человек их чувственно воспринимает, а не есть нечто скрытое под оболочкой явлений. Вторая — признание того, что "природа", то есть низшие, неорганические и простейшие органические комбинации, есть генетически первичное, "дух", то есть высшие органические комбинации, ассоциативные и особенно те, которые образуют "опыт", — генетически-вторичное ". Отсюда Э., по Богданову, принадлежит "к тому же ряду, к которому принадлежат "материалистические" системы: это, следовательно, идеология "производительных сил" технического прогресса" (Богданов А. А. Эмпириомонизм. Кн. 3. С. 149). Третья: познание всегда тяготеет к единству, к монизму, поэтому философия "есть не что иное, как именно стремление соорганизовать воедино опыт, раздробленный и разрозненный силой специализации. В этом смысл и значение философии, в этом ее истороическая необходимость" (Богданов А. А. Философия живого опыта. С. 315). Исходными для Э. являются понятия "опыт" и "организованность", к-рые впоследствии оказались и центральными в богдановской тектологии. Под опытом Богданов понимает и вещи, и ощущения, поскольку и то и другое в одинаковой мере образуют материал для познания, осн. задача к-рого по отношению к наличной системе опыта (здесь Богданов следует за Р. Авенариусом и Э. Махом) состоит в том, чтобы "ориентироваться в ней с возможно меньшим трудом, с возможно большей полнотой и точностью", стремясь при этом к "практически пригодной ориентировке" и реализуя "экономическую (в смысле "просто экономии") природу познания". Это достижимо "посредством разложения системы опыта на составные части и выяснения их взаимной связи", а также с помощью "критики опыта", устраняющей "примыслы" обыденного познания, подобные "идолам" Ф. Бэкона (Там же. С. 176—177). В конечном итоге познание должно представлять мир опыта таким, каков он есть в действительности, каким он дан людям в их наблюдениях и каким выступает в их критически проверенных высказываниях; оно должно разложить его на простейшие части, на "элементы" и установить между ними связь. Находясь под влиянием эмпириокритицизма, Богданов, однако, расходится с ним по ряду принципиальных моментов. По его мнению, Мах и Авенариус не объяснили, почему в едином по материалу опыте, состоящем из элементов-ощущений, присутствуют психический и физический ряды элементов, несводимые друг к другу. Э., стремясь избавиться от этого дуализма, рассматривает связь элементов опыта, во-первых, генетически, анализируя происхождение "физического" и "психического", а во-вторых, с т. зр. их организованности. В отличие от Д. Юма и махистов Богданов считал причинную связь неотъемлемым элементом научного и философского познания. Высшей ее формой он признает социально организованную "трудовую причинность". Аналогичным образом осн. задачу познания Богданов усматривал не в описании исследуемых объектов, как утверждали эмпириокритики, а в их объяснении. Существенная часть Э. — концепция социоморфизма, в к-рой утверждалась универсальная применимость в научном познании т. наз. "основной метафоры", представляющей явления внешней природы по образцу человеческих действий. Оригинальной в Э. является идея метода подстановки, к-рый означает, что на место неизвестного физического или физиологического факта всегда можно подставить факт психический, и наоборот, т. к. в конечном счете те и другие — результат нашей организационной деятельности. Этот метод явился, по сути дела, прообразом метода моделирования, получившего столь большое распространение в науке и философии XX в. Базируясь на принципах Э., Богданов построил картину мира как "непрерывный ряд форм организации элементов, форм, развивающихся в борьбе и взаимодействии, без начала в прошлом, без конца в будущем" (Там же. С. 309). Мир представляется цепью комплексов элементов, где каждый комплекс обладает особой организованностью. Начало цепи — хаос элементов (то, что, по мысли Богданова, материализм именует природой без человека); затем ассоциативная связь элементов — психическое, или индивидуально-организованный опыт, и, наконец, физическое и возникающее из него познание —социально-организованный опыт. В процессе труда психическое становится частью физического. Все осн. философские категории получили в Э. свою особую интерпретацию, являясь выражением и средством социальной организованности опыта и его форм. Э. не был по достоинству оценен в философской литературе. Даже близкие по духу к Богданову философы, напр. Юшкевич, считали, что Э. приводит к панпсихизму и идеализму. Отрицательное отношение к Э. выразили Плеханов (в работах "От обороны к нападению", "Materialismus militans") и Ленин (в "Материализме и эмпириокритицизме"). Э. развивался в духе характерного для нач. XX в. эмпиризма (прагматизм, эмпириокритицизм, логический эмпиризм и т. д.), и, хотя в этой концепции есть спорные стороны (напр., идея тождественности элементов физического и психического опыта, тезис о конце философии и т. д.), она, несомненно, может рассматриваться как оригинальное явление философской мысли XX в. Лит.: Богданов А. А. Эмпириомонизм: статьи по философии. Кн. 1. М., 1904; Кн. 2. М., 1905; Кн. 3. М., 1906; Он же. Философия живого опыта. Популярные очерки: Материализм, эмпириокритицизм, диалектический материализм, эмпириомонизм, наука будущего. 3-е изд. Пг.; М., 1923 (1-е изд. — Спб., 1913); Юшкевич П. С. Материализм и критический реализм. Спб., 1908; Красный Гамлет. Опыт коллективного анализа творческого наследия Александра Богданова // Вестник Российской Академии наук. 1994. Т. 64. № 8. С. 738—752; Садовский В. Н. Эмпириомонизм А. А. Богданова: забытая глава философии науки // Вопросы философии. 1995. № 8. С. 50—62.
Эмпириосимволизм	(от греч empeiria — опыт, symbolon — знак, символ) — разновидность эмпириокритицизма, предложенная Юшкевичем. Под истинным, подлинным, бытием он понимал "системы символов, объединяющих опыт" (Материализм и критический реализм. Спб., 1908. С. 128), а сам опыт толковал как "бесконечно-пеструю массу ощущений", или элементов, составляющих действительность. Осн. идея Э., заключающаяся в том, что общие понятия и отношения между ними (закон, причинность, время, пространство, сущность и т. д.) суть символы-конвенции (эмпириосимволы), не отражающие фактически ничего предметно-реального, была заимствована Юшкевичем у А. Пуанкаре и Э. Маха, видевшего, напр., в материи не более чем "мысленный символ относительно устойчивого комплекса чувственных элементов" (Анализ ощущений. Спб., 1908. С. 294). Справедливо подчеркивая возросшую роль знаков и символов в научном познании XX в., Юшкевич резко противопоставил знаки-копии и знаки-символы (соответственно понятия-копии и понятия-символы). При этом он умалил значение первых, сведя их к простым представлениям и отнеся к обыденному, донаучному мышлению, и преувеличил, а в ряде случаев абсолютизировал значение вторых, особенно их операциональные и гносеологические аспекты. В итоге он пришел к выводу, что лежащий в основе нашего познания иррациональный "поток данного", т. е. "поток сознания" (для него он также элементарная реальность, первичное бытие), систематизируется и рационализируется с помощью понятий-символов и только после этого становится "настоящей реальностью". По Юшкевичу, "вообще быть реальностью... значит собственно быть известным эмпириосимволом" (Современная энергетика с точки зрения эмпириосимволизма // Очерки по философии марксизма. М., 1910. С. 188). Это очень похоже на субъективно-идеалистический тезис Дж. Беркли: существовать — значит быть воспринимаемым. Именно субъективизм и недиалектичность взглядов Юшкевича (а не его конкретные соображения относительно роли символов в познании) были подвергнуты критике Лениным и Плехановым. Лит.: Пуанкаре А. Наука и гипотеза: Ценность науки; Наука и метод // Пуанкаре А. О науке. М., 1983; Ленин В. И. Материализм и эмпириокритицизм // Поли, собр. соч. Т. 18; Плеханов Г. В. Трусливый идеализм // Избр. филос. произв.: В 5 т. М., 1957. Т. 3; Юшкевич П. С. Мировоззрение и мировоззрения (очерки и характеристики). Спб., 1912; Вейль Г. О символизме математики и математической физики // Вейль Г. Математическое мышление. М., 1989.
Эмпирический	основанный на опыте и наблюдении, регулярных или нерегулярных. В эпистемологии: относящийся к знанию, имеющему апостериорный характер. В методологии науки: методы науки, использующие ссылку на реальное положение вещей для обоснования научных утверждений. Противоположностью Э. является нормативный. Следует отметить тот явно уничижительный смысл, который этот термин приобрел начиная с 18 в.: эмпирик – это сельский «костоправ», бесплатный и без полномочий, чаще всего просто шарлатан. Однако опыт вовсе не обречен на вечное осуждение, наоборот, наука его всячески превозносит, при том условии, что он не исключает творческий вклад ума, представленный теорией, гипотезой, изобретением. Кроме того, различают опыт вообще, получаемый посредством органов чувств, и научный опыт, осуществляющийся при помощи измерительных приборов (например, термометра), выражающий количественный аспект вещей. Когда опыт подготовлен и обусловлен в лаборатории, говорят об эксперименте.
Эмпирический репертуар	одна из основных категорий когнитивной социологии науки, введенная М. Малксем и Дж. Гибертом для обозначения дискуссий (переговоров) между членами профессионального научного сообщества по оценке веса и качества внутринаучной составляющей (эмпирических и теоретических факторов): данных наблюдения и эксперимента, их количества и качества, объяснительной и предсказательной силы гипотезы, ее математической репрезентации и т. д. при решении вопроса о приемлемости научной гипотезы или теории. Другой важной составляющей при решении данного вопроса является социальный репертуар переговоров. Априорно все сценарии каждого из репертуаров не могут быть заданы заранее, они — индивидуальны для каждого случая научной гипотезы и теории. Более того, как показали когнитивные социологи, они меняются со временем даже у одних и тех же участников переговоров по отношению к оценке степени научности, обоснованности и приемлемости одной и той же гипотезы или теории. Временным итогом переговоров является выработка определенного научного консенсуса, который всегда есть результат взаимодействия как эмпирического репертуара переговоров (чем ограничиваются позитивисты и интерналисты вообще), так и социального репертуара. (См. социальный репертуар, научный консенсус, когнитивная социология науки).
Эмпирический и теоретический уровень познания	Эмпирическое познание - познание направлено непосредственно на объект и опирается на данные наблюдения и эксперимента. Теоретическое познание – познание связано с совершенствованием и развитием понятийного аппарата науки и направлено на всестороннее познание объективной реальности посредством этого аппарата в ее существенных связях и закономерностях. Их сложное взаимодействие обусловливает функционирование той или иной научной дисциплины как единого развивающегося целого. Проблема выработки критериев выделения Э. и Т. была поставлена в философии логического позитивизма. Э. и Т. как типы исследовательской деятельности различаются по предмету исследования: Э. исследование ориентируется на непосредственное изучение явлений, теория ориентируется на уровень сущности и объективной закономерности в изучаемом процессе, явлении. Э. исследование в качестве методов использует реальное наблюдение, реальный эксперимент, Э. описание, составление графиков, таблиц и т.д. На Т. уровне применяют методы идеализации, мысленного эксперимента, исторический и логический; методы восхождения от абстрактного к конкретному, аксиоматический, гипотетико-дедуктивный используются как методы построения теории. Особенности предмета исследования фиксируются в средствах познания: на Э. уровне - приборы, экспериментальные установки и др. материальные средства и Э. язык науки. Э. язык науки сложно организован, включает кроме Э., Т. термины, описывает так называемые Э. объекты - абстракции реальных объектов, но с ограниченным набором признаков. На Т. уровне в качестве средства познания используется исключительно Т. язык, термины которого репрезентируют такие абстрактные объекты, которые являются логическими реконструкциями реальных объектов и их связей, отношений. Результат исследований на Э. и Т. уровнях науки - сложная система Э. и Т. знания. В Э. знании можно выделить непосредственные данные наблюдений и экспериментов и Э. зависимости и обобщения, Э. факты. Проблема необходимости различать данные наблюдения и Э. факты также была осмыслена в философии позитивизма, в частности, в работах Венского кружка. Э. зависимости (Э. закономерности) и Э. факты являются непосредственным базисом теории. В структуру Т. знания входят слои Т. моделей частного характера, абстрактные Т. объекты, а также развитые научные теории, включающие фундаментальные Т. законы в качестве главного элемента. Например, Т. законы и модели, характеризующие отдельные виды механического движения и теория ньютоновской механики. Э. и Т. уровни научного познания взаимодействуют друг с другом, являясь одновременно относительно самостоятельными блоками научного знания. Исторический подход к взаимодействию Э. и Т. раскрывает диалектичность их взаимосвязи. Э. исследования, обнаруживая новые факты и зависимости, стимулируют развитие Т. познания. В свою очередь, Э. знание является результатом саморазвития предшествующей теории. Формирование Э. базиса теории делает необходимым Т. интерпретацию основных Э. зависимостей и фактов, дальнейшее развитие исходных научных абстракций. Т. деятельность организует Э., предсказывает и вовлекает в круг исследования новые факты. Взаимодействие и единство Э. и Т., тенденция к обособлению Э. и Т. научного аппарата, наличие прямых и обратных связей между ними создают реальную динамику научного знания как целостной самоорганизованной системы. Проблемы структуры, динамики, взаимодействия Э. и Т. активно разрабатывались в философии марксизма, логического позитивизма, постпозитивизма. (См. также Наука, Опыт, Теория.)
Эмпирическое знание	низшая ступень (уровень) рационального знания; совокупность высказываний об эмпирических (абстрактных) объектах, получаемая с помощью мыслительной обработки данных наблюдения и эксперимента и фиксируемая с помощью определенных языковых средств (единичные предложения наблюдения, общие эмпирические высказывания, графики, естественные классификации и др.). Необходимо отличать эмпирическое знание, с одной стороны, от чувственного знания, а с другой, от теоретического знания. (См. чувственное знание, теоретическое знание).
Эмпирическое познание	философско-гносеологическая категория, характеризующая один из двух (наряду с теоретическим) этапов (уровней) процесса познания, низшая степень (уровень) рационального познания; совокупность высказываний об эмпирических (абстрактных) объектах, получаемая с помощью мыслительной отработки данных наблюдения и эксперимента и фиксируемая с помощью определенных языковых средств (единичные предложения наблюдения, общеэмпирические высказывания, графики, естественные классификации и др.). Необходимо отличать эмпирическое знание, с одной стороны, от чувственного знания, а с другой, от теоретического.
Энвайромент	(от англ. еnvironment - окружение, среда). Организованное художником, а чаще коллективом художников, инженеров, техников целостное неутилитарное пространство.
Эндогамия	заключение браков внутри определенного этноса.
Эндогенный	(греч. endos – внутри + genos – происхождение) – возникший в результате внутренних предрасположений или причин; противоположность – экзогенный.
Эндотимный	(от греч. endon внутри и thymos – дух, чувство) – в учении о характерах обозначение «внутренних» состояний, чувств, стремлений, желаний, настроений и т. д., которые переживаются как ядро, сущность личности. Теория слоев, прилагаемая к характеру, отличает эндотимную основу, к которой принадлежит также бессознательное, от «личной надстройки» (сознательной воли, логического мышления). С точки зрения психологии подобные подразделения сомнительны.
Энергетизм	учение об энергии. Основатель естественно-научного энергетизма – Роберт Майер (1814-1878). Философский энергетизм как мировоззрение сводит все существующее и происходящее к энергии, в т. ч. и материю, дух, которые в его понимании суть не что иное, как формы проявления энергии. Главный представитель этого энергетизма – Вильгельм Оствальд, построивший на этой основе обширную философию природы и культуры, вершиной которой является энергетический императив: «Не растрачивай понапрасну никакую энергию, используй ее!»
Энергия	(греч. energeia — деятельность) — общая мера деятельной силы в различных видах движения и взаимодействия. В философии Аристотеля все, что имеет вид силы, способность на какое-либо достижение, дело (греч. ergon); это слово равнозначно активности, решительности, волеустремленности человеческого поведения. Ко времени, охватывающему период приблизительно от Галилея и до сер. 19 в., относится возникновение физического понятия энергии, которое означало способность при определенных условиях произвести, ускорить, затормозить движение, изменить его направление или быть порожденной движением. Место этого понятия энергии в современной физической картине мира определяется «законом сохранения энергии», согласно которому различные виды энергии при соответствующих условиях могут превращаться один в другой, однако энергия в целом и при всех превращениях остается равной самой себе (по количеству). Этот принцип открыл Роберт Майер (см. также Энергетизм). Качественно различные физические формы движения материи способны превращаться друг в друга, и этот процесс превращения контролируется строго определенными количественными эквивалентами, что и позволяет выделить общую меру движения - Э. как таковую. Э. в качестве меры движения проявляется в различных видах (механической, тепловой, электромагнитной, ядерной, гравитационной, и т.п.), подчиненных конкретным законам. Закон сохранения энергии был развит в «закон энергии-массы», согласно которому энергия может превращаться в массу (и наоборот) по формуле: энергия равняется массе, умноженной на квадрат скорости света (Е = т∙с^2); 1 кг массы соответствует, т. о., энергии приблизительно в 25000 миллионов кВт∙ч.
Эннеады	(enneades — «девятки») — изд. сочинений основателя неоплатонизма, греч. философа Плотина в систематическом порядке, предпринятое его учеником Порфирием ок. 301, т.е. через 30 лет после смерти Плотина. Записанные им тексты еще при его жизни имели хождение не только между его учениками в Риме, но и в Афинах. Возможно, они были сгруппированы (в хронологическом порядке?) и изданы единым корпусом. О хождении этого изд. можно предположить на основании схолии к Э. Указанный здесь Ев-стохий Александрийский, ученик Плотина, врач, который ухаживал за ним до самой смерти, мог быть либо издателем сочинений Плотина, либо одним из тех, благодаря кому они сохранились и распространялись. Само стремление Порфирия дать новое изд. этих сочинений объяснялось (согласно А.Д. Сафрэ) двумя обстоятельствами: 1) Порфирий хотел противопоставить позиции своего ученика и оппонента Ямвлиха, придававшего решающее значение теургии, интеллектуалистскую позицию Плотина, отвергавшего традиционные формы языческого культа; 2) завершив критику христиан и их Священного Писания, Порфирий хотел создать для платоновской традиции «священный текст», сама структура которого воспроизводит структуру универсума. Поэтому он выстроил текст Э. из 54 трактатов, разбив его на три тома, которые вместе составили шесть девяток: первый том (три девятки) посвящен человеку, внутрикосмической природе и космосу в целом; второй (две девятки) — душе и уму; третий (единственная шестая девятка) — проблемам единого. Ради получения числа (1 + 2 + 3)∙3 в квадрате = 54 Порфирию, вероятно, пришлось разделить большое сочинение Плотина на меньшие: написанные как единый смысловой блок трактаты 30—33 в хронологическом порядке под отдельными названиями разошлись по трем разным Э. Принципиальный характер предпринимаемого изд. Порфирий подчеркнул в предваряющем его тексте «Жизнь Плотина и порядок его сочинений», который как обязательная часть его издания вошла во все полные рукописи Э. Древнейшая рукопись 7 в., содержащая трактаты IV7, I 1, IV2, изобилует ошибками. Главные рукописи, относящиеся к 13— 15 вв., восходят к архетипу 9—12 вв. Обилие рукописей 15 в. свидетельствует о возросшем интересе к Плотину в это время. В 1492 М. Фичино издал во Флоренции полный пер. Э. (переиздания и новые изд. 1540, 1559, 1562, воспроизводился также в собр. соч. Фичино). В 1951—1973 вышли три тома, изданные П. Анри и Х.Р. Швицером. Изд. базируется на сводке всех дошедших рукописей Э. и рецепции текста Плотина в греч., лат., араб. традиции, содержит критический аппарат, указатели и представляет собой одно из замечательных достижений новоевропейской классической филологии. Данное Editio maior легло в основу оксфордского Editio minor, т. 1—3, 1964—1982, текст которого служит точкой отсчета для современных издателей отдельных трактатов, исследователей и переводчиков. Плотин. Сочинения (Плотин в русских переводах). М.; СПб., 1995. Henry P. Etudes plotiniennes. Т. I. Les Etats da texte de Plotin. Paris; Bruxelles, 1938; T. II. Les Manuscrits des Enneades. 1941; Goulet-Caze M.O. L'edition porphyrienne des Enneades; Porphyre. La vie de Plotin. I: Travaux preliminaries et index grec complet. Paris, 1982; Brisson L. Une edition d'Eustochius? Ibid., II: Etudes d'introduction, texte grec et tradiction francaise, coramentaire, notes complementaires, bibliographie. Paris, 1992.
Энтелехия	(греч. entelechia — имеющее цель в самом себе) – по Аристотелю, форма, которая осуществляется в веществе; активное начало, которое превращает сначала возможность в действительность, а последняя приводит существование возможности к завершению; формальная причина, которая завершает процесс превращения бескачественной и мертвой материи (просто вещества) в нечто определенное, конкретное, активное, "живое" (в смысле – живущее, движущееся, целесообразное). Высшие формы энтелехии – душа, Бог, дух. Энтелехия как актуальная деятельность называется Аристотелем также и энергией. Энтелехией тела, которая осуществляется в формировании, изменениях и деятельности тела, является, согласно Аристотелю, душа. В философских системах, исповедующих целесообразность (см. целесообразность), энтелехия – вечное, формообразующее начало, пронизывающее весь мир, всю Вселенную (у Лейбница каждая монада наделена этим началом). В "философии жизни" энтелехия – жизненная энергия, жизненная сила; у гилозоистов – всеобщая одушевленность, в том числе и неживой материи. Для Гёте энтелехия есть «момент вечности», который пронизывает тело жизнью. В современной натурфилософии энтелехией называют действенную мощь, которая не является такой слепой, как физические природные силы, а наполнена смыслом, как человеческие действия. Энтелехия есть нечто реальное, но эта реальность не физическая или психическая, а метафизическая (Конрад Мартиус). В лат. схоластике (в частности, у Фомы Аквинского) и энергия, и Э. переводятся одним термином «акт» (actus). В философии Нового времени понятие Э. характерно для учений, основанных на телеологии. Лейбниц относил его к монадам (в соч. Аристотеля Э. нигде не имеет предметного смысла). Использование термина «Э.» в виталистической биологии (напр., у Х. Дриша) в смысле целесообразно действующей жизненной силы также отличается от употребления его Аристотелем.
Энтропия	(греч. en — в, trope — поворот) — 1) одно из основных понятий классической физики, посредством которого, в частности, описывалось действие второго начала термодинамики: в замкнутой системе, находящейся в стационарных условиях либо в границах энергетической совокупности Вселенной, происходит возрастание энтропии. Это означало, что все виды энергии, в конечном счете, превращаются в тепловую энергию, а последняя рассеивается в окружающую среду. То есть энтропии свойственно возрастать в замкнутой системе, достижение максимума энтропии означает наступление равновесного состояния, в котором уже невозможны дальнейшие энергетические превращения, — вся энергия превратилась в теплоту и наступило состояние теплового равновесия (отсюда — учение о неизбежности «тепловой смерти» Вселенной). Понятие, впервые введенное Р.Клаузиусом в термодинамике для определения меры необратимого рассеяния энергии. Связь энтропии с вероятностью установлена Л.Больцманом. Точное определение энтропии производится с помощью математических расчетов. Наиболее отчетливо эффект энтропии виден на примере термодинамических процессов. Так, тепло никогда совершенно не переходит в механическую работу, преобразуясь в др. виды энергии. Примечательно, что при обратимых процессах величина энтропии остается неизменной, при необратимых, наоборот, неуклонно возрастает, причем этот прирост происходит за счет уменьшения механической энергии. Следовательно, все то множество необратимых процессов, которые происходят в природе, сопровождается уменьшением механической энергии, что в конечном итоге должно привести к всеобщему параличу, или, говоря иначе, «тепловой смерти». Но такой вывод правомочен лишь в случае постулирования тоталитарности Вселенной как замкнутой эмпирической данности. Христ. теологи, основываясь на энтропии, говорили о конечности мира, используя ее как доказательство существования Бога. 2) в теории информации – мера неопределенности ситуации (случайной величины) с конечным или с четным числом исходов, например, опыт, до проведения которого результат в точности неизвестен.
Энтузиазм	(от греч. entusiasmos - наполненность Богом, экстаз) – воодушевление, страстное, восторженное увлечение идеей, идеалом; большой душевный подъем, выражающий стремление к более всеобщим и более высоким ценностям, особенно религиозным, этическим или эстетическим; напряжение сил под влиянием идеи, когда у человека «вырастают крылья»; это возбуждение сильнее, действеннее и длится дольше, чем возбуждение, вызванное обычным чувственным представлением (Кант).
Энциклопедисты	авторы «Энциклопедии, или Толкового словаря наук, искусств и ремесел», во главе которого стояли Д. Дидро и Ж.Л. Д'Аламбер и который включал в себя наиболее выдающихся мыслителей, ученых, писателей, инженеров эпохи Просвещения: Вольтера, Ж.Ж. Руссо, А.Р.Ж. Тюрго, Ж.Л.Л. Бюффона, Э.Б. де Кондильяка, Мармонтеля, Рейналя и др. При всем разнообразии позиций, которых эти авторы придерживались, все они исходили из разумной природы человека. Концентрированным и систематизированным выражением его возможностей и должно было стать данное издание. Оно представлялось его создателям «своего рода картой земных полушарий», панорамой человеческих возможностей. В этом смысле Э. — это не только технический термин, указывающий на причастность указанных авторов к созданию этой работы, но и обозначение их мировоззренческой позиции, согласно которой именно энциклопедия, словарь оказываются наиболее адекватным итогом их интеллектуальной деятельности. Это предполагает, в частности, что важнейшей задачей философа является продвижение «вширь» передовых научных взглядов, способность к производству которых определяет родовую специфику человека. Первый том «Энциклопедии» появился в 1752. Последние тома были вручены подписчикам в 1762. Всего издание включало 23 тома (по 950 с), изданных in folio, а также 12 томов справочных материалов. В его состав вошло около 60 000 статей. Издание неоднократно приостанавливалось, его авторы подвергались преследованиям, и тем не менее оно было благополучно завершено. Не в последнюю очередь это стало возможным благодаря тому, что оно явило собой образец успешного капиталистического предприятия, принесшего в конце концов своим издателям 2,5 млн франков чистой прибыли. Несмотря на, казалось бы, академический, справочный характер издания, Э. смогли сделать его социально взрывоопасным. Так, в «Декларации прав человека и гражданина», обозначившей идеологию первого этапа Французской революции 1789, объявлялось о равенстве политических прав, основанном на природном равенстве всех людей перед разумом, об исконной свободе каждого гражданина. Указывалось, что государственная власть принадлежит не монарху, не к.-л. сословию, но всей нации. Эти идеи непосредственно опирались на социально-политические статьи «Энциклопедии». Создатели ее сходились в неприятии клерикальной идеологии, которую считали выражением социального неравенства и деспотизма, противопоставляя ей т.зр. «здравого смысла». Их идеал общественного устройства признавал в качестве суверена народ и отвергал как несостоятельные все сословно-абсолютистские ограничения. Принцип «разумного эгоизма», признаваемый большинством Э., обосновывал естественность стремления каждого человеческого индивида к счастью и необходимость устраивать общество в соответствии с этим стремлением. Философия в «Энциклопедии» Дидро и Даламбера. М., 1994; Ducros L. Les encyclopedistes, Paris, 1900; Proust J. L'encyclopedie. Paris, 1965.
Энциклопедия	(греч. enkyklios - круг, "завершенный цикл" дисциплин; paedia - воспитание, образование, культура) - 1) совокупность человеческих знаний. Энциклопедическое знание – это вся широта знания, знание всего, что имеет место в универсуме. Именно так Конт предложил составить энциклопедию, объединяя все области знания: астрономию, физику, химию, биологию и социологию. Энциклопедическое знание противопоставляют «абсолютному знанию», которое представляет собой всю глубину знания, то, что философия называет иногда мудростью, совершенством целостного самопознания. 2) уровень образования, количества знаний, которым должны были овладеть рожденные свободными древнегреч. юноши, прежде чем перейти к обучению определенной специальности или начать деятельность в самой жизни. Словосочетание "enkyklios paedia" появляется в 1 в. до н.э. у Дионисия Галикарнасского, но сама данная идея традиционно относима к творчеству Гиппия Элейского (вторая половина 5 в. до н.э.), преподававшего, согласно Платону, "энциклопедические знания". Во французском языке (как идея), "Э." впервые упоминается Ф.Рабле, упоминавшем о "кладезях и безднах Э.". Первоначально (в Древней Греции) речь шла о некоем минимуме знаний, который были обязаны освоить свободные юноши для полноценного включения в общественную и экономическую жизнь полиса. Значимость этой идеи состояла в том, что постулировалась возможность и позитивность существования определенного информационного ценза - количественного параметра процесса социализации личности. В средневековой традиции допускалась достижимость аккумуляции всех актуальных для верующего человека знаний в конечном объеме (В.Бовэ). Первая (печатная) философская Э. - "Философская жемчужина" Грегора Рейша, исповедника императора Максимилиана I (около 1496) - включала 12 частей: натурфилософия, логика, психология, этика и 8 других, не собственно философских. (При этом предполагалась обращенность "энциклопедических" знаний к широкой публике, а не только к специалистам.) Сугубо философская первая Э. - Джованни Баттиста Бернардо "Семинарий или Лексикон в трех томах с индексами по философии Платона, перипатетиков, стоиков" (Венеция, 1582-1585). В 17 в.: "Философский реперторий" Н.Бурхарди, "Философский лексикон" Р.Гокленгиуса, после которых многие термины стали общеупотребительными в профессиональной среде. Сам термин "Э.", введенный в оборот во второй половине 16 в., обозначал трактат, содержащий целостную совокупность данных общеобразовательного либо специального характера. В историко-философской традиции наиболее известны: 1) Э. Д'Аламбера, Дидро, Руссо, Вольтера, Гольбаха и др. (1751-1780) - по Д'Аламберу, Э. - излагает "порядок и последовательность человеческих знаний"; 2) "Энциклопедия философских наук" Гегеля (1817). (По замечанию Аверинцева, "будучи в значительной степени платоническим по типу своего вдохновения, Ренессанс, в общем, избегал формализованного порядка. Темы "Опытов" Монтеня по своей широте могут показаться своего рода разрозненной энциклопедией; нельзя, однако, зная Монтеня, вообразить, чтобы он пожелал увидеть разрозненное собранным. Так вот, если проводить классификацию по вышеназванному признаку, энциклопедисты, видевшие в том же Монтене своего предшественника, довольно неожиданно оказываются вовсе не в его обществе, но в обществе ненавистных им создателей средневековых схоластических сводов, какими были, например, Винцент из Бове, автор "Великого зерцала", или Фома Аквинский с обеими своими "Суммами".) В современной трактовке Э. являет собой компендиум устоявшихся и апробированных, легитимированных научным сообществом знаний в определенной области. Быстрый рост популярности в последней трети 20 в. научных дисциплин "маргинального", "пограничного" характера, экспоненциальный рост специальных знаний, развитие компьютерных банков данных снижают значимость самой идеи Э. для ученых-профессионалов, сохраняя при этом ее статус как "моментальной", "сиюминутной" характеристики меры и степени конвенциализма, присущего той или иной области знания. В постмодернизме выступает символическим обозначением текста, организованного как лабиринт или ризома - в отличие от структурно-одномерного "словаря" (Эко).
Эон	(греч. aion – век, эпоха) - понятие древнегреческой философии, обозначающее «век», «путь жизни», время в качестве течения жизни человека и живых существ; очень длительный период времени, вечность, период в развитии мира; период времени, в течение которого точка равноденствия проходит весь Зодиак, т.е. ровно 26 тыс. лет. В гностицизме эон – это силы, которые исходят от божества. В традициях раннего христианства "Э." приобретает новое значение - "мир", но мир в его временном историческом развертывании - в соответствии с парадигмой, постулирующей вынесение смысла истории за пределы наличного исторического времени. В дальнейшем понятие Э. употреблялось в схожих контекстах рядом мыслителей 20 в. (например, Андреевым). У Борхеса же в описании "Вавилонской лотереи" ("... если лотерея является интенсификацией случая, периодическим введением хаоса в космос, то есть в миропорядок, не лучше ли, чтобы случай участвовал во всех этапах розыгрыша, а не только в одном? Разве не смехотворно, что случай присуждает кому-то смерть, а обстоятельства этой смерти - секретность или гласность, срок ожидания в один год или в один час - неподвластны случаю?... В действительности число жеребьевок бесконечно. Ни одно решение не является окончательным, все они разветвляются, порождая другие. Невежды предположат, что бесконечные жеребьевки требуют бесконечного времени; на самом деле достаточно того, чтобы время поддавалось бесконечному делению, как учит знаменитая задача о состязании с черепахой") очевидна проблема: какому же именно времени не нужна бесконечность, а достаточно лишь быть "бесконечно делимым". Согласно Делезу, по существу неограниченные прошлое и будущее, собирающие на поверхности бестелесные события-эффекты, суть Э. - в отличие от всегда ограниченного настоящего, измеряющего действие тел как причин и состояние их глубинных смесей (Хронос). По мнению Делеза, "величие мысли стоиков" и состоит в их идее о том, что такие прочтения времени (как совокупности "изменчивых настоящих" и как "бесконечного подразделения на прошлое и будущее") одновременно необходимы и взаимоисключаемы. С точки зрения Делеза, " ...в одном случае настоящее - это всё; прошлое и будущее указывают только на относительную разницу между двумя настоящими: одно имеет малую протяженность, другое же сжато и наложено на большую протяженность. В другом случае настоящее - это ничто, чистый математический момент, бытие разума, выражающее прошлое и будущее, на которые оно разделено... Именно этот момент без "толщины" и протяжения разделяет каждое настоящее на прошлое и будущее... Э. - это прошлое-будущее, которое в бесконечном делении абстрактного момента безостановочно разлагается в обоих смыслах-направлениях сразу и всегда уклоняется от настоящего... Есть два времени: одно составлено только из сплетающихся настоящих, а другое постоянно разлагается на растянутые прошлое и будущее... одно имеет всегда определенный вид - оно либо активно, либо пассивно; другое - вечно Инфинитив, вечно нейтрально. Одно - циклично; оно измеряет движение тел и зависит от материи, которая ограничивает и заполняет его. Другое - чистая прямая линия на поверхности, бестелесная, безграничная, пустая форма времени, независимая от всякой материи... Э. - это место бестелесных событий и атрибутов, отличающихся от качеств... Каждое событие в Э. меньше наимельчайшего отрезка в Хроносе; но при этом же оно больше самого большого делителя Хроноса, а именно полного цикла. Бесконечно разделяясь в обоих смыслах-направлениях сразу, каждое событие пробегает весь Э. и становится соразмерным его длине в обоих смыслах-направлениях... Э. - прямая линия, прочерченная случайной точкой.., чистая пустая форма времени, освободившаяся от телесного содержания настоящего... Каждое событие адекватно всему Э. Каждое событие коммуницирует со всеми другими, и все вместе они формируют одно Событие - событие Э., где они обладают вечной истиной. В этом тайна события: оно существует на линии Э., но не заполняет ее... Вся линия Э. пробегается "Вдруг", непрестанно скользящим вдоль этой линии и всегда проскакивающим мимо своего места... /Ср. "Вдруг" у Платона - это "ato-роп", т.е. то, что лишено места - А.Г./... Только Хронос заполняется положениями вещей и движениями тел, которым он дает меру. Но будучи пустой и развернутой формой времени, Э. делит до бесконечности то, что преследует его, никогда не находя в нем пристанища - События всех событий... Язык непрестанно рождается в том направлении Э., которое устремлено в будущее, и где он закладывается и как бы предвосхищается". В целом разведение терминов "хронос" (обозначающий абстрактное, объективное время в контексте количественных интервалов его) и "Э." имело и имеет важное значение для философской традиции Западной Европы. (См. Событие, Плоскость.)
Эпигенез	(от греч. epi – после, сверх и genesis – возникновение) – развитие, совершающееся через следующие одно за другим новообразования, дифференциацию частей.
Эпигон	(греч. epigonos — рожденный после) — последователь какого- либо философского, научного или художественного направления, лишенный творческой оригинальности, механически повторяющий отжившие, устарелые идеи и методы предшественников.
Эпикуреизм	1) одна из основных послеаристотелевских филос. школ античности; 2) филос. система Эпикура; 3) этико-нормативная традиция гедонистического эвдемонизма. 1. Эпикур стал учить философии в 310 до н.э. в Колофоне, а с 306 — в Афинах. Местом собрания сплачивавшегося вокруг него кружка стал специально купленный для этих целей сад (отсюда второе название школы — «Сад», или «Сад Эпикура»). В Саду филос. занятия сочетались с дружеским общением: практиковавшиеся в нем нравы отличались скромностью; среди слушателей были рабы и женщины; в противовес Пифагору Эпикур не считал, что духовная общность друзей должна дополняться общностью имущества, ибо это могло бы стать источником недоверия между ними. Основой эпикурейского союза была верность учению и почитание личности учителя. Эпикурейская школа была беспримерной в истории по длительности существования и преданности необожествленному учителю; в рамках единой преемственной линии она просуществовала более 600 лет и окончательно исчезла лишь в 4 в. н.э. Она получает распространение также в рим. мире; в сер. 2 в. до н.э. Гай Алафиний изложил учение Эпикура на лат. языке. Эпикурейские философы упоминаются, в частности, в «Деяниях святых апостолов» (17, 18). В истории сохранились десятки имен последователей Эпикура, самый известный из них — рим. поэт Лукреций Кар (1 в. до н.э.). Эпикур завещал, чтобы «наследники блюли сад вернейшим образом» (Диоген Лаэртский, X, 17). Одна из удивительных особенностей эпикурейской школы состоит в том, что она не знает крупных размежеваний, раздоров, как и значительных попыток развития учения. 2. Эпикур разделял философию на три части: канонику, физику, этику. Под каноникой понимались учение о принципах познания, «наука о критерии и начале в самих их основах», под физикой — «наука о возникновении и разрушении и о природе»; под этикой — «наука о предпочитаемом и избегаемом, об образе жизни и предельной цели» (Диоген Лаэртский, X, 30). Э. как оригинальное филос. учение характеризуется механическим взглядом на мир, материалистическим атомизмом, решительным отрицанием телеологии и бессмертия души, однако его доминантой является этика. Эпикур, наряду со стоиками, обозначил тот поворот в философии, когда в ней теоретические, собственно научные изыскания стали подчиняться практическим целям спасения личности от жизненных катастроф. Э. — это прежде всего идеал безмятежного покоя, обретаемый индивидом в процессе уклонения от мира; для обозначения этого состояния Эпикур использует понятие атараксии. Индивид зависит от мира двояко — непосредственно из-за неудовлетворенности желаний, что выражается в негативных ощущениях (страданиях), и опосредованно из-за ложных представлений, следствием чего являются страхи. Поэтому, чтобы быть счастливым, надо научиться преодолевать вздорные страсти и необоснованные страхи. Вздорными являются страсти, которые выходят за рамки наслаждения, понимаемого как отсутствие страданий, ибо человек чувствует боль, а безболия не чувствует; как приоритет душевных удовольствий над телесными; как готовность довольствоваться легко достижимым минимумом естественных и необходимых потребностей, ибо «ничего не достаточно тому, кому не достаточно малого». Страхи нейтрализуются философией, которая освобождает человека от страхов перед богами; перед необходимостью; перед смертью — показывая, что они являются следствием невежества. Уклонение от мира предполагает также уклонение от др. индивидов как его части. С внешними обстоятельствами лучше всего справляется тот, кто делает «что можно, близким себе, а чего нельзя, то по крайней мере не враждебным, а где и это невозможно, там держится в стороне и отдаляется настолько, насколько это выгодно». Определяя счастье как атараксию, равное самому себе состояние безмятежного покоя, отсутствие телесных болей и душевных тревог, Э. подчеркивает тот момент, что индивид может найти опору в самом себе и что только на этом пути возможно устранить источники человеческих обид и несчастий — ненависть, зависть, презрение. Э. стал в последующей истории философии одним из основных теоретических источников при осмыслении атомистических идей и в особенности — этического индивидуализма в вариантах гедонизма и эвдемонизма. После греко-римской античности, когда интерес к нему поддерживался деятельностью школы, он получает широкое распространение в эпоху Возрождения (Л. Валла, Ф. Рабле, К. Раймонди и др.), а также в 17—18 вв. во Франции (П. Гассенди, Ж. Ламетри, П. Гольбах, Б. Фонтенель и др.) и Англии (Ф. Бэкон, Дж. Толанд и др.). 3. Э. закрепился в истории философии и культуры как определенная этико-нормативная традиция. В истории философии он стал синонимом этического индивидуализма и эвдемонизма, он истолковывает добродетель гл.обр. как средство по отношению к счастью и видит в ней продолжение природного стремления индивида к наслаждению и пользе. Как филос. аргументированный образ жизни Э. противостоит и дополняет стоическую этику долга. За пределами философии Э. воспринимается по преимуществу как гедонизм, в обыденном сознании эпикуреец — это любитель чувственных наслаждений. Вульгаризация Э. началась при жизни самого Эпикура. Многие мыслители (в т.ч. и из среды его стоических оппонентов, как, напр., Л.А. Сенека) и в древности, и в Новое время поднимали голос против гедонистического искажения Э. Но это не смогло разрушить закрепившееся в общественном сознании представление об Э., которое, видимо, имеет свою правду. Своеобразие Э. и в самом деле состоит не в идее нравственной автаркии личности (она была свойственна и стоикам, и скептикам школы Пиррона), а в том, что путь к ней лежит через культуру наслаждений. Лит.: Гюйо М. Мораль Эпикура и ее связь с современными учениями // Собр. соч. СПб., 1899. Т. 2; Танхилевич О. Эпикур и эпикуреизм. М., 1926; Маковельский А.О. Древнегреческие атомисты. Баку, 1946; Шишкин А.Ф. Из истории этических учений. М., 1959; Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и мнениях знаменитых философов. М., 1986. Кн. X.; Гусейнов А.А., Иррлитц Г. Краткая история этики. М., 1987.
Эписиллогизм	(от греч. epi при и syllogismos – суммирование) – последующее умозаключение (см. Умозаключение).
Эпистема	структура, существенно обусловливающая возможность определенных взглядов, концепций, научных теорий и собственно наук в тот или иной исторический период. Введена в философский оборот Фуко ("Слова и вещи: археология гуманитарных наук", 1966). По мысли Фуко, необходимо разграничивать "археологию", реконструирующую такие структуры, и традиционное историческое знание кумулятивистского типа, фиксирующее различные "мнения" вне проблемы условий их возможности. Упорядочивающим принципом в рамках Э. Фуко полагал пред-данное на каждом историческом этапе соотношение "слов" и "вещей". Согласно Фуко, в границах западно-европейской культуры 16-20 вв. правомерно выделять три Э.: "ренессансную" (16 в.), "классическую" (рационализм 17-18 вв.), "современную" (рубеж 18-19 вв. по наше время). С точки зрения Фуко, в ренессансной Э. слова и вещи тождественны между собой, непосредственно взаимно соотносимы и (в пределе) взаимозаменяемы в виде "слов-символов". Язык как "язык мира" сопричастен миру, а мир - языку: слова и вещи конституируют единый "текст", представляющий собой часть мироздания и могущий трактоваться исследователем как природное существо. Культурное наследие античности воспринимаемо аналогично природным феноменам - магия (предсказание событий) и герменевтическая эрудиция (дешифровка древних текстов) образуют тесное и законосообразное системное единство. В Э. классического рационализма слова и вещи утрачивают непосредственное сходство и становятся соотносимыми лишь опосредованно - через мышление, а также в пространстве познавательных ("не-психологических") представлений в виде "слов-образов". Соотнесение слов и вещей в границах данной Э. осуществляется, по Фуко, при помощи процедур отождествления и различения. Основной целью пафосно рационального мышления выступает создание глобальной науки об универсальном порядке: результируется данная познавательная установка в генезисе таких дисциплин, как "естественная история", "всеобщая грамматика", а также в процессах математизации знания. Естественные знаки ренессансной эпохи уступают место в качестве вербального инструментария природо- и обществознания - самым разнообразным системам искусственных знаков. Последние - более просты в употреблении, сложные сочетания их элементов выводимы из простых составляющих и позволяют использовать в познавательных процедурах таблицы, комбинаторику, вероятностные подходы и т.д. Язык, с точки зрения Фуко, утратив признак непосредственного подобия миру вещей, обретает статус репрезентанта мышления; включение содержательных пластов мышления в языковые формы структурирует и эксплицирует строй последних. "Язык мира" становится "языком мысли". Сопряженное с этими интеллектуальными процессами становление "всеобщей грамматики" и направлено, как полагал Фуко, на исследование линейных последовательностей словесных знаков в контексте одновременности познавательных представлений (ср. с проектом "Энциклопедии" Дидро и др.: отобразить мир и репертуары его постижения посредством языка и по алфавиту). Фуко обращает внимание на значимые особенности соотношения слов и вещей в организации дисциплин "естественной истории": в ее рамках слова и вещи не неразрывны, но сопринадлежат друг другу в едином смысловом поле постижения мира. Наблюдаемые объекты описываются и характеризуются по своим главным параметрам при помощи корректно простроенного и адекватного им языка. Как отмечал Фуко, наиболее распространенной процедурой организации знания в этот период было составление исчерпывающих таблиц различий и тождеств изучаемых объектов, сопряженное с разработкой наглядной их классификации по внешним признакам. Тем не менее, как отмечал Фуко, даже при внешей противоположенности метода Ж.Бюффона (полное описание одного объекта, последующее сопоставление его с другими, дополнение его иными характерными признаками, в совокупности задающими систему признаков вида либо рода) и системы К.Линнея (наделение последних произвольными признаками, элиминируя противоречащие им), их объединяют вера в то, что природа не допускает "скачков" вкупе с приверженностью упорядоченным схемам тождеств и различий. По мнению Фуко, эволюционизм классического рационализма, фундированный постулатами линейности, а также идеей бесконечного (без качественных подвижек) совершенствования живого в пределах предзаданной иерархии, менее "эволюционен", чем даже концепция Ж.Кювье, допускавшая радикальную прерывность. Философ отмечает, что функции имен и глаголов во "всеобщей грамматике" изоморфны статусу понятия "структура" в естественной истории: осуществимость взаимной трансформации суждений и значений в языке, структуры и признака в естественной истории была обусловлена рационалистическим постулатом перманентности соотношения бытия и его репрезентаций. Тем самым "метафизическая" или философская составляющая классической Э. санкционирует, согласно версии Фуко, конкретное знание данной эпохи. Интенцию, приведшую к закату этой Э., согласно Фуко, задал Кант, ограничивший своей критической проблематизацией обоснования познания сферу рационального мышления и познавательных представлений. Переход от классической Э. к современной оказался сопряжен с новым способом бытия предметов человеческого познания (по Фуко, "конфигурации Э."): если ранее в этом качестве полагалось пространство, упорядочивающее совокупность отношений тождества и различия, то в настоящий момент роль "пространства" и соответствующей парадигмы постижения бытия обретают "время" и "история". В отличие от современной Э., где слова и вещи, по мысли Фуко, опосредуются "жизнью", "языком", "трудом" и т.д., в границах классической Э. мышление и бытие полагались свободными от посредников в процессах их взаимодействия. Лишь обретение "жизнью", "трудом" и "языком" статуса конечных - в пределе потенциально нео-смысливаемых - оснований человеческого бытия обусловило ситуацию взаимного обоснования бытия людей и указанных предельных его содержаний. Слова покидают пространство познавательных представлений и являют собой уже совокупность знаков в знаковых системах: язык во всевозрастающей мере становится самодостаточным и обретает самостоятельное бытие. (В случае "слов-замкнутых-на-самое-себя".) Для современности, с точки зрения Фуко, присуще взаимное "оборачивание" интеллектуальных "уделов" науки и философии: вхождение в предмет филологии проблемы связи формальных структур и их словесных значений наряду с включением в строй биологии вопроса соотношения структур и признаков реально выступали по сути философскими процедурами членения и иерархизации прежнего естественнонаучного мыслительно-бытийного континуума. В свою очередь, вопросы формализации анализируются в настоящее время усилиями специалистов по логико-онтологической проблематике. Репрезентация, познавательные представления, таким образом, утрачивают, по мысли Фуко, свою интегрирующую функцию в познавательном пространстве: смыслы постигаются посредством анализа грамматических систем, а специфические характеристики живых организмов - через имманентную и акцентированно неявную их внутреннюю организацию. Осуществившееся раскалывание цельного познавательного пространства результировалось, по версии Фуко, в конституировании нетрадиционных форм организации познания. Во-первых, трансформация "жизни", "труда" и "языка" в новые предельные "трансценденталии" бытия задала нетрадиционные условия возможности всякого человеческого опыта; во-вторых, была осуществлена проблематизация пределов процесса синтеза представлений в контексте кантовского концепта трансцендентальной субъективности; в-третьих, наметились перспективы позитивного освоения бытия объектов, укорененных в "жизни", "труде" и "языке". С точки зрения Фуко, данная схема ("метафизика объекта - критика - позитивизм") фундировала европейское естествознание начиная с 19 в. Принципиально новой характеристикой современной Э., по мнению Фуко, является ее человеко-центрированность. Причем, по гипотезе Фуко, вопрос заключается не столько в том, что на первый план выступила антропологическая проблема обреченного на неизбывный труд и биологически конечного человеческого существа, пронизанного пред-данными ему и автономными от него языковыми структурами, - сколько в том, что был сформулирован важнейший вывод: познание мира осуществляет не "чистая" познающая инстанция, а всегда конкретный человек с присущими ему историческими обусловленными формами потребностей, телесной организации и языка. Согласно Фуко, науку в настоящее время неправомерно трактовать как познавательную деятельность либо общественный институт - точнее оценивать ее функции в трех ипостасях: а) как особые типы дискурсов; б) как конституирующие научную реальность социальные практики; в) как сеть властных отношений. Именно вовлечение "жизни", "труда" и "языка" в познавательное пространство и результировалось, по схеме Фуко, в сформировавшееся представление о человеке как о единстве трансцендентального и эмпирического - как о субъекте, и постигающим эмпирические содержания, и осмысливающим их в культурном контексте исторического времени. При этом, осознавая, что вхождение человека в современную Э. было обусловлено расколом между бытием и представлением, а также раздроблением некогда цельного языкового массива, Фуко неоднократно подчеркивал, что постмодернистские тенденции превращения языка в замкнутую, самодостаточную и "самоосознающую" цельность вновь ставят под вопрос центральное место человека как в системе "бытие - мышление", так и во всей современной культуре. Фуко подчеркивает: "...человек не является ни самой древней, ни самой постоянной из проблем, возникавших перед человеческим познанием. Взяв... европейскую культуру с начала XVI века, - можно быть уверенным, что человек в ней - изобретение недавнее... И конец его, может быть, недалек. Если эти диспозиции исчезнут так же, как они некогда появились, если какое-нибудь событие... разрушит их, как разрушена была на исходе XVIII века почва классического мышления, тогда - можно поручиться - человек исчезнет, как исчезает лицо, начертанное на прибрежном песке".
Эпистемическая логика	(от греч. episteme — знание) — раздел модальной логики, исследующий логические связи высказываний, включающих такие понятия, как «полагает» («убежден»), «сомневается», «отвергает», «знает», «доказуемо», «неразрешимо», «опровержимо» и т.п. Знание отличается от убеждения. Этому различию соответствует различие между двумя вариантами Э. л.: логикой знания и логикой убеждений. Каждая из этих «логик» слагается из логических систем, различающихся не только законами, но и исходными понятиями. Иногда к Э. л. относят лишь логику убеждений. Одна из первых логик знания была сформулирована австр. математиком и логиком К. Гёделем. Исходным термином ее является «доказуемо»; в числе ее законов положения: - если высказывание доказуемо, оно истинно (доказать можно только истину, доказательств лжи не существует); - логические следствия доказуемого также являются доказуемыми; - если нечто доказуемо, то доказуемо, что оно доказуемо; - логическое противоречие недоказуемо и т.п. Др. примером логики знания может служить логика истины, устанавливающая такие законы, как: - если высказывание истинно, то неверно, что его отрицание также истинно («Если истинно, что Земля вращается, то неверно, что истинно, будто она не вращается»); - конъюнкция истинна, если и только если оба входящих в нее высказывания истинны («Истинно, что холодно и идет снег, только если истинно, что холодно, и истинно, что идет снег»), и т.п. В логике убеждений в качестве исходного обычно принимается понятие «полагает» («убежден», «верит»), через него определяются понятия «сомневается» и «отвергает»: - субъект сомневается в чем-то, если только он не убежден ни в этом, ни в противоположном; - субъект отвергает нечто, если только он убежден в противоположном. Среди законов логики убеждений положения: - субъект полагает, что первое и второе, если и только если он полагает, что первое, и полагает, что второе («Субъект верит, что Марс — планета и что Луна — планета, только если он верит, что Марс — планета, и верит, что Луна — планета»); - нельзя одновременно верить и сомневаться, быть убежденным и отвергать, сомневаться и отвергать; - субъект или убежден, что дело обстоит так-то, или сомневается в этом, или отвергает это («Субъект или убежден, что Венера — звезда, или сомневается в этом, или отвергает это»); - невозможно быть убежденным одновременно в ч.-л. и в противоположном («Нельзя верить как в то, что астрология наука, так и в то, что она не является наукой») и т.п. Для понятий «знает», «истинно», «доказуемо» верно, что логические следствия известного также известны, истинного — истинны, доказуемого — доказуемы. Аналогичный принцип для понятия «убежден», кажущийся противоинтуитивным, получил название парадокса логического всеведения. Он утверждает, что человек убежден во всех логических следствиях, вытекающих из принимаемых им положений. Напр., если человекуверен в пяти постулатах геометрии Евклида, то, значит, принимает и всю эту геометрию, поскольку она вытекает из них. Но это не так. Соглашаясь с постулатами, человек может не знать доказательства теоремы Пифагора и потому сомневаться в том, что она верна. Э. л. находит интересные приложения в теории познания и в методологии науки, в лингвистике, психологии и др. Новиков П.С. Конструктивная математическая логика с точки зрения классической. М., 1977; Вригт Г.Х. фон. Логико-философские исследования. М., 1986; Truth, Knowledge and Modality. Oxford, 1984.
Эпистемологический поворот	в философии перенос акцента с метафизики на эпистемологию.
Эпистемологический скептицизм	учение о том, что никакому из наших знаний о мире нельзя дать никакого адекватного подтверждения и даже таким устойчивым основополагающим знаниям, как то, что существует физический мир, что у меня есть тело, что солнце завтра взойдет или что огонь дает тепло. Цель эпистемологического скептицизма – обратить внимание на взаимоотношение между нашим знанием и его подтверждением, а вовсе не в том, чтобы заставить нас отказаться от знания вообще.
Эпистемология	(греч. episteme - знание, logos - учение) - философско-методологическая дисциплина, в которой исследуется знание как таковое, его строение, структура, функционирование и развитие. Традиционно отождествляется с теорией познания. Однако в неклассической философии может быть зафиксирована тенденция к различению Э. и гносеологии, которое основано на исходных категориальных оппозициях. Если гносеология разворачивает свои представления вокруг оппозиции "субъект - объект", то для Э. базовой является оппозиция "объект - знание". Эпистемологи исходят не из "гносеологического субъекта", осуществляющего познание, а скорее из объективных структур самого знания. Основные эпистемологические проблемы: Как устроено знание? Каковы механизмы его объективации и реализации в научно-теоретической и практической деятельности? Какие бывают типы знаний? Каковы общие законы "жизни", изменения и развития знаний? При этом, механизм сознания, участвующий в процессе познания, учитывается опосредованно, через наличие в знании интенциональных связей (номинации, референции, значения и др). Объект при этом может рассматриваться как элемент в структуре самого знания (идеальный объект) или как материальная действительность отнесения знаний (реальность). Исторически, эпистемологические представления и проблематика возникают раньше гносеологических и складываются уже в античности. Таковы, например, "идеи" Платона и предложенная им референционная концепция "истины", апории Зенона, тропы скептиков, логика Аристотеля. Античные представления о знании имели не столько описательный, сколько проблематизирующий и нормативно-методологический характер. Например, апории Зенона фиксировали факт отнесения противоречивых знаний к одному и тому же объекту и задавали таким образом эпистемологическую проблему. Аристотель пытался снять накопившиеся проблемы за счет нормировки научных рассуждений и введения общих принципов организации знания. Это позволило в дальнейшем создать образцы систематической организации знания. "Начала" Евклида можно рассматривать не только как продукт обобщения и сведения геометрических знаний, но и как реализацию нормативных эпистемологических концепций Платона и Аристотеля. В средние века критическая и исследовательская составляющие Э. в большой степени сковываются и ограничиваются нормативным характером аристотелевской логики. Яркое выражение средневековой Э. - схоластический спор "номиналистов" и "реалистов". Новые мотивы вносит Возрождение. Пробуждается интерес к опытному знанию, меняется представление о месте и назначении знания в общей картине мира. Николай Кузанский вводит представление о проблемах как "ученом незнании", т.е. знании о незнании, что формирует в перспективе новую эпистемологическую стратегию. С другой стороны, философская рефлексия все больше обращается к субъекту и его познавательным способностям. В этой связи актуализируется введенное фактически уже Петром Абеляром понятие сознания как индивидуальной способности и действительности существования концептов. "Великое усовершенствование наук", провозглашенное Ф.Бэконом и развернувшееся в 17-18 вв., порождает новую формацию знания - новоевропейскую науку. Новая организация знания требовала критической рефлексии и теоретического оформления. Эпистемологические схемы античности и Средневековья не могли решить этих задач. На их месте начинает складываться гносеологическая концепция познания, которая переорганизует философско-методологические представления о знании на основе субъект-объектных схем. До 20 в. Э. не имела собственных институциональных форм, а соответствующая ей проблематика развивалась в основном в логике (прежде всего в английской аналитической традиции) и в рамках гносеологии. Однако уже с конца 19 в. эпистемологическая проблематика начинает эмансипироваться от гносеологической. Исследователи (прежде всего логики) стремились уйти от субъективизма и психологизма, порождаемого сенсуалистическими и позитивистскими трактовками субъект-объектных схем. В 20 в. этот процесс приводит к оформлению новых философско-методологических направлений и подходов. Развиваются аналитические, операциональные, нормативные, стуктурно-функциональные приемы и методы исследования знания. В 1970-х Поппер дал онтологическое обоснование эмансипации Э., выдвинув концепцию "третьего мира" (объективного содержания знания) и "познания без познающего субъекта". Среди факторов, определяющих современное состояние эпистемологических исследований, необходимо отметить следующие: 1) отношение знания и объекта выходит за рамки чисто познавательных ситуаций. Складываются комплексные практики, где помимо познания, необходимо рассматривать функционирование знания в других типах деятельности: инженерии, проектировании, управлении, обучении; 2) классическое отношение "истинности" дополняется (а иногда и замещается) рядом других отношений: "непротиворечивости", "полноты", "интерпретируемости", "реализуемости" и др.; 3) типология знания становится все более разветвленной и дифференцированной: наряду с практико-методологическим, естественно-научным, гуманитарным и инженерно-техническим знанием выделяются более частные его варианты; 4) особым предметом исследования становится семиотическая структура знания; 5) помимо "знания" интенсивно исследуются и другие эпистемологические единицы (например, "языки"); 6) обозначился кризис сциентизма: научное знание перестает рассматриваться как основная форма знания, все больший интерес вызывают когнитивные комплексы, связанные с различными историческими и духовными практиками, выходящими за рамки традиционных представлений о рациональности.
Эпистолярный	(лат. epistola — письмо, послание) — написанный в форме писем; свойственный письмам; состоящий из писем; жанр литературного творчества, употребляемый в философии (например, «Столп и утверждение истины» свящ. П. Флоренского).
Эпитафия	(греч. epitaphios (logos) — надгробное (слово) — надгробная надпись; короткое стихотворение, посвященное умершему.
Эпифеномен	(от греч. epi – при и phainomenon - являющееся) – обочное явление, сопутствующее др. явлениям, но не оказывающее на них никакого влияния. В качестве эпифеномена, т.е. побочного явления, несущественного для течения процессов природы, в качестве простого «отражения» метафизического или материально-энергетического события многие (в т. ч. Э. Гартман и Ницше) рассматривают сознание, истолковываемое как простое «отражение» внешних событий, никак не воздействующее на них.
Эпифеноменализм	теория отношения сознания и тела, предложенная Д. Клиффордом и Т.Г. Гексли, согласно которой сознание в отношении нервных процессов, лежащих в его основе, является простым эпифеноменом, лишенным собственной сущности и не оказывающим влияния на них.
Эпос	(греч.-слово, повествование, рассказ): один из основных родов художественного текста, выступающий как повествование о свершившихся событиях. В древнем героическом эпосе центром повествования был эпический конфликт, в котором, как правило, излагались действительные исторические события, но при этом автор не претендовал на полное сходство с реальностью («Илиада», «Одиссея», «Махабхарата»). На первый план в эпическом произведении выдвигались не столько душевные состояния героев, сколько их действия и поступки. В современных эпических формах ведущее место занимает роман: универсальный охват жизненных явлений соединяется в нем с обстоятельным изображением человеческих характеров. К жанровым разновидностям эпоса относятся сказка, новелла, повесть, рассказ, очерк и т. д.
Эпоха	(греч. έποχή – задержка, приостановка) – 1) продолжительный промежуток времени в развитии природы, общества, науки и т.д., имеющий к. – л. характерные отличия, особенности; 2) подразделение геол. периода, соответствующее времени образования отложений геол. отдела; 3) известный момент, с к‑рого в астрономии начинается счёт времени при наблюдениях разного рода периодических явлений, либо для к‑рого дано положение к. – л. небесного тела.
Эпоха историческая	(от греч. epoche – букв, остановка) - 1) наиболее крупная единица исторического времени, обозначающая длительный период человеческой истории, отличающийся определенной внутренней связностью и только ему присущим уровнем развития материальной и духовной культуры. Следующие друг за другом качественно различные эпохи придают истории линейно-стадиальный, ступенчатый характер. Переход от одной Э. к др. представляет собой переворот во всех сферах социальной жизни. Хотя понятие Э. широко употребляется как в истории, так и в философии истории, не существует ни общепринятого определения данного понятия, ни устоявшегося деления истории человечества на основные эпохи. Нередко вместо понятия Э. используются аналогичные ему по смыслу понятия: «общественно-экономическая формация» (К. Маркс), «период человеческой истории» (К. Ясперс), «тип социальной организации» (Д. Белл) и др. Эпохальными, или делающими эпоху, называются события или личности, которые начинают значительную эпоху; 2) воздержание от суждения, осн. понятие античной Стой, а позже – скептиков (особенно у Секста Эмпирика). В феноменологическом методе эпоха (историческая) есть отбрасывание всех полученных в ходе истории мышления мнений о предмете с целью сделать доступной сущность этого предмета. Преемником «исторической эпохи» является «эйдетическая редукция» предмета (см. Эйдос). Деление истории на гетерогенные эпохи, в строгом порядке следующие друг за другом, можно усматривать уже в христианском представлении об истории. В нем выделяются следующие ступени истории, разделяемые «эпохальными событиями»: сотворение Адама и Евы — первых людей библейского сказания, и пребывание их в раю; совершенное ими грехопадение и последовавшая за ним земная жизнь людей; явление Христа, ознаменовавшее переворот в этой жизни и подготовку к ее окончанию; Страшный суд, означающий конец земной, протекающей во времени истории и начало вневременного существования. В дальнейшем христианские идеи земной истории, текущей во времени, и истории внеземной, пребывающей в вечности, и разделяющего их Страшного суда были трансформированы Г.В.Ф. Гегелем и затем Марксом в представление о первом, линейно-стадиальном периоде истории человечества, о конце истории и начале второго, существующего как бы в др. временном измерении периода чисто линейной истории, не предполагающем никаких эпохальных событий. В Новое время широкое распространение получило выделение трех последовательных этапов, или Э., истории человечества: дикости, варварства и цивилизации. Такое деление истории прямо связывалось с идеей неуклонного прогресса, так что история обретала не только гетерогенность, но и направленность. Согласно Марксу, история человечества есть естественный, независимый от сознания людей процесс смены общественно-экономических формаций. Она движется от простых, низших форм ко все более развитым и сложным формам и распадается на следующие этапы, которые можно назвать также Э.: первобытно-общинная формация, рабовладельческая формация, феодальная формация, капиталистическая формация и коммунистическая формация. Последняя начинается «эпохальным событием» — пролетарской (социалистической) революцией, знаменующей конец предыстории человечества и начало его собственно истории. В некоторых заметках Маркс вводит также «азиатскую формацию», оставляя ее, однако, без всяких дальнейших характеристик. Формационный подход к истории укладывается в общую схему линейно-стадиального течения истории с выделением пяти ступеней, или эпох. Ясперс выделяет четыре основные ступени человеческой истории: прометеевскую Э. (возникновение речи, орудий труда, умения пользоваться огнем), Э. великих культур древности, Э. духовной основы человеческого бытия (начинающуюся с осевого времени, 8—2 вв. до н.э., когда полностью формируется подлинный человек в его духовной открытости миру) и Э. развития техники, начавшуюся в 17—18 вв. Четыре эпохи распадаются на два более крупных периода, так что в истории оказываются как бы два дыхания. Первое ведет от прометеевской Э. через великие культуры древности к осевому времени со всеми его последствиями. Второе начинается с Э. науки и техники, со второй прометеевской Э. в истории человечества и, возможно, приведет к новому, еще далекому и невидимому второму осевому времени, к подлинному становлению человека. Между двумя крупными периодами истории есть существенные различия. Во второй период люди обладают уже важным историческим опытом; первый период слагается из нескольких параллельно движущихся отрезков, второй охватывает уже человечество в целом, и история начинает все более становиться мировой историей. Ясперс полагает, что второй период завершится созданием подлинного человека, хотя каким образом это произойдет, сейчас совершенно невозможно представить. «Единые истоки человечества в начале доисторического времени столь же темны для нас, сколь темен будущий мир господствующего ныне на земном шаре человечества...» (Ясперс). Общая схема истории Ясперса предполагает, т.о., линейность истории (существование единой для всех народов линии развития), гетерогенность истории (наличие качественно различных отрезков единой линии) и в известном смысле направленность истории, хотя цель истории, как и ее истоки, человеку неизвестна и является для него лишь многозначным символом. В концепции постиндустриального общества Белла основной детерминантой истории оказывается чисто технический фактор, и в истории обнаруживаются три типа обществ: традиционное, индустриальное и постиндустриальное. Два последних типа охватывают всего около трехсот лет, на долю же первого приходится пять с лишним тысячелетий известной истории. Такое деление на эпохи напоминает подразделение всей истории на длинную и скучную предысторию, охватывающую тысячелетия, и подлинную историю, занимающую последние столетия. Понятие Э., необходимое при линейно-стадиальном истолковании истории, теряет свой смысл в рамках представления об истории как совокупности локальных цивилизаций (О. Шпенглер, А. Тойнби и др.). Цивилизации являются дискретными единицами социальной организации, зависящими от конкретных условий деятельности людей и от собственных систем ценностей. Каждая из цивилизаций проходит свой уникальный путь развития, взаимодействие цивилизаций невелико, если вообще существует. Для жизни цивилизаций не столь существенно, в какой конкретный период они возникают, достигают расцвета, а затем клонятся к упадку и гибнут. Понятие эпохи не имеет сколько-нибудь важного значения и в теории круговорота цивилизаций, предложенной П.А. Сорокиным. Социокультурой Сорокин называет тот суперорганический мир, ту новую Вселенную, которая создана человеком. Социокультура имеет собственную ментальность, собственную философию и мировоззрение, собственную религию и образец «святости», собственные формы искусства, свои нравы, законы, кодекс поведения, собственную экономическую и политическую организацию и, наконец, собственный тип личности со свойственным только ему менталитетом и поведением. Сорокин выделяет три типа культуры, встречавшихся в истории человечества: идеационную, идеалистическую и чувственную (их можно также назвать «религиозной», «промежуточной» и «материалистической», соответственно). Эти типы чередуются, и если оставить в стороне промежуточную культуру, иногда вклинивающуюся между религиозной и материалистической культурами, то история оказывается простым чередованием двух последних культур. В частности, 20 в. истолковывается Сорокиным как глубокий кризис, знаменующий переход от материалистической культуры к религиозной. Период истории, в который существует материалистическая или религиозная культура или осуществляется переход от одной из них к другой, сказывается на конкретном содержании культуры, но не на общей схеме исторического движения. Имеются концепции, в которых линейно-стадиальная схема истории, требующая введения понятия Э. (или аналога данного понятия), сочетается с выделением специфических дискретных единиц социальной организации, т.е. цивилизаций. В такого рода концепциях органично соединяются формационный и цивилизационный подходы к истории. Это показывает, что дихотомия «либо формации, либо цивилизации» является несостоятельной. В концепции двухполюсной истории А.А. Ивина выделяются два постоянных полюса истории: коллективистическая форма устройства общества и индивидуалистическая форма его устройства. Коллективистическая социальная система ориентирована прежде всего на коллективные ценности и единую, всеподавляющую цель. Индивидуалистическая социальная система ориентирована на индивидуальные ценности и не имеет какой-то универсальной, обязательной для всех цели. Всякое конкретное общество или находится на одном из двух полюсов, или, что бывает гораздо чаще, с той или иной силой тяготеет к одному из них. Разворачивающаяся между полюсами коллективизма и индивидуализма история проходит четыре ступени, или эпохи: первобытное общество, аграрное (древнее) общество, аграрно-промышленное (средневековое) общество и индустриальное общество. Термин «цивилизация» используется для обозначения коллективистического или индивидуалистического общества определенной Э. Термином «культура» обозначаются разные формы коллективистической или индивидуалистической цивилизации одной и той же Э. Так, капитализм является индивидуалистической цивилизацией индустриальной Э., социализм — коллективистической цивилизацией этой же Э.; коммунизм и национал-социализм — две крайние культуры социалистической цивилизации. Коллективистические общества, принадлежащие к разным эпохам, обнаруживают глубинное, но несомненное сходство между собой. Разделенные иногда тысячелетиями, они демонстрируют очень похожие друг на друга стили мышления, настрои чувств и способы коллективной деятельности. Но если в случае коллективистических обществ одной и той же Э. можно говорить о содержательном сходстве их мышления, верований, действий и т.д., то применительно к коллективистическим обществам разных эпох речь должна идти о формальном, или структурном, сходстве. Сходным образом подобны и индивидуалистические общества, относящиеся к разным эпохам. Существует несомненное сходство, напр., между средневековым феодальным обществом и современными формами социалистического устройства общества, подобными коммунизму или нацизму. Столь же очевидно сходство, существующее между индивидуалистическим обществом Др. Греции и современным зап. индивидуалистическим (капиталистическим) обществом. Подобное соединение формационного и цивилизационного подходов придает истории линейно-стадиальный характер, но не предрешает вопроса о прогрессе в истории. Для Э. характерны одновременно однородность и неоднородность, постоянство и движение. В современном мире наряду друг с другом существуют общества, относящиеся к разным историческим эпохам. Важные различия между обществами, принадлежащими к одной и той же Э., говорят о том, что каждая Э. представляет собой только тенденцию развития достаточно обширной и влиятельной группы обществ, способную стать тенденцией развития и многих др. обществ, а со временем, возможно, и подавляющего их большинства. Напр., аграрная Э. является периодом постепенного перехода все большего числа обществ от первобытного (архаического) к аграрному обществу и дальнейшим совершенствованием последнего; аграрно-промышленная Э. представляет собой постепенный переход наиболее развитых обществ от аграрного к аграрно-промышленному типу общества и дальнейшим совершенствованием последнего, и т.д. Э. подобна живому организму, проходящему путь от рождения до смерти. Основой динамики каждой Э. является специфическое взаимодействие ее материальной и духовной культур, не сводимое ни к совершенствованию способа производства, ни к изменениям в духовной культуре (см.: Индивидуалистическое общество и коллективистическое общество, Цивилизация). Маркс К., ЭнгельсФ. Соч. Т. 13. М., 1959; Гуревич А.Я. Теория формации и реальность истории // Вопросы философии, 1990. № 11; Гегель Г.В.Ф. Философия истории. М., 1994; Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1994; Сорокин П.А. Кризис нашего времени. М., 1995; Тойнби А. Постижение истории. М., 1995; Ивин А.А. Философия истории. М., 2000.
Эпоха Возрождения	общественно-политическое и культурное движение (началось в Италии в XIV в., в других странах Западной Европы - в XV-XVI вв.), которое отражало интересы развивающейся буржуазии в противовес католическому церковному миросозерцанию и узкой схоластической наук средних веков.
Эпоха неолита	стадия биологической, социальной и культурной эволюции человечества, характеризовавшаяся появлением и развитием сельского хозяйства, в связи с освоением биологических средств труда: окультуриванием растений, приручением животных, неосознанным использованием для биотехнологического производства (традиционная биотехнология, в отличие от современной) полезных штаммов микроорганизмов, а также изготовлением новых видов каменных (позднее металлических) орудий. Буквально термин означает "новый каменный век", пришедший на смену палеолиту (старому каменному веку). Это – первая крупнейшая техническая, орудийная (освоение биологических орудий труда) и культурная революция в истории человеческого развития.
Эпоха Просвещения	эпоха перехода от феодализма к капитализму в Европе - XVIII в. Основные настроения эпохи - безграничная вера в человеческий разум и в возможность перестроить общество на разумных началах. Наиболее ярко просветительские идеи выразились во французской философии, в учениях Вольтера, Руссо, Дидро, Гольбаха, Ламетри и др.
Эпохэ	(от греч. epohe — удержание, самообладание, воздержание от суждений) — термин, заимствованный Э.Гуссерлем в 1904—1905 из философии антич. скептицизма и синонимичный «принципу беспредпосылочности», сформулированному им в «Логических исследованиях». В философии скептицизма (основатель – Пиррон) единственный подобающий философу способ отношения к вещам, состоящий в воздержании от каких бы то ни было суждений об их истинности или природе. Для того чтобы добиться истинных, адекватных феноменам описаний, философ должен отказаться от принятия тех предпосылок, которые в дальнейшем не могут быть согласованы с этими описаниями. Э. понимается Гуссерлем также и как необходимое методическое сомнение в возможности любого познания как такового. Э. как «воздержание от суждений» (Urteilsenthaltung) эквивалентно требуемому феноменологической редукцией «вынесению за скобки», хотя понятия Э. и «феноменологической редукции» у Гуссерля не разводятся четко и систематически (используется также выражение «феноменологическое Э.»). Иногда Э. толкуется как «техническое средство» осуществления редукции (для того чтобы осуществить редукцию, феноменолог «практикует» Э., т.е. воздерживается от суждения относительно ч. -л., азначит, меняет свою позицию, «установку» по отношению к нему), иногда — как ее «предварительный этап».
Эргономика	(греч. ergon — работа, nomos — закон) — общее название группы наук, занимающихся комплексным изучением человека в производственной деятельности и оптимизацией средств и условий труда с целью создания оптимальных условий для высокопроизводительного труда и наиболее рационального использования сил человека. В состав эргономики включаются прикладные разделы: психологии инженерной; психологии, физиологии и гигиены труда; антропологии; некоторые аспекты организации труда научной, эстетики технической, кибернетики, теории систем общей, теории управления автоматического и пр. Эргономика органически связана с дизайном (художественным конструированием) техники, рабочих мест, интерьеров, средств и систем транспорта, визуальных коммуникаций и пр. Предмет эргономики – изучение и оптимизация систем человек-машина-среда. Ее методологическую основу образует системный подход, позволяющий получить всестороннее представление о трудовом процессе и о путях его совершенствования. Эргономика совместно с психологией инженерной решает такие проблемы: !) оценка надежности, точности и стабильности работы человека-оператора; 2) распределение функций между человеком и машиной; 3) исследование влияния напряженности психической, утомления, стресса, состояний эмоциональных на эффективность труда; 4) разработка методов и средств отбора и обучения специалистов.
Эристика	(от греч. eristike (techne) искусство спорить) – искусство вести диспут, спор, полемику, искусство умственного фехтования, подчиненное правилам (Шопенгауэр). Эpистиками называют мегариков в силу их склонности к диспутам, спорам. Первоначально Э. получила распространение в Др. Греции и понималась как средство отыскания истины с помощью спора. Э. должна была учить умению убеждать др. в правильности высказываемых взглядов и соответственно умению склонять человека к тому поведению, которое представляется нужным и целесообразным. Но постепенно Э. стала пониматься и как умение вести спор, чтобы достигнуть единственной цели — выиграть его любой ценой, совершенно не заботясь об истине и справедливости. Э. распалась на диалектику и софистику. Первая развивалась Сократом, впервые применившим само слово «диалектика» для обозначения искусства вести эффективный спор, в котором истина достигается путем взаимозаинтересованного обсуждения проблемы и противоборства мнений. Софистика же понималась как искусство достижения победы в споре. От Аристотеля идет традиция отождествления Э. с софистикой. Такое понимание Э. развивал, в частности, А. Шопенгауэр, определявший ее как искусство спора или духовного фехтования с единственной целью — остаться правым. Э. не является отдельной наукой или разделом какой-то науки. Она представляет собой разновидность «практического искусства», принципы ее меняются от «учителя» к «учителю». Шопенгауэр А. Эристика, или Искусство в спорах. СПб., 1900; Ивин А.А. Основы теории аргументации. М., 1997.
Эрос	(синонимы: Эрот, Амур, Купидон) – в мифологии, у древних греков – Бог половой любви, сын Афродиты, ее сущность и постоянный спутник. В общекультурном смысле – олицетворение сексуальности, полового инстинкта как инстинкта жизни и самосохранения. Термин широко использовался в мифологии, искусстве, философии, психологии. «Достойно внимания то обстоятельство, — пишет Р. Крафт-Эбинг в работе «Половая психопатия», — что роль половой жизни встретила крайне ничтожную оценку даже со стороны философов». А. Шопенгауэр в кн. «Мир как воля и представление» удивляется, что любовь служила материалом только для поэзии, а не для философии, если не считать исследований Платона, Ж.Ж. Руссо и И. Канта. На самом деле философы, особенно в 20 в., уделили значительное внимание Э. В мировой филос. литературе, посвященной Э., нередко соседствуют два имени — Платон и З. Фрейд. По глубине и мощи идей, направленных на постижение феномена, их действительно можно поставить рядом. Идеи Платона и Фрейда знаменуют два глубочайших переворота в постижении Э. Ими созданы две радикально противоположные концепции: один стремился к филос. постижению Э., др. — к научному. Еще у Платона в ряде диалогов ("Пир", "Федр"). Эрос выступает как воплощение любви, мудрости и мужской воспроизводящей силы; в телесном и духовном отношениях он является демоном, который воодушевляет людей в их стремлении к истине, добру и прекрасному. Он – стимул в стремлении мужчины к самозавершению и бессмертию (находящему воплощение в потомках и продуктах его духовной деятельности), к значительному и безусловному. Понятие Эроса как сексуального инстинкта, сосредоточения либидо, инстинкта жизни и самосохранения разрабатывал З.Фрейд и последователи психоанализа (например, русский ф-ф Б.Вышеславцев "Этика преображенного Эроса"). Включает в себя сексуальные желания, влечение к жизни, самосохранению, продолжению рода и т.д. Инстинкты этой группы направлены на сохранение и продолжение жизни. Эрос представлен как активное начало жизни (наряду с другим жизнеобразующим инстинктом – Танатосом – инстинктом смерти), обозначающее любовь в самом широком смысле слова. Энергетическим потенциалом Эроса является либидо – сексуализированная психическая энергия, превращающаяся в различные формы деятельности. Понятие Эроса как символа любви, символа сексуальности активно используется в современной культуре. Платон и Фрейд трактовали Э. как изначальную мощную страсть. Но как объяснить любовь — поразительное обнаружение человеческой природы? Отчего люди тянутся друг к другу? Как возникают идеальные переживания? Животные не знают секса. Им ведома только репродукция. Многообразные переживания любовной страсти — удел человека. Парадоксальные проявления Э. — таинство. Их нельзя объяснить из чисто натуралистических предпосылок. Невозможно, напр., понять, как в ходе эволюции родилось неудержимое глубинное влечение особей друг к другу. Природа, разумеется, могла позаботиться о том, чтобы тела ее созданий оказались анатомически разными. Но разделенность плоти вряд ли может объяснить огромную силу страсти. Трепетное, многообразное и неодолимое влечение трудно вывести из простой констатации: мужчина устроен иначе, чем женщина. Остается загадкой, как появился половой инстинкт. Фрейд признавал, что наука мало знает о происхождении полов. В «Пире» Платон описывал Э. как воплощение любви, мудрости и мужской воспроизводящей силы. Он связывает мир земной и мир небесный. В телесном и духовном смыслах Э. оказывается демоном, который одухотворяет людей в их влечении к истине, добру и красоте. Э. — это залог могучего стремления мужчины к самозавершению и бессмертию. Последнее реализует себя в потомках и в продуктах человеческой деятельности. Э. есть величайшая неутолимая страсть, смутное томление по единению, таинственная устремленность людей, обреченных на смерть, к некой вечной жизни. Тайна всякой любви — тоска по вечности, стремление человека устоять перед разрушительным потоком времени. Гонимый страхом смерти, человек возрождает себя в др. существе. Согласно Платону, рождение пола символизировало разрыв в первоначальной, единой и могучей природе. Переживание вечности, которое достигается в Э., обеспечивает постижение божества, бессмертного и неустранимого. Бытие разделено на два мощных потока: бытие во времени и бытие вне всякого времени. Любовь — это томительное чувство воссоединения в целостную индивидуальность. Э., по-видимому, и в самом деле древнейший из богов, а любовь — универсальное чувство. Нет на земле такой культуры, где бы она отсутствовала. Э. свойствен человеческой природе, но она причудливо и неповторимо проявляется в каждой отдельной судьбе. Кто-то через всю жизнь проносит печать воздержания, преобразуя энергию секса в романтические чувства. Кто-то, напротив, в полной мере предается страстям, погружаясь в оргиастическую стихию. Любовь одухотворяет не только родительские или братские переживания. Она питает также молитвенное отношение к Богу. Платон и Аристотель усматривали в эротическом чувстве величайшее благо, залог человеческого счастья, импульс самого разностороннего человеческого вдохновения. Христианство принесло с собой радикальное переосмысление любви. Отныне она стала восприниматься не только как человеческая страсть, но и как основа человеческого бытия. Братская любовь — это любовь ко всем людям. И. Кант усматривал цель природы в совокуплении мужчины и женщины и полагал, что нельзя действовать против этой цели: «Половое влечение называется также любовью (в самом узком смысле слова) и в действительности есть величайшее чувственное наслаждение каким-либо предметом». О роли и значении сексуальности для психической жизни писали Шопенгауэр и Ф. Ницше. B.C. Соловьев предложил вариант жизнеустройства через Э.-посредника. Человек, по его мысли, волен распоряжаться даром, полученным от Бога, — Э., который воспринимается человеком как всплеск силы и энергии. Смысл этого дара заключается в том, чтобы дать возможность человеку сделать бессмертной ту часть человеческого существа, которая поглощается потоком рождения и умирания, — человеческое тело, поскольку душа и так бессмертна. Тело и его половые признаки, отмечает Соловьев, могут быть использованы человеком в эротический период по-разному: в зависимости от того, какой из возможных путей он избирает. Предполагаемые сценарии, пути достижения абсолютной целостности человека: сверхчеловеческий — аскетизм и любовь; путь частичной целостности — половая жизнь в браке; путь отказа от целостности — адский и животнообразный путь разврата. Н.А. Бердяев также рассматривал Э. через проблему универсальности человечекого бытия. По его мнению, целостности человека мешает половое деление, оно выглядит «как печать падшести человека, утери целостности человеческой природы». Сексуальность обезличивает человека, тогда как эротизм носит личный характер. Попадание под власть сексуальности делает человека рабом рода. Э., или эротическая любовь, напротив, выводит за рамки пола и представляет собой движение вверх, творческий экстаз, но при условии, что эта любовь содержит внутри себя милосердие, жалость ко всем людям. Фундаментальное различение секса и сексуальности есть и у М. Фуко. Различия между ними существенны, ибо человек, по Фуко, — это существо, главной отличительной чертой которого является «воля к знанию» и самопознанию. Сексуальность, считает Фуко, это реальная фигура жизненной практики, которая приковывает наше внимание к сексу, т.е. к воображаемой точке, играющей теоретическую и практическую роль, поскольку через нее надо пройти каждому человеку, чтобы получить доступ к себе, к своей идентичности. По мнению Э. Фромма, Фрейд ошибался, видя в любви выражение, или сублимацию, полового инстинкта и не учитывая, что само половое влечение есть одно из проявлений потребности в любви и соединении. Но заблуждение Фрейда было даже более серьезным. В соответствии со своей физиолого-материалистической установкой он рассматривал половой инстинкт как результат мучительного напряжения, химического по своей природе и требующего разрядки. Однако, по мнению Фромма, взаимное влечение полов лишь отчасти мотивировано потребностью снять напряжение. Это, по Фромму, прежде всего потребность соединения с противоположным полюсом. В современных концепциях Э. рассматривается как некая кристаллизация разноликих чувств человека, направленных на продолжение человеческого рода и разнообразные типы творчества. Фрейд З. Психология бессознательного. М., 1989; Берн Э. Секс в человеческой любви. М., 1990; Фромм Э. Душа человека. М., 1998; Эрос. Страсти человеческие. М., 1998.
Эротематика	искусство вопрошать. Эротематический (от греч. erotematikos – в форме вопросов) – вопросительный; выраженный в форме вопроса, на который отвечает ученик. Противоположность – ахроматический.
Эротика	(от греч. erotike (episteme) учение об Эросе) – половая любовь, поскольку она служит прежде всего сексуальной разрядке. Согласно Рибо ("Einblicke in den periodischen Ablauf des Lebens", 1942), у мужчины периодичность эротического напряжения соответствует деятельности духовной творческой силы; см. Сублимация.
Эротика текста	метафора постмодернистской философии, используемая для фиксации таких параметров текстовой (и в целом знаковой) реальности, которые связаны с нелинейным характером динамики последней. Постмодернистски понятый Т. (в широком смысле этого слова) представляет собой принципиально процессуальную семиотическую среду "самопорождающейся продуктивности", находящуюся "в перманентной метаморфозе" (Дж.В.Харрари). Фокусировка внимания культуры конца 20 в. на исследовании феномена нестабильности может быть расценена как универсальная. - По оценке Лиотара, "постмодернистская наука - проявляя интерес к таким феноменам, как неразрешимость, пределы жесткого контроля, кванты, противоречия из-за неполной информации, частицы, катастрофы, прагматические парадоксы - создает теорию собственной эволюции как прерывного, катастрофического, не проясняемого до конца, парадоксального процесса... Она продуцирует не известное, а неизвестное". Классическим примером в этом отношении может являться "теория катастроф" Р.Тома, эксплицитно формулирующая свою направленность на исследование "локальных процессов" и "единичных фактов", - вне попытки объединить их в единую систему посредством принципа универсального детерминизма. - Сферу действия последнего Р.Том ограничивает лишь "локальными островками" в хаосе всеохватной нестабильности (см. Неодетерминизм). Феномен "нестабильности" осмысливается постмодернистской рефлексией над основаниями современной культуры в качестве фундаментального предмета интереса постмодерна. Собственно, согласно постмодернистской рефлексии, "постмодернистское знание ... совершенствует ... нашу способность существовать в несоразмерности" (Лиотар). Непосредственно ссылаясь на Р.Тома, ставящего своей целью дискредитацию самого понятия "стабильная система", Лиотар проводит прямую параллель этой цели с программными установками постмодернизма. В отличие от фундированной линейным детерминизмом модели стабильной системы, базовой для философии классического типа, базовой концептуальной моделью постмодернизма выступает модель системы нестабильной, неравновесной, подчиненной в своей динамике закономерностям нелинейного типа. Это проявляет себя в новом типе легитимизации - "легитимизации посредством паралогизма": по определению Лиотара, "паралогию следует отличать от новации: последняя направляется системой или, как минимум, служит, чтобы повысить ее эффективность; первая является ходом, значимость которого зачастую не признается сразу, сделанным в рамках прагматики знания", - причем "в той мере, в какой наука дифференциальна, ее прагматика представляет собой антимодель стабильной системы". Следует, однако, иметь в виду немаловажное обстоятельство терминологического плана. Подобно тому, как, моделируя - в прогностическом режиме - динамику саморазвивающейся системы, философия 19 в. апеллировала к абстрактным сферам предметности, являющихся по своему когнитивному статусу идеальным (теоретическим) конструктом (типа "монады" в монадологии Лейбница - см. Лейбниц, Монада), - точно так же, моделируя новый тип динамики (нелинейные самоорганизационные процессы в хаотических аструктурных средах) и вырабатывая понятийный аппарат для описания подобных динамик, философия постмодернизма также оперирует идеальными объектами (типа "номадического распределения сингулярностей", "ризоморфных сред" и т.п. - наибольшей мерой конкретности в этом контексте обладают такие постмодернистские концепты, как "письмо" и "текст", семантическая развертка который опирается на постструктуралистскую лингвистическую традицию). Соответственно тому обстоятельству, что искомая терминология находится в процессе своего становления, философия постмодернизма демонстрирует целый спектр параллельных понятийных рядов, предназначенных для описания выходящего за рамки прежней исследовательской традиции объекта: текстологический ряд, но-мадологический ряд и т.п. Кроме того, в силу неокончательной разработанности категориального аппарата философской аналитики нелинейных процессов для постмодернизма характерно использование мифологических образов (типа "тантрического яйца" в концепции "тела без органов" - см. Мифология, Тело без органов) и тяготение к метафорике (типа дескрипции ризомы как подвижных "колонн маленьких муравьев" у Делеза и Гваттари и т.п.). Характерна в этом отношении фиксация Делезом нестабильной среды как предмета номадологической аналитики в качестве "недифференцированной бездны": по его словам, "перед нами открывается мир, кишащий анонимными... сингулярностями". - Следует заметить, однако, что, несмотря на свою метафоричность, данная формулировка схватывает практически все атрибутивные параметры нестабильной системы: от исходной аструктурности как хаоса на микроуровне - до некооперированности "анонимных" (т.е., подобно молекулам-"гипнонам" в синергетике, не открытых и не услышанных другими) микросоставляющих (см. Синергетика). Несмотря на то, что применительно к текстологической версии постмодернистской философии возможность использования терминологического тезауруса постсоссюрианской лингвистики делает ситуацию более прозрачной, тем не менее, проблемное поле, охватываемое постмодернистской текстологией, оказывается более широким, нежели это возможно охватить посредством традиционной устоявшейся терминологии. Так, в качестве типичной в стилистическом отношении может рассматриваться в данном случае констатация нестабильности письма как самоорганизующейся вербальной среды у Фуко: "регулярность письма все время подвергается испытанию со стороны своих границ, письмо беспрестанно преступает и переворачивает регулярность, которую оно принимает и которой оно играет; письмо развертывается как игра, которая неминуемо идет по ту сторону своих правил и переходит таким образом вовне"; в контексте концепции трансгрессии (см. Трансгрессия) постмодернизм, фиксируя выход мысли за очерчиваемые традиционным языком границы, оперирует такой метафорой, как "обморок говорящего субъекта". Аналогично векторная ориентация неравновесной системы на переход к состояниям, выходящим за те границы, которые дедуктивно очерчиваются линейной логикой эволюционного разворачивания наличного ее состояния, метафорически фиксируется в постмодернизме посредством сразу нескольких параллельно оформляющихся понятийных рядов, задающих целый веер терминологических версий описания указанного перехода, - причем для фиксации последнего нередко используются и метафорические средства. Так, в терминологии Бланшо осуществление такого перехода сопрягается с состоянием "экстаза" в его этимологическом значении экстазиса как смещения, превосхождения. В этом контексте феномен нелинейного перехода сопрягается Бланшо с метафорическим "безнадежным и не ведающим вожделением, ... вожделением того, чего невозможно достигнуть, и вожделением, отвергающим все то, что могло бы его утолить и умиротворить, стало быть, вожделением того бесконечного недостатка и того безразличия, которые суть вожделение, вожделением невозможности вожделения, несущим невозможное, ... вожделением, которое есть достижение недостижимого". - Очевидно, что понятый таким образом нелинейный переход может быть поставлен в соответствие с анализируемым синергетикой переходом системы - в процессе бифуркационного разветвления эволюционных путей - к принципиально новому состоянию, возникающему вследствие случайной флуктуации и не являющегося вытекающим из прошлых состояний системы. Однако терминологическая сопряженность такого перехода в постмодернистских аналитиках с экстазисом сообщает ему специфическую окрашенность, позволяющую выражать подобную интенцию системы посредством понятия "желания". И если совершенно правомерной является высказанная в литературе интерпретация постмодернистски понятого "желания" как результата переосмысления феномена интенциональности (в хайдеггеровском и гуссерлианском понимании последней) в духе векторно направленной на текст иррациональной силы, то позволительной представляется и более широкая трактовка семантики "желания" в постмодернизме. Последний в целом рефлексивно определяет себя (посредством введенного В.Лейчем термина) как "желающую аналитику", и метафорика желания является для постмодерна практически универсальной. Исходя из этого, становится понятной интенция постмодерна к своего рода эротизации процесса означивания текста. Так, например, предлагая понятие "хора" для обозначения исходной "неэкспрессивной целостности, конструируемой импульсами в некую постоянную мобильность, одновременно подвижную и регламентированную", в качестве данных "импульсов" Кристева рассматривает "пульсационный бином "либидо". Характерны в этом контексте интенции постмодернизма сопряжения текстуальной сферы со сферой телесности: попытки Кристевой материализовать "хору" в "эрогенном теле", персонифицируемом в фигуре Матери; апелляции Р.Барта к текстуальному "эротическому телу" и т.п. Так, например, эксплицитно фиксируя антропоморфизм своей системы метафор, Р.Барт успешно эксплицирует посредством последних идею смыслопорожде-ния, - по его словам, "текст... это образ, анаграмма человеческого тела... Но речь идет именно о нашем эротическом теле. Удовольствие от текста несводимо к его грамматическому функционированию, подобно тому как телесное удовольствие несводимо к физиологическим отправлениям организма". Аналогичные внеконцептуальные метафоры, значимые своими коннотативными (в контексте европейской философской традиции) значениями встречаются и у Делеза: например, "моя любовь заставляет двоящиеся и ветвящиеся серии резонировать друг с другом". Важную (и практически центральную) роль для передачи феномена неравновесности играет в этой системе выражения постмодернистская метафора "аффекта". Кристева, например, выделяет особые точки смыслообразования, когда "парадоксальное мгновение антитетической метафоры оказывается мгновением предельного аффекта". Если понятие "желания" выражает в постмодернистском языке общую нестабильность системы, ориентированной на переход в иное состояние, то понятие "аффекта" в этой системе отсчета фиксирует ту особую процессуальную нестабильность самого этого перехода, которая может быть сопоставлена с зафиксированным синергетикой протеканием процессов в режиме blow up - т.е. "с обострением" (см. Синергетика). В контексте ориентации постмодернизма на исследование феноменов нестабильности, проявляющих не только эволюционный потенциал линейного разворачивания исходных свойств, но и нелинейный потенциал перехода к радикально новому непредвиденному состоянию (см. Неодетерминизм), особое значение приобретает осмысление феномена новизны и принципиальной множественности состояний. Механизм возникновения последней оказывается в фокусе внимания постмодернистской философии: как пишут Делез и Гваттари, "поистине мало сказать "Да здравствует множественное!", ибо призыв этот трудно выполнить... Множественное нужно еще создать". Постмодернистская текстология, исследующая нестабильность письма как порождающую плюральную новизну, использует (в силу того, что категориальный аппарат философии постмодерна находится в процессе своего развития) наряду с понятийными средствами постсоссюрианской лингвистики (см. Соссюр, Язык) и метафорическую терминологию, апеллируя к тем семантическим коннотациям, которые обретают используемые конструкты в контексте западной философской традиции. Так, например, Р.Барт обозначает нелинейный характер процессуальности письма (см. Скриптор) как "эротику (в самом широком смысле этого слова)", понимая под таковой "порыв" и "открытие чего-то нового". В контексте "эротики нового" фраза - в отличие от законченного ("идеологичного" в смысле легитимности единственного значения) высказывания - "по сути своей бесконечна (поддается бесконечному катализу)" (Р.Барт). А в метафорике Р.Барта, "в противоположность стереотипу все новое явлено как воплощение наслаждения". Именно поэтому, касаясь проблемы нон-финальной вариабельности означивания, семиотической неисчерпаемости текста как самоорганизующейся открытой среды, мы, по формулировке Р.Барта, вступаем в ту "область, которую можно назвать Эросом языка". Согласно оценке Р.Бартом концепции означивания Кристевой (см. Означивание), "теория текста открыто определила означивание... как арену наслаждения". Исходя из этого, созданная самим Р.Бартом текстологическая концепция оценивается им в этом отношении как "гедонистическая теория текста". В постмодернистской системе отсчета смысл (le sens) понимается как "порожденный чувственной практикой (sensuellemen)", и таковая может быть реализована лишь посредством процедуры чтения: "одно только чтение испытывает чувство любви к произведению, поддерживает с ним "страстные" отношения. Читать - значит желать произведение, жаждать превратиться в него" (Р.Барт). В акте означивания, однако, проявляет себя, другой (встречный) вектор желания, идущий со стороны текста: "живое начало текста (без которого, вообще говоря, текст попросту невозможен) - это его воля к наслаждению". Текст рассматривается в постмодернизме не только как потенциально открытый означиванию, но как ориентированный на него и демонстрирующий свое желание означивания: "текст ... должен дать мне доказательства того, что он меня желает" (Р.Барт). Таким образом, "смысл, будучи воплощенным вожделением, возникает как бы по ту сторону языкового кода" (Р.Барт). В соответствии с этим текстологическая аналитика артикулируется постмодернизмом как "наука о языковых наслаждениях, камасутра языка", которая постулирует "эротическое отношение" к тексту (Р.Барт). В этой системе отсчета постмодернизм противопоставляет такие типы текстуальных стратегий, как "удовольствие" и "наслаждение", сопрягая их, соответственно, с классической и современной культурными традициями. В системе метафорики постмодернизма аксиологический акцент, таким образом, делается на "наслаждении" в силу нон-финальной процессуальности последнего: желание, смыслопорождая, не останавливается на порожденной семантике как финальной (см. Пустой знак, Текстовой анализ), - в то время как удовольствие предполагает удовлетворение (в данном случае - финальную интерпретацию текста), финализируя в нем желание и фактически прерывая его. В этом контексте постмодернистская текстология обозначает традиционную стратегию отношения к тексту как программную беспристрастность сциентизма, т.е. так называемую "критику", дискретно реализующуюся через "орфографические оргазмы" (Р.Барт). Постмодернизм противопоставляет этому семантическую фигуру перманентного асимптотич-ного желания: "желание имеет эпистемологическую ценность, а удовольствие - нет" (Р.Барт); своего рода "философскую живучесть желания" постмодернизм рассматривает именно как "обусловленную тем, что оно никак не может найти себе удовлетворения" (Р.Барт). Если для классической философской традиции было характерно осмысление расширительно понимаемого желания (см. Желание) в качестве векторно направленного на свой предмет креативного импульса [начиная от античного гилеморфизма (см. Гилеморфизм) и натурфилософской трактовки Эроса в качестве космической протопотенции (см. Античная философия, Любовь)], то для постмодернизма характерна метафора неутолимого желания, фиксирующая принципиальную нон-финальность разворачивания креативного потенциала системы, в силу которой любые наличные формы организации последней предстают как обладающие лишь сиюминутной значимостью: варианты "структура-ции текста" у Р.Барта (см. Текстовой анализ), конфигурирования плато ризомы в номадологии (см. Номадология, Ризома) или временных органов "тела без органов" (см. Тело без органов), "складки" (см. Складка, Складывание) или "Эона" как одной из возможных версий организации исторической темпоральности (см. Событийность, Эон) и т.п. (ср. со статусом диссипативных структур в синергетике - см. Синергетика, Пригожин, Неодетерминизм). Таким образом, "желание - это не то, что деформирует, а то, что разъединяет, изменяет, модифицирует, организует другие формы, и затем бросает их" (Гваттари). В контексте обозначенной метафорики конституируется постмодернистская концепция двух типов текста (соответственно - двух типов чтения), основанная на противопоставлении традиционного (т.е. линейного) "текста-удовольствия" и постмодернистского (соответственно - принципиально нелинейного) "текста-наслаждения" (см. Чтение, Читатель). В целом понятийно-метафорическая система Э.Т. дает основания утверждать, что в современной философии шлифуются понятийные средства, необходимые для адекватного описания неравновесных самоорганизующихся систем (как в свое время шлифовались в философском языке понятийно-логические средства, необходимые для описания систем динамических, а позднее - развивающихся). Подвергая метатеоретическому осмыслению данный процесс, Фуко пишет о том, что в настоящее время осуществляется формирование нового стиля мышления и, собственно, новой культуры. По его словам, новый фундаментальный опыт человечества "невозможно заставить говорить ... на тысячелетнем языке диалектики". Новый способ видения мира нуждается и в новом языке для своего выражения, однако, на данный момент, по оценке Фуко, новому опыту (опыту нелинейного видения мира) "еще только предстоит найти и язык, который будет для него тем же, чем была диалектика для противоречия".
Эротология	(erotology) - гуманитарная наука о любви, эросе, о культурных и созидательных аспектах полового влечения и о связанных с ним психо-социальных категориях (желание, ревность, соблазн, наслаждение и т.д.). В отличие от сексологии, которая утвердилась как наука в начале 20 века (в трудах Рихарда фон Крафта- Эбинга, Зигмунда Фрейда, Ивана Блоха, и др.), у эротологии еще нет самостоятельного научного статуса. Термин этот употребляется редко и нерегулярно. Чаще всего эротологией называют старинные пособия по технике сексуальных отношений: индийская эротология - "Кама-сутра"; персидская - "Ветка персика", античная - "Ars Amatoria" Овидия, и т.п. Иными словами, эротология - "наука страсти нежной, которую воспел Назон" и которой увлекался пушкинский Онегин, пока не преуспел в ней и не пресытился ею. В таком понимании, эротология - это не наука о половых взаимоотношениях, а искусство таких отношений как предмет дидактических описаний и практических инструкций. Эротология - это как бы древний, "донаучный" этап развития сексологии, когда она развивалась в формах (а) интуитивно-описательных, (б) наивно-назидательных и (в) художественно- повествовательных. Вряд ли такое соотношение "эротологии" и "сексологии", как своего рода алхимии и химии, может удовлетворить критериям целесообразности. Ведь никто, кроме историков науки, уже не занимается алхимией - так зачем заниматься древней эротологией, если есть сексология, оснащенная медицинскими приборами и новейшими научными методами? Так и говорится, например, в энциклопедическом справочнике "Сексология": "Однако древняя эротология, т.е. теория и практика любви, не ставила своей целью исследовать сексуальность. Только с развитием целого комплекса биологических и социальных наук, после преодоления сопротивления церкви и сексологического ханжества, возникли предпосылки к объективному изучению сексуальности... Последние исследования в генетике, эндокринологии, нейрофизиологии, эмбриологии, эволюционной биологии, гинекологии и других дисциплинах позволили значительно обогатить и расширить познания в области дифференциации и взаимоотношения полов, проявления человеческой сексуальности". В новейшем американском "Полном словаре сексологии" термину "эротология" вообще не находится места. Зато сексология трактуется как междисциплинарная наука о сексе, включающая медицинские, физиологические, исторические, юридические, религиозные, литературные аспекты. Получается, что сексология как бы поглощает и отменяет эротологию, как свое наивное, полумифическое предварение. Действительно, древняя эротология не "исследовала сексуальность" теми нейрофизиологическими, генетическими, эволюционными и пр. методами, которыми вооружена современная сексология. Но это именно разница методов, а не стадий развития. Сексология, как она выступила в начале 20 в. и установилась к его концу, - это естественнонаучная дисциплина, близкая к медицине и лежащая на биологическом основании. Не случайно, как отмечается в том же справочнике, "'первыми начали систематическое изучение половой жизни врачи, причем начали не с нормальных, а патологических форм". [3] Сексология с самого начала руководилась медицинскими интересами, была направлена на изучение и исцеление болезней и нарушений в развитии сексуальности. В этом она сродни другим разделам медицинской науки (эндокринология, гинекология, кардиология и т.д.). Эротология, напротив, обращалась к норме, к желанному и должному, к положительным возможностям эроса. Норма могла трактоваться как угодно широко, включая и то, что позднее, в средние века, стало трактоваться как отклонение, извращение, дьявольская похоть и т.д. Но важно, что мифопоэтически вдохновляемая эротология, в отличие от медицински ориентированной сексологии, исходит из презумпции здоровья, а не болезни в изучаемых явлениях половой жизни. Еще одна существенная разница: как часть широкого комплекса биологических дисциплин, сексология изучает и половую активность животных. Между тем эротология - это ГУМАНИТАРНАЯ дисциплина, которая изучает не сексуальные отношения, а любовь и ревность, желание и наслаждение, запрет и соблазн, страсть и игру как специфически человеческий феномен. Разница между сексологией и эротологией - это разница не стадий, а типов науки, разница естествознания и человековедения. Сексология изучает биологическую, физиологическую и психофизиологическую природу сексуального инстинкта, тогда как эротология изучает духовно- телесную природу, психокультурную проблематику и условно-знаковые формы любовных отношений. Сексология вписывается в ряд биологических дисциплин, а эротология соседствует и сотрудничает с философией, этикой, эстетикой, психологией, лингвистикой, семиотикой, теорией искусства и другими гуманитарными дисциплинами. Древние трактаты по "искусству любви", как правило, содержат в себе зачаточные элементы и сексологии, и эротологии, которые стали дифференцироваться лишь много веков спустя. В этих трактатах есть и физиологические наблюдения, и практические наставления, близкие к медицине, - и одновременно поэтическое и философское постижение человеческой природы, законов страсти и страдания, феноменология влечения и наслаждения. Сексология раньше сумела выделиться и утвердиться как самостоятельная дисциплина в силу опережающего развития естественных наук в 19-20 вв. Но, как заметил Клод Леви-Строс, 21-ый век будет веком гуманитарных наук - или его не будет вовсе. Эротология - одна из тех гуманитарных дисциплин, которые уже имеют богатейшую традицию, от Платона ("Пир") до Владимира Соловьева ("Смысл любви"), Жоржа Батая ("Эротизм") и Ролана Барта ("Фрагменты речи влюбленного"), но которым еще предстоит защитить свое право на существование и свою особую методологию. Есть еще одна, не научная, а жизненная причина, по какой эротология достойна развития как самостоятельная дисциплина. Под сильнейшим воздействием сексологии как науки любовное вытесняется сексуальным в общественном сознании. Если в 19-ом веке было прилично говорить о любви и неприлично - о половой жизни, то к концу 20-ого века произошла рокировка: приличнее говорить о гомосексуализме, мастурбации и оргазме, чем о чувствах романтических, так сказать, разоблаченных Наукой и потому спустившихся в разряд индивидуальных чудачеств и анахронизмов. Ролан Барт пишет про современное интеллигентное общество, нечувствительное к любовным излияниям и разговорам: "Все поймут, что у Х... "огромные проблемы в сфере сексуальности; но никого не заинтересуют, возможно, существующие у Y... проблемы в сфере сентиментальности; любовь как раз тем и непристойна, что подменяет сексуальное сентиментальным /.../ Журнал "Мы вдвоем" непристойнее Сада. Любовная непристойность предельна: ничто не может ее приютить, дать ей весомую ценность трансгрессии; одиночество субъекта робко, неприкрашенно - никакому Батаю не найти письма для описания этой непристойности". Именно потому, что любовь становится "непристойной", она заслуживает нового разговора, иного, чем в те времена, когда она выступала "законной" темой социального общения и поведения. Один из современных мифов - что только сексология обеспечивает научный, а значит и социально одобряемый, интеллектуально "приличный" подход к любви. Но любовь, как и искусство, при всей своей таинственной интуитивности, может быть предметом особого, гуманитарного знания. В этом смысле эротология родственна таким дисциплинам, как эстетика, искусствознание, литературоведение. В частности, область эротологии включает такие эстетические понятия, как "диалогичность желания", "метафора и соблазн", "эротика как искусство остранения" и др.
Эссеизм	(esseism) - черты эссеистики, перенесенные в иные области творчества; сближение и взаимодействие понятийнoго и образного мышления в культуре Нового времени; возрождение мыслеобразной целостности мифа на основе авторской рефлексии. В эссе соединяются: бытийная достоверность, идущая от документа, мыслительная обобщенность, идущая от философии, образная конкретность и пластичность, идущая от литературы. Эссе - частью признание, как дневник, частью рассуждение, как статья, частью повествование, как рассказ. Эссе только тогда остается собой, когда непрестанно пересекает границы других жанров. Эссе устремляется к тому единству жизни, мысли и образа, которое изначально, в синкретической форме, укоренялось в мифе. Впоследствии эта цельность мифа разделилась в развитии культуры на документально- историческое, художественно-образное и философско-понятийное мышление. Эссеизм воссоединяет распавшиеся части культуры - но оставляет между ними то пространство игры, иронии, рефлексии, остраненности, которые враждебны догматической непреклонности всех мифологий, основанных на авторитете. Эссеизм - мифология, основанная на авторстве. Эссеизм - это интегративный процесс в культуре, движение к жизне-мысле-образному синтезу, в котором все компоненты, исходно наличные в мифе, но давно уже разведенные дифференцирующим развитием культуры, вновь сходятся, чтобы опытно, экспериментально приобщиться друг к другу, испытать сопричастность к некоему необозначенному целому. Постгегелевская, в широком смысле - постклассическая философия открыла перед собой действительность, логически непрозрачную, требующую укоренить мысль в том бытийном процессе, который ее порождает. Если в XVII - первой половине XlХ веков эссеистика оставалась на периферии общефилософского развития, определявшегося дискурсивными системами Декарта, Лейбница, Спинозы, Канта и других "чистых" мыслителей, то примерно с середины Х1Х века мысль теряет "невинность", ищет обоснования в том, что не есть мысль, и эта запредельность самой себе определяет ее растущую эссеизацию. Чтобы "мыслить не-мыслимое" - жизнь, единичность, - мысль должна обогащаться образностью. Кьеркегор и Ницше писали не систематические трактаты, а литературно-метафизические опыты, в которых мысль прорабатывается через образ и неотделима от него. "Дон Жуан" и "Авраам" у Кьеркегора, "Дионис" и "Заратустра" у Ницше - это не художественные образы, но тем более и не логические понятия, а своего рода мыслеобразы, эссемы. Т. Манн точно охарактеризовал Ницше как "эссеиста шопенгауэровской школы" - школы, вышедшей из философского убеждения, что "воля" предшествует "представлению", бытие задает путь мысли. По этому же принципу построены и такие мыслеобразы ХХ века, как "Сизиф" у Камю, "Цитадель" у Сент-Экзюпери, "Орфей" у Маркузе, и другие. Проникновение образности в сферу философского мышления было стимулировано начиная с 10-х годов ХХ в. такими полярными учениями, как психоанализ и феноменология. Психоаналитические труды как фрейдовской, так и в особенности юнговской школы несут отпечаток эссеизма, что предопределено самой задачей проникновения в бессознательное, в "кипящий котел" психической энергии, где расплавлены и слиты все познавательные начала. Отсюда мыслеобразный характер таких понятий психоанализа, как "Эрос" и "Танатос", "Анима" и "Персона", "Маска" и "Тень", эссеистическая разработка мифологических образов Эдипа, Нарцисса, образов сновидений и психоаналитических толкуемых предметных символов, как "дверь", "ключ", "скатерть", "чашка" и пр. Феноменология, отдающая приоритет не бессознательному, а, напротив, "чистому сознанию", тоже провозглашает возвращение философии от умозрительных абстракций к "самим вещам", в их непосредственной явленности сознанию. При этом философия переходит в "эйдетику", интеллектуальное созерцание и описание мыслительных схем как конкретных образов, наглядно предстоящих уму. "Интенциональность" сознания, которое всегда направлено на некий внеположный предмет и является "сознанием о", находит себе аналог в структуре эссеистического рассуждения, которое тоже есть "о" - развертывание различных мнений и подходов, диспозиций и интенций по отношению к вещам; при зтом редуцируется вопрос об их "внефеноменальной" сущности. "Мое мнение... не есть мера самих вещей, оно лишь должно разъяснить, в какой мере я вижу эти вещи", - этот монтеневский постулат ("Опыты", II, Х, 357) мог бы быть принят феноменологией, с тем уточнением, что виденье вещей и есть акт выявления их меры. Не случайно многие произведения эссеистики - у Монтеня 87 из 107 его "опытов" - носят названия с предлогом "о": "0 запахах", "0 боевых коняx" и т.д.. "O" - это своеобразная формула жанра, предлагаемый им угол зрения. Предмет эссе предстает не в именительноим, а в предложном падеже, рассматривается не в упор, как в научном сочинении, а сбоку, служит предлогом для разворачивания мысли, которая, описав полный круг, возвращается к самой себе, к автору как точке отбытия и прибытия. Задача, поставленная перед философией поздним Гуссерлем, - описать "первоначальные очевидности", вернуться к "жизненному миру", который "есть не что иное, как мир простого мнения (doxe), к которому по традиции стали относиться так презрительно", - эта задача предполагает последовательную эссеизацию философского метода. Более последовательно, чем в сочинениях самих феноменологов, эссеизация философии осуществляется у экзистенциалистов, мышление которых вплотную приближается к образотворчеству и часто сливается с литературным сочинительством. Такие представители экзистенциализма, как Сартр и Камю, Г. Марсель и поздний Хайдеггер, Унамуно и Л. Шестов, С. Вейль и С. де Бовуар,- это мыслители- писатели, обе ипостаси которых не разделяются и в рамках одних и тех же произведений. Сознание признает первичность бытия - но эта первичность выводится из требований самого сознания. В феноменологической и экзистенциальной философии мысль и образ, "идея" и "вид" образуют замкнутый круг, словно бы смыкаясь в точке "эйдоса", откуда и разошлись со времен античности. Если для Платона подлинное мышление противопоставляет себя "вымыслам поэтов", то для Хайдеггера мыслить - "значит быть поэтом". Художественно-беллетристические и понятийно-логические формы оказываются чересчур тесными для творческого сознания ХХ века, которое ищет реализации в сочинительстве как таковом, во внежанровом или сверхжанровом мыслительстве-писательстве, первоначально развитом в жанровой форме эссе. Распространение эссеистического принципа мышления на другие жанры и типы творчества мы называем "эссеизацией", а совокупность ее проявлений, как целостный культурный феномен, - "эссеизмом". Своеобразие эссеизма и его значение в культуре Нового времени определяется тем, что это культура глубокой и прогрессивно растущей специализации. Ядро этой культуры постоянно и ускоренно делится, образуя все новые независимые организмы; науки и искусства делятся на разделы, дисциплины, ответвления, на которых вырастают новые науки и искусства. Однако внутри каждой системы действуют процессы, уравновешивающие ее основную тенденцию развития и тем самым предохраняющие от распада. Центробежные тенденции в культуре Нового времени порождают, как залог ее самосохранения, обратные, центростремительные процессы, которые проявляются порой чрезвычайно жестко, в стремлении создать новую массовую мифологию и насильственно подчинить ей миллионы людей,- порою же мягко, в индивидуальных опытах интеграции различных областей культурного творчества. Эссеизм - это мягкая форма собирания и конденсации составляющих культуры: общим знаменателем тут выступает неделимая единица, индивидуальность. Эссеизм - это "гуманистическая мифология", синтез разнообразных форм культуры на основе открытого Новым временем самосознания личности, которая восходит благодаря такому опосредованию ко все более высоким степеням духовной универсальности (см. Универсика). Т. В. Адорно в работе "Эссе как форма" трактует эссе как форму "негативной диалектики"; его назначение - демонстрировать относительность любых абсолютов, расщеплять все политические и культурные "сплошности", релятивизировать значение слов, лишая их словарной всеобщности и застывшей пропагандистской оценочности. Действительно, с момента своего зарождения у Монтеня эссеистика стала методом критической рефлексии о нравах, которые лишались своей нормативности, вступая в контакт с испытующим, вопрошающим индивидуальным сознанием. Но само это сознание становилось в дальнейшем развитии эссеистики новой формой универсальности, где осваивались и обретали более подвижную, свободную взаимосвязь прежние релятивизированные ценности. Эссеистическая личность, как она предстает у Адорно, есть олицетворение чистого скепсиса, оппозиционно-альтернативного мышления, противостоящего "истэблишменту" с его набором освященных вещностей и овеществленных святынь. Но "инакомыслие" - лишь исторически и логически необходимый момент в становлении "целомыслия". Эссеистическое мышление движется в модусе открытой целостности, которую иначе можно назвать антитоталитарной тотализацией. Одним актом сознания эссе может расщепить ложную, закостеневшую целостность и воссоздать из ее частиц новую, внутренне подвижную. Эссеистическое мышление не является ни "позитивным", ни "оппозиционным", но скорее "интерпозитивным", выявляя значение лакун, незанятых и промежуточных позиций в существующей культуре. Таким образом, эссеизм может стать проводником противоположных тенденций: интегративной и дифференциальной - причем в их борьбе он выступает на стороне обеих, занимая промежуточную позицию самой культуры, защищая интересы ее подвижной устойчивости и многосложного единства. В зависимости от конкретной исторической ситуации эссеизм преимущественно выражает одну из этих тенденций, наиболее необходимую и недостающую, направленную на то, чтобы культура, сохранив открытость, приобрела целостность или, сохранив целостность, приобрела открытость. Это мышление действует как обоюдоострый инструмент, способный к анализу и синтезу, к расчленению сплошных, монолитных, синкретически-пережиточных форм культуры и к воссоединению ее расколотых, дробных, специализированно-вырожденных форм. Установка на подвижную, не фиксированную жестко централизацию смысла сказывается и в мельчайшей клеточке языка, - любое слово, эссеистически осмысленное, может превращаться в термин, на основе которого строится целая система принципиальных словоупотреблений. При этом терминологизируются самые обычные и повседневые слова, которые традиционная метафизика предпочитает далеко обходить: "полдень", "снег", "дым", "липкость"... и т. п. Так, в известном эссе Ч. Лэма "Слово о жареном поросенке" основополагающим понятием, своего рода метафизическим абсолютом становится "жареный поросенок", с соответствующими производными типа "огонь", "корочка", "лизать". Причем фокусировка эта, в отличие от спекулятивных философских систем, крайне подвижна, переходит со слова на слово, с понятия на понятие. В культуре ХХ века возникло много художественных, философских, научных направлений: экспрессионизм и кубизм, зкзистенциализм и структурализм, витализм и бихевиоризм... Эссеизм никак нельзя отнести к числу этих "измов", ибо это не есть направление одной из культурных ветвей, а особое качество всей культуры. Это не художественный, не философский, не научный, а именно общекультурный феномен, механизм самосохранения и саморазвития культуры как целого, рычаг, которым уравновешиваются центробежная и центростремительная тенденции, одностороннее преобладание которых привело бы к гибели самой культуры, ее распылению или окаменению, технологизации или ритуализации. Сказанное не означает, что современная культура становится сплошь насквозь эссеистической,- такая перспектива, где все смешалось бы со всем, являла бы собой кошмар, достойный антиутопии. Пока что все остается на своих местах: литература остается литературой, наука - наукой, роман - романом, монография - монографией. Более того, каждая из ветвей культуры продолжает и дальше ветвиться, принося плоды все более утонченных, специализированных художественных жанров и стилей, научных методов и направлений. Только в условиях высокоразвитой и глубоко расчлененной культуры приобретают смысл опыты ее интеграции. Эссеизм не покрывает собой всех типов и жанров словесного творчества, а, напротив, лежит на периферии каждого из них, в разрыве и зиянии между ними - и лишь постольку в центре становящегося культурного синтеза.
Эссенциализм	философская концепция о соотношении знания и реальности, согласно которой знание описывает существующую реальность (ее свойства, отношения, законы). Все научные высказывания, могущие иметь истинностные значения, должны иметь форму ассерторических суждений («А есть В»). Соответственно, процедура установления их истинности состоит в непосредственном сопоставлении их содержания (утверждающему наличие или отсутствие некоторого тождества между понятиями А и В) с реальным отношением их объективных денотатов (Аристотелевская концепция истины). Слабость эссенциализма состоит в том, что многие наиболее важные высказывания науки (например, ее законы и принципы): а) не имеют характер ассерторических утверждений; б) не сводимы к последи им; в) имеют существенно конструктивный и идеализированный характер и поэтому могут быть сопоставлены с объективной действительностью лини, косвенным и весьма опосредованным образом (с подключением интерпретационных предложений, фиксации контекста, консенсуса членов научного сообщества и т. д.). Бинарной оппозицией эссенци-ализму в современной философии науки является радикальный конструктивизм. (См. конструктивизм, истина).
Эссенциальный	существенный, относящийся к сущности вещи. Противоположность – акциденциалъный.
Эстетика	(от греч. aisthetikos - чувствующий, чувственный), учение о прекрасном, а в более общем понимании – об эстетически важном и его действительности (которую следует понимать не как нечто грубо вещественное, а как «эстетическую видимость»), его законах и нормах (живая форма, чувственная полнота содержания, гармоническое членение, значительное, по крайней мере облагороженное содержание и т. д.), его формах и типах (наряду с прекрасным – возвышенное, грациозное, трагическое, комическое, характерное, идиллическое и т. д.), его отношении к природе и искусству, его происхождении и роли в художественном творчестве и наслаждении. Это философская наука, изучающая два взаимосвязанных круга явлений: сфера эстетического как специфического проявления целостного отношения человека к миру и сферу художественной деятельности людей. Соотношение этих разделов эстетики менялось на протяжении ее истории и понимается неодинаково – от попыток сведения эстетики к "философии прекрасного" до ее трактовки как "философии искусства"; не раз предлагалось расчленить эстетику на несколько самостоятельных научных дисциплин – на теорию эстетических ценностей, теорию эстетического восприятия, общую теорию искусства, однако опыт показывал, что эстетические ценности реального мира и художественно его освоение связаны столь тесно, что разорвать их изучение практически невозможно. В первом из разделов эстетики рассматриваются такие вопросы, как природа и своеобразие эстетического в системе ценностных отношений; закономерности дифференциации эстетических ценностей, выступающих во множестве конкретных модификаций (прекрасное и безобразное, возвышенное и низменное, трагическое и комическое и т.д.). Второй раздел эстетики как науки, посвященной специальному анализу художественной деятельности, включает изучение ее возникновения в филогенезе и онтогенезе; ее структурного и функционального разнообразия в ряду других форм человеческой деятельности, ее места в культуре. В настоящее время в зависимости от философских взглядов и методологических установок исследователей, занимающихся проблемами эстетического, различают эстетику эмпирическую, формальную, нормативную, и спекулятивную (существуют и другие классификации). В древности ученые делали попытки дать, решение вопросов, относящихся к области эстетики: Платон (идея единства прекрасного, доброго, разумного и любви в эстетическом), Аристотель (учение о драме и ее облагораживающем влиянии на аффекты), ранее – пифагорейцы (выражаемая в числах гармония как осн. закон прекрасного), позднее эти идеи если и были развиты, то только неоплатониками (Плотин в своем трактате о прекрасном писал, что красота есть внутренняя божественнодуховная гармония вещей). В эпоху средневековья эстетика почти не получила никакого развития. Эпоха Возрождения и Гуманизма, а также франц. классики возродили и развили античную эстетику. В Англии в 17 и 18 вв. возникло психологическое направление эстетики; в Германии в 18 в. эстетика впервые нашла себе точное определение в соответствующих понятиях (эстетика Баумгартена как искусство мыслить о прекрасном, эстетика прекрасной формы у Зульцера, эстетика Канта как учение об эстетическом состоянии души), эстетические воззрения великих поэтов (Винкельмана, Клопштока, Лессинга, Гаманна, Гердера, Гёте, Шиллера), их творчество также способствовали развитию эстетики; синтез той и др. эстетики был целью метафизической эстетики нем. идеализма 19 в. (Шеллинг, Гегель, романтики, Шопенгауэр, позднее Ф.Т.Фишер). Фехнер и Р.Циммерман развивали эстетику как науку о форме, Т.Липпс – как одну из областей прикладной психологии; напротив, И.Фолькельт понимал эстетическое наслаждение как коррелят произв. искусства и человека. В настоящее время эстетическое переживание понимается как переживание ценности и рассматривается в рамках философии ценностей. Развитие эстетической мысли в 19 – 20 вв. порождалось ее опорой на различные философские учения: те или иные формы идеализма (Ф.Т.Фишер, В.Соловьев, А.Бретон), позитивизма (Г.Спенсер, И.А. Тэн, Дж. Дьюи), интуитивизма (Б.Кроче, А.Бергсон), антропологического материализма (рус. революционные демократы), феноменологии (Н.Гартман, Р.Ингарден, М.Дюфрен), экзистенциализма (Ж.П. Сартр, М.Хайдеггер). Др. аспект эстетических учений этого времени – стремление связать эстетику с той или иной конкретной наукой: психологией (Г.Фехнер, Т.Липпс), физиг ологией (А.Грант-Аллен, В.Вельямович), психоанализом (З.Фрейд, Ж.Лакан), социологией (М.Гюйо, Ш.Лало), семиотикой (Ч.Моррис, У.Эко), математикой (Дж.Биркгоф) и т. д. Кроме того, эстетически учения этого периода различаются в зависимости от того, какое конкретное направление художественного творчества они теоретически обосновывают – критический реализм (О.Бальзак, рус. революционные демократы), натурализм (Э. Золя), символизм (Вяч. Иванов, А.Белый), абстракционизм (В.Кандинский). В XX в. эстетика – разветвленное и многоструктурное знание, относительно самостоятельное, хотя и сохраняющее философское мировоззренческое основание. В зависимости от него, от философской позиции мыслителя понимание эстетического, его природы различно: эстетическое как сотворчество божественного характера (Вл. Соловьев, Н. Бердяев, Ф. Достоевский); его природу связывают с психологией, с бессознательным (Г. Фехнер, З. Фрейд, В. Адлер, К. Юнг и др.), с социологией, языком и т.д. В философии Канта термин «Э.» употребляется в буквальном значении – для характеристики учения о чувственном восприятии. Трансцендентальная Э. Канта – учение о всеобщих и необходимых условиях, которым подчиняется наша чувственность, т.е. о ее априорных формах – пространстве и времени. В рамках трансцендентальной Э. Кантом ставится и положительно решается вопрос: «Как возможны априорные синтетические суждения в математике?». При этом за аподиктическую (необходимую, теоретическую) достоверность арифметики как учения о числах «отвечает» время – априорная форма внутреннего чувства, а за достоверность геометрии как учения о фигурах – пространство как априорная форма внешнего чувства (созерцания). Понимание эстетического различно и в зависимости от способа его образности: символизм, натурализм, абстракционизм, примитивизм, реализм, сюрреализм, техницизм и прочее. В настоящее время свобода творчества, свобода искусства приобрела абсолютное выражение. Плюрализм воображения и образности, использование самых неожиданных средств выражения (вплоть до шокирующих), бурная фантазия – все это выступает в качестве ценностных оснований современного искусства. Понимание прекрасного еще более субъективировалось, его каноны довольно размыты. На этом фоне методологическая и мировоззренческая функции эстетики как теории прекрасного, теории искусства приобретают еще большую значимость и актуальность.
Эстетика классицизма	(от лат. classicus - совершенный, образцовый). Соответствующая классицизму - направлению в искусстве, достигшему наивысшего развития в Европе XVII в., - эстетическая теория. Основной эстетический принцип - верность природе, логически организованной и творчески облагороженной разумом.
Эстетика неклассическая	экспериментально-поисковый этап в современной эстетике, детерминированный общей ситуацией в техногенной цивилизации, в культуре, искусстве, философии, науке втор, пол. 20 в. К концу этого столетия ситуация достигла той точки бифуркации, за которой возможны или скачок в какое-то новое качество, преобразование в новый эон бытия, или переход в систему новых уровней организации, или обвал в хаотическое состояние, чреватое уничтожением биосферы Земли, или по крайней мере — ее ноосферы. В полях философско-эстетического сознания и художественной практики процесс активной и все ускоряющейся сознательно-внесознательной «переоценки всех ценностей» начался с кон. 19 в.: с Ф. Ницше в философии; с символизма, импрессионизма, авангарда в искусстве. К сер. 20 в. этот процесс под влиянием научно-технического прогресса, ощутимо изменившего психоментальную структуру человека зап. цивилизации, достиг такого уровня, когда проявились существенные изменения в эстетическом объекте, эстетическом субъекте и их отношениях, т.е. стал меняться сам предмет эстетики. Радикально меняется и контекст бытия эстетики во всех ее статусах: как специфического мироощущения; и как характеристики культуры и многих ее составляющих; и как науки со своим предметом. Все это привело к тому состоянию эстетики, которое может быть охарактеризовано как неклассическое. Среди главных причин возникновения Э.н. можно назвать также отказ от классического рационализма в науке (неклассический и постнеклассический периоды) и философии (под влиянием фрейдизма, экзистенциализма, структурализма, постмодернизма во всех его разновидностях), отказ от европоцентризма в сфере духовной культуры, кардинальные изменения в сфере концентрированного эстетического объекта — искусства, наиболее чуткого сейсмографа космо-антропных, цивилизационных, социокультурных процессов. После краткого взлета утонченного эстетизма внутри символизма и модерна рубежа 19—20 вв. — своего рода маньеристского всплеска анимичной духовности — в искусстве началось мощное авангардно-модернистское движение, провозгласившее и во многом реализовавшее отказ от тысячелетних традиционных фундаментальных принципов искусства: миметизма (см.: Мимесис), идеализации, символизации и любого выражения и даже обозначения; тео- или антропоцентризма; от художественно-эстетической сущности искусства вообще. Им на смену пришли или подчеркнуто механистические принципы коллажа, монтажа, сборки, деконструкции, глобальной цитатности и центон-ности, или новейшие «стратегии» энвайронментальной, постмодернистской эстетик: организации арт-пространств или смысловых ландшафтов, культурных лабиринтов, гаптических пространств, аудиовизуальных энергетических полей, виртуальных реальностей и т.п. При этом дегуманизация искусства, как заметил еще X. Ортега-и-Гасет, приобрела глобальные масштабы, как и абсолютизация творческого жеста (или скорее любого произвола) личности, возведенной художественной стихией или арт-олигархией в ранг художника. Теория и практика В. Кандинского (абстрактное искусство) и супрематизм К. Малевича открыли искусству путь к поискам «беспредметности» в чистом виде, некой трансцендентной визуальной эйдетики, которая традиционно присутствовала в искусстве в имплицитной, достаточно глубоко со-крытой форме. А. Шёнберг и А. Веберн наметили аналогичный путь в музыке. В. Хлебников и Д. Джойс — в словесных искусствах. Реди-мейдс М. Дюшана (появились в 1913— 1917) дали толчок принципиально новой философии искусства, которое уже перестало быть собственно искусством в традиционном понимании. Реди-мейдс — готовые вещи, вынесенные из утилитарного контекста жизни и внесенные в выставочную атмосферу художественной экспозиции, — возводятся в ранг произведений искусства, которые ничего не изображают, не отображают, не символизируют, не выражают, но лишь презентируют себя как некие самодостаточные вещи в себе. Этот художественно-эстетический радикализм получил, однако, широкое признание и распространение только с появлением поп-арта и концептуализма, т.е. в арт-практиках середины столетия, пограничных между авангардом, модернизмом и постмодернизмом. В нач. 20 в. выход искусства за свои рамки — в жизнь почти одновременно, но с разных позиций манифестировали на духовной основе символисты (с их творческим принципом теургии, на пути которой художник-теург должен в прямом контексте с божественными силами заниматься преображением самой жизни по законам искусства) и в сугубо материалистическом ключе — конструктивисты, требовавшие «смычки» искусства с производством товаров утилитарного потребления и преобразованием среды обитания (интенции, вскоре реализовавшиеся в дизайне, художественном конструировании, авангардно-модернистской архитектуре). Но если символисты-теурги, не сумевшие воплотить свои утопические мечты, и конструктивисты-дизайнеры, органично вросшие во второй половине столетия во все сферы промышленного производства, не только не отказывались от эстетического принципа, но клали его в основу своей деятельности «в жизни», то по иному пути двинулись многие «продвинутые» арт-практики неутилитарного толка. Они практически отказывают своим «объектам» и современному искусству в целом в их эстетической сущности. Искусства перестают быть «изящными искусствами», т.е. носителями эстетического, чем они являлись в той или иной мере изначально и что было узаконено в 18 в. и в самом их наименовании: beaux arts, schone Kiinste, — составившем основное содержание термина «искусство» в 19—20 вв. При этом, если мастера-утилитаристы современного дизайна, художественного конструирования, архитектуры, организации среды обитания, опираясь на достижения техники и технологии, а также на принципы ясности, функциональности, рациональности, реализуют аполлоновский (согласно ницшеанской дефиниции) принцип художественного творчества, то многие направления неутилитарного искусства авангарда, модернизма, постмодернизма движутся по путям пробуждения и актуализации дионисийской стихии, высвобождаемой всем ходом техногенной цивилизации, приведшей человечество на грань глобальной катастрофы. Здесь активизируются мощные хтонические и витальные начала. При этом иррациональное, бессознательное, абсурдное нередко бушует в алхимическом тигле строгой концептуальности. В результате мы имеем некую арт-стихию, в которой господствуют вырвавшаяся из-под контроля утилитаризма вещь сама по себе и сама в себе со своими вещными (визуальными, слуховыми, гаптическими) энергиями и тело, которое «дает место такому существованию, сущность которого заключается в том, чтобы не иметь никакой сущности» (Ж.Л. Нанси). В этом бурлящем потоке современного арт-процесса некая глубинная художественно-антихудожественная провиденциальная активность — ощущение принципиально иного этапа цивилизационного развития и активная работа на него — сочетается с полной растерянностью художественно-эстетического сознания перед ним. В эстетике после Т. Адорно («Эстетическая теория», 1970) снова активизируется имплицитный уровень, т.е. ее проблемы наиболее активно обсуждаются и решаются внутри смежных дисциплин (искусствознания, филологии, литературоведения, «продвинутой философии», семиотики, психологии, информатики и др.). Сами эстетики занимаются существенным пересмотром оснований эстетики и поисками новых парадигм и принципов аутентичного эстетического дискурса, опираясь на др. современные гуманитарные и даже естественные науки, на нетрадиционные для зап. мышления духовные практики, на эстетический опыт традиционных цивилизаций древности. Эксперимент и самый широкий поиск во многих направлениях — основа Э. н. В качестве ее своеобразной пропедевтики легитимируется новая эстетичекая категория, обозначающая ее предмет — эстетическое, которая включает в свое поле не только традиционные эстетические категории и понятия, но и многие оппозиционные им (или даже антиэстетические с т.зр. классической эстетики) явления и категории типа абсурдного, заумного, жестокости, шока, насилия, садизма, мазохизма, деструктивности, энтропии, хаоса, телесности, вещности, лабиринта, энвайронмента, ландшафта, стратегии, ризомы, фристайла, симулякра и т.п. Новым смыслом наполняются понятия эстетического наслаждения («тексты удовольствия» и «тексты наслаждения» по Р. Барту), иронизма (пронизывающего не только постмодернистскую культуру, но и науку), композиции (теоретически подготовленные метод «нарезки» У. Берроуза, лабиринта У. Эко, стохастические принципы создания музыки К.-Х. Штокхаузена и т.п.). Современные эстетики руководствуются принципами релятивности, полисемии, полиморфии ценностей и идеалов, а нередко вообще отказываются от них, используя опыт исследовательских практик многих крупных мыслительных направлений 20 в.: психоанализа, экзистенциализма, феноменологии, структурализма, постструктурализма и др. Э. н., пользуясь языком синергетики, — это своего рода «нелинейная среда», потенциальное поле бесконечных возможностей, в котором формируются основы будущих становлений, вызревает некое интеллектуально-духовное корневище новой гуманитарной науки будущего. Сегодня уже вырисовываются черты, по сути дела, нового эстетического объекта — художественно-эстетического универсума как саморазвивающейся системы природно-социально-предметно-художественных феноменов, основные законы функционирования и структуру которой еще предстоит изучать, а также — разрабатывать методы этого изучения и соответствующий вербальный аппарат. В поле современного эстетического объекта попадают и многие тексты современных гуманитарных наук и постмодернистской философии, ибо они, как правило, основываются на той игре смыслами и культурными ценностями, которая носит сугубо эстетический характер (см.: Игра). Этот сложный и динамический объект исследуется Э. н. в модусе его неутилитарного отношения и взаимодействия с эстетическим субъектом, который сам в современной философии является проблематичным. Структуралистско-постструктуралистские исследования показали принципиальную релятивность категорий субъекта и объекта, сняли их оппозиционность и даже фактически полностью размыли фаницу между ними, с трудом возведенную новоевропейской философией. Новейшее художественно-эстетическое сознание ощутило плодотворность этой мыслительной стратегии, а перед эстетикой возникла новая, трудно решаемая пока проблема, ибо ее предмет в определенном смысле детерминирован этой фаницей, субстанциальной гранью. Стирание фаниц между объектом и субъектом, между реальностью и текстом, между означаемым и означающим, диффузия реального и виртуального (в компьютеризированном мире), объективного и субъективного стимулируют постоянный поиск аутентичных стратегий и дискурсов эстетического исследования, что и составляет на сегодня главную задачу Э. н. Лотман Ю.М. Структура художественного текста. М., 1970; Семиотика и искусствометрия. М., 1972; Гадамер Х.Г. Истина и метод. Основы философской герменевтики (Ч. 1). М., 1988; Онже. Актуальность прекрасного. М., 1991; Маркиз де Сад и XX век. М., 1992; Борт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. М., 1994; Подорога В. Феноменология тела. Введение в философскую антропологию. М., 1995; Юнг К., Нойманн Э. Психоанализ и искусство. М., 1996; Фуко М. Археология знания. Киев, 1996; Зонтаг С. Мысль как страсть. М., 1997; Рыклин М. Искусство как препятствие. М., 1997; КорневиЩе ОБ. Книга неклассической эстетики. М., 1998; КорневиЩе 0А. Книга неклассической эстетики. М., 1999; Деррида Ж. О почтовой открытке от Сократа до Фрейда, и не только. Минск, 1999; Делёз Ж. Марсель Пруст и знаки. СПб., 1999; Маньковская Н. Эстетика постмодернизма. СПб., 2000; Deleuze G. Cinema. Vol. 1. L'image-mouvement. Vol. 2. L'imagetemps. Paris, 1991; Berleant A. The Aesthetics of Environment. Philadelphia, 1992; Belting H. Das Ende der Kunstgeschichte. Munchen, 1995; KornewiSHCHe. A Book of Non-Classical Aesthetics. Moscow, 1998.
Эстетика трансцендентальная	У Канта, если употреблять понятие «эстетика» в его первоначальном значении, есть учение о чувственности, т.е. о чувственном восприятии и его роли в понятийном познании. По Канту, к трансцендентальной эстетике относится также и учение о пространстве и времени как априорных формах «чистой» чувственности.
«Эстетические отношения искусства к действительности»	одно из главных философско-эстетических произв. Чернышевского, являющееся диссертацией на соискание ученой степени магистра рус. словесности (Петербургский ун-т, 1855). Автор ставит в нем задачу выработать новую концепцию эстетического мышления, соответствующую изменениям в мировоззрении и методологии, к-рые происходили в сер. XIX в. в европейской и рус. культуре. "Уважение к жизни", недоверчивость к спекулятивно-умозрительным выкладкам, стремление к реалистическому истолкованию фактов и понятий — вот, с т. зр. Чернышевского, осн. принципы "современного направления", к-рые он стремится распространить и на эстетику. С этой позиции в диссертации анализируется содержание и смысл фундаментальных эстетических категорий: прекрасного, возвышенного, комического и трагического. Критически переосмыслив гегелевское понимание прекрасного как соответствия предмета (образа) своей идее, Чернышевский отверг в нем трансцендентализм и выдвинул взамен него принцип самодостаточности объективной действительности. Меркой прекрасного при этом выступает не какая-то высшая духовная реальность, а собственная природа предмета и наши представления о полноте жизни. Красота в данной трактовке оказывается уже не абсолютной, а относительной и, в частности, обусловленной социально и исторически. Напр., идеал женской привлекательности, тесно связанный с проявлениями физического здоровья (яркий румянец, крепкое телосложение и т. п.), для верхних слоев об-ва слишком груб, и наоборот, "воздушная" светская дама простолюдину покажется не столько прекрасной, сколько болезненной. Эстетический вкус, по Чернышевскому, не требует какого-то безукоризненного совершенства, о к-ром идеалистическая эстетика толкует со времен Платона, а удовлетворяется просто "хорошим". Человеку нужен не отвлеченный идеал, не фантазия, а приблизительное соответствие его представлениям о красоте, одухотворенное ощущением жизненной силы и энергии. За этим и близкими к ним суждениями стоит определенное понимание субъекта эстетического вкуса и оценки, обосновываемое принципами антропологического материализма. "Эстетический человек" Чернышевского — это всегда "естественный" человек, взятый в единстве его телесных и духовных качеств, человек с "истинными", т. е. удовлетворяемыми в действительной жизни, а не "мнимыми", "искусственными" потребностями. Критерием различия между "истинными" и "ложными" потребностями, по Чернышевскому, является практика. "Практика, — писал он, — великая разоблачительница обманов и самообольщения не только в практических делах, но и в делах чувства и мысли". Понятие практики в диссертации специально не анализируется и нередко смешивается с такими категориями, как "жизнь" и "действительность". Вместе с тем из разъяснений, приведенных Чернышевским в авторецензии на диссертацию, видно, что "практика" и "действительность" определяются им через антитезу материального и идеального, через противопоставление одновременно и реальной жизни, и реальной мысли необоснованным фантазиям и "праздной мечте". Чернышевский не принимает традиционную для эстетики трактовку искусства как деятельности, направленной на удовлетворение стремления к прекрасному. Взамен он предлагает собственное определение искусства как "воспроизведения природы и жизни". Такие виды "практического умения", как архитектура, ювелирное искусство, садоводство, конструирование одежды, при этом из сферы собственно искусства выводятся. Художественное творчество, считает Чернышевский, соединяет мысль и образ. Оно есть способ объяснения, познания' действительности и произнесения "приговора над нею". Однако качественного различия между объективной действительностью и "эстетической реальностью", создаваемой художником, Чернышевский не проводит. Его концепция нацеливает на поиск художественной правды, но недооценивает самостоятельность творческой фантазии и способность с ее помощью "пересоздавать" мир. Отсюда излишне категоричная и упрощенная формула Чернышевского, согласно к-рой "создание искусства" всегда "ниже прекрасного в действительности". Убедительно показать назначение искусства, раскрыть причины его возникновения и существования на этой основе не удается. Рассуждения Чернышевского на эту тему порой малоудовлетворительны, упрощены. Он, напр., утверждает, что суть искусства в том, чтобы "помочь нашему воспоминанию" о др. людях или о каких-то явлениях. В эпоху, когда уже была изобретена техника фотографии, такая постановка вопроса кажется наивной. Но с этими относительно слабыми местами в диссертации Чернышевского уживаются плодотворные мысли, глубоко раскрывающие природу художественного творчества. Это касается, в частности, утверждения о том, что предметом искусства является вся сфера "общеинтересного". Диссертация Чернышевского сыграла заметную роль в развитии творческого самосознания рус. художественной культуры 2-й пол. XIX в. В этом отношении ее историческая судьба была яркой, но непростой. Ряд крупнейших художников (Толстой, Достоевский и И. С. Тургенев) ее отвергли. Но вместе с тем Чернышевский сильно повлиял на передвижников, на демократическую художественную критику. При этом его авторитет в эстетике был значительно шире сферы воздействия его философских и социально-политических взглядов. Так, В. С. Соловьев, критически относясь к философии Чернышевского, тем не менее высоко оценивал его эстетические труды, рассматривая их как начало положительной эстетики. Лит.: Розенталь М. М. Философские взгляды Н. Г. Чернышевского. М., 1948; Велик А. П. Эстетика Чернышевского. М., 1961; Зеньковский В. В. История русской философии. Л., 1991. Т. 1, ч. 2. С. 138—141; Соловьев В. С. Философия искусства и литературная критика. М., 1991.
Эстетическое	(от греч. aisthetos – чувственно воспринимаемый) – наиболее общая категория эстетики, с помощью которой обозначается ее предмет и выражается сущностное родство и системное единство всего семейства эстетических категорий. В качестве особой категории сформировалась в эстетике в 20 в. на основе предиката «эстетический», активно употреблявшегося со времен И. Канта применительно к особому опыту, особым субъект-объектным отношениям, изящным искусствам, специфическому сознанию и т.п., т.е. ко всей сфере явлений, изучаемых эстетикой. В 20 в. прилагательное субстантивировалось и превратилось в термин для обозначения предмета науки (das Asthetische — в нем.; the aecthetis — в англ.; l'esthetique — во фр.) — один термин для обозначения эстетики и Э. Чаще всего под Э. понимается та сфера субъект-объектных отношений, в которой восприятие объекта или представление о нем сопровождается незаинтересованным удовольствием. На этом основании далеко не всеми исследователями Э. оценивается однозначно и позитивно. Некоторые ученые еще с кон. 19 в. отождествляли его с эстетским (как сущностью эстетизма — особого мировоззрения, полагающего Э., художественный опыт в качестве высшей и единственной ценности), а иногда с гедонизмом. Однако к сер. 20 в. в академической эстетике категория Э. утвердилась в нейтральном смысле. Для обозначения предмета эстетики она, в качестве само собой разумеющегося научного термина, активно употребляется Д. Лукачем, Х.Г. Гадамером, Г. Маркузе, М. Дюфреном, Э. Сурио, А.К. Кумарасвами и многими др. При этом они нередко используют это понятие как в широком, так и в более узких смыслах. Гадамер, в частности, иногда отождествляет Э. с понятием «эстетическое сознание»; Маркузе видит в Э. один из основополагающих способов жизни «свободного общества» будущего; Дюфрен связывает Э. с «эстетическим опытом»; Лукач ставит целью своего исследования «раскрытие своеобразия эстетического», выявление его «объективного характера» и сводит в конечном счете Э. к понятию «эстетическое отражение», которое он объединяет с мимесисом, интерпретируемым в духе «теории отражения». В 1960-е гг. в советской эстетике прошла оживленная дискуссия по проблеме Э., в ходе которой при многих упрощенно вальгаризаторских заключениях было, тем не менее, подтверждено, что эта категория завоевала в науке право на существование в качестве наиболее общей, более широкой, чем прекрасное, категории. Наиболее емкое определение Э. дал А.Ф. Лосев: «Эстетическое есть выражение той или иной предметности, данной как самодовлеющая созерцательная ценность и обработанной как сгусток общественно-исторических отношений». Одной из причин широкого распространения категории Э. стала почти полная девальвация категории прекрасного, часто отождествлявшейся в классической эстетике с ее предметом или обозначавшей один из сущностных его аспектов. Господство в художественно-эстетической культуре 20 в. авангарда, модернизма, постмодернизма поставило под вопрос актуальность самой категории прекрасного в эстетике. В среде исследователей достаточно широко утвердилась мысль, сформулированная одним из современных эстетиков: «Наука о прекрасном сегодня невозможна, потому что место прекрасного заняли новые ценности, которые Валери назвал шок-ценностями, — новизна, интенсивность, необычность» (А. Гианарас, 1974). Составители сб. «Более не изящные искусства» (1968) утверждали, что «в качестве пограничных явлений эстетического» в современном искусстве выступают «абсурдное, безобразное, болезненное, жестокое, злое, непристойное, низменное, омерзительное, отвратительное, отталкивающее, политическое, поучающее, пошлое, скучное, бросающее в дрожь, ужасное, шокирующее». Спонтанно утвердившись в науке, категория Э. остается одной из наиболее дискуссионных проблем эстетики, ибо предмет самой эстетики также до сих пор остается дискуссионным. В качестве одного из наиболее адекватных смыслов Э. можно указать на следующий. С помощью этой категории обозначается особый духовно-материальный опыт человека (эстетический опыт), направленный на освоение внешней по отношению к нему реальности, и все поле входящих в него субъект-объектных отношений. Это неутилитарные взаимоотношения субъекта и объекта, в результате которых субъект получает духовное наслаждение (эстетическое удовольствие, достигает катарсиса, блаженного состояния и т.п.). Сам опыт имеет или чисто духовный характер — неутилитарное созерцание объекта, имеющего свое бытие, как правило, вне субъекта созерцания, но в некоторых созерцательно-медитативных практиках (обычно в сфере религиозного опыта) — и внутри субъекта («интериорная эстетика»); или — духовно-материальный. В этом случае речь идет о многообразных практиках неутилитарного выражения — в первую очередь о всей сфере искусства, одной из главных причин исторического возникновения которой и явилась необходимость материальной актуализации эстетического опыта; но также и о неутилитарных компонентах или, точнее, о неутилитарной ауре, присущей любой творческой деятельности человека во всех сферах жизни. В случае художественно-эстетического выражения духовное созерцание или предшествует, или, чаще всего в художественной практике, протекает синхронно с творческим процессом созидания эстетического объекта или произведения искусства. Состояние, которое переживается субъектом как «духовное наслаждение», является свидетельством реальности контракта субъекта и объекта эстетического отношения, достижения субъектом одной из высших ступеней духовного состояния, когда дух субъекта с помощью эстетического духовно-материального опыта достаточно полно отрешается от утилитарной сферы и воспаряет в пространства чистой духовности, достигает (в акте мгновенного озарения, катарсиса) состояния сущностного слияния с Универсумом и его Первопричиной. Э., т.о., означает одну из наиболее доступных людям и широко распространенных в культуре систем приобщения человека к духовному путем оптимальной (т.е. творческой) реализации себя в мире материальном. Более того, Э. свидетельствует о сущностной целостности Универсума в единстве его духовно-материальных оснований. Остальные эстетические категории являются частными модификациями Э. Возвышенное наиболее непосредственно указывает на контакт человека с несоизмеримыми с ним космическими первоосновами бытия, с «бесформенными» пра-формами как источником любых форм; на потенциальную энергию бытия и жизни, на трансцендентальные предпосылки сознания. Прекрасное свидетельствует о целостном восприятии субъектом онтологической картины бытия в его оптимальной конкретно-чувственной выраженности, об адекватности смысла и формы, его выражающей; а безобразное указывает на ту контрпродуктивную сферу бесформенного, которая соответствует распаду формы, угасанию бытия и жизни, нисхождению духовного потенциала в ничто. Лосев А.Ф. Две необходимые предпосылки для построения истории эстетики до возникновения эстетики в качестве самостоятельной дисциплины // Эстетика и жизнь. М., 1979. Вып. 6.; Лукач Д. Своеобразие эстетического. Т. 1—4. М., 1985—1987; Гадамер Х.Г. Истина и метод. Основы философской герменевтики. М., 1988; Groos К. Asthetisch und schon // Philosophische Monatshefte. 1893. № 29; Coomaraswamy A.K. Medieval Aesthetic: Dionysius the Pseodo-Areopagite and Ulrich Engelberti of Strassburg // The Art Bulletin. 1935. Vol. 17; Dufrenne M. Phenomenologie de Гexperience esthetique. Paris, 1953; Spargo EJ.M. The Category of the Aesthetic in the Philosophy of Saint Bonaventure. St. Bonaventure; New York, 1953; Marcuse H. Triebstruktur und Gesellschaft. Frankfurt am Main, 1957; Dufrenne M. La notion d'«priori». Paris, 1959; Die nicht mehr schone Kunste. Milnchen, 1968; Asthetik heute. Munchen, 1974; Kolloquium «Kunst und Philosphie». Paderborn, 1981; Koppe F. Grundbegriffe der Asthetik. Frankfurt am Main, 1983.
Эстетическое сознание	система взглядов и чувств, отражающих действительность с точки зрения прекрасного и безобразного, комического и трагического.
Эсхатология	(гр. eschatos – последний, logos – учение) – мистическо-религиозное учение о конце мира, о трагической судьбе человечества, о возможности или невозможности спасения, искуплении и загробной жизни, о судьбе Вселенной или её переходе в качественно новое состояние. Данные взгляды – существенная характеристика религиозной философии, входящая в догматику христианства и иудаизма. Основные идеи изложены в "Откровении Иоанна Богослова" – части библейского Нового Завета. Главная мысль – о втором пришествии Христа и Страшном суде, где всем праведникам и всем грешникам будет воздано по заслугам. Это и будет означать конец прежнего мира, жуткий апокалипсис, после чего бытие пойдет в новой форме, определенной Богом. Аналогичные представления встречаются и в других восточных религиях (ислам и зороастризм), в верованиях первобытных народов, в средиземноморских и ближневосточных культах. Эсхатологические верования проявляются в двух диаметрально противоположных формах. Отличительной их чертой служит различное отношение к времени и истории, Т.н. мифическая эсхатология изображает извечную борьбу между космосом (порядком) и хаосом (беспорядком). Иными словами, она утверждает вечность космоса и возобновляемость истории. Историческая эсхатология, наоборот, ведет отсчет не от мифического «начала мира», а от конкретно датируемых (обозначаемых) событий, которые считаются ключевыми, осевыми в истории. Таким образом, эсхатология это учение о конечных судьбах мира и человека: 1) относящееся к тому, что должно последовать за нашей, собственной смертью (индивидуальная эсхатология); 2) касающееся конца истории и мира, в котором мы живем (коллективная и космическая эсхатология). В иудео-христианской традиции эсхатология предстает как Страшный суд, который состоится в конце времен.
Эталон	(франц. etalon — образец, мерило, идеальный или установленный тип чего-либо) — 1) то же, что стандарт; 2) особая форма идеала, т. е. образец, которому должно подражать. Если стандарт задает нижний предел тех или иных характеристик объекта, то Э. — верхний предел. Подчинение жизни и деятельности (прежде всего — производственно-технической) определенному набору Э. было особенно характерно для ранних традиционалистских культур. При отсутствии института науки и ограниченном опыте оптимальный тип изделия и оптимальный способ его изготовления определялись методом проб и ошибок. Поскольку буквальное повторение было невозможным, некоторые изделия оказывались наиболее удачными и становились Э. Их стремились воспроизводить, но, как правило, добивались лишь более или менее удачного приближения. Необходимость подчинения деятельности тому или иному Э. античная философия выводила из категорий гармонии и меры. Мера как наилучшая, эталонная пропорция считалась неотъемлемым признаком гармонии. Соответственно, в любом виде деятельности человек должен был стремиться к следованию Э. В этом случае результаты оказывались наилучшими и органично включались во всеобщую гармонию Космоса. В этот период чаще употреблялся термин “канон” (т. е. правило, предписание), синонимичный Э. В искусстве канон означал совокупность правил, которым надлежало следовать в процессе создания художественного произведения. Правила содержали оптимальные соотношения частей изображаемых или создаваемых объектов. В логике канон включал правила познания истины. Впоследствии в религии канон — совокупность священных книг, содержащих в себе безусловную истину. Культуротворческая функция Э. была наиболее существенна для средневековой западноевропейской культуры. Ремесленник стремился к воспроизведению Э. изделия, общепринятого для цеха, в состав которого он входил. Ученик становился мастером, если ему удавалось изготовить шедевр — изделие, приближающееся к Э. Общепринятый Э. определял стандартную в основных чертах технологию, способствовал формированию объясняющих ее образных предметных представлений, задавал структуру объединения ремесленников, в рамках которого осуществлялось воспроизведение Э., т. е. цеха, бывшего одновременно производственной и социальной единицей. Деятельность всех социальных слоев строилась по аналогичной схеме. Так, для рыцарства вещной формой Э. служил объект подражания — кто-либо из героев античности, легендарных рыцарей прошлого или прославленных современников; технологической формой — совокупность общепринятых правил поведения, подлежавших неукоснительному соблюдению; идеальной — совокупность качеств, приличествующих рыцарю. Аналогом ремесленного цеха являлся рыцарский орден, изготовлению шедевра соответствовал эталонный подвиг, дающий оруженосцу право на статус рыцаря. В познавательной деятельности общая тенденция к воспроизведению Э. определила преобладание такой формы познания, как комментирование эталонного (канонического) текста. Поскольку такой текст признавался высшей формой знания, содержащей полную истину, непосредственное обращение к объекту познания не считалось необходимым. Роль шедевра-подвига в ученой среде играла публичная защита диссертации — научного трактата, в котором комментировались эталонные тексты по определенным стандартным правилам. В новое время основными сферами функционирования Э. стали точные науки и техника. Под Э. понимаются средства измерений или их комплексы, обеспечивающие воспроизведение и хранение узаконенных единиц физических величин, а также передачу их размера другими средствами измерений. Без Э. невозможно достичь сопоставимости результатов измерений, выполняемых с помощью разных приборов в различных местах и в разное время. К таковым относятся Э. метра, килограмма, секунды и др. Развитие системы Э. стимулировалось общекультурной ценностной установкой на точность, заданной машинным производством, всеобщим распространением стандартизации. В современной духовной культуре в качестве Э. выступают культурные явления прошлого, считающиеся наиболее значимыми, например, искусство античности и Возрождения, русская классическая литература, немецкая классическая философия и др. Им не стремятся подражать буквально, но, поскольку в духовной сфере прогресс явно не выражен, они а) задают “высоту” творчества, б) являются источниками творческого переживания и осмысления. Наличие Э. обеспечивает преемственность духовной культуры. Персонифицированные формы Э., несмотря на ослабление склонности к подражанию, характерной для доиндустриальной эры, сохраняются. Как правило, для народа Э. оказываются не “великие” или выдающиеся личности, известные своими заслугами перед обществом, а такие, подражание которым возможно для обычного человека. В качестве Э. могут выступать литературные персонажи или герои кинематографа. Предпочтение, оказываемое той или иной личности, ее признание в качестве Э. в значительной степени характеризует соответствующий исторический период и социальную группу.
Этатизм	(от фр.-государство): позиция абсолютизации роли государства в решении всех вопросов общественной жизнедеятельности. Нашла свое классическое воплощение в гегелевской идее государства как «земного Бога», как высшего воплощения социально-исторического прогресса. Идея Э. двойственна по своему смыслу и характеру. С одной стороны, она предполагает, что сильное цивилизованное государство способно эффективно осуществлять свою цивилизаторскую функцию. Но в то же время она несет в себе потенциальную опасность того, что государство, присвоившее себе титул «земного Бога», обнаружит стремление заполнить собой все социальное пространство превратить социальный космос в «административную вселенную», в обезличенный мир иерархических бюрократических структур, а граждан в их «винтики». Огосударствление всех форм социальной жизни, пресечение любых центробежных тенденций, полная централизация управления, повсеместное насаждение этатистских идей и ценностей, уничтожение большей части элементов гражданского общества создают предельную степень полицейско-бюрократической государственности в форме тоталитарного суперэтатизма. В его условиях огромное социальное тело, у которого не хватило сил стать гражданским обществом, превращается в инертную массу, полностью находящуюся во власти стоящей над ним силы, именуемой государственной необходимостью в форме всесильной воли номенклатурного чиновничества «левиафана». Сгибая или ломая человека, насилуя его разум и парализуя волю, они присваивают себе функцию безжалостного рока. Не спрашивая у индивидов позволения, они использует их как средства для достижения своих этатистских целей, отказывают им в их естественных правах на свободное волеизъявление и самостоятельное самоутверждение.
Этика	(греч. ethika, от ethos — привычка, обычай, нрав) — 1) философская наука, объектом изучения которой является мораль, идеи о должном, о добре и зле, в виде идеалов, моральных принципов и норм поведения, учения о назначении и смысле жизни человека. Берет свое начало еще в античности. Термин впервые употреблен Аристотелем как обозначение особой области исследования – «практической» философии, ибо она пытается ответить на вопрос: что мы должны делать? Своим названием (от греч.: "этос" – нрав, обычай) она обязана Аристотелю, который этикой назвал учение о добродетелях, а значит о нравственности, и написал первые крупные теоретические работы: "Никомахова этика", "Эвдемова этика", "Большая этика". Этика как теория морали (нравственности) ставит своей задачей теоретически исследовать это явление социальной жизни, предпринять попытки решения проблем, которые встают перед человеком в его жизненной практике: справедливое и несправедливое, дурное и благое, честное и бесчестное, доброе и злое и т.д. Главные категории этики – добро и зло. Они выполняют системообразующую роль в морали и являются ее оценочными критериями. Анализ этих категорий составляет одну из проблем предмета этики. Кроме того, этика сосредотачивает свое внимание на двух группах важных для морали проблем: анализе идеи должного (анализ нравственности как идеала – этика долженствования) и анализе конкретных норм поведения, непосредственной нравственной деятельности – поступков и нравов (нормативная этика). Современная этика – многоструктурная философская дисциплина. Кроме вышеназванных она включает теории, изучающие логику морального языка; а также, природу моральных ценностей; дескриптивную этику, изучающую мораль в разных типах общества; "деловую" этику; этику науки; биоэтику и др. разделы. Кроме того, каждое философское направление включает свою теорию морали: этика экзистенциализма, этика прагматизма, этика персонализма и т.д. (см. мораль, нравственность; а также философские направления). 2) систематическое исследование того, как мы должны действовать, поступать как по отношению к другим, так и по отношению к самим себе, а также исследование того, какие вещи, характерные черты или типы людей являются хорошими, достойными положительной оценки и восхищения, а какие – плохими, заслуживающими порицания и осуждения. Этика имеет дело как с общими правилами и принципами, так и с частными случаями. Этика учит оценивать всякую ситуацию, чтобы сделать возможными этические (нравственно) правильные поступки. Она воспитывает в человеке призвание завершать мир путем надстраивания к царству существующего царства того, что должно быть. Этика исследует, что в жизни и в мире обладает ценностью (см. Ценность), ибо этическое поведение состоит в осуществлении этических ценностей. Эти ценности нужно искать как во всех ситуациях, так и в личности. Этика способствует пробуждению оценивающего сознания. В жизни, которую вынужден вести современный человек, этическое рассмотрение и убеждение с трудом находит себе место. Современный человек отуплен и постоянно спешит. Этическому человеку, напротив, доступно понимание ценности, он – мудрец (лат. sapiens – имеющий вкус), с тонким вкусом, нежным органом для восприятия ценности жизни. Недифференцированное оценивающее сознание оказывается для каждого человека функцией его воли, т. к. воля может быть действенной, только будучи направленной на ценность. Этические ценности, значение которых раскрывается благодаря воспитанию или этическому чувству, сами собой располагаются в иерархическую лестницу, своего рода «пирамиду» ценностей, базис которой образуют бессознательно осуществляемые жизненные ценности (воля к жизни, потребность в пище, половая потребность и т.д.), на вершине которой располагается высшая мыслимая ценность. Этические ценности – это ценности убеждения и поведения. Деятельность, вытекающая из этически ценного убеждения (намерения), может иметь и гибельные последствия и вызвать гибельные реакции. Всякая этическая ценность, познанная как таковая, направляет этическую энергию человека на себя и требует от человека своего осуществления (см. Побуждающая способность). Имеет место не переоценка ценностей, а лишь их смена в оценивающем сознании: «узость» оценивающего сознания (см. Ограниченность сознания) обусловливает то, что каждый раз может рассматриваться лишь ограниченное число ценностей, ограниченная область царства ценностей. Требования человеческого существования приводят к тому, что в оценивающем сознании постоянно появляются новые ценности, а другие выпадают из него. То, что сто лет назад было высоконравственным, сегодня может быть безнравственным. У каждого человека есть собственная «пирамида» ценностей. «Пирамида» ценностей, основой которых является принадлежность к какому-нибудь народу (как, напр., общность языка и мышления), имеет общую осн. сущность, содержащую ценности, осуществление которых требуется от каждого и для каждого предполагается. Группа ценностей, объединенных в этой осн. сущности, создает нравы, господствующую мораль. Осуществление ценностей состоит в том, чтобы следовать требованию, исходящему от ценности, и подчинять этому требованию повседневную жизнь; напр., честность не только признавать как добродетель, но последовательно поступать в соответствии с этой нравственной ценностью. В ситуациях повседневной жизни человек обычно может выбирать между многими ценностями (см. Ситуация). Этика предполагает, что человек имеет возможность выбора, т.е. свободу. Согласно этике, человек поступает этически правильно в том случае, если он осуществляет ту ценность, которая для своего осуществления требует наибольшей нравственной силы (напр., самоотверженность). Требуемая сила свидетельствует о том, что данная ценность (для данного индивида) приобретает большее значение, чем др. ценности, из которых он может выбирать. Осуществление ценностей, признаваемых в зависимости от обстоятельств наиболее высокими, является добром; осуществление какой-либо более низко стоящей ценности – злом. В царстве этически значимых ценностей различаются: 1) главные человеческие ценности, которые в большей или меньшей степени входят во все др. этические ценности (ценность жизни, сознания, деятельности, страдания, силы, свободы воли, предвидения, целеустремленности); 2) добродетели (справедливость, мудрость, смелость, самообладание, любовь к ближнему, правдивость и искренность, верность и преданность, доверие и вера, скромность и смирение, ценность обращения с другими (см. Кардинальные добродетели); 3) более частные этические ценности (любовь к самому далекому, способность дарить другим свое духовное достояние, ценность личности, любовь, направленная на идеальную ценность чужой личности). Все эти ценности можно дифференцировать и далее. История этики свидетельствует о большом многообразии этических систем. В зависимости от ее содержания и обоснования этика является гетерономной (имеет внешний, чуждый закон: нравственный закон дается Богом) или автономной (имеет собственный, внутренний закон: человек создает себе нравственный закон), формальной (выставляющей некий всеобщий принцип нравственного поведения; см. Императив) или материальной (устанавливающей нравственные ценности; см. Этика ценностей), абсолютной (если она рассматривает значимость этических ценностей независимо от их признания) или относительной (если она утверждает ценности как функцию соответствующей целенаправленной деятельности человека). В зависимости от цели воли и поведения этика является эвдемонистической, гедонистической, утилитаристской, перфекционистской. В современной философии преобладают три осн. типа этических систем: этика ценностей (приведенная выше в качестве примера), социальная этика (см. Эвдемонизм) и христ. этика, основывающаяся на положении о неизменной сущности и целесообразном порядке всего существующего и признающая божественную заповедь. Этика, основанная только на позитивных заповедях, представляет собой в лучшем случае моральную теологию, но не философскую этику.
«Этика»	главное произведение Б. Спинозы. Написано на лат. яз. Работа над «Э.» была начата в 1662 и закончена в 1675. Напечатать ее не удалось из-за нападок на Спинозу, вызванных публикацией в 1670 «Богословско-политического трактата» и уходом от власти республиканской партии, глава которой был покровителем Спинозы. Издана посмертно (1677). Книга состоит из пяти частей и построена по образцу геометрических трактатов: каждая часть состоит из теорем, лемм, коллариев (выводов) и схолий (пояснений). В первой части мыслитель выдвигает свое фундаментальное положение о субстанции, тождественной Богу и природе, и строит онтологическую систему, главными категориями которой являются субстанция, выступающая причиной самой себя (causa sui); атрибуты (протяженность и мышление), каждый из которых выражает вечную и бесконечную сущность и составляет вместе с бесконечным множеством др. атрибутов субстанцию; модусы, или состояния субстанции. Вторая часть посвящена природе души, ее соотношению с телом, а также познавательным способностям; в ней содержатся основные гносеологические выводы Спинозы и учение о теле. Душа и тело трактуются в «Э.» как вещь мыслящая и вещь протяженная. Т.к. они принадлежат к атрибутам мышления и протяжения, никак не взаимодействующим друг с другом, душа не может побуждать тело к действию, а тело — душу к мышлению. Тем не менее душа может познавать телесный мир, поскольку оба атрибута являются последовательным выражением одной и той же субстанции. На этой «параллельности» бытия и познания основан принцип их гармонии: «Порядок и связь идей те же, что и порядок и связь вещей». В этой части дано также учение об истине, т.е. об адекватных идеях, которыми душа познает Бога, и лжи как искаженных и смутных идеях, возникающих из-за недостатка познания. Истинным оказывается все положительное содержание идей. Причина искажения истины — деятельность воли, причем воля понимается не как желание, а лишь как способность утверждения и отрицания. Третья и четвертая части излагают учение философа об аффектах (страстях) и представляют его этику в узком смысле. Спиноза утверждает, что зависимость от аффектов, принимаемая обычно за свободу, является рабством, порожденным неадекватным познанием. Истинная свобода — это правильное познание, которое приводит нас от чужеродного принуждения страстей к знанию собственной необходимости души. Идеал познания совпадает с моральным идеалом: «Высшее благо для души есть познание Бога, а высочайшая добродетель — познавать его». Пятая, завершающая, часть «Э.» посвящена пути к свободе. Им оказывается интеллектуальная любовь к Богу, в которой душа обретает блаженство и вечность, становясь «частью бесконечной любви, которой Бог любит самого себя» (теорема 36). Система, построенная в «Э.», явилась переработкой и развитием идей Р. Декарта в форме филос. пантеизма и считается классическим образцом рационализма 17 в., оказавшим плодотворное влияние на развитие западноевропейской философии, особенно на нем. классическую и романтическую философию 18— 19 вв. Последнее академическое издание «Э.» осуществлено К. Геб-хардтом: Opera. 1925. Bd 2. Рус. пер.: В.И. Модестова (1886; 1904), Н.А. Иванцова (1892). См. также: Избр. произв. М., 1957. Т. 1.
Этика гражданственности	система норм поведения человека как гражданина по отношению к обществу.
Этика делового общения	система норм поведения, ориентированная на установление оптимального морально-психологического климата в коллективе и регламентирующая отношения управления и подчинения.
Этика дифференциальная (разностная)	(differential ethics) - этика, которая исходит из разности субъектов, вступающих в нравственное отношение, их уникальности и незаменимости; дополняет классическую этику, основанную на "золотом правиле" общности, оборачиваемости нравственных субъектов. Золотое правило независимо формулировалось Конфуцием, еврейским мудрецом Гиллелем и Иисусом в Нагорной проповеди. "Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними; ибо в этом закон и пророки" (Матфей, 7:12). Отсюда и заповедь "не делать другим того, чего себе не хотите" (Деяния апостолов, 15:29). В основе золотого правила, как и впоследствии кантовского категорического императива, лежит заменяемость нравственного субъекта: следует поставить себя на место кого-то другого, поступать так, как он поступил бы с тобой согласно твоим желаниям, или поступать так, чтобы другие могли принять в качестве образца максиму твоего поведения. В этом самая суть классического понимания нравственности: ты подлежишь как объект тем же самым действиям, которые производишь как субъект. Отсюда закон справедливости: с тобой поступают так, как ты поступаешь с другими. Однако все люди желают разного и способны к разному, а потому полная оборачиваемость субъекта и объекта не может составить единственное основание этики. Все настоятельнее потребность исходить при определении нравственного закона из абсолютной единичности, незаменимости каждого нравственного субъекта. Вспомним учение апостола Павла о различии духовных даров: одному дается слово мудрости, другому - слово знания, этому - вера, тому - чудотворение, иному - разные языки... (1 Посл. к Коринфянам, 12: 4-11). "Служите друг другу, каждый тем даром, какой получил, как добрые домостроители многоразличной благодати Божией" (1 Петра 4:10). "И как, по данной нам благодати, имеем различные дарования, то, имеешь ли пророчество, пророчествуй по мере веры; имеешь ли служение, пребывай в служении; учитель ли, в учении; увещеватель ли, увещевай; раздаватель ли, раздавай в простоте; начальник ли, начальствуй с усердием; благотворитель ли, благотвори с радушием" (Римл., 12:6-8). Именно это различие даров лежит в основании разностной этики, которую можно выразить в следующем принципе: Поступай так, чтобы твои наибольшие способности служили наибольшим потребностям других людей. То, что могу я, никто в целом мире не может сделать вместо меня. И если есть в мире люди, способные лучше меня играть на скрипке или писать поэмы, то уж точно никто лучше меня не сможет позаботиться о моей матери или моем ребенке, о моем друге или моем саде. Для подавляющего большинства людей фокус нравственного действия, сфера их незаменимости сосредотачивается в "ближнем", но этим ничуть не умаляется единственность их призвания. Высшую нравственную ценность представляет именно мое отличие от других людей и их отличие от меня, отличие каждого от каждого. Дифференциальная этика выводит в качестве всеобщего закона именно это право и долг каждого отличаться от каждого. Делай то, в чем нуждаются другие и чего на твоем месте не мог бы сделать никто другой. В "осевую эпоху" (8-2 вв. до н. э.), когда, согласно Карлу Ясперсу, закладывались основы универсальной, сверхплеменной, общечеловеческой морали, установка на различия могла расшатать и разрушить эти основы. Однако теперь очевидно, что только этика всеразличия может спасти от релятивизма как чисто отрицательной реакции против традиционной морали, ее универсальных норм и канонов. Человеку не удается до конца поставить себя на чье-то место, обобществить свое "я" - и потому он начинает осмыслять свою субъективность как вне- или антинравственную, как право на вседозволенность. Между тем именно эта несводимость единичного к всеобщему и может стать источником новой нравственной энергии, изливающейся в мир не по старым, пересохшим руслам. На эту тему много размышляли русские философы - Бердяев, Шестов, Бахтин, который в своей "Философии поступка" строит этику "долженствующей единственности". "То, что мною может быть совершено, никем и никогда совершено быть не может. Единственность наличного бытия - нудительно обязательна. Этот факт моего не-алиби в бытии, лежащий в основе самого конкретного и единственного долженствования поступка...". Нравственно - делать для других то, чего не мог бы сделать никто другой вместо меня, быть для-других, но не как-другие. Отсюда такие формулировки, отнюдь не отменяющие всеобщности золотого правила, но вставляющие в его "оправу" драгоценный камень индивидуального дара, "алмазный" критерий единственности: Лучший поступок тот, в котором наибольшая способность одного отзывается на наибольшую потребность другого. Делай то, чего могли бы желать все, включая тебя, и чего не мог бы сделать никто, за исключением тебя. Два вопроса образуют критерий нравственности: 1. Хотел бы ты сам стать объектом своих действий? 2. Может ли кто-то другой стать субъектом твоих действий? Лучшее действие то, которое согласуется с потребностями наибольшего и возможностями наименьшего числа людей; действие, объектом которого хотел бы стать сам деятель, но субъектом которого не мог бы стать никто, кроме него самого. Первый критерий - универсальность морального действия, второй - уникальность. Мораль невозможна без того и другого. Следовательно: Действуй так, чтобы ты сам желал стать объектом данного действия, но никто другой не мог стать его субъектом. Делай то, что каждый должен был бы сделать на твоем месте, но чего никто не может сделать вместо тебя. Скрипач приносит наибольшую пользу людям не тогда, когда, мобилизованный на хозяйственные работы, берет в руки лопату или топор, а когда берет в руки смычок. Конечно, рубя деревья на дрова или вскапывая грядки под картошку, он мог бы принести практическую пользу замерзающим или голодающим, но в обычной ситуации рубить и копать может каждый. И только в той редкой ситуации, - например, когда мужское население истреблено и способность копать или рубить становится уникальным даром, - скрипач этически обязан делать то, чего вместо него не может сделать никто другой. Уникальность, а не только универсальность есть мера нравственного действия. Двойной критерий нравственности предполагает свершение того, чего никто не мог бы совершить на моем месте, т.е. меру индивидуального дара в сочетании с мерой всечеловеческой нужды. В "Архипелаге Гулаге" (глава "Арест") Солженицын вспоминает с горечью, что при аресте у него не нашлось мужества сопротивляться, по крайней мере крикнуть, предупредить сограждан. "...Почему же я молчу? почему ж я не просвещаю обманутую толпу в мою последнюю гласную минуту?" Но так закричать среди толпы в принципе мог всякий, хватило бы дыхания в легких. А чтобы такой крик мог прозвучать на 200 миллионов, на весь земной шар, - для этого нужен был именно Солженицын, и не такой, каким он был в 1945 г., а каким он стал в 1960 - 70 гг., уже пройдя через 11 лет Гулага и годы литературного труда... Нравственность - это не мера человеческих способностей и не мера общественных потребностей, а мера соотношения тех и других. См. Стерео-этика.
Этика долга	утверждение того, что исполнение долга есть смысл жизни.
Этика инженера	это система норм профессиональной морали, на основе которых складывается деятельность инженерно-технического работника на производстве, в трудовом коллективе.
Этика межличностного общения	система норм, принципов и правил общения, а также технологии их выполнения, выработанные человеческим сообществом с целью оптимизации и эффективности коммуникативного взаимодействия.
Этика науки	совокупность моральных норм, регулирующих поведение ученых по отношению к: 1) научному знанию (когнитивная свобода и ответственность); 2) друг другу (коммуникационная свобода и ответственность; 3) обществу и государству (социальная свобода и ответственность); 4) самому себе (экзистенциальная свобода и ответственность). Первый тип морального отношения обусловлен творческой, конструктивной природой научного познания и связан с когнитивной ответственностью ученого за принимаемые научные решения (ответственностью перед Истиной). Второй тип моральных отношений известен как «этос науки». Третий тип этического поведения ученых определяется мерой их ответственности за развитие и применение науки перед обществом и государством. Четвертый тип — осознанием своего личного предназначения как ученого. Этика науки — предмет философии науки и общего науковедения, изучающий закономерности этического регулирования научной деятельности. Актуализация этой проблематики относится к 1950‑м гг., когда обнаружилась очевидная опасность для общ‑ва и бесчеловечность медицинских экспериментов, проводимых фашистами над людьми, и разрушительная мощь ядерного оружия. Именно тогда встал вопрос об ответственности учёных перед общ-вом и человечеством в целом за свои открытия. Проблемы Э.н. начали интенсивно обсуждаться в печати и на науч. форумах. Тогда же обнаружилось что у Э.н. много проблем. Среди них: 1. Каков объём социальной ответственности учёного за свои открытия, особенно если он может не знать уровня опасности своего открытия? 2. Сам учёный или общ‑во должны оценивать нравственный потенциал открытий, их пользу или вред? 3. Может ли учёный по моральным соображениям отказаться от исследований опред. вида и т.д. Эти проблемы возникли не случайно: наука, не обладая по своей сути аксиологической составляющей, приобрела мощный соц. – экон. потенциал, а в ряде своих открытий − знания устрашающей силы. Итогом обсуждения этих проблем было оформление Э.н. как составляющей область этики вообще, а в её содержание был включен так называемый «этос науки» (понятие и его разработка принадлежит Р. Мертону) – совокупность нравственных правил и моральных ограничений, определяющих нравственную составляющую развития науки. Самыми обсуждаемыми в Э.н. на современном этапе развития науки явл‑я этические проблемы клонирования, в т. ч. чел‑ка, эвтаназии, защиты прав и здоровья людей, участвующих в экспериментах, экологии. Актуальна также проблема авторских прав, особенно при консультировании и экспертизе науч. открытий.
Этика ценностей	восходящая к Аристотелю форма этики, которая специально противопоставляется кантианской формальной этике, за что и названа Шелером материальной этикой ценностей (см. Ценность). По Канту, моральное повеление (см. Императив) является всегда формальным законом, который не предписывает, чего человек должен хотеть, а только как он должен хотеть, ибо сущность добра представляет собой чисто формальное качество воли. Идея о примате формы над содержанием идет еще от античности; у Аристотеля целью становления являлась чистая форма, у Плотина – добро. У Канта «материя» является делом чувств, все принципы (категории, идеи, постулаты и т. д.) являются, напротив, «чистыми формами», кроме того, они априорны, в силу чего претендуют на всеобщую значимость. М. Шелер («Der Formalismus in der Ethik und die materiale Wertethik», 1927), наоборот, считает: не является верным ни то, что все априорное формально, ни то, что все материальное апостериорно. Воля, определенная материально, не нуждается, как полагал Кант, в том, чтобы быть определенной эмпирически, и не низводит человека до уровня «существа природы». Мышление относится у него к чувственности приблизительно так же, как априорное к апостериорному. В противоположность этому феноменология доказала, что в любом восприятии содержится множество априорных элементов. По Канту, любое материальное определение воли связано с удовольствием или неудовольствием, а ценность желаемых благ должна определяться только посредством этой связи. В действительности сознанию даны только носители ценностей вместе с мерой ценности, которая и превращает их в желаемое. Бытие какой-нибудь вещи как действительной ценности постигается в эмоциональном, а не в интеллектуальном акте. Существует чистая априорная ценность. «Эмоциональное в духе: чувствование, предпочтение, любовь, ненависть, воление – также обладает изначально априорным содержанием, которое оно не заимствует у мышления и которое определяется этикой совершенно независимо от логики. Имеется априорный ordre du coeur, или logique du coeur, как метко заметил Блез Паскаль» (М. Шелер. Там же). Имеется первичное чувство ценности, на котором основано сознание ценности, являющееся всегда материальным и предметным сознанием. Сама ценность не есть, закон или повеление и, хотя она и не является реальным образованием, все же представляет собой объективное и материальное по своему содержанию образование. В силу своей материальной природы она обладает способностью определять содержание повеления. См. также Этика.
Этикет	(франц. ярлык, этикетка) – совокупность правил поведения, принятых в данном обществе или разделяющихся теми или иными группами людей. Этикет отражает внешнюю форму поведения и позволяет судить об уровне воспитанности человека, о степени овладения им культурой общества, в котором он живет. В то же время этикет – это своеобразный язык общения, позволяющий людям понять друг друга и действовать сообща. Различия в этикетных правилах связаны с культурными традициями, нравами, обычаями, уходящими в далекое историческое прошлое народов. Но как бы ни различались правила поведения, принятые в том или ином обществе, в их основе лежат универсальные моральные ценности, разделяемые людьми: дружелюбие, гостеприимство, уважение к старшим и женщинам, забота о детях, любовь к родине, своему народу и т. п.
Этимология	(греч. etymon — истина, logos — учение) — происхождение слова и его родственные отношения к другим словам того же языка или других языков.
Этиология	(от греч. aitia – причина и logos – учение) – учение о причинах. Этиологический – причинный.
Этическая максима	общее правило поведения, которое индивид может принять или которому он может посоветовать следовать как хорошему руководству для действия. Примером может служить максима Р. Декарта, согласно которой всегда следует пытаться преодолеть себя, а не судьбу. Формулировка подобного рода правил призвана оказать помощь при выборе одного из многих возможных способов поведения, особенно в случаях ограниченности времени для размышления, при наличии соблазнов и т.п. И. Кант полагал, что каждое невынужденное действие руководствуется некоторой Э. м., или «субъективным принципом действия». Напр., нарушая обещание, человек может опираться на Э. м. «Когда это будет выгодно для меня, я дам обещание и не нарушу его». Для того чтобы решить, правильно какое-то действие или нет, нужно, по Канту, задаться вопросом, хочет ли человек, чтобы его Э. м. стала универсальным законом, распространяющимся на всех и каждого.
Этическая мысль	Рус. философии традиционно свойственно исключительное внимание к этическим проблемам. Такие авторитетные ее историки, как Зеньковский, Н. О. Лосский, Бердяев, были единодушны в признании присущего ей в целом нравственного характера, постоянного интереса к человеку, смыслу его существования, что в конечном счете соответствует свойственным рус. менталитету, человечности и сострадательности, нашедшим столь яркое выражение в художественной литературе. Одно из важнейших качеств рус. философской мысли составляет разработка этики как особой самостоятельной области философского знания, наличие высокопрофессиональной этической литературы. Особого расцвета она достигла во 2-й пол. XIX — нач. XX в., когда появились труды В. С. Соловьева, Толстого, Шестова, Франка, Ε. Η. и С. Н. Трубецких, Бердяева, Булгакова, Флоренского, И. А. Ильина, Вышеславцева, предметом исследования в к-рых стали ключевые понятия философии морали: добро и зло, смысл жизни, смерть и бессмертие, страдание и сострадание, идеал, свобода, любовь, семья, эрос, насилие и ненасилие. Несмотря на то что рус. Э. м. испытывала непосредственное влияние идей западноевропейской этики (кантианства, гегельянства, шеллингианства, фейербахианства), она значительно отличалась от нее. Если для этических учений зап. мыслителей было характерно понимание морали как объективного закона, к-рый человек вольно или невольно должен воспринять и усвоить, то рус. Э. м. было ближе др. понимание природы морали, исходящее из субъекта, личности, под углом зрения судьбы человека. Взаимоотношение человека и морали рассматривалось рус. мыслителями как бы изнутри, с т. зр. человеческих интересов. Подобный подход предполагал перенесение центра тяжести с'построения теории морали как системы норм, правил и принципов на смысложизненную субъективно-личностную проблематику. Он нашел воплощение в таких трудах, как "Оправдание добра" и "Смысл любви" (В. С. Соловьев), "Смысл жизни" (Ε. Η. Трубецкой, Франк), "Жизнь" и "Закон насилия и закон любви" (Толстой), "Живая этика" (Н. К. и Ε. Η. Рерихи), "О сопротивлении злу силою" (И. А. Ильин), "Условия абсолютного добра" (Н. О. Лосский) и др. И хотя зап. этика также осознавала необходимость исследования указанных ключевых этических проблем (напр., добра), однако в конечном счете она пришла к выводу о невозможности их решения в рамках "строгой" науки, их неанализируемости и неопределимости (Дж. Э. Мур. "Принципы этики"). Рус. Э. м. в значительной степени представляет собой вариант несекуляризированной этической теории. Одна из ее главных тем — взаимоотношение человека и Бога, морали и религии, науки и веры. И, несмотря на трезвую оценку присутствия зла и трагедии в человеческом существовании, общий моральный настрой ее остается позитивным, оптимистическим, не позволяет провозглашать и теоретически оправдывать отказ от морали, воспевать жестокость и аморализм, неверие в силы добра, совести, веры, любви. В признании высшей ценности морали, ее неотделимости от человека, в сохранении, новом раскрытии и обосновании ее личностного, космического, общекультурного и общечеловеческого значения состоит одна из особенностей рус. Э. м. Исходя из такого отношения к морали, интересы человека выступают критерием оценки др. социальных сфер — политики, экономики, искусства, истории. Антропологичность, нравоучительный дух рус. Э. м., хотя и накладывают на нее отпечаток утопичности, абстрагирования от мн. социальных реалий, вместе с тем позволяют ей избежать холодной научности и застывшей систематичности, присущих "образу" этики, созданному, напр., нем. классическим идеализмом. Она воплощает своеобразный тип этической теории — "живой этики человека", "этики для живого человека", отвечающей на "вечные" моральные вопросы, и прежде всего на вопрос, "как человеку самому быть лучше и как ему жить лучше" (Толстой). Это особый тип духовности (или душевности), выражающийся в стремлении дать опору жаждущему правды, сомневающемуся, ищущему, страдающему, растерявшемуся человеку. Важным теоретическим достижением рус. Э. м. является анализ главного морального понятия — добра, всех сложных перипетий взаимоотношения его со злом. Исходной точкой здесь выступает мысль о непереносимости зла в мире, невозможности нравственного примирения со злом, необходимости сострадания и жалости к страждущим, поэтому проблема добра превратилась в проблему "оправдания добра" (Соловьев), "понимания добра" (Толстой), отличения подлинного добра от неистинного, под личиной к-рого часто скрывается зло. В кн. Соловьева "Оправдание добра" содержится анализ добра и зла в осн. сферах их проявления и развертывания. В неживой и живой природе эта борьба приобретает характер соотношения разрушительных и созидательных процессов, свидетельствующий об относительности сил разрушения и уничтожения и преобладании процессов сохранения, продолжения существования и развития. В сфере истории человеческого об-ва силы зла в виде войн, социальных катаклизмов, эпидемий, голода, бедности противостоят силам добра, олицетворяющим сохранение и приумножение человеческого рода как биологического вида, его материального и духовного развития и процветания. И в этой сфере, несмотря на огромный энергетический потенциал, силам зла и разрушения не удалось нарушить позитивное равновесие: человечество сохранило себя как один из наиболее процветающих биологических видов, а развитие науки и техники способствует улучшению условий его существования. Следующая сфера борьбы добра и зла — отдельная человеческая жизнь, казалось, дает мало оснований для оптимизма: физические болезни, нравственные мучения, вечная неудовлетворенность и неизбежный конец — смерть как всеобщий удел. Однако и здесь, полагает Соловьев, бессмертие души, а также бессмертие в смысле продолжения рода в сочетании с возможностью бессмертия в культуре противостоят злу телесной смерти и придают ему, как и в двух первых сферах, относительный характер. Добро же — абсолютно, иначе люди давно уничтожили бы друг друга и общим уделом природы, истории и человечества было бы небытие. Добро является абсолютным, или оно не есть добро — к такому выводу приходят не только Соловьев, но и др. представители рус. Э. м. В служении добру как божественному замыслу мира и человека усматривают они смысл человеческой жизни. Однако пути борьбы со злом ими понимаются по-разному. По мнению Толстого, люди на протяжении всей истории следовали ветхозаветному правилу наказания злом за зло, однако от этого зла в мире не только не стало меньше, но его количество все увеличивается. Отсюда единственный путь — попробовать победить насилие ненасилием, зло добром, ибо цель недостижима, если средством ее будет насилие. Начало ненасилия состоит в отказе от "первого" насилия — каждый человек должен сказать о себе: "Я никогда первым не применю насилия, никогда первым не причиню вреда, ущерба, оскорбления словом или действием, не буду агрессором, не принесу зло". Еще важнее отказ от "второго" насилия: не отвечать насилием на причиненное нам насилие, зло, вред, ущерб. Только т. обр., по Толстому, можно оборвать дурную бесконечность зла, где одно зло порождает др. и так до бесконечности. Злу нужно оказывать сопротивление, не смиряться с ним, не потакать ему, но только ненасильственными средствами: пассивным сопротивлением, силой духа, убеждением, словом. Теории ненасилия Толстого противостояла выдвинутая Ильиным теория, оправдывающая применение силы в борьбе со злом, когда исчерпаны иные средства (см. "О сопротивлении злу силою"), др. примыкающие к ней теории активного обуздания зла. Еще одна важная проблема, исследуемая рус. Э. м., — проблема смерти и бессмертия. Известным в мировой этике характеристикам человека как агрессивного, злобного и ленивого существа представители рус. Э. м. противопоставляют утверждение о присущих человеку и отличающих его от всего остального животного мира качествах, главными из к-рых, по Соловьеву, являются стыд, жалость, милосердие, сострадание и страх Божий, благодаря чему стало возможным выживание человеческого рода. Наличие у человека этих моральных качеств рассматривалось как признак его высшего, божественного предназначения. Материалистическая и социалистическая линия Э. м. в России представлена именами Белинского, Герцена, Чернышевского, Писарева, Добролюбова, Лаврова, М. А. Бакунина, Кропоткина и др. Их этические взгляды формировались в основном под влиянием идей фр. материалистов и англ. утилитаристов. Отечественные истоки этой линии восходят к Радищеву и декабристам. Усматривая главную причину существования зла в мире в особенностях общественного устройства, материалисты утверждали, что для избавления человека от его пороков и недостатков нужно изменить внешние, социальные условия его бытия, а самым эффективным средством этих изменений многие из них считали социальную революцию: коренным образом изменив мир, мы изменим и человека, это будут "новые" люди, с др. нравственной природой. Понимание, что социальная революция потребует много крови и жертв, не остановило страстной веры в ее необходимость. Декабрист Барятинский, напр., определял добро или благо как все то, что способствует реализации свободы, понимаемой как "избавление нас от всех бед". Отсюда всякое "сопротивление свободе" понималось как "причина всех зол" или "единственное наше зло". Зло и страдание, царящие в мире, в его представлении, опровергают существование Бога, отрицают "благость творца". Общей отличительной чертой этих мыслителей была их абсолютная личная бескорыстность и полная готовность пойти на личные жертвы (Герцен был вынужден скрываться в эмиграции, Чернышевский был сослан в Сибирь). Личный героизм этих людей вместе со страстной верой их в необходимость революции в России и моральную оправданность радикальных методов улучшения мира и человека привели к широкому распространению их идей в среде интеллигенции. Народничество выработало теорию долга интеллигенции перед народом (Лавров), имевшую широкий резонанс в демократической и либеральной среде. В ней утверждалась необходимость для интеллигенции, достигшей высокого интеллектуального и нравственного развития, "вернуть долг" народу, лишенному благ цивилизации. Аналогичные установки лежали в основе народнических концепций солидарности, в т. ч. анархо-коммунистической этики Кропоткина, отрицавшей конкуренцию и борьбу за существование и подчеркивавшей решающее значение взаимной помощи как нравственного принципа и регулятора нравственности. Характерное для народнической традиции отрицательное отношение к мещанству и его морали, восходящее к Герцену, было своеобразно переосмыслено К. Н. Леонтьевым в его критике с элитарных позиций индивидуализма и либерализма "среднего европейца". Идеи подчинения личности интересам об-ва, приоритета об-ва над личными интересами, необходимости создания нового типа человека, преданного делу социализма и коммунизма, перестройки отношений в экономической сфере как надежного средства изменения культуры и морали и др. были в последующем высоко оценены в марксистско-ленинском учении о морали и ее месте в об-ве (Плеханов, Ленин, Луначарский, Аксельрод, В. В. Боровский и др.). После Октября 1917 г. построенные на религиозных основаниях этические концепции были отвергнуты и этика стала развиваться преимущественно на марксистской основе. Коммунистическая мораль постепенно была признана наследницей лучших достижений предшествующей нравственности, стала трактоваться как диалектическое сочетание общечеловеческих и классовых интересов. Провозглашенный в нач. 60-х гг. в Программе и Уставе КПСС моральный кодекс строителя коммунизма обосновывал наряду с преданностью делу коммунизма простоту и скромность в общественной и личной жизни. С нач. 60-х до сер. 80-х гг. вышли в свет десятки книг (монографий и коллективных трудов), сотни статей, ряд учебников и учебных пособий по марксистско-ленинской этике. Наиболее весомые в теоретическом отношении работы были написаны А. Ф. Шишкиным, О. Г. Дробницким, А. И. Титаренко, Л. М. Архангельским, В. Г. Ивановым, Г. Д. Бан-дзеладзе, А. А. Гусейновым. В их трудах с марксистских позиций решались следующие проблемы: природа, сущность и специфика морали, предмет и система этики, содержание категорий этики, важнейших моральных принципов и норм, социальная и классовая природа нравственности, сущность и методы коммунистического воспитания, мотивация и критерий нравственного поведения и др. Э. м. включала в себя ряд разделов философии морали: теорию сущности морали, нормативную этику, историю этических учений, теорию нравственного воспитания, критику буржуазной этики. Особое внимание уделялось раскрытию социальной сущности морали: мораль истолковывалась как специфический регулятор взаимоотношений людей и социальных групп, как форма духовно-практического освоения мира (Титаренко), с одной стороны, отражающая, а с другой — идеологически обосновывающая существующие социально-экономические отношения. Доказывалось, что в классовом об-ве мораль имеет классовый характер, выражает положение различных общественных групп в процессе их исторического развития, а тем самым прогрессивные и регрессивные тенденции развития об-ва. Личные интересы рассматривались в их органическом сочетании с общественными, и высшей моральной целью личности считалось служение самым прогрессивным идеалам человечества — коммунистическим идеалам, а основой морали — борьба за построение коммунизма, в к-рой отдельный человек обретает смысл своей жизни, счастье, служение долгу и совести. "В основе коммунистической нравственности лежит борьба за укрепление и завершение коммунизма" (Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 41. С. 313). В период после 1985 г. Э. м. прошла процесс деидеологизации, освобождения от ряда идеологических догм, преодоления однобокости социально-классового истолкования морали, а также отрыва от развития Э. м. в России в дореволюционный период и возврата к ряду ее традиций. К числу новых проблем Э. м. последних десятилетий XX в. относится разработка прикладной этики: биоэтики, политической, экологической, педагогической, профессиональной этики. Лит.: Очерки истории русской этической мысли. М., 1976; Очерки этической мысли в России конца XIX — начала XX века. М., 1985.
Этическая теология	также моральная теология – понятие, употребленное Кантом в труде «Критика практического разума». Согласно Канту, существование нравственного закона, определяющего моральность поступков человека, является доказательством существования Бога как первосоздателя этого закона и его гаранта.
Этическая экспертиза	предваряющая исследование проверка того, связано ли исследование с риском для здоровья, благополучия и достоинства испытуемых, сопоставим ли этот риск с теми выгодами, которое им может принести участие в исследовании, обеспечено ли надлежащее информирование испытуемых и гарантирована ли добровольность их участия в исследовании. Этическая экспертиза предваряет каждое биомедицинское исследование, а в США и некоторых других странах — каждое исследование, в котором человек участвует в качестве испытуемого. (См. этика науки, этос науки).
Этический	нравственный, соответствующий нравственности, или этике.
Этический комитет	структура, проводящая этическую экспертизу. В состав этического комитета входят ученые-специалисты в данной области знаний, но не те, кто так или иначе связан с исследователями; представители медицинского персонала; юристы, священники и т. п. — лица, не являющиеся профессионалами. Этический комитет должен быть независим от исследователей, проект которых подвергается экспертизе, и от администрации научного или медицинского учреждения, в котором намечается проводить исследование. Одобрение этического комитета является необходимым условием проведения исследования. (См. этика науки, этическая экспертиза).
Этический рационализм Сократа	Постоянная мысль Сократа - о том, что правильное поведение и истинное знание не могут быть отделены друг от друга: невозможно поступать мужественно или благочестиво, не зная, что такое мужество или благочестие. Поступок только тогда имеет моральный смысл, когда человек совершает его осознанно и по внутреннему убеждению, если же он ведет себя хорошо, потому что, например, "все так делают" - то если "все" станут вести себя плохо, то не будет причин быть добродетельным. По Сократу, не только истинно моральное (благо) всегда сознательно, но и сознательное - всегда хорошо, а бессознательное - плохо. Если кто-то поступает плохо, значит, он еще не знает того, как следует поступать (зло - всегда ошибка суждения), и после того, как его душа будет очищена от ложных предрассудков, в ней проявится природная любовь к добру, а добро самоочевидно. Точно так же, как нельзя хорошо поступать, не зная добродетели, так и нельзя по-настоящему любить, не зная, что такое любовь и что должно быть истинным предметом влечения. Тема любви (эроса) и дружбы - наиболее хорошо засвидетельствованная тема рассуждений Сократа (ср. Платон. "Феаг" 128b: "я всегда говорю, что я ничего не знаю, кроме разве одной совсем небольшой науки - эротики. А в ней я ужасно силен"); эта тема так или иначе была отражена в сочинениях всех сократиков - Антисфена, Эсхина, Федона, Ксенофонта и Евклида мегарика. Кроме очевидно присутствовашей игры словами, производными от "спрашивать" и "любить", любовная тема был важна как психологическое обоснование тождества истины и добра: желать лучше узнать и быть при этом безусловно благорасположенным к узнаваемому предмету можно только любя его; и наибольший смысл имеет любовь к конкретному человеку, точнее, по Сократу, к его душе, - в той мере, в какой она добродетельна или стремится к этому. В каждой душе есть доброе начало, как у каждой души есть демон-покровитель. Сократ слышал голос своего "демония", предостерегавший его или его друзей (если они советовались с Сократом) совершать те или иные поступки (замечательно, что "демоний" Сократа проявлял свою запретительную силу только в случаях смертельной угрозы для жизни, в менее важных случаях он молчал). Свой внутренний голос Сократ считал своеобразным оракулом, посредством которого бог сообщает ему свою волю - соответственно, Сократ не смел ослушаться божественных указаний. Именно за это подозрительное с точки зрения государственной религии учение в конце жизни он был обвинен в неблагочестии.
Этический релятивизм	теория, согласно которой правильность или неправильность какого-либо действия зависит или соответствует тому обществу, в котором живет человек. Иногда этические релятивисты просто выдвигают требование о том, что мы должны принимать во внимание социальный контекст и правила данного общества, но иногда они утверждают, что одно и то же действие является правильным для людей одного общества и неправильным для людей другого общества. Часто этический релятивизм путают с этическим скептицизмом, который сомневается в том, что действие вообще может быть правильным или неправильным, а также с этическим нигилизмом, который отрицает возможность оценки действия с точки зрения понятий «правильного» или «неправильного».
Этнические общности	общности людей, связанные единством происхождения, хозяйственно осваиваемой территории, языка, культуры, религии, психологических особенностей. Главное в этнической общности – связь с территорией, с природой вообще. С этой точки зрения этнические общности можно определить как общественные формы присвоения внешней (ландшафт) и внутренней (генотип) природы. Здесь кроются отличия этнических общностей от социально-классовых общностей, которые формируются на основе разделения труда в процессе производства и различного отношения к собственности. Этнические общности развиваются от рода и племени (в архаических обществах) к народности («традиционные» общества) и нации. Нация в наиболее развитой форме складывается на основе западной цивилизации и тесно связана с буржуазной системой хозяйства. Ожидания социальных мыслителей 19 – начала 20 в., будто с развитием средств коммуникации этнические различия станут быстро стираться, пока не оправдываются.
Этногенез	(греч. этнос - народ) - происхождение народов. Э. включает как начальные этапы возникновения каких-либо народов, так и дальнейшее формирование их этнографических, лингвистических, антропологических и других особенностей.
Этнограмматика	(от греч. ethnos – племя, народ) - один из разделов этнолингвистики, изучающей взаимосвязь языковых и этнических факторов.
Этнология	(от гр.-народ и знание): наука о расах, об этносах. Для того, чтобы осмыслить структуры и эволюцию обществ, этнология опирается как на анализ мифологий и религий, так и на анализ нравов в собственном смысле слова, экономических и технологических структур и форм языка. В настоящее время она входит в состав социальной антропологии.
Этнометодология	одно из направлений в современной культурологии и социологии, предметом которого являются методы и принципы изучения и интерпретации способов организации, взаимодействия и речевого общения в повседневной жизни различных народов и общностей. Буквально, термин “Э.” означаег комплекс примитивных представлений о мире и человеке, присущий исследуемым примитивным сообществам. В некотором смысле Э. наследует основные принципы феноменологической социологии. Основоположник Э. — Г. Гарфинкель. Э. анализирует повседневные действия как методы, применяемые индивидами для рационализации и практического объяснения, т.е. описания в качестве организации повседневной жизни. Это означает, что самые рутинные повседневные действия носят систематический и организованный характер. Последний является результатом определенного упорядочения социальных действий, обусловливающего возможность их описания. Процесс упорядочения и систематизации социальных взаимодействий называется рефлексивностью. Тем самым обнаруживается процесс конструирования индивидами упорядоченности из многообразия повседневных действий в ходе описания этого разрозненного многообразия. Возможные пути осуществления такого исследования открываются при попытке изучения методов, посредством которых осмысливается то или иное социальное взаимодействие в ходе его описания или объяснения на повседневном уровне. И в силу того, что осмысление внутренне принадлежит самому процессу социального взаимодействия, оно должно исследоваться изнутри, путем участия в этих взаимодействиях. Э. подходит к изучению повседневных представлений, приобретенных в ходе социального взаимодействия, выделяя два типа выражения — индексичные и объективные. Индексичные выражения складываются из таких типизации, которые описывают объекты с т. зр. их особенных, уникальных качеств. Их значения создают соответствующие контексты. Поэтому они контекстуальны, связаны с контекстом применения. Объективные выражения, маркирующие временное и пространственное определения, описывают общие свойства объектов, т. е. те, которые не зависят от контекста и благодаря которым объект воспринимается как типический. Индексичные выражения используются при описании обыденных и повседневных взаимодействий, в то время как объективные выражения используются в научно-теоретическом мышлении, где формулируются универсальные положения. Любая наука, в том числе социальная, поскольку она претендует на научность, вынуждена объяснить обыденную и повседневную действительность людей посредством объективных выражений. Принимаемые нами в качестве объективных черты реальности объективны потому, что мы выражаем их в объективных категориях, из чего следует, что сами эти объективные черты не обязательно присущи самим объектам и явлениям, а приписываются им в ходе описания. Однако Э. считает, что вместо того, чтобы навязывать индивидам чуждые их деятельности схемы интерпретации, почерпнутые из идеализированного описания научно-теоретической деятельности, социальному теоретику следует обратиться к миру повседневности и исследовать методы рационализации, поскольку и на повседневном уровне социальные действия описываются адекватно самими индивидами посредством индексичных выражений. Э. считает, что рациональность не следует рассматривать в качестве методологического принципа интерпретации деятельности, ибо индексичные выражения обладают собственной рациональностью. А это означает, что процесс объяснения на повседневном уровне синонимичен процессу конструирования социальной реальности. Т. о., вырабатывая рациональные объяснения своих действий, выражая свои переживания в обыденных понятиях и категориях, индивиды типизируют и рационализируют их. А поскольку типизация лишает их разрозненности и индивидуальности, тем самым она делает социальную жизнь упорядоченной, систематической и понятной. Отсюда следует ряд радикальных выводов в отношении методологии социологического исследования. Дело в том, что традиционная социология в целях рационального описания социального взаимодействия выражает его в логически взаимосвязанных объективных терминах и понятиях формального социологического объяснения. Более того, это справедливо и в отношении вырабатываемых самими индивидами описаний. Т. е. имеется в виду, что существует формализованная система объективных терминов и понятий, используемая всеми индивидами, ибо именно вербальное выражение придает описываемому явлению его рациональный и систематический характер, а также включает в контекст обыденного объяснения. Поэтому Э. требует, чтобы именно рациональные свойства практической жизни людей считались “антропологически чуждыми”, с тем, чтобы обнаружить ее рациональный и систематический характер, т. е. те свойства реальности, которые принимаются на веру всеми индивидами как само собой разумеющиеся, но никогда не подвергаются анализу. Следовательно социолог должен подвергнуть сомнению контексты значений, в которых устанавливаются объяснения индивидами собственных действий, с тем чтобы вскрыть истинную природу этих контекстов как практических реализации. Гарфинкель называет этот неформулируемый контекст практической реализации “фоновыми ожиданиями”. С целью обнаружения “фоновых ожиданий” социолог должен занять позицию отстраненного наблюдателя. Социолог отказывается от веры в реальность повседневного мира, чтобы сосредоточить внимание на процессах конституирования этой реальности. С т. зр. Э. основу систематической организации жизни составляет языковая типизация социальных феноменов. Важность языка для Э. становится особенно очевидной в ходе экспериментов по обнаружению “фоновых ожиданий”. Применяемый ими оригинальный метод, называемый “гарфинкелинг”, состоит в разрушении устойчивых и упорядоченных представлений о реальности. Благодаря этому разрушению естественно разумеющегося хода взаимодействия, выявляются “фоновые ожидания”, лежащие в основе актуального взаимодействия. Данный метод Гарфинкель описывает следующим образом: “Метод состоит в том, что, например, говорящееся рассматривается как “документ” или “нечто, что указывает” или · “представляет”, предполагающих структуру, лежащую в основе. Эта лежащая в основе структура выводится из отдельных подтверждаемых документально высказываний. В то время как последние в свою очередь истолковываются исходя из того, что известно в основе и структуре. И то, и другое используется для построения друг друга”. Суть эксперимента в следующем: социолог отказывается понимать другого (его высказывания, описания или объяснения) в терминах предполагаемого контекстуального знания. К примеру, вас спрашивают: “Как дела?”, а вы отвечаете: “Какие дела?” Ситуация в данном контексте неуправляема, дальнейшая коммуникация — невозможна. Реально воспринимаемый участниками деятельности контекст, лишившись своих общеизвестных оснований, становится бессмысленным. В этой бессмысленной среде поведение человека отмечается замешательством, неуверенностью, что свидетельствует о первостепенной важности “фоновых ожиданий”. С другой стороны, дезорганизованная структура взаимодействия побуждает участников искать способы реорганизации ситуации в рационально объяснимую. Однако проблема заключается в том, что способы или правила реорганизации безответной коммуникации представляются невозможными, поскольку правила устанавливаются лишь благодаря их способности организовать ситуацию изнутри; правила вырабатываются в ходе самой деятельности, которую они организуют как бы задним числом. Они не могут быть изъяты из контекста и объективированы. Следовательно, изучение механизмов рационализации означает исследование способов конструирования правил, организующих и структурирующих поведение взаимодействующих индивидов. А это означает, что индивиды, интерпретируя актуальное взаимодействие с т. зр. “фоновых ожиданий”, формируемых в ходе взаимодействия, конституируют само взаимодействие как объяснительную структуру. Т. о., дальнейший ход взаимодействия оказывается “объективно” обусловленным взаимодействием. В отличие от феноменологии субъективного переживания, Э. исследует “ситуационные действия” как “публично” интерпретированные лингвистические формы. Однако в этнометодологических исследованиях очевидно стремление к натурализму, выражающемуся в отношении обыденного языка и здравого смысла. В Э. наблюдается Э. является повседневной социальной практикой.
Этнопсихология	направление в психологии, акцентирующее исследовательское внимание на изучении влияния специфической культуры этнических общностей на формы отражения внешнего мира в индивидуальном, а также общественном сознании и на стереотипические и осознанные поведенческие реакции представителей данного этноса или этнографической группы. Понятие Э. (Volkerpsyhologie) введено в научный оборот в 1859 г. немецкими психоантропологами Лацарусом и Штейнталем. Первоначальной задачей Э. было: 1) познать психологически сущность народного духа и его действия; 2) открыть законы, по которым совершается внутренняя, духовная и идеальная деятельность народа в жизни, искусстве и науке; 3) открыть основания, причины и поводы возникновения, развития и уничтожения особенностей какого-либо народа. Исходя из этого названные ученые определяют Э. как “науку о народном духе, т. е. учение об элементах и законах духовной жизни народов”. Следующим этапом в становлении научной Э. можно считать работу Вундта “Очерки психологии”, вышедшую в 1873 г., где заявляется, что “этнопсихология должна быть не чем иным, как продолжением психологии в области феноменов жизни общностей”. Задачу Э. он видел в “генетическом и каузальном исследовании тех фактов, которые предполагают для своего развития духовные взаимоотношения человеческого общества”. Дух народа Вундт трактовал как особое замкнутое образование, объединенное психическим сходством индивидов, принадлежащих одному народу, содержание которого может быть зафиксировано при сравнительном изучении мифологии, культуры, языка и т. д. Данный подход к определению предметной области Э. был подвергнут критике русским философом Г. Г. Шпетом в работе “Введение в этнопсихологию”, вышедшей в свет в 1927 г., где психоантропологический подход к Э. обвиняется в “претензии на сущностное объяснение национального духа”, отсутствии собственного объекта исследования (использовании лингвистического, исторического, этнографического материала без собственной категориальной и методологической базы) и в некорректной экстраполяции метафизических подходов немецкой классической философии на социальную психологию. Сам Шпет считает, что Э. — “есть описательная, типологическая наука, которая через понятие общного типа, объединяет все типы человеческих переживаний, определяемых по языку, верованиям, обычаям, искусству, мировоззрениям и пр. Объект этнопсихологии — народ с его переживаниями, складывающимися из присвоения себе известных исторических и социальных взаимоотношений и в противопоставлении их другим народам”. Современное предметное наполнение понятие Э. получает в 1961 г., и связано оно с именем X. Вернера, который в своей работе “Компоративная психология ментального развития” интерпретировал эту дисциплину как область исследования характерных для конкретного общества представлений об устремлениях и импульсах, стандартах желательного и нежелательного поведения и т. д. Российская традиция разработки проблем Э. начинается с работ в этой области В. Ключевского, П. Лаврова, Л. Мечникова, Н. Кареева, И. Бодуэна де Куртенэ, Плеханова, Данилевского, Н. С.Трубецкого и др. евразийцев, рассмотревших Э. через призму воздействия на восприятие и поведение людей геоклиматических факторов, цивилизационных и этических контекстов, языковых форм и исторических коллизий. Сегодня Э. является самостоятельной научной дисциплиной, развивающейся в тесном контакте с др. гуманитарными науками, исследующими этнические общности (а именно, этносоциологией, этнографией, этнополитологией, историей, культурологией, психолингвистикой и т. д.).
Этнос	(от греч. etnos - народ) - исторически сложившаяся на определенной территории устойчивая социальная общность людей, объединенных общностью языка, своеобразия культуры, быта, традиций, обычаев, самосознания или национальной идентичностью. Термин неточный, так как различие иногда проводится между культурным и политическим этносом. Кроме того, расовые атрибуты не всегда являются определяющей особенностью этнических групп. Синонимичен понятию «народ», «национальность», но не «нация». Опорной точкой «нации» является «государство», «державная организация». Опорой же «этноса» выступает «язык», «традиция», утрата которых означает разложение «этнического». В существующей дискуссии по проблеме этноса одна из точек зрения, в концентрированном виде представленная в работах Ю. В. Бромлея, определяет Э. как явление по своей природе, т. е. по генезису и сущности, социальное. Социальность его определяется тем, что он есть продукт объективного процесса разделения труда, становления и развития экономических и политических общественных структур. Содержание понятия Э. образуется совокупностью признаков в их интегративности. К ним относятся: наличие определенной группы людей, имеющих общую территорию проживания и деятельности; наличие устойчивого самоназвания, этнонима, который трансформируется в языках других народов; самосознание через антитезу “мы — они”, включающее историческую память, знание о возникновении и исторических этапах жизни своего этноса, национальные чувства и интересы; общая культура, включающая язык, религию и т. д. Такой принцип определения Э. через перечисление различных его характеристик методологически не совсем оправдан, т. к. позволяет исключать одни признаки и привносить другие. И если какой-либо из признаков Э., а в отдельных случаях — несколько из них — отсутствует, что в реальности встречается часто, невозможно рассматривать данный социум как этническую общность. В данном подходе не представлено функциональное назначение этнических определителей, например, подчеркивается необходимость обшей территории, но неясно, как же территория “формирует” Э. Наконец, здесь раскрывается вопрос не о самой сущности Э., а лишь об отдельных сторонах существования реальных этнических общностей. Поэтому возникает необходимость поиска единого предельного основания существования Э., обусловливающего представленность человечества через совокупность этнических коллективов, не похожих один на другой. Такой подход к проблеме природы и сущности Э. представлен, в частности, в концепции Л. Н. Гумилева. Э. рассматривается им при этом как результат творческого процесса интенсивного освоения общностью людей уникального природного ландшафта, точнее, зоны их оптимального сочетания. В процессе освоения ландшафта общность формирует новый уникальный “стереотип поведения”. Это понятие, включая в себя особый способ деятельности, отношения к миру, характеризует Э. как носителя определенного культурного типа, если понимать культуру как специфическую “технологию деятельности”. Данный подход предполагает идею константности этнических различий, обусловленную константностью природных условий различных регионов; идею несовпадения этнического и социального “ритмов” человеческой истории (Э. рассматриваются не как форма социально-экономических процессов, а как самостоятельные феномены, функционирование и взаимодействие которых во многом определяют ход истории). Постепенная гибель через упрощение внутренней структуры — судьба всех Э. Для поддержания своей жизнеспособности этническая общность создает социальные, политические структуры, институты, однако этногенез носит глубинный характер, и процессы, например, этнического старения, не зависят от характера социального строя, политической системы и т. д. Идея поиска объективного основания феномена Э. во взаимодействии человека и природы имеет давнюю историко-философскую традицию. Вопрос о природе Э. рассматривался в рамках т. н. “географического детерминизма”. Такой феномен, как “дух народа” (Монтескье), “темперамент рас” (Л. Вольтман), “национальная идея” (Э. Ренан), определяющий всю хозяйственную, политическую, социальную жизнь народа, зависит от климатических, ландшафтных и прочих природных условий. Так, Л. Вольтман в качестве определяющих форму и способ государственного правления рассматривает два рода факторов: во-первых, природные условия и тип хозяйства; во-вторых — психологические особенности народов. И. Г. Гердер, также анализируя особенности политической жизни народов, приходит к выводу о влиянии природных условий и этнической динамики на особенности государственности. Социология XIX в. в лице, в частности, Ф. Г. Гиддингса ставит в зависимость от условий природной среды уже такие феномены, как социальная структура, способы организации общественной жизни народов. Т. о., общей для представителей данного направления в обществознании является идея о соответствии общественных структур естественному “священному закону развития” (Л. Вольтман) отдельных народов, и именно это соответствие должно выступать высшим критерием деятельности управленческих структур. Позднее эта идея развивалась самыми различными течениями в исторической, социологической, социально-философской науке, от русского славянофильства, философии Н. Я. Данилевского, Н. А. Бердяева до современной зарубежной историографии, в частности, работ Ф. Броделя. Здесь можно указать на работы социологов XIX в.: К. Риттера, Г. Т. Бокля, Ф. Ратцеля, Н. Кареева, Л. И. Мечникова и др. Если по своим объективным основаниям Э. рассматривается как явление природное, точнее — “территориальное”, то по способам самоорганизации он — социокультурный феномен. Действительно, связывая решение вопроса о представленности человеческого рода через совокупность этнических коллективов с представленностью земной поверхности через систему территориально-ландшафтных зон, нельзя не поставить следующий вопрос: а что же является критерием устойчивости каждого отдельного Э., при условии, что территориальная целостность для многих народов со временем утрачивается или же Э. оказывается расселенным в пределах нескольких ландшафтных зон? Что выступает внутриэтническим системообразующим фактором, “охраняющим” Э. от проникновения в систему “чуждых” для него элементов? Здесь тоже есть ряд исследовательских подходов. Некоторые авторы рассматривают в качестве такого критерия и фактора этническую эндогамию и наследственность. Однако надо учесть, что на процессы воспроизводства генофонда влияют и историко-культурные традиции, и завоевания, и привычки, и уровень жизни народа. Наследственность воплощается, в частности, в особенностях антропологического типа. Но известно, что антропологическая типология не имеет абсолютного совпадения с этнической структурой общества. Другие авторы видят этнические константы в самосознании народа. Истоки этого подхода — еще в обществознании эпохи Просвещения. Но этническое самосознание выступает и как отражение совместной деятельности данного человеческого коллектива; специфика, уникальность мировосприятия того или иного народа определяется спецификой его деятельности по освоению среды. Одна и та же деятельность различными народами осуществляется по-разному, одни и те же стороны реальности каждый народ воспринимает по-своему. Культура как “совокупность способов человеческой деятельности”, “технология деятельности” и накопленный на ее основе специфический исторический и социальный опыт, закрепленный в традициях, в этнической памяти, — и есть внебиологический устойчивый механизм, конституирующий уникальную целостность, автономность и относительную устойчивость Э. Он существует как общность людей, имеющая единые хозяйственно-культурные особенности и, в то же время, — общую историческую судьбу; понятие Э. определяет именно меру взаимосвязи единого хозяйственно-культурного типа и общей исторической судьбы. Э. — это динамическая система, претерпевающая непрерывный внутренний трансформационный процесс, однако, имеющая некоторую устойчивость в своей изменчивости. Культура — это фактор и критерий этнической устойчивости, система внутриэтнических констант. Безусловно, в самой культуре есть внутренняя изменчивость: она меняется от эпохи к эпохе, от одной социальной группы в составе Э. к другой. Но пока она сохраняет свое качественное своеобразие, Э. существует как автономное целое, даже если он утрачивает единую территорию, язык, единство антропологического типа и т. д. Национальная культура, прежде всего через традиции: нравственные, религиозные и пр. — оказывает определяющее влияние и на действие собственно биологических факторов самовоспроизводства Э., таких как этническая эндогамия, выступающая способом сохранения национального генофонда. Качественное своеобразие культуры составляет те наиболее устойчивые образцы деятельности, которые складываются в период становления этнической системы и определяются спецификой “этнической родины” и которые Э. “берет с собой”, “путешествуя в пространстве и во времени”. Они составляют “код” внутриэтнической информации, формируя для Э. его особое отношение к миру, органично увязывая во времени его предшествующие и последующие состояния.
Этноцентризм	(от греч. ethnos — группа, племя и лат. centrum — центр, средоточие) — взгляд на мир через призму этнической идентификации; склонность оценивать жизненные явления на основе ценностей своей этнической группы. Жизненные и культурные процессы при этом оцениваются через традиции этнического самосознания, которое выступает в качестве идеального образца. Термин «Э.» впервые появился в работе пол.-австр. социолога Л. Гумпловича «Расовая борьба» (1883). Более основательно этот термин был проработан амер. социологом У. Самнером. Сейчас данное понятие используется в философии, социологии, социальной психологии и этнофафии. В работе «Народные обычаи» Самнер ввел ряд понятий («мы-группа», «они-группа», «этноцентризм»), которые выражают склонность человека воспринимать и оценивать различные феномены на основе культурных стереотипов своей этнической группы. Миросозерцание этнической группы вырабатывается с помощью символов общего прошлого — мифов, легенд, святынь, эмблем. Эта культурно-историческая преемственность в жизни этноса — величина динамическая и переменная. Так, амер. ирландцы представляют собой более поздний своеобразный вариант ирландского этноса, сформировавшегося в особых экономических и политических обстоятельствах. Этот этнос обладает некоторыми собственными воспоминаниями, что отнюдь не колеблет этнического единства ирландцев по обе стороны океана. Сознание этнической группы характеризуется в таких терминах, как «сплоченность», «солидарность», «единство». Что касается отношений между группами («они-группа»), то здесь подчеркивается «инаковость», «чужеродность», «враждебность». В этнологии и культурологии происхождение и функции Э. рассматривают обычно в связи с природой межгрупповых отношений. Психоаналитики (З. Фрейд, Э. Фромм) рассматривают Э. в терминах индивидуального и группового нарциссизма. Э. исходит из уникальности и автономности национальной культуры, а также из того, что именно этнические процессы и этническое восприятие мира лежат в основе истории человеческого общества, что межнациональные отношения, точнее — борьба этнических систем — определяют логику истории. При этом часто субъектность этнических общностей в жизни человечества возводится в абсолют, и в крайних своих проявлениях этноцентристские концепции в принципе отрицают всемирно-исторический процесс как единое целое, ссылаясь на логику истории отдельных народов (либо их этнокультурных сообществ, таких как славянство, романо-германский мир, мир ислама и т. д.). Общечеловеческое при этом рассматривается как своеобразная абстракция, но отнюдь не реальная субъектность. В социологических концепциях Э. выражает идею о том, что система общественных отношений и институтов в каждом конкретном случае определяется особенностями национальной культуры, и привносимые извне иносистемные явления, если национальная культура на данном этапе ее существования оказывается не подготовленной к их восприятию, отторгаются этнической системой, либо создают некую химеру, постепенно разрушающую этнос. Политологическая составляющая Э., естественно рассматривающая государство прежде всего как национальную государственность, как этноконсолидирующее начало, являет собой абсолютную ориентацию на приоритет государственных интересов в сравнении, скажем, с интересами отдельной личности или сообщества различных народов и государств. В силу этого Э., как правило, в государственной жизни несет в себе консервативное начало и является противником всеобщих политических свобод, равенства, парламентаризма и пр. В области межнациональных отношений Э. имеет в принципе тенденцию перерастания в национализм, но эта тенденция далеко не всегда реализуется. Как правило, Э. способствует формированию стереотипов национального сознания, устойчивых образов представителей иных этнических общностей, но эти образы отнюдь не всегда окрашены в негативные тона. Лит.: Артановский С.Н. Проблема этноцентризма, этнического своеобразия культур и межэтнических отношений в современной зарубежной этнофафии и социологии // Актуальные проблемы этнофафии и современная зарубежная наука. Л., 1979; Современная зарубежная этнопсихология. М., 1979.
Этология	наука об общебиологических основах и закономерностях поведения животных. Как самостоятельная дисциплина оформилась в 30 - х гг. ХХ в. в работах австрийского биолога К.Лоренца.
Этос	(от др.-греч. ethos — обычай, нрав, характер) — совокупность стойких черт индивидуального характера. Первоначально Э. обозначали привычное место совместного проживания: дом, человеческое жилище, звериное логово, птичье гнездо. Затем слово стало означать стабильный признак к.-л. явлений, обычай, нрав, характер. Гераклит утверждал, что Э. человека — это его божество. Антич. философы считали, что человеческий характер обладает неизменностью. Характер личности формируется традициями и обычаями. Поэтому всегда есть возможность описать различные обнаружения характера, исходя из его Э. Именно на этом представлении основана антич. физиогномика в типологии характеров в «Нравственных характерах» Теофраста. Древние греки считали, что воздействие музыкального или риторического произведения определяется Э. Сложились общие и частные учения об Э. В музыке изучались ее характер, влияние на психику слушателей, ее возможности. Некоторые считали музыку частью государственного воспитания из-за ее влияния на формирование воли и сознания юношества. В риторике учение об Э. обращало внимание на психологию слушателей, на влияние ораторского искусства на толпу. Аристотель воспользовался словом Э. для определения особой науки — этики, которая обратилась к этическим добродетелям как особой предметной области знания. Позднее Э. обозначали обычно стойкую систему нравственных представлений. Напр., нравственные представления эпохи Реформации, жизненные правила людей той поры получили название «протестантский Э». Последний зафиксировал огромные изменения в психике человека. В религиозных доктринах появилась новая концепция свободы. Идею огромной, определяющей роли протестантского Э. в становлении капитализма развил М. Вебер. Гусейнов А.А., Апресян Р.Г. Этика. М., 1998; Золотухина-Аболина Е.В. Этика. М., 1998.
Этос науки	множество этических ценностей, регулирующих отношения между членами научного сообщества в ходе осуществления ими научной деятельности. Одна из первых экспликаций этоса науки была предложена американским социологом науки Р. Мертоном. Он считал, что научный этос включает в себя четыре ценностных императива — универсализм, коллективизм, бескорыстность и организованный скептицизм. Позднее к ним было добавлено еще два императива: рационализм и эмоциональная нейтральность. Императив универсализма утверждает внеличностный, объективный характер научного знания. Императив коллективизма говорит о том, что результаты научного исследования являются собственностью всего научного сообщества и общества в целом, а не отдельных ученых или научных коллективов. Императив бескорыстности означает, что главной целью деятельности ученых должно быть служение объективной истине, а не достижение личных выгод. Императив организованного скептицизма предполагает не только запрет на догматическое понимание Истины в науке, но, напротив, вменяет в профессиональную обязанность ученому критиковать взгляды своих коллег и свои собственные взгляды, если на то имеются малейшие основания. Ценность рационализма утверждает, что ученый должен стремиться не просто к истине, а к доказанному знанию. Наконец, императив эмоциональной нейтральности запрещает ученым использовать при решении научных проблем эмоции, личные симпатии и антипатии. Научный этос — это понимание науки с точки зрения должного характера взаимоотношений между учеными. Реальное же (эмпирическое) поведение ученых, как показывают исследования, существенно амбивалентно по отношению к нормам научного этоса. Однако вне указания ценностей научного этоса, отличить науку от других социальных подсистем оказывается весьма проблематично. (См. этика науки, биоэтика, социология науки, социальная психология науки).
Эфемерный	( греч.ephemeras — однодневный) — мимолетный, быстропреходящий; призрачный, нереальный.
Эфир	(от греч. aither – воздух над облаками) – в древнегреч. философии (у Анаксагора, Эмпедокла, пифагорейцев, Платона, Аристотеля, стоиков) тончайшее первовещество, у Платона и Аристотеля также «пятый элемент» ("квинтэссенция"), который по значению, однако, является первым, заполняя небесное пространство над Луной; у стоиков – тончайшее первовещество (огонь, пневма), из которого все состоит, который (как «мировая душа») во всем действует (см. также Паладъи) и в который все превращается после «мирового пожара». По Гердеру, эфир – это, возможно, «место пребывания Творца Вселенной»; по Канту – первоматерия, модификации (уплотнения) которой составляют отдельные вещества. Прежде в физике эфир – это гипотетическое вещество, наполняющее мировое пространство и проникающее во все тела.

---

email: KarimovI@rambler.ru

Адрес: Россия, 450071, г.Уфа, почтовый ящик 21